Глава 9

Минуло несколько дней, после нашей последней встречи с Ямилем. Одних из самых тяжелых для меня дней. Когда я почувствовала боль, унижение и была готова убить всех вокруг. Кровь… Во мне бурлила чужая кровь… Она была не моей! Такое чувство, что мной управлял другой человек. Заставлял делать те ужасные вещи…

Начнем с того, что миссис Генриетта всерьёз взялась за моё обучение. С раннего утра и до позднего вечера, без минуты отдыха она обучала меня этикету и танцам. Не давая возможности подступить ко мне другим преподавателям, которым приходилось ждать тихонечко возле стеночки, когда же эта старая карга убежит к своей хозяйке хотя бы на пять минут.

И за это время они пытались успеть рассказать хоть что-то из того, что им нужного было объяснить мне. Конечно же этого времени не хватала нам троим… Если честно, то я лучше бы сидела бы рядом с сэром Кэролайном и изучала языки, чем снова натягивала на себя жёсткий и неудобный корсет, который был куплен графом специально для обучения меня танцам. Хотя я в нём даже вздохнуть полной грудью не могу! Быстрее в обморок упаду, чем закончу танец. А все вокруг твердят, что через это проходит каждая леди.

Когда надеваю его, то в голове один вопрос: «Зачем нужно так страдать?». Он же сжимает так сильно рёбра, что хочется только плакать и поскорее снять его с себя. Может девушки из высшего общества и привыкли к такой пытке, то я и за сто лет никогда не свыкнусь с этим.

С каждым днём во мне разжигалась ещё большая ненависть и неприязнь к миссис Генриетте. Мне всё время казалось, что она специально издевается надо мной и делает всё, чтобы я страдала. За каждую ошибку била розгой по рукам или ногам, давала оплеуху или же припоминала мою мать при всяком удобном для неё моменте. Я пыталась донести всё графу, но тот даже слушать меня не хотел. Ведь эта женщина — доверенное лицо для ИХ семьи. А я же… Здесь чужая…

Им наплевать, что на моём теле повсюду красные следы и синяки. Графиня и Фелиция сияли от счастья, видя в моих глазах боль и страх. Не удивлюсь, если это они попросили эта старую каргу применять ко мне насилие, отлично зная, что граф никак не отреагирует на мои слёзы и мольбу остановить это. Тем более, что у них есть специальная мазь, которая скроет всё лишнее до нужного им дня.

А я же, возвращаясь в свою комнату, первые несколько минут ревела в подушку. На душу и в сердце было так тяжело, что мне казалось, что вот-вот и умру. Почему же мне так больно? Почему Боги наделили мою судьбу такими страданиями? И почему никто толком не может мне объяснить почему именно на мои плечи скинули это бремя?

Ямиль… Он пытался и рассказал, и всё объяснил. Но в нём сейчас горит желание мести… Он мой хранитель. Но могу ли я ему доверять? Если я уже в который раз замечала, что он пытался также, как и граф, управлять мной как своей марионеткой. Или же мне всё это показалось?

В голове целая куча вопрос! Но кто даст мне ответы на них? Кому я могу доверять в этом жестоком мире?

* * *

— Ну вот, хоть что-то путное выходит, — более радостным голосом, чем минуту назад сказал граф, который наблюдал за уроком танцев. — Как я и говорил вчера, ей просто нужно найти хорошего партнера, который возьмёт всю работу на себя. Вот так сейчас сделал Феликс.

Как только музыка закончилась, мой старший брат с цокотом оттолкнул меня и подошёл к отцу. Как будто мне самой было приятно с ним танцевать. Все ноги мне отдавил, а ещё и ушёл с недовольным лицом.

— Только не говорите, что это только что был намёк, чтобы я стал её сопровождающим на ближайший бал. — раздражительным голосом спросил он отца, и сложил руки на груди. — Я уже обещал своей леди, что буду танцевать весь вечер с ней. У меня не будет времени на Аделаиду.

Граф недовольном посмотрел на своего сына и похлопал по плечу.

— А тебя никто и не спрашивает. Это приказ. — сказал граф.

Развернулся, быстро вышел из танцевального зала.

Фелиция сначала тихо захихикала, будто пытаясь сдержать смех, а потом вовсе рассмеялась звонким хохотом на всю комнату, держать за талию. Феликс со злостью посмотрел на неё и фыркнул, пиная пуфик, где лежала обувь для танцев.

— Не повезло тебе братишка, — с язвила Фелиция и подошла к нему. — С такой партнёршей только на похоронах и танцевать.

— Прекрати. Мне и без твоих тупых шуток тошно, — устало вздохнув, ответил Феликс и неприязней посмотрел на меня. Хотя сначала мне показалось, что он мне посмотрел на меня с сожалением. Или же мне правда привиделось это? — Аделаида, постарайся за эти три дня научиться танцевать. Всё, что было несколько минут назад и танцем не назовёшь. Я просто тащил тебя на себе, а ты висела как мешок картошки. Перебирай хоть иногда своими ногами в такт в мелодии. Это же всё же танец, а деревенские пляски.

Со злостью посмотрела на него и тяжело задышала. Также, как и он сложила руки на груди, хотя из-за корсета это было очень сложно сделать.

— Феликс почему ты при каждом удобном для тебя случае вспоминаешь, что я из деревни? — спросила его. — Тебе так нравится унижать меня? Оскорблять? Я хорошо танцую, но, когда всё твои тело ноет от побоев, а партнёр постоянно наступает на ноги, это сделать тяжело. Думаешь, я не вижу, как вам доставляет радость, когда я страдаю? Это не тебе нужно будет танцевать в этом проклятом корсете весь вечер, а мне! И что-то я не видела, чтобы его надевала Фелиция. Значит это подарок от вашей матери?

— Вот только о матушке не надо говорить, — цыкнули Фелиция и уже хотела влепить мне пощёчину, но Феликс остановил её. — Фел! Она же только что оскорбила графиню. Ты не думаешь, что её за это нужно немного проучить?

Он молча схватил её за плечи и быстро вывел из зала. Я уже хотела отдохнуть, даже успела с горем пополам присесть на край стола. Но через минуту Феликс вернулся и подошёл ко мне, почти в притык, внимательно смотря в глаза. Он аккуратно взял меня за предплечье и повёл куда-то.

— Феликс!

Возмущенно и успела пискнуть, когда он поднял меня на руки, и через тайный проход потащил в закрытый сад. В ЕГО сад. Куда по слухам он никогда никого не приводил.

— Что ты делаешь?! — спросила его, когда он аккуратно положил меня на мягкую траву и сел рядом.

— Рассказывай всё, что с тобой сделала миссис Генриетта. — уверенным голосом сказал Феликс и сжал мою ладонь.

Парень нахмурившись посмотрел на меня.

— З-зачем тебе это? — испугавшись его напора немного запнулась.

Феликс только сильнее сжал мою ладонь, но, когда я от боли ойкнула, он быстро убрал свою руку. И осторожно посмотрел на меня, осматривая на наличие синяков и шрамов.

— Я целыми днями занят за подготовкой к предстоящему вступление в наследие графства, — начал говорить Феликс, отведя взгляд в сторону. — В свободное время провожу на тренировочной площадке… Поэтому и не замечал всего зверства, что делает с тобой эта старая карга.

У меня от удивления рот сам открылся. Мне не послышалось? Феликс только что назвал миссис Генриетту старой каргой?

Брат с ухмылкой посмотрел на меня и пальцем дотронувшись до моего подбородка, закрыл мне рот.

— У меня с этой женщиной плохие отношения. Мы обоюдно ненавидим друг друга, — объяснил Феликс и вдохнул. — Она с матушкой всеми силами пытаются сделать Фелицию будущей графиней Лафрод.

Похоже, что сегодня будет вечер откровений. Удивление с моего лица не уходило. Мне сложно поверить в сказанные Феликсом слова. Его родная мать так поступает с ним?

— Но ты же первенец, а значит…

Брат не дал мне договорить, и громко сказал: — Это не имеет значения!

Он только сильнее нахмурился и грустно посмотрел на меня.

— Фелиция — сильный маг. На её стороне королевская семья, — продолжил Феликс. — А меня матушка природа обделила магическими способностями. Я силён в рыцарском деле, разбираюсь в политике и имею связи в разных странах с лучшими торговцами. Но этого всё равно мало для того, чтобы получить титул.

— Но я думала, что граф, то есть отец, уже выбрал тебя как приемника. — ответила ему. — Иначе для чего всё это?

Феликс тяжело вздохнул и упал спиной на мягкую траву, и устремил свой взгляд в небо.

— Ты многого не знаешь, — тихо пробормотал парень. — Матушка каждый день настраивает отца против меня. Возводит свою дочь на ранг выше, пренебрегая мной. За столько лет я уже привык к такому отношению. Зная, что от меня могут избавиться, как от лишнего наследника, всё равно вступил в битву за власть. Только вот, когда за Фелицию всё делают матушка и её люди. Мне приходится самому рыть землю и лезть в гору для полученного результата. — Феликс резко перевёл взгляд на меня. — И вот когда появилась ты — третья наследница, я думал, что отец наконец-то определится в своём выборе. Только вот всё получилось иначе, чем я мог себе представить.

Он сделал небольшую паузу, снова осмотрев меня с головы до края платья.

— Будущей наследницей графства он выбрал тебя, Аделаида. — сказал Феликс. — Он заявил нам сию новость, через три дня после твоего появления в нашем доме. Потому мы с тобой тогда и не поладили. Я был разочарован и озлоблен на всех, включая невинную тебя. Ведь ты заняла моё место… А потом ещё оказалось, что ты истинная дочь. В тот вечер я потерял всю надежду на то, что титул графа перейдёт ко мне, — он усмехнулся. — Но всё равно решил не отчаиваться и продолжать лезть в гору. Авось моя судьба всё же решит вознаградить меня тем чего, я хочу.

С грустью взглянула на своего старшего брата. Сердце разрывалось от его слов, в горле появился тяжёлый ком, но мозг чувствовал подвох. С чего бы ему откровенничать со мной? Тем более рассказывать о том, что граф скрывает от меня.

— Феликс, для чего ты всё это мне рассказываешь? — задала ему вопрос и следила за его реакцией. — Для чего привёл сюда?

Парень улыбнулся уголком губ и встав с травы, сел поближе ко мне.

— Потому что из двух младших сестёр — я выбрал тебя! — спокойным голосом ответил он, и уверенно посмотрел на меня. — Если граф уже всё решил, и его выбор будет неизменен, то я хочу получить расположение будущей графини до того, как она получит власть.

У меня от его наглости дар речи пропал. И я решила подальше отодвинуться от напора моего старшего брата, который вдруг решил проявить внимание и подружиться со мной.

— Я хочу защитить тебя от графини, — неожиданно сказал Феликс. — Поэтому рассказывай всё, что с тобой сделала Генриетта.

Недоверчиво посмотрела на него, нервно сжимая ткань платья. Из-за корсета сложно нормально дышать. С трудом делала каждый новый вздох.

— Адель, я знаю, что ты мы не доверяешь. — сказал Феликс, аккуратно накрыв мою ладонь своей. — Но не думаешь, что раз тебя втянули в политические игры, то пора делать свои шаги? Искать связи, которые помогут избавиться от врага?

— Почему ты так ненавидишь свою мать? — неожиданно задала вопрос, который всё время крутился в моей голове. Но когда поняла, что ляпнула, попыталась перевести тему: — Я к тому, что…

— Графиня моя мачеха, — вновь перебив меня, ответил Феликс. — Моя настоящая матушка умерла после моего рождения. Графине пришлось принять меня как своего сына, но любви и ласки я от нее редко получал. А после рождения Фелиции она и вовсе перестала меня замечать.

— Я не знала… — честно ответила ему.

Вроде бы Ямиль говорил что-то об этом, но кажется тогда я в ужасном состояние и вообще не понимала, что происходит. В итоге оказывается пропустила очень важную информацию мимо своих ушей.

— Отец скрывает это от чужих. Никто не должен знать, что я бастард, рожденный сын от горничной. — горько усмехнулся, Феликс грустно взглянул на меня. — Но ты другая. Истинная дочь имеет куда больше прав, чем законнорождённая Фелиция. Именно ты должна стать будущей графиней Лафрод.

Сильно сжала ткань платья и попыталась прислушаться к себе… К своему сердцу… Можно ли доверять Феликсу? Хранитель говорил, что нет. Но, а я же почему-то думаю иначе. Сейчас, смотря в его грустные глаза, понимаю настолько же ему было больно всё время находиться в этом доме и выживать от нападок графини.

А если всё это фальшивая игра, чтобы избавиться от меня? Или же, наоборот, старший брат хочет втянуть меня в свою игру, чтобы избавиться от лишних соперников в этой кровавой бойне за право наследия графства Лафрод? Тогда он тоже может вонзить в мою спину нож, когда придёт особенное время. А до этого дня будет играть заботливого брата, который печется об своей юной сестренке.

— Вижу, что ты не веришь моим словам… — вдохнув, сказал Феликс. — Правильно делаешь. В нашем жестоком мире никому и никогда нельзя доверять, Аделаида. Запомни это.

— Я просто не могу поверить в то, что всё сейчас происходит правда… — честно ему призналась, и аккуратно положила свою ладонь на его руку. — Столько времени ты так грубо, даже с отвращение, обращался со мной. Совсем не замечал издевок Фелиции и графини, про мерзавку Генриетту вообще молчу. А сейчас привёл меня в свой тайный сад, куда никого не приводил, и рассказываешь мне свои секреты и будущие планы на графство. Это немного пугает меня… После всего, что со мной произошло мне сложно доверять людям. Тем более тем, кому моя смерть будет сладка как мёд. Поэтому и не знаю, что ответить тебе.

Феликс улыбнулся доброй улыбкой.

— Прекрасно понимаю твои чувства, — загадочным голосом сказал он. — Просто знай, Адель, я на твоей стороне и хочу, чтобы ты доверяла мне. Как и говорил минутой раньше, тебе пора искать нужных и полезных людей, которые перейдут на твою сторону. Которые в нужный день отдадут жизнь ради твоей защиты. Верные служанки, рыцари, шпионы, отряды разбойников, могущественные маги и люди из высшего света, которые ещё не продались графине и её прихвостням. Тебе как можно быстрее нужно обзавестись этими связями, хотя бы чтобы не переживать за свою жизнь. Хоть граф тебя и опекает, хоть тебе в это сложно, наверное, поверить в это, но это так. Если бы ты не была истинной дочерью, то поверь мне, обучение у тебя было гораздо хуже. Отец бы совершенно не заботился о твоих чувствах, эмоциях и желаниях.

— Как будто он сейчас об этом заботится… — недовольно огрызнулся, вспоминая сегодняшний и прошлые дни.

— Аделаида, такого его забота. Не пробуди ты истинность, граф бы просто приказал магу сделать из тебя безмолвную куклу, исполняющее любое его желание. И поверь мне, это намного страшнее, чем каждый день слышать его грубые слова и терпеть побои. При заклинании повиновения ты бы даже моргнуть без разрешения графа не смогла. Была бы живой куклой, вот и всё. И наш отец хотел совершить такое преступление по отношению к тебе. Но Боги не дали сделать из тебя его марионетку, пробудив в тебе силы рода Лафрод. Поэтому отцу пришлось как можно быстрее придумывать другой план.

Тяжело выдохнула и посмотрела на небо.

— Даже, если всё так, то меня всё равно никто не послушает. Я не хочу быть графиней, не хочу идти на этот отбор и не хочу становиться женой принца. — тихо сказала брату, будто боясь, что нас могут подслушать. Но с чего бы я испугалась этих слов? Я же не скрываю этого. Мне наоборот надо было закричать громко, чтобы услышали все, даже соседние территории. А в итоге как испуганная мышка промямлила эти важные слова… — Мне хочется сбежать отсюда.

— Ты же понимаешь, что теперь тебе это будет труднее сделать? — спросил Феликс. — Тебе ни одно скрывающее заклинание или артефакт не поможет. Пробудившаяся в тебе сила расскажет отцу где ты находишься, даже если отправишься в северные земли на другой конец континента.

Грустно взглянула на него, горький ком подкатил к горлу, и я с трудом сдержала слёзы.

— Я этого не знала, — робко ответила и почувствовала, как слёзы потекли по щекам. — Думала, что всё же получится сбежать…

Брат с понимаем взглянул на меня и крепко прижал к своей груди. Дав мне возможность выплеснуть накопившиеся эмоции.

— Аделаида, тебе нужно придумать план. — нежно поглаживая меня по спине, уверенным голосом сказал Феликс. — Собрать своих людей и начать действовать. Сейчас ты пешка в руках графа, нашего отца, но при другом раскладе шахматной доски ты сможешь стать ферзём и победить. Не только графа и графиню, но и других врагов.

— Других врагов? — немного успокоившись, переспросила его. — Кого ты имеешь ввиду?

Феликс поправил моё платье и сказал:

— Для многих ты уже бельмо на глазу. Графиня постаралась и натравила против тебя многие дома. На отборе ты сразу поймёшь кто враг, а кто ещё думает на какую сторону ему переходить. Будь готова ко всему. Особенно не доверяй своим соперницам на отборе. Нет ничего страшнее молодой влюблённой девушки, которая хочет заполучить любовь и внимания принца. Они могут тебе улыбаться, быть дружелюбными и иногда помогать. Только вот в один день эта помощь может обратиться в предательство. На предстоящем балу я покажу тебе кое-кого. Он поможет тебе выжить на отборе.