-14-

Глава 14. Две княжны

— Моя возлюбленная. Моя сладкая девочка… Зачем ты сопротивляешься?.. Мучаешь нас обоих. Я не хочу быть с тобой таким. Хочу тебе нравиться и доставлять наслаждение. Чтобы тебе было хорошо только в моих объятиях. Только в моих руках. Почему ты не хочешь принять меня? Позволь сделать тебя своей. Не отталкивай…

Я сошел с ума, когда шептал ей это. Да, она не понимала, но я произнес вслух то, что следовало похоронить в самой глубокой могиле. Я не просто сошел с ума. Она права: я урод и извращенец. Насильник.

Но если бы она только знала, как я этого не хотел. Меня выворачивало наизнанку от необходимости брать ее силой. Но я не знал, что еще сделать, чтобы она согласилась быть со мной добровольно. Я ведь чуял ее аромат! Потрясающий запах, который теперь пропитал мою кожу и проник в легкие.

Она хотела меня! И ей нравилось быть со мной. Она получала удовольствие от моего рта. Двигалась, потираясь о губы, и принимала в себя язык. От моих пальцев она кончила, издавая нереальные звуки.

Только мысль о том, что скоро буду в ней не только пальцами, удержала меня тогда на плаву. Больше всего мне снова хотелось кончить на ее распаренную блестящую от пота кожу. Я думать не мог ни о чем другом!

Твою ж ма-а-ать! Как она сжимала грудь, пока я скользил членом между двух упругих холмиков, утыкаясь головкой в ее горло… От ее слабых стонов, которые она пыталась сдержать, у меня глохло в ушах.

А ее розовый язычок, слизывающий мою сперму с губ… Я хотел всадить член во все ее отверстия разом. Заклеймить ее собой. Своим семенем. Омыть изнутри. Чтобы она задыхалась, заглатывая мой член. И сама насаживалась округлой задницей на ствол. Чтобы сжимала убийственно тесным влагалищем, выцеживая все семя до последней капли.

Я мечтал об этом… Но даже не представлял, какой она окажется на вкус.

Мне окончательно снесло башку. Я признался, что хотел бы пить ее. Признался в собственном бессилии против нее. И ничего не смог с этим поделать. Хуже всего было неутоленное желание. Я действительно готов был пить ее влагу. Только она могла унять проснувшуюся во мне жажду. Я хотел ощущать нежные лепестки ее плоти на языке. Как они трутся о мои губы, умоляя о еще более откровенных ласках.

Если бы я знал, что встречу женщину, которую буду настолько сильно желать, не отправился бы на проклятый Отбор.

Я признался ведьме в том, что она моя единственная. Что она моя элльлеле. Что чувствую между нами особую связь. И я сказал ей это. Сказал! Забыл о том, что она враг, ведьма. Я должен был ее убить! А вместо этого сказал, что испытываю, какие чувства грызут изнутри. И поставил на ней метку. Две гребаных метки!

Я был готов сожрать ее целиком. Искусать каждый сантиметр совершенного тела. Вгрызаться в ее плоть, пока она не признает себя моей. Моей…

Оставляя ее в шатре, я выдирал из груди собственное сердце. Теперь между ребер зияла огромная дыра. А сердце осталось там, ненужным и валяющимся у ее ног. Оно ей не нужно. Я ей не нужен.

Она не хотела меня. Не хотела мой член. Мое семя. Ее запах изменился. Я чувствовал страх, сомнения, боль.

Сейчас я ненавидел себя. Во мне все было не так. Не так, как ей могло бы понравиться. Я весь был изуродован шрамами. Но на ее лице не было отвращения, когда она смотрела на меня. Я ждал, когда она отвернется или брезгливо скривится. И она снова поступила иначе.

А вот когда смотрела на мой член боялась. Я знал, что крупный. Что могу оказаться слишком большим для нее. Старался подготовить и сделать все правильно, не смотря на глупую сделку, что предложил.

Но она сопротивлялась. И я не мог понять почему. Это сводило с ума окончательно. Она боялась моего размера, но это был не главный страх. Ее мучило что-то еще. Она не хотела мне покориться. Сопротивлялась, чем только больше разъяряла и выводила из себя.

Там, где нужно было действовать лаской, я применил силу. И меня ни хрена это не останавливало. Она просто должна была быть моей.

Всаживая в нее едва не лопающийся от напряжения член, я думал лишь о том, что делаю ее своей. Привязывая к себе. Теперь она моя добыча. Часть меня…

Но она сопротивлялась и вырывалась. Отталкивала меня. Когда я вбился в нее по самые яйца, она выгнула спину, и мне едва не оторвало голову. Она стискивала меня с такой силой, что я готов был кончить сразу же. Залить изнутри ее своим семенем так обильно, чтобы текло по ее стройным бедрам. Она покрыта мною… И снаружи, и внутри. Выгибает спину, как будто соблазняет. Но понимаю, что от боли. А упрямый мозг представляет, что от наслаждения. От желания насадиться на меня еще сильнее.

Да даже двигаться в ее узком плену было сложно. Она стискивала, словно в кулаке. И я уже представлял, как буду вдалбливаться в нее, ударяясь яйцами о лобок с тонкой полоской волосков. Даже это было в ней искушением.

Для кого она так сделала? Для кого, мать вашу?!

Наверное мне стоило ненавидеть себя за то, что я натворил, но я испытывал удовлетворение. От того, что вошел в нее так глубоко и жестко, что даже немного порвал. Следы ее крови на моем члене, как будто утраченная девственность. И я почти поверил, что стал ее первым мужчиной. Что к встрече со мной она готовилась, украшая лобок. Что при мысли обо мне ее соски так возбужденно и нагло торчали.

Я нашел в себе силы оставить ее лишь потому что инстинкт обладания превратился в нечто большее. Ей угрожала опасность. Мой волк, звериная часть меня, это знала. И мне угрожала опасность – потерять ее. Я не мог допустить этого.

Будь она хоть тысячу раз ведьмой, самой жестокой и худшей из ведьм, но я не мог отпустить ее. Не мог подвергнуть опасности. Я врал ей, шантажируя, но с собой был предельно честен: я не отдам ее никому. Никто не сможет причинить ей боль.

Она ведь может погубить мой клан, доверившихся мне волков. Но я упорно делал вид, что не замечаю эти мысли в собственной голове. Подвергая их жизни опасности, приказал охранять ее, беречь и заботиться. Этим приказом и двумя кровавыми метками я фактически признавал ее своей женой перед всем кланом.

А она об этом даже не догадывалась. Смотрела на меня своими штормовыми глазами, в которых бушевала гроза. Слезы даже не высохли на ее лице. Мне так хотелось остаться с ней, упасть на колени и вымаливать прощение. Я даже наплевал на унижение и готов был сделать это на ее языке, но каким-то чудом взял себя в руки и ушел.

Потому что под угрозой была ее безопасность… и мое эгоистичное желание обладать ею. Я врал ей, говоря, что отпущу. Никогда. И никуда. Я. Ее. Не. Отпущу. Она моя. Моя! Моя! Моя!

— Вы позволите доложить, принц?

Мы седлали лошадей. Чувствуя мое напряжение, все держались в стороне, опасаясь подходить ближе. Я действительно готов был сорваться. Все равно на кого – лишь бы затопить все густой кровью. Сейчас меня могла отвлечь только резня.

Я заставил себя сосредоточится. Все ради ее защиты. Ради нее.

— Говори.

Цирьяк смотрел в землю, опасаясь поднять на меня глаза. Даже в страхе Аглаида всегда прямо встречала мой взгляд. Когда я уходил, она искала мои глаза. И я знал: ей не понравилось то, что она там увидела. Я пытался скрыть, насколько глубоко она во мне, как тяжело сейчас уйти от нее. Что сделает ведьма, обладая такой властью надо мной? Не хочу думать об этом.

У меня просто не поднимается рука ее остановить. Я УЖЕ не смог сделать, что должен. И не смогу.

— Как вы и приказывали, дозор прочесал княжество. Они обнаружили старое логово. Сначала думали, что оно заброшено. Но утром там объявилась сначала одна ведьма, потом другая. Возможно, они готовятся к шабашу…

Слишком много ведьм для такого маленького княжества.

— Что еще?

Я видел, что Цирьяк не договаривает. Он все-таки бросил на меня быстрый опасливый взгляд.

— Йелек остался в дозоре. А Ферко явился сюда, чтобы обо всем рассказать, как вы и велели…

Да, вместо того, что уничтожить ведьму, которая была в нескольких шагах от меня, я решил истребить все отродье, которое могло находиться в княжестве. Убить их всех, чтобы лишить Аглаиду ведьминской поддержки.

— Ну?

— Он сказал, что одна из ведьм… Что это была княжна.

На моей шее затянулась петля. Невидимая, но до охерения ощутимая. Еще чуть-чуть и захрустят позвонки, если раньше я не сдохну от удушья.

— Когда это было? – На удивление я все еще владел собой.

— Утром. Почти весь день они наблюдали за ведьмой. Когда к ней явилась вторая, Ферко решил вернуться в лагерь.

Утром было испытание, и княжна все время находилась рядом. Это не могла быть она. Или могла? Какое-то неизвестное мне чародейство? Или кто-то нарочно прикидывается моей Аглаидой?

Ненавижу себя за желание ее оправдать.

Пытаюсь сдержаться, но все равно резко произношу:

— Все утро она была со мной на испытании. Возможно, ведьмы хотят подобраться к княжеской семье.

От Цирьяка потянулась тонкая нить страха:

— Мы так и подумали.

— Где Лазаж?

— Там, где ты меня бросил, когда услыхал о приезде своей зазнобы.

Старый волк как всегда подкрался незаметно. А может я просто утратил бдительность. Не управлял больше своими мыслями – теперь ими владела княжна.

Отрицать не было смысла. Весь лагерь, должно быть, слышал и чуял, чем мы занимались.

— Княжна – моя гостья. Сейчас она отдыхает в шатре. Отвечаешь за нее.

Безопасность Аглаиды я мог доверить только Лазажу. Он защитит ее, позаботится не хуже меня.

— Раньше ни одна охота не обходилась без меня, а теперь ты сделал меня нянькой княжеских дочерей.

Он не старый волк. Он – старый лис. Не смотря на недовольное ворчание, глаза Лазажа горели любопытством. Наверняка хочет знать, какая женщина могла удостоиться чести переступить границу моего клана.

— Там всего одна княжеская дочь.

Но зато какая. Член до сих пор колом стоит, а набухшие яйца болезненно тянет от невозможности оказаться в ней. Неутоленное желание и раздражение оседают на мне невидимой пылью.

— Но с ней не менее сложно, чем на охоте.

Я пристально взглянул на того, кто заменил мне и мать, и отца. Лазаж давно понимал меня без слов. Только ему я могу доверить самое важное и ценное, что есть в моей жизни.

Раньше он прикрывал мне спину. Сейчас все намного серьезнее и важнее.

— Это где ж ты такую сыскал?

Нас с удивлением слушали несколько человек. И хоть я знал, что никто из них не осмелится и даже не подумает встать у меня на пути, я не хотел обсуждать мою женщину при всех. При других.

Разом пресек все попытки продолжить:

— Она устала и сейчас отдыхает. Но если ей что-то понадобится… сделай все.

Тихо, но все равно отчетливо слышно, Лазаж проворчал:

— Еще б она не устала…

— Лазаж…

Мое рычание было наполнено такой яростью, что все, кто был рядом, покорно склонили головы и опустились на колени.

Едва ли не впервые я видел удивление Лазажа. И если человека я еще мог взять под контроль, то со зверем сладу не было. Я осознавал, что ставлю ведьму выше и ближе единственного, кто от меня не отказался. Но волк ярился просто из-за того, что кто-то посмел упомянуть его самку в разговоре.

Я понимал, что все слышали, чем мы занимались в шатре. С волчьим слухом и обонянием скрыть что-то было сложно даже такому охотнику, как мне. И в глубине души я был даже рад, что все знали о происходящем, – пусть понимают, чья это женщина, чья самка. Моя и моего зверя. Только наша. И никто не смеет не то, что говорить о ней, – смотреть в ее сторону. Даже тот, кого я считал семьей.

Наконец появился Ферко, и я сел в седло.

Отдал последнее распоряжение:

— Никого сюда не пускать. Ни людей, ни Балаха.

Даже не выслушав доклад Ферко, развернул коня и направил в сторону реки. А у самого чувство такое, будто в грудь засадили железный крюк и тянут в другую сторону. Ребра трещат и ломаются. А крюк цепляется за сердце. И чем быстрее я скачу из лагеря, тем сильнее мышцу дергает.

Это дико и ненормально, но я начал захлебываться собственной кровью. Чувствовал, как она бурлит и хлюпает в груди, поднимается в горло. Ощущал на языке ее вкус. Но это была не только моя кровь. Она смешалась с кровью княжны.

На языке, на губах, на небе – везде был жидкий дурман ее крови. Невероятной на вкус.

Я без жалости загонял коня, вслушиваясь в шум ветра в ушах – все, что угодно, лишь бы прогнать из головы ее тихие стоны.

Я заставлю ее стонать! Орать, срывая горло, мое имя. Вырву признание, что ей нужен только я. Она назовет меня своим господином.

Когда вернусь, сделаю ее своей. Буду так глубоко в ней, что мы перестанем быть двумя разными людьми, а станем одним цельным организмом. С одним на двоих сердцем и дыханием.

Почему я думаю о ней? Почему не могу выбросить из головы?!

Зачем именно мне досталось хитрое сатанинское отродье, которое я теперь не могу ни убить, ни отыметь, как следует.

Ее маленькие узкие дырочки были искушением. Так хотелось всадить в нее член, насадить на копье, чтобы она ощущала меня глубоко в животе.

Знал ведь, что ей больно. Пытался сделать проникновение не таким болезненным, хотел, чтобы она получила наслаждение. Но с таким удовольствием вдолбил в нее член, когда она сжалась вокруг меня, как пыточные тиски. Ненавидел себя, но все равно радовался, когда немного порвал ее тесное горячее отверстие. На моем члене до сих пор была кровь. Пусть я не был первым, но все случилось так, как бывает впервые.

С каким-то отчаянным безумием я верил, что ей будет со мной хорошо. Она научится принимать мой член в рот и будет радостно его заглатывать. Растяну ее упругий зад для себя, чтобы быть там единственным. И от этого она тоже будет сходить с ума.

Она забудет про колдовство и будет думать только обо мне.

И о наших детях…

В глотку как будто загнали раскаленный металл. Какого хрена я думаю о наших детях?! Почему перед глазами стоят черноволосые голубоглазые мальчишки и маленькая девочка с серебристо-русыми волосами?

Я вижу их настолько отчетливо и ярко, что становится не по себе. Может, морок нагнала на меня? В том состоянии я бы и не заметил.

—Мы уже близко!

Окрик Ферко выдирает меня из вороха мыслей. Стоит поблагодарить Луну, что мне не дали окончательно увязнуть в чарах княжны.

Спустя пару минут спешиваемся. Слышу тихое ржание – должно быть, конь Йелека. Аглаида настолько задурила мне голову, что я даже не узнал у Ферко о дозоре.

Какого хрена со мной происходит?!

Я допускал ошибку за ошибкой, не проведя ни единой ночи с княжной. Хватило ее аромата и шелковистого вкуса, чтобы я окончательно свихнулся на ней. Отравила она меня, что ли?

Вкус ее влаги действительно был ядом. Уничтожающим разум. Волк жадно раскрыл пасть, мечтая снова попробовать ее. Мне уже физически было необходимо запустить язык в ее горячее тело и вылизать изнутри все, что она могла мне дать.

С трудом подавил рык. Я уже на грани безумия. И если сейчас не удержусь, сорвусь в пропасть, то потеряю все.

Тихо приказал Ферко:

— Рассказывай, что произошло.

Он быстро и четко начал докладывать. Ничего лишнего, все по делу, как я и требую.

— Мы с Йелеком решили прочесать несколько городков вокруг крепости. Как вы и приказали, поспрашивали, нет ли чужестранок. Нам указали на один дом возле старой мельницы, на этом берегу реки. Местные сказали, что долгое время он пустовал. Начал ветшать. Мельник хотел забрать его себе. Никто вроде бы и не возражал. Но пару месяцев назад появилась женщина. Сказала, что вдова. Мужа, по ее словам, убили ведьмы. Не смогла жить на прежнем месте – все напоминало о нем. Она приехала сюда и вознамерилась занять пустующий дом. А мельник, который его уже успел облюбовать и обустроить, заломил непомерную цену.

Именно поэтому все лучшие охотники на ведьм в моем клане. Мы непросто размахиваем мечами и топорами, как обезумевшие дикари. Мы узнаем о своих врагах все. Слабые места, привычки, сильные стороны, привязанности. Зная, чем дорожит и чего боится ведьма, заманить ее в ловушку легче легкого.

Но именно эту ошибку я и допустил с Аглаидой. Я ничего о ней не знал. Она до сих пор оставалась для меня загадкой. Я видел, что где-то в ней есть ловушка, но не делал ничего, чтобы эту ловушку обезвредить. Это меня и погубит.

Время, которое должен был провести, собирая о ней информацию, я потратил на поиски черного могильника. Все мысли были только о том, как отыметь сатанинскую стерву и сделать ее своей.

Мы дошли до места, где был привязан конь Йелека, оставили своих лошадей и двинулись дальше.

Намного тише, чтобы не нарушать тишину лесной окраины, Ферко продолжил:

— Каким-то чудом он уступил ей дом. Местные говорят, что едва ли не бесплатно. Вдова быстренько заселилась. А мельник, говорят, с тех пор какой-то странный и сам не свой. Пару дней назад к вдовице приехала сестра. И уже успела поступить в услужению к лекарю. Помогает ему делать целебные настойки и продает в его лавке.

В мозгу что-то нехорошо царапнуло. Ведьма, которая помогает лекарю и продает горожанам настойки… Что она туда подмешивает?

— В общем, мы с Йелеком решили проследить за интересными сестрами. – Ферко ухмыльнулся. – Сначала отправились в лавку лекаря. Никого там не застали, но… Оказывается, она не слабо защищена от оборотней. Я едва не попался. Йелеку удалось пробраться внутрь. Он нашел ведьмину пыль. В настойках, мазях и даже в мыле.

А вот это действительно хреново. Не люблю оказываться в таких вещах правым. Если они «кормили» горожан ведьминой пылью, то последствия могут быть самыми плачевными. От подчинения людей своей воле до полного истребления всех жителей.

— Потом мы отправились к их дому. Стали осторожней. Там все в защитных чарах. Йелек уже трех кукол из земли вырыл. Еще одну я снял с дерева. И одну из реки выловил. Эти стервы додумались… Обвязали старую осину веревкой с куклой и в воду окунули, чтоб не видно было. Подозреваем, что и на мельнице есть парочка.

Ферко замолчал. Сказал все, что ему было известно. Но я знал: было кое-что еще, о чем он не упомянул.

— Одна из них выдает себя за княжну Фьорира?

Специально задал вопрос именно так. Даже в мыслях они не должны допускать, что Аглаида может быть как-то причастна к этому. Только вот я сам не был в этом уверен.

Ферко замялся:

— Ну-у-у… Мы с Йелеком княжну лишь издалека видели…

— Хочешь сказать, у тебя зрение плохое?

Единственная проблема со зрением, которая могла у нас возникнуть, – отсутствие глаз. Многие ведьмы забавы ради выкалывали моим собратьям глаза. Держали оборотней в плену, всячески издеваясь. Наш организм мог восстановить глазные яблоки, но сатанинские твари заливали в глазницы специальный отвар. Он мешал заживлению ран, и оборотень мог навсегда остаться слепым. Правда, мучаются они не долго – ведьмы, как правило, после своих извращенных развлечений убивают волков. Стремятся избавиться от любой угрозы.

Ненависть к этим сукам проснулась с новой силой, испепеляя стыд и сожаление из-за того, что я сделал с Аглаидой. Она была одной из них. И скорее всего каким-то образом приворожила меня. Она заслужила каждую толику той боли, что я ей причинил. И еще причиню.

Вот только внутри зудит мысль, что я пытаюсь себя оправдать…

— Приезжая сестра действительно похожа на княжну Аглаиду. Но и сказать, что она ее точная копия, не могу. Чем-то они отличаются… Я-то обеих лишь мельком видел.

— Ладно. Разберемся. Веди к мельнице.

— Мы близко уже.

В шумах ночного леса я начал различать шелест воды. Ветра почти не было. Потоки воздуха лишь слегка гладили реку. Но и этого было достаточно, чтобы понять, где река и как далеко она от нас. Запах тины и ила стал различимее. Ведьмы выбрали идеальное место для своего логова.

У реки они легко могли получить многие ингредиенты для зелий. Да еще и лес рядом. Никто не потревожит. Можно творить любое чародейство, не опасаясь людских глаз и случайных свидетелей.

Среди сонма лесных запахов почувствовался и аромат одного из наших. Йелек хорошо замаскировался, но мне удалось различить его присутствие. Сам он обнаружился в небольшой яме у корней старых трухлявых сосен.

Повернулся к нам и махнул рукой, призывая пригнуться. Мы улеглись рядом.

— Обе дома. Кажется, собираются колдовать.

Цирьяк передал Йелеку еду с питьем.

— Мельника они зачаровали – мужик сам не свой. – Йелек торопливо приложился к фляге.

Я кивнул:

— Поешь. Потом расскажешь.

Пока он спешно расправлялся с ужином, я взглянул на добротный деревянный дом. Окна горели мягким золотистым светом. Но что происходило внутри, – не разглядеть. Везде висели плотные занавески.

Невдалеке от дома возвышалась мельница. Лопасти, поскрипывая, крутились, отбрасывая мрачные тени. Одна из теней металась туда-сюда, слишком непохожая на мельничное «крыло». Словно желая нам помочь, из-за туч вышла луна. Она осветила обрывок плотной черной ткани. Как будто стяг колыхался на ветру. А на нем отражалось звездное небо. Ткань переливалась сиянием звезд.

Проклятье! Трольхар. Еще один. Я точно знаю, что встречался в лесной хижине с другим. Этот слишком «плотный» и черный – такие бывают у опытных ведьм, которые кормили трольхара кровью своих жертв.

Кивком головы указал остальным на сгусток тьмы:

— Они тоже выставили дозорного.

Сначала никто не понял, о чем я. Но спустя пару секунд Цирьяк выругался.

— Трольхар…

— Нужно его изловить. – Ферко вглядывался в темноту, пытаясь рассмотреть ведьминого помощника.

— Я не видел в доме никаких животных. – Йелек вытер рот рукавом. – Наверное они его прячут.

— Интересно, они его каждую ночь отправляют дежурить или только сегодня? – Цирьяк уже доставал из мешка все необходимое для поимки трольхара.

Он был одним из лучших в этом деле – изловил не один десяток ведьминых приспешников. И всегда был готов к охоте на них.

Я не сомневался, что и на этот раз ему все удастся, но остановил его:

— Не сегодня.

— Почему?

— Если ты его поймаешь, они заметят пропажу и начнут его искать. Станут намного осторожнее. А мне нужно узнать, что они задумали.

— Но ведь мы можем их допросить. – Ферко тоже не понимал моего решения.

— Думаешь, они не найдут способ скрыть правду?

— У нас достаточно с собой зелья истины…

Я усмехнулся. Случись это до встречи с Аглаидой, я бы разрабатывал план, как уничтожить ведьм. Но не теперь. Не тогда, когда одна из них якобы похожа на княжну, а сама княжна своим поведением постоянно ставит меня в тупик.

Я докопаюсь до истины, чего бы мне это не стоило.

Тихо, но угрожающе рыкнул:

— Вы решили оспорить мой приказ?

Неожиданно Йелек пришел на помощь:

— Многие из них убивают себя, лишь бы не терпеть наши пытки и не пить зелье. Если они задумали что-то крупное, то не станут так рисковать. Покончат с собой, лишь бы не выдавать нам свои планы.

Я кивнул:

— Мы будем следить за ними. И здесь, и в городе. Хочу знать, с кем они общаются, что подмешивают в зелья, какими чарами владеют.

— Можно попытаться втереться им в доверие. Я мог бы прикинуться проезжим. Явиться в лавку к лекарю, купить какое-нибудь зелье. Сделать вид, что интересуюсь ею.

План Ферко был хорош, но кто знает, насколько умелы они в распознавании оборотней.

— Нет, так рисковать мы не будем. Всем известно об Отборе. Наверняка они продумали защиту от оборотней. А увидев нас в городе, могут что-то заподозрить и будут намного осмотрительней.

Неожиданно возле дома что-то начало происходить. Трольхар метнулся к входу. Отворилась дверь, выпустив наружу немного света, и появилась черноволосая женщина.

Она быстро спустилась со ступенек, держа в руке большую корзину. Волк внутри ощетинился и зарычал, предчувствуя врага.

Это точно была не княжна. Волосы другого цвета и выше ростом.

Цирьяк достал небольшую баночку и быстро намазал лицо черной мазью. Передал мне, и я сделал то же самое. Вдоль лба, носа, от глаз до нижней челюсти. Мазь из могильника перекрывала наши естественные запахи. Конечно, ведьмы не обладали звериным чутьем и не могли нас унюхать. Но могли призвать на службу любых зверей, а вот тем уже не составило бы труда нас выследить.

Повторения того, что случилось утром, я не мог допустить. Нам некогда сражаться с половиной леса. И нельзя выдать себя.

— Мы идем за ней? – Ферко, тоже нанесший боевую личину, не отрывал глаз от ведьмы.

— Да. – Я взглянул на чародейку. – Но двое останутся здесь – следить за домом.

Она шла в нашу сторону. Трольхар вился за ней черным плащом.

— Возьми меня. Я уже затек здесь в одной позе лежать.

— Хорошо. Ты идешь со мной. Ферко и Цирьяк, вы остаетесь здесь. Можете попробовать подобраться ближе, но осторожно и кто-то один. Второй пусть всегда прикрывает. До нашего возвращения никто пост не покидает. – Повернулся к Цирьяку: – И узнай, кем оборачивается трольхар.

— Слушаюсь, принц.

— Пошли. – Кивнул Йелеку.

Мы покинули место у сосны и быстро переместились к душистым зарослям местного кустарника.

Ведьма как раз дошла до кромки леса, остановилась и несколько раз оглянулась. Ступила в тень деревьев и уверенно пошла в нашу сторону. Она не особо скрывалась, шумно пробиралась через цепляющиеся ветки, ломала их и даже тихо ругалась.

Когда она прошла мимо нас, я ощутил тяжелую смесь запахов. Травы – причем много. Ведьмина пыль, еле-еле ощущается, но она точно колдовала с ее помощью. Запах другой женщины. Должно быть это аромат лжекняжны. Я принюхался. Ничего общего с ароматом Аглаиды. Кем бы ни была эта вторая, пахла она иначе. Или я просто хочу себя успокоить?

Ветер подул в нашу сторону, и я различил еще один оттенок запаха. Животного. И молока. Шерсть. Кровь. Но не человеческая.

Ведьма прошла, уходя далеко вперед, оставляя только след из смеси запахов.

Когда я еще был мальчишкой, Лазаж часто повторял, что у волка не должно быть слабых мест. Если я лишусь одного из чувств, другие должны будут его заменить. Он выводил меня в лес, приковывал к дереву и завязывал глаза плотной тканью. Настолько туго, что волокна впечатывались в кожу.

Я должен был угадывать запахи. Если называл неправильно, то приходилось стоять так до рассвета. Если чуял запах, которого не знал, то все равно стоял до рассвета, узнавая все его оттенки и малейшие нюансы.

Мне было пять. Или шесть. Не знаю точно. Знаю только, что в тот момент ненавидел его. А он все повторял, что однажды я скажу ему «спасибо». И даже если не произнесу вслух, то в душе поблагодарю. И этого ему будет достаточно.

Что ж, старый лис оказался прав. Я благодарен. И обязательно скажу ему это.

Едва шевеля губами, спросил у Йелека:

— Почувствовал запах животного?

Он нахмурился и еще раз принюхался:

— Могильник все запахи перебивает. Только травы чую. Разит ими.

Могильник действительно приглушал многие запахи – в этом и был его недостаток. Он влиял и на наше обоняние. Но мазь специально была приготовлена так, чтобы не целиком подавлять запахи. Он влиял на зверей. Но не на человека.

— От нее пахнет козой. Должно быть это и есть трольхар.

— Нужно предупредить Цирьяка.

— Сам разберется, если не дурак. Пошли.

Бесшумно мы двинулись за ведьмой. Она ушла уже на приличное расстояние и вряд ли могла нас заметить. Но мы все равно держались поодаль и передвигались короткими перебежками.

Она хорошо здесь ориентировалась. Шла уверенно и быстро.

Куда бы она не держала путь, лес вокруг начал меняться. Все больше встречалось мертвых деревьев. На земле белели обглоданные кости животных.

Эти места были пропитаны губительным чародейством.

Мы как раз проходили мимо одного из покореженных деревьев. Здесь защиты крон был мало. Приходилось быть вдвойне осторожнее.

Наверное, луна и впрямь нам сегодня благоволила. Серебристая дорожка протянулась до дупла и высветила грязно-серую ветошь. Йелек собрался выйти из-за дерева и идти дальше, но я вцепился в его плечо и указал на трухлявый ствол. Осторожно вытащил кинжал и подцепил тряпку.

Еще одна кукла. Лежит здесь давно – ткань успела запреть. Чтобы снять чары, нужно лишить охрану глаз, которыми она может увидеть врага, ушей, которыми может услышать, и рта, которым может призвать защитников. Резким движением отрубаю кукле голову. Тряпичное тело бросаю обратно в дупло, а голову втаптываю в землю.

Йелек наблюдает за ведьмой, пока я «хороню» кусок ткани.

Он подает знак, и мы осторожно продолжаем движение. Ведьма неожиданно остановилась. Поставила корзину и начала в ней ковыряться. Похоже, что она пришла туда, куда держала путь.

Я всмотрелся в темноту. Длинные ветки цеплялись друг за дружку, превращаясь в живую стену и мешая разглядеть то, что скрыто за ними.

Мы с Йелеком осторожно опустились на землю, спрятавшись за поваленными деревьями. Здесь было надежное укрытие, если, конечно, ведьма не заманила нас в ловушку, а мы оказались так глупы, что не заметили этого.

Пока все было тихо. Чародейка уселась на землю и принялась расставлять вокруг себя свечи. С помощью заклинаний зажгла, и все вокруг обрело более-менее четкие очертания.

Мы не видели, что именно она делает, но это точно был ритуал. Кажется, она сыпала на землю какой-то порошок, причем, старалась нарисовать определенный символ. Потом начала тихо петь, раскачиваясь из стороны в сторону.

Поднялся ветер. Но не природный – колдовской. Может, тварь пытается вызвать бурю? Моей Аглаиде не потребовались бы эти глупые ухищрения. Стоит ей немного разозлиться, и молнии сами летят ей навстречу. Меня захлестывает чувство гордости. И это ошеломляет. Настолько, что я даже теряю концентрацию. Я горжусь тем, что моей женщине не нужны заклинания для колдовства. Я действительно этим горжусь! Словно она достигла высот там, где другие лишь начинают обучение.

Я горжусь ведьмой. МОЕЙ ведьмой… Что делать с этим проклятием? Как глубоко я увяз? С головой. Я это знаю. От нее уже нет спасения. Не тогда, когда попробовал на вкус ее плоть, влагу и кровь. Я полностью в ней. И сразу две, две гребаных метки тому подтверждение.

Заставляю себя сосредоточиться на деле. Каким-то чудом мне это все же удается, и я начинаю вникать в происходящее.

Вокруг ведьмы стоит столб пыли и воздуха. Маленький смерч складывается в человеческую фигуру. Лица нет – просто существо в натянутом на голову капюшоне. И все оно состоит из земли, пыли и прелых листьев.

— Зачем потревожила меня? – Низкий хриплый голос был незнаком, но интонация… Я уже слышал ее. Никак не мог отделаться от мысли, что звучать этот голос должен старчески, с дребезжанием.

— Пощади, Верховная.

Верховная… Главная ведьма в ковене. Это не хорошо. Очень и очень хреново. Если ведьмы образуют ковен, то могут творить совсем иную магию. Единение нескольких заклятий в одно, слияние самых разных чар в непреодолимую силу. Когда ведьмы объединяются, их сила возрастает в разы.

Сейчас ковенов не осталось. В свое время мы уничтожили почти все. Теперь ведьмам сложно собираться вместе. По одиночке больше шансов выжить.

Если они не побоялись составить ковен, значит, задумали что-то крупное. Настолько крупное, что даже угроза быть обнаруженными Волчьими сыновьями, их не пугает.

У нас под самым носом…

— Вы сделали, что должны были? – Да где же я мог ее слышать?

— Нет, Верховная… Нам нужна твоя помощь.

— Я больше не могу вам помогать! У вас была простая задача! Вы убеждали меня, что все получится! А девчонку до сих пор не вычислили.

— Мы знаем… Прошу, Верховная… Возможно ты могла бы снова поговорить с королем…

— Я и так вложила в его голову сомнения! Он послал за девкой лучшего охотника. Не моя беда, что вы обе оказались глупее ее. – Я едва не выругался. Потому что понял, о чем они говорят. Все еще хуже, чем я думал.

— Все должно было получиться… Она совсем не владеет своей силой. Не может управлять даже крупицами.

— Хватит и того, что твоя подружка не поняла, какими мощными чарами обладает!

— Ее уже давно должны были поймать… Я не знаю, как ей удается скрываться. Наш план…

— Ваш план оказался жалкой потугой двух слабачек сделать что-то стоящее.

— Прошу, Верховная, не гневайся… Нам нужно еще немного времени…

— Завтра состоится еще одно испытание. И близится Ночь Личин. У вас есть последний шанс…

— Ты поможешь нам? Нужно напугать ее. Если она подумает, что раскрыта, то допустит ошибку. Ты укажешь королю на ведьму?

— Я и так указала ему, где искать! Это вы, дуры, не можете сделать все, как надо!

— Возможно, охотник, посланный за ней не так уж хорош…

— Не ищи себе оправданий, идиотка! У вас есть последняя попытка. Я постараюсь убедить короля, что во время Ночи Личин ведьма попытается напасть. Спровоцируйте ее. Она должна проявить свою силу. На глазах у всех. Сами заколдуйте кого-нибудь, в конце концов, но подумать должны на нее!

— Благодарю тебя, Верховная…

Ведьма начала кланяться, а я скрипнул зубами. Йелек с недоумением смотрел на меня. То ли не понял, то ли не осознает.

Я так и знал! Всегда был против этой старой твари Ганны. Никогда не понимал, какого рожна папаша притащил ее в клан. Впрочем, я его вообще не понимал. Но вырезать на глазах девчонки всю семью, а ее пощадить, потому что была ребенком… Лазаж рассказал, что отец заставил ее смотреть, как он мучает и пытает ее мать и сестер. Умирая, они передали свой дар ей – больше некому было. А отец привез ее в клан в надежде, что она станет верной помощницей и союзницей в борьбе с другими ведьмами.

Она и стала, твою мать! Балах прислушивается к каждому ее слову. Доверяет ей больше, чем рунам. А эта тварь у нас под носом собирает ковен. Конечно, ей известны все планы Балаха. И она может влиять на его решения.

Проклятье! Я с трудом переваривал все услышанное. Кровь застыла в жилах, когда я начал понимать, о чем они говорили. «Он послал за девкой лучшего охотника.» Балах приказал мне найти ведьму, которая подле князя. Аглаида… Ганна знала о ней. И вместе с двумя другими суками пыталась подставить. Но зачем?

Вместе с тем я услышал подтверждение своей догадки. И надежды. Аглаида стала ведьмой лишь недавно. И похоже, не по своей воле. Чародейки передали ей мощные чары, даже не подозревая об их силе. И они надеялись, что мы вычислим ведьму. Им БЫЛО НУЖНО, чтобы мы поняла, что это Аглаида.

Но зачем?! Пока я старался представить цепочку возможных событий, ведьма начала собираться обратно. Жестами указал Йелеку, что мы продолжаем следовать за ней, а сам погрузился в мысли.

Если мы находим ведьму, то вариантов тут немного. Сначала почти всегда идут пытки, чтобы узнать, какие злодеяния она творила, что планировала, какими чарами обладает. В зависимости от того, кто именно изловил чародейку ее может постичь разная участь. Многие из нас находят удовольствие в истязании врагов, в насилии. У Балаха вообще любимая забава: стравливать пойманных ведьм друг с дружкой, обещая, что победительницу он отпустит.

В любом случае, что бы мы с ними ни творили, результат один: смерть.

Значит, ведьмы хотели княжне смерти. Но почему не убили ее сами? И тут меня словно саданули чем-то тяжелым по голове. Конечно! Они хотели убить княжну НАШИМИ руками.

Начал вырисовываться вполне отчетливый план. Если мои догадки верны, то три мрази собирались нарушить перемирие между оборотнями и людьми. Не сойди я с ума от княжны, наверняка бы потребовал выдать ее для казни. А какой нормальный отец пожелает отдавать свое дитя на растерзание? Пусть даже она ведьма.

Хотя… Отцы тоже бывают разные. Мне ли этого не знать.

Но сейчас вопрос в другом: кто оказался настолько близок к княжне, что смог передать ей дар? Теперь я не сомневался: это именно ее колыбель я нашел в лесу. А значит, она стала чародейкой именно в ту ночь, когда я ее впервые почуял.

И вряд ли все это происходило по ее воле. Ее пытаются использовать.

На душе стало муторно и грязно. Я обвинил ее в ужасных вещах. И чувствовал ведь, что она не такая, как все! А все равно предложил ей эту сатанинскую сделку, будь она неладна.

Она теперь вряд ли когда-то простит меня. Не после того, как я едва не изнасиловал ее. Хуже всего было то, что когда увидел ее кровь на своем члене, меня затопило ощущением эйфории. Пусть не девственница, но я все равно порвал ее.

Сам не понимаю, как стал таким. Ее притяжение сбивает все мои ориентиры. Медленно я теряю крупицы разума. Она нужна мне. Ведьма или нет. Девственница или распутница. Плевать. Плевать на все. Просто нужна-а-а…

Мне придется долго вымаливать у нее прощение. И кажется у меня есть мысли, как это сделать. Вот только по своей воле она вряд ли позволит мне совершить задуманное. Опять придется прибегнуть к силе. Но не отверну ли ее от себя еще больше?

Не хочу думать о том, что своими попытками добьюсь лишь того, что она окончательно меня возненавидит. Но я просто не знаю, как к ней подступиться. Она совершенно не такая женщина, к каким я привык. Да и нужны они были лишь для того, чтобы скидывать напряжение.

С Аглаидой все так сложно…

Замечаю, что мы вернулись обратно, и немного прихожу в себя. Тело само знает, что делать. Оно давно привыкло не зависеть от головы, поэтому я мог позволить себе отвлечься. Но теперь снова нужно собраться.

Вот только решить это сделать намного легче, чем изгнать Аглаиду из головы. Меня пугает собственное помешательство на ней. За пару часов я испытываю десяток самых разных эмоций. От ненависти до ненасытной жажды. И все из-за нее. Не хочу все это ощущать. Мне нужна прежняя убогая жизнь, когда все было просто и понятно. Хочу вновь вести унылое существование, подчиненное привычным целям. Процветание клана, охота на ведьм, увеличение территорий и власти, пополнение казны.

Я не хочу сходить с ума по княжне. Не хочу! Не хочу постоянно, ежесекундно думать о ней. Не хочу вспоминать выражение ее лица, когда она смотрела на мои раны, с тревогой и заботой. Не хочу ревновать ее к другим. Не хочу желать вновь ощутить нежность ее плоти и вкус на языке. Не хочу думать о том, насколько охренительно, сладко и больно, было в ней. Не хочу представлять наших детей. Не хочу придумывать, как удивить и порадовать ее, как заслужить прощение. Ничего этого не хочу.

И понимаю, как отвратно было без нее. Пусто и мерзко. До нее и жизни не было.

Впервые в жизни мне по-настоящему страшно. Страшно от того, что я настолько помешался на женщине, которую даже не знаю! Если это и есть действие связи элльлеле, то это самая хреновая штука в мире.

Но волк мотает головой. Как всегда он оказывается умнее меня. Потому что заметил то, что я не хотел замечать.

Он увидел, что моя княжна умна. Остра на язык. Находчива. А еще она добрая и заботливая. Гордая, но не заносчивая. Она не ставит себя выше других и не пытается никому угодить. Страстная и горячая. От ее ласк в голове моментально начинает шуметь, и мне уже абсолютно все равно, сколько мужчин у нее было до меня.

Ведь я стану последним. И единственным. Но захочет ли она этого после того, что я совершил? Как заставить ее принять меня? Как убедить?

Я еще никогда не оказывался в такой ситуации. Понятия не имею, что делать.

Нужно сосредоточиться на том, что знакомо и привычно. Охота на ведьм. И тут же в голове кто-то коварно ржет: доохотился. Одна из них сейчас у тебя в шатре. Безнаказанная. Под защитой твоих людей. А если еще кого-то околдует? Ты ж сам, дурак, приказал оберегать ее ценой их жизней.

Все, хватит. Хвати-и-ит. Не могу больше думать о ней. Как будто мозг жерновами проворачивает. Сдохнуть можно от такого количества эмоций.

— Ну как? Идем за ней? – Даже не заметил, как из темноты вырос Ферко.

Немного очнулся и кивнул:

— Я иду.

— Может, не стоит? А что если мы не всех кукол успели найти?

— Поэтому я иду сам. Вы остаетесь здесь и не высовываетесь. Если защитные чары найдены не все, то я дам себя поймать – чтобы подумали, что я был один.

— Нельзя. – Ферко возмущенно шипел в темноте. – Вы наш вожак, вами жертвовать нельзя.

Так бы Аглаида обо мне заботилась.

— Думаешь, я не смогу с ними справиться?

— Я пойду с вами. Это моя вина, если найдены не все куклы. И сдамся им я.

Я даже хмыкнул:

— Какой ты благородный. Пошли. Но не вздумай куда-то соваться без моего приказа.

Ферко низко кивает, открывая шею в жесте подчинения. Ведьма как раз успевает дойти до кромки леса. Достаточно, чтобы мы могли говорить, не скрываясь, и обсудить все, что необходимо.

Перевожу взгляд на Цирьяка:

— Ты понял, кем оборачивается трольхар?

— Пока вас не было, вторая ведьма выпустила из дома черного козла. Думаю, это он и есть.

Я кивнул:

— Что еще видели?

Ферко и Цирьяк переглянулись.

— Ну?!

— Она действительно похожа на княжну. Издали.

Что бы там ни происходило, я должен выяснить. Обязан.

— Ждите здесь.

Мы с Ферко быстро двинулись вперед. Трольхара нигде не было видно. Если ведьма выпустила его на волю, то вполне возможно сейчас он отравляет жизнь горожанам. Плевать. Плевать на все! Я должен знать, почему они похожи!

Осторожно преодолев открытое пространство, мы прокрались к дому и прижались к стене. Одно из окон было распахнуто, не смотря на ночной холод. Судя по теплому воздуху и насыщенным запахом, ведьмы что-то варили.

— …и что она сказала?

Этот голос… Сердце забилось быстрее. Волк недоуменно мотнул головой. Это точно был голос Аглаиды. Только интонации отличались.

Позади маячил Ферко, но я уже не обращал внимания ни на него, ни на то, что творится вокруг.

Готовясь к худшему, я подошел ближе и заглянул внутрь. Черноволосая сидела за столом и ковырялась в птичьих внутренностях. Вторая ведьма стояла спиной к нам и что-то помешивала в небольшом котелке.

— Завтра будет испытание. Если не получится ее спровоцировать, то у нас остается только Ночь Личин. Больше возможности не будет. Я уже начинаю сомневаться в твоем плане, Аглаида!

Меня едва не подбросило. От ярости и непонимания вогнал когти в деревянную обшивку.

— Это отличный план!

Она развернулась лицом, и я задержал дыхание. Я ведь оставил ее в шатре. В шатре! Она бы просто не смогла уйти незамеченной. Она вообще ни хрена не смогла бы сделать после того, что я натворил.

— Он не работает!

Какие к Сатане планы?! Что ты здесь делаешь? Для чего? Неужели обманывала? А я верил, как последний дурак. Смотрел, понимал, что ничего хорошего из этого не выйдет, но верил. Должно быть ее мнимое сопротивление и есть план… Но как быть с запахом? Ты ведь не могла его подделать. Хотела меня, пока я все не испоганил.

Я почти ждал того, что сейчас меня вывернет наизнанку. Нутром наружу, чтобы все видели, насколько глубоко эта дрянь загнала когти в мое сердце.

Давай-давай, скажи, как глуп оказался лучший охотник на ведьм и как легко обвела его вокруг пальца. Каким зельем меня напоила, тварина? Каким?!

Не отдавая себе отчета, потянулся к секире. Убью суку прямо сейчас. Плевать, что она там задумала. Абсолютно. Лишь бы видеть, как ее штормовые глаза наливаются удивлением. Наверняка не этого ожидает сука. Вырву ее черное сердце и буду повсюду таскать с собой. Как напоминание… Меня прошибает знакомым разрядом молнии.

Глаза… И запах… Зверь внутри меня молчит, оставаясь полностью равнодушным к княжне. А ведь я всегда на нее реагирую. Живот узлом скручивает, сердце лопается, а член взрывается от напряжения, когда смотрю на нее. А стоит вдохнуть ее аромат… Голову сносит, как отрубленную топором.

Но сейчас все не так. Все… НИКАК. Передо мной просто женщина. Внешне возможно и похожая на княжну. Но не имеющая с ней ничего общего. Запах другой. Абсолютно. И глаза. У этой – зеленые. У моей княжны – то голубые, как небо и вспышки молний, то серые, как грозовые тучи.

Это был кто-то другой. Теперь я видел отчетливо. Меня ослепило сходство черт, но волк все знал с самого начала. А я, глупец, не прислушался к ощущениям, сведенный с ума ревностью и ненавистью.

От облегчения едва не засмеялся. Какой же я дурак… Идиот… Ведь видел же, что моя княжна совсем другая. Даже держится иначе. И жесты отличаются.

Но почему кто-то решил себя выдать за нее? Заставляю себя прислушаться к разговору. И не зря. От того, что слышу, ногти еще глубже врезаются в дерево, а по коже проходит озноб. Я ведь мог ее потерять из-за собственной глупости.

Ведьма с внешностью Аглаиды оставляет свое варево и начинает метаться по тесной кухне:

— Все должно было получиться! Не понимаю, как этой идиотке до сих пор удается выдавать себя за меня.

— Видать, не такая она идиотка, как ты мне расписывала.

— Говорю же: она дура. Никак не могла сообразить, где очутилась. Все скулила что-то. Пыталась несколько раз Защиту крови пройти. Вопила как резаная, а ползла.

— Что-о-о?! И ты мне только сейчас об этом говоришь?!

— А что такого?

— Свихнуться от боли можно, один раз ощутив. А она…

— Только не надо ею восхищаться!

— А что ты предлагаешь делать? Какая-то девка из другого мира водит за нос и твою семейку, и Волчьих сыновей. Обрушивает на это захудалое княжество одну за другой Ведьмины бури, и никто даже не думает на нее. Что-то далек твой план от исполнения.

— Заткнись! Ты думаешь, я не вижу?! Все должно было быть иначе. Как они не замечают подмены? Хотя бы отец…

— Ты же говорила, что именно он и не должен был понять. Как бы мы тогда стравили князя и псин?

— Все так, но… Я всегда знала, что он винит меня за смерть матери. Просто пытался откупиться от меня и подороже продать. Старый урод. Ничего… Он тоже свое получит.

— Успокойся. Мы не с твоим отцом счеты сводим. Нужно что-то придумать, чтобы эта девчонка сорвалась и на глазах у всех показала свою силу. Ума не приложу, как она умудряется контролировать такую власть… А ты тоже хороша, идиотка. Проглядела чары такой мощи.

— Откуда мне было знать? Прежняя хозяйка ими даже не пользовалась. Я и не думала, что там что-то стоящее.

— Ладно. Это даже хорошо. Нужно спровоцировать ее силу. Если она так сильна, то жертв будет много, а это нам только на руку. Народ взбунтуется. Волчьи сыновья кинутся ее ловить. А князь наверняка не захочет выдавать ему свою дочурку. Хоть и ведьму. Все-таки он любил твою мать, а ты ее точная копия.

— Я думала, все будет проще. Как ей до сих пор удается выдавать себя за меня? Она же ничего не знает о моем мире, о моей жизни. А ее даже в Невесты отобрали!

— Зато можешь не бояться, что станешь волчьей подстилкой. Еще видения какие-то были?

— Нет. До сих пор вижу только ущелье, тела ведьм и стаю воронья над ними.

— Если мы не придумаем, как спровоцировать твою подмену, то видение точно сбудется. Верховная нас не пощадит.

— Да что ты ее так боишься? Она бы без нас до самой смерти сидела в цепях с этими псами.

— А ты не думала, насколько она хитра, чтобы у них под носом проворачивать такое? Дура ты, Аглаида, и план у тебя дурацкий был. Ну притащила ты эту девку из другого мира, ну наделила ее силой. А она, вон, прекрасно обустроилась на твоем месте. Наверное радуется, что у нее теперь твои наряды и украшения.

— Закрой пасть! Я сделаю так, что княжество утонет в крови. И винить все будут поганую девку. И тогда сама засунешь себе в глотку козлиное дерьмо.

— Знаешь, из вас двоих она больше на княжну похожа. Речью уж точно.

— Молчи, сука!

— А-ха-ха-ха… Аглаида… Не пыхти так, деточка. Пар из ушей повалит. Лучше придумай, что нам делать.

— Завтра буду думать. Сейчас я иду спать. И тебе советую.

— Пойду. Только трольхара дождусь. Куда ты его отправила?

— Потравить соседям молоко. Пусть заглянут в аптеку.

— У нас заканчиваются запасы пыли.

— Я знаю. И придумаю, что делать. Дай мне время.

— У нас нет времени!

— До Ночи Личин еще пара суток. Мы все успеем. Поверь, это будет кровавый праздник. Его запомнят все… Кто выживет… Все, я спать. И ты иди. Трольхар сам вернется. Не дурак же.

Они загасили очаг и скрылись в глубине дома. А я… я, как оглушенный взрывом дурак стоял, привалившись к стене дома.

Мысли превратились в плотоядных монстров. Вгрызались зубами в виски и затылок. Клацали пастью до крови из глаз. Кажется, меня по-настоящему трясло. Но вовсе не от осознания того, что сейчас я видел настоящую княжну. И не из-за того, что стал одержим женщиной из… другого мира. Как бы фантастично это ни звучало. Нет. Меня шатало до рези перед глазами из-за того, как я обошелся со своей элльлеле.

Я должен был стать ей защитником, опорой. Стеной. Что сделал я? Унизил, напугал и изнасиловал.

Выходит, что настоящая княжна, ведьма, выдернула из другого мира похожую на себя женщину и насильно притащила ее сюда. Наделила чародейской силой и сбежала, оставив вместо себя двойника.

И эта женщина оказалась моей. Моей… Даже представить не могу, через что ей пришлось пройти. Мне до сих пор сложно поверить в существование других миров. Насколько сильно ее отличается от моего?

Все то время, что я оскорблял ее и обещал расправу, она пыталась приспособиться и выжить. Она защищала меня в лесу! Беспокоилась о моих ранах. И ведь видел же, что ведет себя иначе, чем другие ведьмы. Но упорно убеждал себя, что она что-то задумала.

Понимал, что отличается от других женщин, но старался этого не замечать. Слепой идиот. Упрямый дурак! Ее запах, ее глаза, ее слова – все говорило о том, что я ошибаюсь. Но я зациклился на своей ненависти к ведьмам и ничего вокруг не видел.

На теле выступил неприятный липкий пот. Она меня ненавидит. Что бы я теперь не сделал, она будет считать меня врагом. Ее нелюбовь меня убьет. Потому что я не знаю иного выхода, как забрать ее с собой. Защитить. Владеть ею. Делать своей. Но это тоже будет насилие.

Я должен объяснить ей все. Может, тогда она поймет? Но увезти ее отсюда необходимо. Причем, до Ночи Личин. Никто не причинит ей вред. А с этими тварями я разберусь. Или парни. У меня теперь есть кое-что важнее, чем охота на ведьм.