Глава 20

Сердце заколотилось так, что, казалось, сломает все ребра в груди. Кто идет? Ректор или его слуга? Если второй, то мой план провалился. А так хотелось заносчивого сноба заставить подняться по винтовой лестнице на самый верх.

Шаги замерли, кто-то стоял возле кресла. Я боялась дрогнуть ресницами, шумно вдохнуть, словом, совсем не хотелось показать, что мой сон — чистое притворство.

— Поставьте поднос, — тихо сказал неизвестный голосом ректора.

Томление разлилось в груди, я чуть не улыбнулась от удовольствия. Все же пришел, не выдержал. Расслабилась, дрогнула ресницами и испугалась, даже волоски на шее взмокли.

Пришлось пошевелиться.

— Господин, это вы? — я села, протирая глаза. — Ах, простите, тяжелый был день.

— Вы меня разыгрываете? — теперь в его голосе появились рычащие нотки.

Я несмело взглянула на мажора, его глаза стреляли синими молниями. Под широкими и темными бровями эти выстрелы казались осязаемыми, как трассирующие пули.

— Нет, что вы, господин! Как можно! Хотите чаю?

Невольно передергиваюсь: жутковато как-то разговаривать с этим властным типом. Я села, приглаживая волосы, потом встала. Рядом в ним отчего-то заволновалась. Чтобы скрыть нервозность, придвинула к столику кресло, начала греметь крышками и посудой, вообще смутилась. Почувствовала, как краской залились щеки и огнем загорелись кончики ушей.

Ректор миг помедлил и внезапно сел.

— Расскажи, кто твои роители? — задал вопрос он.

Я замерла: не успела придумать легенду, просто не сообразила, что понадобится, и начала вываливать историю своей прежней жизни.

— Я сирота, родители погибли в…

— В сражении? — перебил ректор и подвинул ко мне тарелку с булочками.

Это было так естественно, что я взяла одну, случайно коснулась его пальцев и вздрогнула: сотни иголочек разнесло током по всему телу. Кристофер тоже напрягся, даже откинулся на спинку кресла.

— Н-нет, — не рассказывать же ему, что родителей сбил громный Камаз, когда они переходили дорогу.

— От болезни? — меня тут же прострелил такой пристальный взгляд, что я поежилась.

— Н-нет, что вы! — я даже замахала руками. — Они утонули в реке во время наводнения.

«Господи, что ты несешь, дура! — ужаснулась про себя я. — А если у него все данные на невест есть? — и тут новая мысль пронзила мозг: — Данные! У смотрителей должны быть списки девушек. А числюсь ли я в них?».

По спине побежала капелька пота, я дернула лопатками, избавляясь от щекотки. Я даже не задумывалась, откуда такое пристальное внимание к моец персоне. Сразу вспомнила поведение надзирательниц, Конрада, Аиды. Теперь и взгляд ректора казался подозрительным, и он сам воплощением оскорбленного правосудия.

— И кто тебя воспитывал? Как попала в списки?

«Дались тебе эти списки!» — чашка в руках задрожала, я поставила ее на стол.

Оказывается, есть под пристальным неподвижным взглядом тяжело, кусок в горло не лезет, а главное, если бы еще понимать, к чему весь этот допрос.

— Я не знаю, староста деревни вызвал меня и отправил.

«Ложь, помноженная на ложь! — сама удивлялась своей изворотливости и дерзости. — — По мне точно виселица плачет».

Но я пересилила себя и смело посмотрела прямо в глаза ректора, и он отвел взгляд. Вообще казалось, что он чувствует себя рядом со мной неуютно. Вроде бы и пришел, а готов сорваться с места и убежать.

Он действительно встал.

— Спускайся, тебя ждут остальные невесты.

— Могу я остаться в покоях, господин? — дерзнула спросить я.

Он помедлил и все же кивнул. Минута, и только гулкие шаги раздавались вделеке.

Так, что это было? Невысказанная симпатия тирана, или ловкий ход, чтобы проверить мои дальнейшие действия?

Я решила не забивать голову лишними размышлениями и легла спать. Усталость навалилась, вдавила мое хрупкое тело в мягкую перину. Это было восхитительно. После жесткого помоста, на котором спала все эти дни, я очутилась в сказке.

Утром меня ждала уже пенная ванна. Я грела косточки, терла мочалкой переводную картинку и вспоминала свою прежнюю жизнь. Как там менеджер Костик? Наверняка дивится, куда я пропала. А Анюта? Вот кто пережил настоящий ужас. Но связаться с ними не было никакой возможности. Хотелось закатить истерику, едва сдерживалась, чтобы не разбить что-нибудь в сердцах.

Когда вытиралась, заметила, что розы уже почти сошли, остались лишь легкие линии. Скоро от моей прежней жизни не останется ни следа. Я подошла к зеркалу, расчесала волосы и закрыла глаза. Они, предатели, наполнялись слезами.

— Барышня, — я чуть не подпрыгнула от звука и обернулась: сзади стояла Нино. — Господин приказал вам надеть это.

На ее руках лежало восхитительное платье нежно-лимонного цвета, а поверх него — медальон-артефакт, который часто держал в руках ректор. Озарение накрыло с головой, и даже трудно стало дышать.

А может, ректор уже выбрал меня в качестве жены? К чему эти почести?

— Это еще зачем? Всем невестам их раздали? — я покачала на пальце шнурок медальона.

— Нет, господин просил вас надеть. Все вас ждут внизу.

Опять ждут? Ну уж нет!

Я внезапно запаниковала. А если, пока я сидела в своей башенке, ректор уже объявил свой выбор невестам и родственникам? Кто у него там папаша?

Память мгновенно подсказала: король этой строны.

Мать ети! И как я попала в такую заварушку? Вроде бы хотела провалить отбор, а наоборот, выиграла.

Я кашлянула, показалось, что засаднило горло. Тогда нарочито севшим голосом прохрипела:

— Не могу. Болит голова. И вообще, мне плохо. Передай Его Сиятельству, что я заболела и выбываю из отбора.

Я легла на кровать и закрыла глаза.