Глава 58

За несколько дней до этого.

Вэй-ган Эрендарелл.

— Ты болен.

Король сказал это с насмешкой, но Себастиан только пожал плечами и мрачно уставился в окно на королевский парк. А потом залпом допил бордовую жидкость из инкрустированного камнями кубка.

— Решил напиться? — снова обратился к нему друг.

— Пожалуй стоит. Иначе пойду к этой сучке и откручу ей голову… и тогда мне не придется больше ждать. Ни единого дня.

В последних словах против воли прорвалась тоска, и Джедан поморщился.

— Я и говорю — ты болен ею.

— Не больше, чем ты своей женой.

— Что есть, то есть.

Оба замолчали.

Потребность оказаться рядом со своей женщиной с каждым днем становилась все сильнее. И, несмотря на то, что раньше подобные чувства он считал не приемлемыми для настоящего воина, сейчас готов был отдаться им.

И дело вовсе не в ребенке, которого Эрендарелл, если сосредотачивался, чувствовал даже лучше тех, кто находился рядом. Дело было в Маре… Необычной, нежной, заботливой. Будто в мелочах созданной для него, для того, чтобы радовать его, сводить с ума и заставлять переживать… что она тоже может решать — оставаться с ним или нет.

И не всегда в его пользу.

Жестокие слова мэсси Шайн накануне той самой ночи, её поведение на протяжении многих дней до того порвали несколько прочных нитей у него внутри. Нитей, на которых держалась уверенность в том, что каждая согласиться стать его с радостью.

На час, на день, на жизнь.

И Себастиан знал, что снова эти нити не связать.

Возможно, и к лучшему. Стало ярче, интереснее… Теперь ему придется… он мог приручать Мару снова и снова. Как она приручила его.

Сначала — зверя. И как он не понял? Следовало насторожиться сразу, когда его взбесила очередная игра служанки, которую он периодически пользовал. Та мало того, что орала ночью в коридоре, якобы «в шутку», но еще и попыталась оболгать Мару… Корни едва успел вытащить глупую девку, пока Эрендарелл не набросился — настолько зверь не мог сдерживаться…

А в присутствии мэсси Шайн тот, наоборот, затихал и переставал кровожадно волноваться. Чуть ли не урчать был готов в надежде на ласку… и на то, что она не будет бояться.

Это был его собственный главный страх — снова увидеть панику в её глазах. Отвращение. Ненависть. И желание сбежать.

А ведь сбежала…

— Чему улыбаешься? — спросил Джедан.

— Знаешь, если бы я не забыл на какое-то время, что именно Мара сняла проклятие, то вряд ли чувствовал себя уверенно, раз моя женщина исчезла после первой же ночи со мной…

— Может ты и правда был ужасен? — король демонстративно подняд брови.

— Ну конечно, — Себастиан отсалютовал ему кубком. — Я бы даже сказал… чудовищен.

Рассмеялись.

Они поговорили еще немного — не про заговор, от того хотелось хоть ненадолго отвлечься. И так все решено.

И вэй-ган Эрендарелл, поминутно раскланиваясь с многочисленными придворными — те завистливо провожали его взглядами, все еще не веря, что он спасся от проклятия и занял прежнее положение про короле — прошел к выходу из дворца и отправился в собственный особняк.

Где, конечно, первым делом зашел к своей «невесте» и пожелал той приятных снов.

Гасар прощебетала какую-то глупость, на что он, вроде бы успокоенный общением с другом, снова почувствовал, как удлиняются пальцы и когти. И дуэнья, таращившаяся на него, не помешала бы…

Тварь.

Она ведь не просто участвовала во всей этой истории — наслаждалась ею. Себастиан понял не сразу, что девка — и назвать ее по-другому он не мог — оказалась у него в кровати не случайно. Дело было не в её прозорливости, а в том, что она, скорее всего, подсматривала и подслушивала. Поняла, кто для него Мара… и воспользовалась этим очень удачно.

И если бы не малыш… выплыл бы он когда-нибудь из дурмана, в который его планировали регулярно погружать? Сумели бы его вытащить друзья? Или подлые семейства успели навредить — и Маре, и королю, и ему?

Потому он не приближался к мэсси. И даже не посылал к ней людей с письмами и пояснениями — её бегство и жизнь в столице должны были выглядеть естественно. Ведь заговорщики знали о Маре — хорошо, что не всё, не поняли про ребенка — и следили за ней. Стражам же пришлось следить уже за их прислужниками. Чтобы в случае чего — даже намека на действие против девушки — убить.

Так что общее молчание было залогом её безопасности.

Выверенность его шагов — залогом их будущего. Которому теперь не грозило даже общественное порицание. Ведь он уже готов был наплевать на него… Но закон был однозначен. И та, что понесла от вэй-гана, независимо от происхождения могла стать его женой.

А скорость стражей и его умение плести интриги не хуже заговорщиков — залогом того, что свадьба через несколько дней завершиться победой во всех смыслах.

Дальше события развивались с запланированной скоростью. И он успел все подготовить и предусмотреть…

Кроме одного… что Галлар, который должен был неотступно находиться рядом с Марой притащит её на церемонию!12727c

В этом был свой резон, конечно. С учетом того, что она отправилась к его особняку и об этом могли бы донести — следящему едва успели закрыть рот — или же Мара и дальше предприняла какие попытки. Как сказал его друг, в эпицентре бури гораздо безопаснее, чем на её краю — и пусть она лучше все увидит и сама будет под их присмотром, чем где-то… Но это не помешало Эрендареллу высказаться, что он думает о подобном решении. И если бы его руки не были заняты упавшей в обморок девушкой, еще и подправил бы ехидную улыбку стража.

Но теперь, когда всё, наконец, встало на свои места — на время, конечно, в дни Зрелости не судили и не казнили — он может хоть на какое-то время почувствовать себя просто мужчиной.

Который женится на своей женщине.

Рука Мары подрагивала, когда они шли по проходу к Чаше. Или это его пальцы дрожали? Она выглядела настолько притягательной в цветах его рода, взволнованная, проведшая ночь вдали от него — опять у вдовы, которую Себастиан уже начинал тихо ненавидеть — и что-то защемило в груди. Захотелось стать невидимкой и спрятаться от этих чувств.

А потом девушка несмело улыбнулась ему и он ощутил, как его окатывает теплым счастьем.

Они шли бесконечно долго. Ему бы хватило наглости сделать церемонию побыстрее и подальше от столицы, в простом деревенском Доме, но мэсси Шайн следовало сразу становиться Марой вэй-ган Эрендарелл, привыкать находиться среди придворных и в центре их внимания.

Тех набилось — после всех событий, которые станут наиважнейшим предметом обсуждения в ближайший год — едва ли не больше, чем накануне. Всем хотелось посмотреть, кто же она такая… простолюдинка, заполучившая самого вэй-гана. Слухи об их истории ходили разные, но он уже позаботился о том, чтобы они постепенно сформировались в нужные… и практически правдивые. Не по его статусу было объясняться, но благородные родА должны были понять: Мара — его ценность.

Конечно, он не тешил себя надеждой, что двор примет ее безоговорочно. Хоть и предполагал, что многие разумные вэи разглядят в ней то, что он сам осознал, но не сразу — внутреннее, а не по рождению, благородство.

Но он научит ее отвечать на их поддевки. Давать сдачи. Выступит поддержкой и поможет сформировать новое отношение. Напугает самых ретивых или начнет их игнорировать… В любом случае, матери будущего вэй-гана никто бы не посмел указать на дверь во всех смыслах.

Справится.

Все тот же распорядитель посмотрел на него даже с упреком — старый друг отца короля мог себе позволить и не такое — и начал церемонию.

На этот раз никто ее не прерывал.

Себастиан повторил все необходимые магические клятвы, добавив от себя, что обязуется всегда давать ей право выбора… во всех смыслах. Мара на это смешно наморщила носик и тихонько хмыкнула, а гости начали перешептываться с недоумением.

Пусть сами додумают, что это значит.

Она же поддела его, заявив во всеуслышание, что готова будет остаться с ним, даже если он вечно будет чудовищем…

«Как сейчас», — добавила шепотом и подмигнула.

А потом король, следуя собственному сценарию и показывая отношение к новой паре, сам надел на них новые венцы… и Чаша начала наполняться водой, знаменуя согласие Сути.

Они выходили из Дома так же, рука об руку. Но мужчина не удержался, подхватил ее на каменных ступенях, прижал к себе и занес в карету.

— Жду не дождусь, когда мы попадем домой… — пробормотал, когда та двинулась.

— И что мы там будем делать? — лукаво улыбнулась… жена.

— Мар-ра… — от темных и сладких фантазий ударило в голову. Эрендарел готов был нарушить все правила приличий и начать раздевать её в экипаже.

— Се-бастиа-ан… — почти пропела она и… ловким движением пересела к нему на колени. — Между прочим, я так и не услышала одного важного слова. И боюсь, что правила приличий моего мира, не позволяют мне… жить с мужчиной, если оно не произнесено.

— Странный какой-то мир, — буркнул вэй-ган.

— Но это не мешает мне пользоваться даже вымышленными его законами, — она рассмеялась. И Себастиан не удержался — прижал ее голову к себе, растрепав идеальную прическу, и очень осторожно поцеловал. На большее не решился — велика была опасность, что он не остановится.

— Так что же хочет услышать моя несносная женщина? — шепнул он в заалевшее ушко.

— То же, что хочет сказать…

И радостное им обоим признание прозвучало одновременно, рассыпаясь тихим звоном по каменным мостовым сказочного города.