Глава 5

Через несколько минут после ухода графа, в спальню забежали несколько горничных. Все как одна одеты в строгую синюю форму с белыми передниками, а волосы заплетены в высокие прически. Они молча разбежались по комнате, игнорируя моё присутствие, начали утреннюю уборку.

Спустя минут двадцать, они всё удостоились подойти ко мне.

— Мы ваши личные горничные, — уверенным голосом сказала одна из девушек. — Его Светлость приказал нам подготовить вас к вашему первому ужину в этом доме. Платья и аксессуары от лучшего дизайнера столицы уже доставлены в особняк.

Её перебила другая горничная:

— Нам нужно перестелить вашу постель, — встав в метре от меня, громко сказала она. Надменно оглядела меня с головы до пят, и сложив руки на груди, указала на дверь. — Пожалуйста пройдите в ванную комнату. Горячая вода уже набралась. Нужно смыть с вас… Всю эту грязь…

Другие горничные тихо рассмеялись, но, когда заметили, что я услышала их хохот, быстро убежали в гардеробную.

Хоть и презирают меня, но полностью этого не показывают. Конечно… По всему особняку уже разбежались слухи о том, что великодушный граф приютил свою младшую дочь и даже щедро одарил её подарками. Даже официально узаконил как законнорождённую дочь.

«Ты права. Все так и считают, — недовольным голосом подтвердил мои слова Ямиль. — Граф постарался в чужих глазах показать себя с благородной стороны. Графиня очень недовольна твоим появлением, поэтому будь с ней осторожнее. Она попытается избавиться от тебя.»

Вся новая семья против меня… Тогда зачем вообще нужно было искать? Всё равно все всегда будут презирать и унижать только из — за того, что во мне "не благородная кровь". Только вот они скорее всего не знают, что моя матушка тоже была аристократкой. Или же решила просто забыть этот важнейший факт?

Вряд ли граф просто так с улицы подобрал бедную одинокую сиротку. Мама должна была рассказать, что она из обнищавшего рода дворян.

— Вы меня не услышали? — недовольным голосом громко рявкнула горничная.

А я и правда так глубоко ушла в свои мысли, что всем забыла, что меня тут ждут. На ватных, от усталости, ногах встала с кровати и прошла в нужную комнату. Краем глаза заметив, что горничные коварно переглянулись между собой и о чём — то шепотом договорились.

«Ямиль…» Тихонько позвала своего хранителя, но тот не отозвался на мой голос. Неужели снова какие — то проблемы из — за моей силы? Нужно будет его вечером расспросить обо всём. А самое главное узнать, что же произошло этой ночью. Кто тогда зашёл в комнату? Не уверена, что это был граф. Возможно графиня или Фелиция?

Огляделась по сторонам. Большая светлая комната без окон, но с огромной купальней прямо посередине. Яркие артефакты света освещали всё помещение. От воды шёл густой пар. Не слишком ли она горячая? Села на край ванны и провела ладонью по воде. Мгновенно отскочила от того места, прижав к груди покрасневшую ладонь.

— Да тут же кипяток! — прохрипела я.

— Да вы что?! — охнула горничная, заходя в комнату. Она пыталась не выдать себя, но я сразу заметила, как она пытается сдержать свой смех. Они всё же будут издеваться надо мной? — Скорее всего это произошло из — за того, что вы слишком долго шли сюда. И при том…. Истинная леди должна просыпаться с первыми лучами солнца, чтобы успеть подготовиться к встрече со своим отцом! А вы проспали почти пол дня.

— Так значит, что только из — за меня в купели вместо тёплой воды — кипяток? — возмутилась я. — А может всё это из — за наглости моих горничных?

Девушка сердито посмотрела на меня и цыкнула.

— Не тебе сейчас надо возмущаться! — крикнула она, надвигаясь на меня. — Мы должны были прислуживать принцессе Фелиции! А в итоге граф приказал нам следить за тобой. Скажи спасибо, что вообще помогает такой как тебе. Могли бы просто посидеть на кухне, а графу сказали бы, что ты нас выгнала и не пропустила в комнату. Угадай, кому бы он поверил? Той, кто только два дня назад появилась здесь или же верных слугам, которые верно служат уже больше десяти лет? Граф Лафрод даже не будет слушать твои отговорки!

На секунду засомневалась, а вдруг она права? Граф вряд ли поверит мне. Он же перед своим уходом приказал мне не мешать горничным. И если сейчас выгоню их, то это только сильнее может разозлить его. А что тогда? Не удивлюсь, если он захочет меня наказать за такую вот строптивость и непослушание.

Но с другой стороны… Я же теперь законнорождённая дочь! Обычные слуги не имеют права — вот так относиться ко мне. о, что они считают меня ниже по статусу, не позволяет им оскорблять меня. Если хотят прислуживать Фелиции, то пусть к ней и идут.

— Оглохла что — ли?

Ехидным голосом спросила горничная и попыталась взять меня за руку. Но я успела влепить ей пощечину. Девушка вскрикнула и упала на пол. Дрожащей ладонью схватилась за покрасневшую и опухшую щеку.

— Ты спятила? — недовольно закричала она. — Я всё расскажу графу!

К ней подбежали другие горничные и помогли подняться ей. Злобно посмотрели на меня, а пострадавшая от моей руки горничная вовсе пыталась убить меня своим взглядом.

— Не «ты», а госпожа! Законнорождённая наследница графского рода! — рявкнула на них и те отошли от меня подальше. Нужно их поставить на место. Иначе такие издевательства продолжатся. И не удивлюсь, что к ним бы присоединилась Фелиция и её мать. — То, что вы считаете меня здесь лишней, не даёт вам права осуждать и оскорблять меня. Вы горничные в этом особняке, и вы должны молча выполнять свою работу. Это ваша работа и вам за это платят. Хотите изуродовать меня в этом кипятке? Вы представляете, что будет с вами, когда граф узнает об этом? Вас даже ваша распрекрасная принцесса Фелиция не сможет спасти от казни.

— Н — нет… Мы не хотим этого… — замотали головами горничные. — Мы сейчас всё исправим леди Аделаида.

Они быстро разбежались по ванной комнате. Одна отрегулировала температуру воды с помощью каких — то кристаллов, вторая начала подготавливать бутылочки и скляночки. Да их не меньше двадцати штук! Зачем столько много? Я же не настолько грязная, чтобы меня мыть по несколько раз.

Остальные две горничные принесли новую сорочку и несколько простынь. Все девушки старались не смотреть мне в глаза. Ну что ж… Теперь они будут или хорошо выполнять свою работу, или попытаются утопить меня в этой огромной ванной…

— Великий граф приказал нам искупать вас, привести вашу кожу и волосы в королевский вид. — опустив голову, сказала одна из горничных снимая с меня ночную сорочку. — Ваша кожа несмотря на прошлую жизнь должна стать бархатистой, а волосы обязаны сиять подобно шёлку.

Ох, знала бы я к чему она всё это говорит… Три часа… Я просидела в воде целую вечность! И думала, что сойду с ума!

Мою кожу растирали разными по жесткости тканями и маслами. Использовали нескольких разных жидких мыл, пен и зелий. Массировали голову, тело и ноги. И нет бы мне расслабиться… Но они так сильно и больно всё это делали, что мне иногда кричать от боли хотелось! Но я не понимала — специально они или нет?

Я им говорила, что мне больно, но они просили потерпеть. И через несколько минут всё равно начинали заново надавливать на болезненные точки. Кожа уже покраснели, а они всё равно продолжали тереть. Да тут кожа будет не бархатистой, а шершавой…

— Боги! — крикнула служанка, когда смыла с моих волос вонючее зелье, которое пробыло на моих волосах больше двух часов. — У вас седые волосы?

— Ты точно те зелья смешала? — перепугались горничные и забегали по комнате. — Может эта была краска?

— Нет! Я смешала всё как прописал лекарь! — со слезами на глазах закричала девушка. — Леди Аделаида, что же делать? Ваши волосы… Они испорчены…

— Что же нам делать?! — забеспокоились горничные перебирая склянки. — Три часа насмарку. Если граф увидит ЭТО! То он нас выгонит.

Взяла прядь своих серебряных волос и посмотрела на них. Значит то зелье полностью смыла чёрную краску. Задумалась. Нельзя, чтобы они узнали, что это мои настоящий цвет волос.

— У вас есть краска? — спросила их. — У меня светлые волосы как у гр… Отца. Думаю, что никто не заметит, если они будут покрашены. Всё равно моя семья видела меня только с чёрными волосами. А про этот инцидент мы все забудем.

— Госпожа, так и сделаем! — радостно защебетали горничные. — У нас как раз остался последняя баночка с краской.

* * *

Смотреть на себя со светлыми волосами было непривычно. Всё же я большую часть своей сознательной жизни прожила с тёмными волосами, поэтому сейчас трудно привыкнуть к своему новому цвету. Если так подумать… То в детстве у меня как раз и был примерно такой оттенок: тёплый, словно солнечные лучи летнего солнышка. А потом уже стали белоснежными, как первый снег в морозный день.

— Госпожа, не двигайтесь! — шикнула на меня горничная, которая пыталась заплести мои непослушные густые волосы. — А то снова переделывать придётся.

Тяжело вдохнула и попыталась не шевелиться. И аристократки так каждый день часами перед зеркалом стоят? Также пол жизни может пройти… Три часа ванной, потом ещё два часа за выбором нужного платья и украшений. И для чего? Чтобы просто поужинать с «семьей»?

Меня одели в поистине королевское платье… Темно — синий шёлк, красивая золотая вышивка и вставки из белого кружева. Я впервые за свою жизнь надела что — то настолько дорогое. Корсетом подчеркнули мою узкую талию, поэтому ткань струилась вниз красивыми складками, а бархатная подкладка приятно касалось кожи.

Дышать это платье не позволяло… Мне даже повернуться в сторону во всём в этом одеяние сложно, что говорить про предстоящий ужин? Да в меня даже ложка супа не влезет. Корсет затянули так, что каждый вдох обжигает лёгкие. Неужели мне придётся такой каждый день терпеть?

Надо сбежать отсюда… Я привыкла к свободе! А тут я пробыла всего лишь несколько дней, а уже чувствую себя запертой в железной клетке, как невольная птица, которую поймали ради развлечения господ. Что меня ждёт здесь? Сначала круглые сутки учеба, потом, если король даст согласие, отбор, а там свадьба за старого барона или графа? Нет! Я никогда не соглашусь на это.

Ещё и Ямиль перестал подавать признаки жизни. Куда он вообще делся? Хранитель же обещал меня защищать и помогать. А если я сейчас что — то не так скажу графу или его жене? Чувствую, что терпение подходит к концу. Одно лишнее слова и прорвёт плотину. Смогу ли я и дальше притворяться в их глазах простушкой?

Графиня наверняка проницательная женщина и сразу обнаружит мой обман.

— Теперь ты выглядишь в точности как моя дочь! — с восхищением громко сказал граф, входя в комнату. А я так глубоко погрузилась в свои мысли, что не сразу заметила, что горничные начали прибираться. А мой «отец» уже несколько минут наблюдал за мной опираясь на косяк двери. Он подошёл ко мне и аккуратно взял золотую прядь, которая упала на моё лицо. — И зачем нужно было прятать такую прелесть за чёрной краской? Аделаида, ты сейчас подобна яркому солнышку в этой комнате.

— С возвращение отец. — тихо, ответила ему, потому что корсет не позволяет кричать. — Мои горничные на славу поработали.

Девушки, которые выстроили в ряд возле кровати, с облегчением выдохнули.

— Да, они сделали из тебя настоящую красавицу. Даже любопытно как отреагируют твои мачеха и старшие брат с сестрой, — граф осторожно взял меня под локоть и повёл к выходу. — Они же видели тебя только темненькой, и я их не предупредил, что приказал горничным смыть ту жуткую краску. А то выглядела как замарашка.

Хоть он и говорил в заботливом тоне, но… Каждое его словно было полно яду! Неужели он думает, что я не пойму, что он вот так издевается надо мной? «Как моя дочь», «Как замарашка» — резали слух. Он противоречит самому себе. Неужели, если бы я осталась в прежнем облике, то он бы не признал во мне свою кровь? Ему так важны светлые волосы и голубые глаза?

Я люблю себя любой! Неважно какого цвета мои волосы и неважно в какую одежду одета. Я — это я.

— Кто это? — вытаращив глаза, с удивлением разглядывал меня Феликс. Мы встретились с ним по пути в столовую комнату. — А… Аделаида?

Граф громко расхохотался. А потом схватил меня за ладонь и неожиданно прокрутил, чтобы его сын со всех сторон рассмотрел меня. Сердце неприятно сжалось и мне вообще расхотелось идти на ужин.

— Да уж… Красивое платье и дорогие украшения даже из уродины могут сделать королеву, — присвистнул, съязвил он. — Но теперь хоть не стыдно будет её гостям показать. А то я боялся, что мне придётся теперь её присутствие весь вечер.

И не стыдно им обсуждать меня же, прямо передо мной? Я же никуда не исчезла, также стою напротив них. Но это ещё сильнее доказывает, что они относятся ко мне как своей новой игрушке. Нашли марионетку, которую будет не жалко отдать кому — то…

Хотелось громко закричать, чтобы они так не оскорбляли меня. Но прекрасно понимала, что в лучше случае отделалась только пощечиной. А оно мне надо?

Феликс и граф подхватили меня под локти и вместе дотащили до нужной двери. Я даже туфлями пола не касалась, а прямо висела на них. Да и мы так быстро оказались на первом этаже, что я не успела рассмотреть убранство своего нового дома. Хоть и хочу отсюда сбежать, но что мне мешает хотя бы полюбоваться дорогой архитектурой?

— Прибыли граф Лафрод, молодой господин Феликс и госпожа Аделаида! — громко крикнул своим басовым голосом дворецкий, когда открыли большие двери и мы все втроём вошли в огромный светлый зал.

Длинный стол, валился от еды и напитков. А за ним сидели как минимум сотня незнакомых мне людей. Сотни глаз устремились в мою сторону. Разве граф говорил про званный ужин? Я была уверена, чтобы он имел ввиду обычный семейный ужин…

Но теперь понятно почему горничные так долго и кропотливо выбирали платье… Было бы странно, если бы дочь великого графа заявилась на такой важный приём в простеньком платье. Я где — то слышала, что эта маленькая ошибка приравнивалась бы к позору рода.

Гости встали из — за стола, и подняв бокалы, громко произнесли:

— Приветствует младшую дочь графа Лафрод!

Феликс ушёл вперёд, а граф меня посадил рядом с собой во главе стола. Фелиция, Феликс и моя мачеха сидела на противоположной стороне и внимательно наблюдали за мной. Хотя моя старшенькая сестрёнка скорее всего мысленно вырывала мне волосы и душила. Весело улыбается, рассказывая, что — то своей знакомой, а в глазах читается только одна ненависть… Фальшивая оболочка гнилой души…

— Дорогой граф, нам только сегодня утром доложили, что твоя младшая дочь наконец — то оправилась от долгой болезни. Поэтому ты и устроил этот пир для всех твоих друзей, — заговорил полный мужчина, встав из — за и насмешливо наблюдая за всеми. — Твоя дочь поистине красавица, не уступающая красоте первой наследнице. Но у меня возник вопрос… Почему твоя дочь объявилась именно в тот момент, когда король подписал договор, что на отбор невест могут пройти семьи, у которых минимум две дочери? Неужели ты считаешь, что мы так глупы? Ты за последние двадцать лет ни слова не проронил, что у тебя есть ещё одна наследница. А вчера в королевском дворце все только и говорят, что она бедняжка всю жизнь болела и поэтому вы скрывали её рождение от злых глаз.

— К чему вы клоните барон? — рассерженным голосом спросил мой отец. — Аделаида моя кровная дочь!

— Тогда пусть она подтвердит это! — рявкнул мужчина, и зал наполнился шумом. Все перешептывались между собой и иногда смотрели в мою сторону. А я до сих пор пребывала в шоковом состояние из — за этого приёма. Всё — таки не ожидала, что гостей будет настолько много… — С разрешения королевского мага, мы принесли артефакт крови. Всего лишь одна капля и правда всплывёт наружу.

— Ваша самоуверенность переходит все границы! Я не буду заставлять свою дочь проходить столько унизительный обряд… — отец, резко встав с кресла и крикнул на барона. — Король подтвердил, что она моя единокровная дочь. Разве этого недостаточно?

— А чего вы так боитесь? — коварным голосом спросил барон. — Ваша дочь не умрёт от потери одной капли крови. Лекари моментально залечат её ранку.

Граф метался и не знал, что делать. Неужели до сих пор сомневается в нашем родстве? На мне уже испытывали похожий артефакт несколько дней назад. Тогда почему граф сейчас так боится?

— Хорошо, — тяжело выдохнув, сквозь стальные зубы сказал граф и рассерженно посмотрел на всех присутствующих в зале. — Но больше милости от рода Лафрод не ждите.

Люди вновь загудели как рой диких пчёл и умоляли графа не злиться. В это же время слуги занесли в комнату огромный алый камень, внутри которого лежало золотое сердце. Этот артефакт сильно отличается от того маленького… Одной капли точно будет достаточно?

Граф больно поднял меня за руку и повёл к артефакту. Все остальные тоже встали из — за стола и последовали за нами. Ох, что — то мне это напоминает театральную постановку… Всем настолько интересно опозорится граф или нет?

Мой отец достал маленький кинжал и уколол мой указательный палец. На камень упало три капли. Артефакт ярко засветился, а люди за охали и ахали. Светлый стол красного света устремился прямо до потолка. И через несколько минут в свете появился герб рода Лафрод.

— Она правда истинная дочь? — недовольно спросил барон. — Ну что ж… Приношу свои извинения, Ваша Светлость. Я ни в коем случае не хотел унизить и оскорбить вашу честь.

Я так и не поняла кому он адресовал эти слова: мне или графу? Люди быстро начали расходиться по своим местам, а граф словно истукан застыл на месте и смотрел в одну точку. Он больно сжал мою ладонь, да так, что из раннего пальца хлынула кровь и запачкала подол платья.

— Теперь я точно тебя никуда не отпущу, моя дочь. — злорадным голосом, сказал граф. — Ведь твоя кровь поможет вернуть мне мои силы…