Глава 14 — Неожиданное тепло

Настроения у Реорана не было. Вернувшись утром в комнату, он выругался, осознав, что потерял ключ, но замок тут же щелкнул.

Гарпий бросил на мага короткий взгляд и пустил его в комнату. Громко гневно ругаясь, поминая нижний мир, правящих демонов и все, что можно со всем этим делать, Ран зашел в комнату, хлопнул дверью и выдал:

− Все бесполезно. Вас, полукровок, не проймешь. Ничего толком не работает − ни приманки, ни поисковики, − словно в этом здании демонов нет вообще!

Гарпий не стал на это реагировать, просто сел на пол под окном и закрыл глаза, будто его это не касалось. Говорить с магом ему совсем не хотелось.

− О, мой ключ, что он тут делает?

− Ты забыл, − коротко ответил Гарпий, не открывая глаз.

− Я? — не поверил Ран, хмурясь и точно вспоминая, что дверь, уходя, он запирал. — Почему ты на полу? Вставай давай, я на бок твой посмотрю.

Под черной челкой мелькнули алые глаза и тут же исчезли.

− Не веди себя как обиженный ребенок, − встал в позу маг. — Откуда я мог знать, что тут будет демон, так похожий на тебя?

Полудемон не отреагировал. Он смотрел в пол, думал о рассказе Маркуса и о глазах того, второго, которого он совсем не знал.

− Ну и сиди там, нет времени с тобой нянчиться, − зло фыркнул Ран и подошел к окну, чтобы посмотреть в сад, хмурясь еще больше.

Гвен, под ручку с Маркусом, шла по аллее, что-то шептала и сочувственно поглаживала мужчину по плечу. Он неловко улыбался ей в ответ и что-то говорил, то глядя вниз, то робко поглядывая на целительницу.

− Кокетничает, гад, − фыркнул Ран, понимая, что больше, чем эта картина, его злит только собственная реакция.

Он ревновал Гвенделин, с которой не смог наладить даже приятельские отношения, а думать о том, что она давно ему нравилась, совсем не хотелось. Проще было помириться с единственным другом, но тот сидел на полу и отрешенно смотрел в пол.

− Супер, − выдохнул Ран и почти с облегчением услышал стук в дверь. — Да!

− Можно? — спросила Альбера.

− Конечно, заходи, − спешно сказал Ран, открывая дверь. — Хотя я просил тебя никуда не ходить.

− Я прошла по коридору три шага, − рассеянно ответила Альбера и посмотрела в сторону Гарпия, быстро поднявшегося на ноги.

О чем с ним говорить, она не знала, но неспешно подошла, видя, как раб сцепил руки, чтобы было удобней активировать цепи. От этого стало только хуже, но Альбера решила не реагировать, пытаясь найти верные слова.

− Прости меня за все, − прошептала она.

Гарпий склонил голову набок, наблюдая за тем, как дрожат от волнения ее губы.

− Я была очень невнимательна к тебе и безразлична…

− Нет, − возразил Гарпий.

От этого короткого хриплого слова Альбера отшатнулась. Она никогда не слышала голоса Гарпия и невольно заглянула в его глаза. Они показались ей черными, но такими внимательными и теплыми, что она смогла лишь неловко улыбнуться.

− Альба, если ты хочешь с ним поговорить, лучше прикажи ему перейти в демоническую форму, − вмешался Ран, стоявший в стороне, скрестив руки на груди. — Ему трудно говорить, когда он человек.

− Оставь нас, − строго попросила Альбера, понимая, что присутствие стража смущает ее еще больше.

− Но… − хотел было возразить Ран, но тут же понял, что это глупо. — Я уйду в спальню, но прошу, поговори потом со мной, я тебе многое должен рассказать о происходящем.

− Ты уже вовремя рассказал, − прошептала себе под нос Альбера, но, согласно кивнув, снова посмотрела на Гарпия.

Раб так же внимательно смотрел в ее глаза, а потом, внезапно опомнившись, опустил голову, будто был в чем-то виновен.

− Я правда хочу просто поговорить на равных, − сообщила Альбера тихо. — Ран сказал правду?

Гарпий кивнул, не поднимая при этом головы.

− Тогда, если тебе не трудно, может…

Она не договорила, увидев, как резко Гарпий дернул головой, чтобы снова заглянуть ей в глаза. Он хмурился, и в его темных глазах полыхали страшные огни.

Альбера отшатнулась, едва не вскрикнув от внезапно нахлынувшего ужаса, а полудемон резко стянул с себя рубашку и бросил на пол.

− Гарпий, что ты делаешь? — простонала Альбера, видя алые глаза, мерцающие под взъерошенными черными волосами.

Полудемон не ответил, а размеренно опустился на одно колено, опираясь рукой в пол.

Альбера хотела сказать, чтобы он встал, но тут же выдохнула, замирая от изумления. Когда огромные крылья разворачивались, едва не проломив потолок, чуть раскрывались и медленно складывались, она смотрела на них, изучая взглядом красные отблески и жилы.

− О чем вы хотели поговорить, госпожа? — спросил Гарпий, сложив крылья, но не спеша подниматься на ноги.

− О тебе, − тихо прошептала Альбера, не веря, что стоявший перед ней на коленях демон с огромными крыльями, мощными широкими плечами может быть тем, кого она годами не замечала. — Встань, пожалуйста.

Гарпий неспешно поднялся, озадаченно хмурясь и отбрасывая от лица волосы. Подобное обращение казалось ему непонятным и скорее пугало, чем радовало.

− Я хотела извиниться, − прошептала Альбера, приближаясь. — За все.

Подойдя ближе, она сама коснулась руки демона. Пальцы чуть дрогнули, демонстрируя длинные когти, но это магессу совсем не смутило. Вчера эти руки спасли ей жизнь, и сегодня она не испытывала страха, только немного неловкости и смущения.

Гарпий же не понимал, что она делает, но от ее робких касаний все внутри замирало. Ее маленькие нежные пальчики едва ощутимо поглаживали его руку, словно изучая грубую темно-серую, плотную, словно кора дерева, кожу, а та остро отзывалась на эту ласку. От каждого короткого прикосновений от руки по всему телу бежали мелкие мурашки, раскатывались по груди, заставляли сердце замирать, скользили к крыльям, которые чуть расправлялись в такт сбившегося дыхания и опускались к хвосту. Тот начинал вжиматься в пол и нервно тереться о край ковра, вибрируя самым кончиком.

− Я много думала, − призналась Альбера, скользя пальцами по руке и замирая на браслете, от которого тянулась цепь. — Что бы я сейчас не сказала, это ничего не исправит, и тысяч моих «спасибо» будет мало.

Она провела пальцем по браслету, медленно выводя какой-то знак.

Гарпий выдохнул. От ее действий кружилась голова, но он не мог даже отвести взгляд от ее пальцев, таких белых на фоне его руки.

− Так будет правильно, − внезапно уверенно и строго произнесла Альбера, резко ударила пальцем по браслету, попадая в центр начерченной линии, и отступила.

Браслет таял, рассыпаясь, исчезая вместе с цепью.

Не веря своим глазам, Гарпий посмотрел сначала на одну руку, затем на другую. Даже в демонической форме кожа под браслетами была светлее, на человеческих руках она наверняка оказалась белоснежно белой рядом с его загорелой, привыкшей ко всему кожей.

− Это… что? — спросил он, не понимая, что такое может значить.

− Ты свободен и сам можешь выбирать свою судьбу, − сказала Альбера, внимательно наблюдая за растерянными великаном с дрожащими от волнения крыльями.

Гарпий посмотрел на нее почти с ужасом, но Альбера тут же пояснила:

− Я хочу, чтобы ты подумал, чего хочешь. Ран наверняка сможет помочь тебе с документами, но мне кажется, что…

Она умолкла и перестала дышать, видя, как демон расправляет плечи и становится словно еще больше, а потом шагает к ней.

− Нельзя торопиться? — спросил он.

− Да, − с трудом выдохнула Альбера, чувствуя, как от его взгляда взволнованно стучит сердце. — Если ты уйдешь из этого дома, тебе придется скрывать свое происхождение.

− А здесь не придется? — с кривой усмешкой спросил Гарпий, подходя к ней совсем близко и глядя на нее сверху вниз.

Альбере показалось, что он может раздавить ее одним своим взглядом, но она заставила себя поднять глаза и ответить:

− Я не знаю, но когда ты решишь, чего желаешь для своей жизни, я, в свою очередь, постараюсь тебе помочь.

Его улыбка стала мягче, глаза чуть закрылись и открылись уже другими, бездонными черными зеркалами. Знаки на груди впервые равномерно засветились, вырисовывая каждую линию. Рука демона легла на ее талию, скользнула по спине, не задевая когтями нежную ткань.

− Я знаю, чего я хочу, − едва слышно прошептал Гарпий.

Альбера хотела спросить, что он имеет ввиду, но вдруг поняла, что буквально видит этот ответ в его глазах. Словно завороженная она смотрела в эту ласковую теплую тьму, не замечая, как подается назад, чуть прогибаясь в спине, буквально опускаясь на сильную руку.

− Я всегда знал, − едва слышно прошептал Гарпий, закрывая глаза и касаясь губами ее распахнутых от изумления губ.

Альбера вздрогнула, чувствуя, как горячие губы демона обжигают ее. Вчерашний раб нагло украл ее первый поцелуй, а она не смела даже возразить, прижимая к груди руки. Ей было не то страшно, не то душно, не то так жарко, что голова шла кругом, но ее губы вздрагивали и отвечали лаской на прикосновение черных губ демона.

Закрыв глаза, она внезапно оказалась в теплых объятьях. Все ощущения смешались, словно обнимали не ее тело, а саму душу. Она уже не знала, был поцелуй или не было, но все тревоги, страхи и волнения отступили, словно кто-то выпил их до дна.

Открыв глаза, она замерла, понимая, что стоит одна в пустой комнате с открытым окном, а робкий горный ветер скользит по ее лицу.

Гарпия не было. Он ушел, оставив ее стоять с прижатыми к груди руками, словно наваждение, которого никогда не существовало.

Утренняя прогулка немного успокоила Маркуса. После бессонной ночи он все же вышел в сад, понимая, что его вряд ли станут добивать после случившегося, а свежий воздух может помочь привести мысли в порядок.

Выйдя из здания, он замер, делая глубокий вдох и слушая пение птиц. Они о чем-то робко пересвистывались, прячась за белой листвой большого дерева эверот, накрывшего беседку. Цветов на нем было мало, а на зеленой траве лежала россыпь белых листьев и пару лепестков.

− Похоже на несбыточную мечту, − едва слышно прошептал он, пряча руки в карманы.

— Возможно, так и есть, − внезапно ответила Гвен, появившись рядом. — Семечко эверота подарил Гарпий, раб, спасший вчера Альберу.

Маркус вздрогнул и пораженно посмотрел сначала на нее, затем на дерево и тихо прошептал:

− Ясно.

Теперь он действительно понимал, что проблемы его брата были куда глубже, чем ему казалось. Прикрывая губы сжатым кулаком, он опустил голову и нахмурился.

− У вас что-то случилось? — участливо спросила Гвен. — Выглядите вы не очень хорошо, рана дает о себе знать?

− Ой, нет, вовсе нет, − встрепенувшись, ответил артефактолог, натянуто улыбаясь. — Давайте лучше пройдемся.

Целительница согласилась, даже приняла его руку в качестве опоры. Ее отчего-то интересовала морщинка на лбу мужчины, а Маркусу было жизненно необходимо излить кому-то душу. Он рассказал ей все, опуская историю рождения полудемонов, зато не скрывая всех своих чувств и надежд, разбитых вчера о полное безразличие.

− Я сам виноват, − признавал он. — Не стоило так торопиться и требовать от него понимания в такой момент. Ему сейчас не до меня.

− Зато теперь он знает, и обязательно вас поймет, − прошептала Гвен, поглаживая его по плечу.

Она еще долго говорила всякие утешительные глупости и робко улыбалась. Глупости не помогали, а вот от улыбки становилось теплее. Каждый раз, когда ее строгость исчезала, сменяясь мягкой улыбкой, она буквально превращалась в юную особу, которую хотелось защитить от всех невзгод. Она казалась Маркусу почти родной. Они были чем-то похожи, и молчать с ней было куда проще, чем с Альберой.

− Спасибо, что выслушали меня, − сказал он, прощаясь. — Быть может, завтра я снова встречу вас перед утренней прогулкой и на этот раз выслушаю вас?

Гвен удивленно вскинула брови.

− Не делайте такое лицо, − с мягкой улыбкой попросил артефактолог. — Мы с вами похожи, а значит вам есть, что рассказать тому, кто никогда не выдаст ваших тайн.

− Не думаю, что это прилично…

− Прогулки не могут быть неприличными, − перебил ее Маркус. — И если вы боитесь, что это уронит меня в глазах Альберы, напрасно, я вряд ли смогу всерьез бороться за женщину, ради которой мой брат с другого конца континента принес символ несбыточной мечты. Но кто знает, быть может, я смогу быть другом не только ей, но и вам, или вы считаете дружбу между мужчиной и женщиной неприличной? − Спросив это, мужчина внимательно посмотрел в ее глаза, не пытаясь скрыть свой интерес.

− Я подумаю, − невпопад ответила Гвен, отводя смущенный взгляд и спеша удалиться.

Ей был интересен этот человек, но разум напоминал, что она маг, а он человек, и, в отличие от Альберы, она не сможет продлить его жизнь. Такой интерес ничем хорошим не заканчивается.

Маркус же об этом не думал. Жизнь научила его не делить окружающих на расы, не замечать их способности, а видеть только глаза и поступки. Гвенделин ему была понятнее Альберы. Он просто хотел изучить ее как новый артефакт, как диковинный предмет, как загадочную душу, спрятанную под маской строгих правил, и, быть может, не только разгадать.

С едва заметной улыбкой он вернулся в ту часть здания, где теперь располагались кандидаты. Там его поймал Тед.

− И где ты ходишь? — спросил он строго, став в позу. — Я тут собрался убедиться, что ты в порядке, а он гуляет.

− Это значит, что я в порядке, − невозмутимо ответил артефактолог.

− Ел что-нибудь? — тут же спросил Тед.

− Нет, а стоит?

− Да, пойду напрягу слуг, чтобы тебе организовали что-то полегче нашего завтрака.

Он тут же поймал за плечо молодого слугу и стал что-то объяснять, Маркус же спорить не стал и просто зашел в столовую, где уже собрались почти все кандидаты.

После вчерашнего приема настроение у всех было неважное, и привычных разговоров не было. Кто-то из парней изредка перебрасывался короткими фразами, произнесенными вполголоса, а Мил и вовсе втыкал вилку в кусок мяса и смотрел строго то на одного, то на другого.

− Ты чего? — спросил у него Бернард, когда ему показалось, что еще немного, и он эту вилку воткнет ему в бок.

− У напавшего на Альберу была метка, − прошипел Мил, − а значит это один из нас…

− Метку можно и подделать, − невозмутимо ответил Бернард.

Мил скривился, ничего не ответил и тут же воткнул вилку в свою еду.

− Перестаньте, молодой человек. Это моветон так вести себя за столом, − не выдержал Колин Маквей, буквально вздрагивающий каждый раз, когда вилка со скрежетом ударялась о тарелку. Художник просто не мог спокойно позавтракать в такой обстановке, особенно после бессонной ночи. Он до самого утра делал наброски, на которых два демона сражаются за прекрасную даму. Ему виделась экспрессивная картина, которую он был просто обязан нарисовать, но все эскизы казались недостаточно эмоциональными. Им не хватало того накала, тех чувств, которые он видел вчера, и понимая, что никакие языки пламени это не исправят, он делал новый набросок, пока не понял, что за окном рассвело.

Мил скривился, но все же извинился, понимая, что действительно ведет себя хуже притихшего Лира.

− Так, отставить это настроение! — объявил Вильям, зайдя в столовую. — Вы задание видели?

Задав вопрос, он помахал конвертом, который только что получил.

− Нет, а что там? — спросил Тед, довольно хмыкнув на порцию кашеобразного варева из тушеных овощей, которое принесли Маркусу.

− А там полное безумие, − сообщил Вильям, едва не смеясь. — Мы все вместе с Альберой вечером идем на пикник. Кажется, составитель этих заданий не в своем уме.

− Задания составлялись заранее, − напомнил Бернард, невольно нахмурившись. — Если я правильно понимаю суть обряда, с которого все начиналось, теперь уже нельзя изменить ни одно из них.

− Это плохо, − заключил Вильям, − но ничего, значит придется придумать, как мы будем развлекать Альберу, чтобы при этом не запугать ее еще больше. Думайте, что вы можете.

− Ой, смотрите! — внезапно подал голос Лир, глядя мимо Вильяма в сторону двери. Все тут же посмотрели в ту же сторону и затихли. В дверях стоял Гарпий. Под внимательными взглядами его рука сама потянулась к вороту серой холщовой рубашки, словно это он, а не волнение мешал свободно дышать.

− Привет, − сдавленно и почти испуганно сказал Лир, тут же невольно сглатывая подкативший ком ужаса.

Когда цепи начали исчезать, он ощутил это раньше, чем смог увидеть.

Дышать внезапно стало легче. Крылья сами захотели расправиться. Короткий взгляд − и вместе с пониманием происходящего с плеч словно свалилось что-то чудовищно тяжелое.

Подобной легкости в теле он еще не испытывал, но вместе с ней пришла растерянность и чувство собственной ненужности, словно его не освободили, а отвергли. Пришел страх, но тут же исчез. Стоило поднять глаза и увидеть Альберу, как все снова переменилось. Ее чувства, ее боль, ее страхи, волнения, тревоги − они словно живые, осязаемые темные потоки крутились вокруг нее, пронизывая нежное тело магессы скользкими нитями отчаянья.

Захотелось от всего этого избавиться, сожрать, уничтожить, утянуть, а потом согреть ее, но стоило прикоснуться губами к ее губам, как все внутри взбунтовалось. Руки сами с силой прижали ее к себе, и никакое влияние на ее эмоции не могло помешать насладиться прикосновением ее пухлых розовых губ. Хотелось украсть ее, закинуть на плечо и унести далеко в какие-нибудь горы, где никто и никогда их не найдет.

С большим трудом оторвавшись от ее губ, он убедился, что магесса ничего не замечает, находясь в подобии транса. Вокруг нее уже не роились тревоги, и вся она буквально светилась изнутри его искренними настоящими чувствами, а его распирало гневом, желаниями, собственной свободой и странным чувством всесилия, словно он никогда не был рабом, а повелевал и этим миром, и демонами, и всем человеческим естеством.

Подобное почти безумное состояние заставило резко открыть окно, задержать дыхание и, став невидимым, прыгнуть вниз, зная, что крылья, и без того стремившиеся в полет, поймают ветер.

Становиться человеком не хотелось. Все чувства обострились. Эмоции казались острее, вкуснее, живее. Улетев подальше в горы, он выдохнул, приземлился и позволил себе закричать так, словно хотел заставить этот мир рухнуть.

Каждая мысль была почти материальной, каждое чувство отдавало в сердце болью. Чужое отчаяние мешалось с собственным и, превращаясь в крик, медленно таяло.

Улетающие птицы ничего не значили. Горное эхо терялось между деревьями, а он царапал камни и пытался обуздать свою демоническую сущность.

Стать человеком теперь было уже сложно. С огромным напряжением он изгнал силу демона, сменив облик. Руки продолжали царапать камни, буквально стирая пальцы в кровь. Боли не было. Вместо нее приходило осознание. Свобода свободой, но Гарпий был достаточно образован, чтобы понимать свое положение. Медленно превращаясь в человека, он долго думал о том, чего действительно хотел. По всему выходило, что он действительно с самого начала знал, чего желает, а метка на руке только напоминала об этом. Он должен был посмотреть на свою судьбу, не прячась под маской раба, без чувств и мнений.

Вернуться к замку было нетрудно. Натянуть взятую с собой рубашку и зайти в дом − еще легче, но шагнуть к парням, обсуждающим следующее испытание, оказалось по-настоящему страшно.

Он знал, что придется говорить с Маркусом и Раном, и наверняка с самой Альберой. Это страшило, но казалось преодолимым, а вот стоять в дверях и видеть тот страх и растерянность, с которыми на него смотрят, оказалось тяжело. Всесильного демона не было. Человек в нем был слаб и уязвим. Рука сама поймала ворот рубашки и оттянула, только дышать легче не стало, скорее напротив, ком в горле только вырос от осознания, что ни рубашка, ни воздух не виновен. В нем поднимался банальный страх, словно эти люди действительно могли ему навредить.

С трудом выталкивая из груди воздух, он сделал короткий шаг назад, готовый выскочить в коридор и спрятаться в каком-нибудь углу, где на него не будут смотреть.

Ошарашенный его появлением Вильям очнулся первым:

− Не ожидал, − признался он, мгновенно прогоняя с лица недоумение. — Позволь пожать тебе руку. То, что ты сделал вчера, − настоящий подвиг.

Офицер улыбнулся и протянул полудемону руку так же, как сделал бы это, говоря с коллегой. Гарпий сначала посмотрел на эту руку испуганно и растерянно. Рабам руки не жмут, а Грос любил дразнить его, когда он был мальчишкой: поманить чем-нибудь, чтобы потом обвинить в плохом поведении, но глядя на искреннюю улыбку военного, все же принял эту руку и осторожно пожал, боясь проявлять силу.

Вильям присвистнул, видя полоску белой кожи там, где еще вчера был рабский браслет, но руку не отдернул, напротив, улыбнулся еще шире и добавил:

− Поздравляю. Альбера действительно достойная девушка.

Гарпий смог только кивнуть, поправляя рубашку, чтобы не выдавать все и сразу.

− Вильям прав, − внезапно поддержал молчавший все это время Девил Солсо.

Строитель мостов давно успел позавтракать и сидел в стороне от стола с книгой, время от времени вслушиваясь в разговор других кандидатов, но теперь, отложив книгу, смотрел на Гарпия с легкой настороженностью.

− То, что ты сделал, − продолжил он, − действительно подвиг, но я, уж извини, тебя побаиваюсь, а главное не понимаю, что ты здесь делаешь.

− Он один из кандидатов, − уверенно сообщил Маркус, справившись, наконец, с собственной бурей эмоций. — Где ему еще быть?

Мил нервно засмеялся.

− Какой из него кандидат? Уж извини, − он посмотрел на Гарпия. — Во-первых, ты действительно страшен, во-вторых, это просто противоестественно. Да и ты же раб, как тут можно быть кандидатом?

− Это все очень спорно, − уверенно заявил Маркус, откладывая приборы и с раздражением швыряя салфетку на стол. — Он больше человек.

Гарпий сбежал бы, если бы только слушал этот спор. Вместо этого он внимательно смотрел в черные глаза Гидена Ви, так же внимательно изучающего его взглядом.

«И что теперь?» − возник вопрос в голове у Гарпия.

Ответить он не смог, чувствуя, как на него давят превосходящей мощью. Опуская голову, хмурясь и не зная, что ему делать, вчерашний раб был готов просто уйти, но его поймал за локоть Вильям и уверенно заявил:

− Так, прекратите все эти разговоры! Здесь и сейчас он один из нас, а значит, как минимум, имеет право спокойно позавтракать.

Подобное заявление полудемона скорее напугало, но возражать никто не стал.

− Иди сюда, Гарпий, − попросил Маркус, кивая на место рядом. — Так ведь тебя по-настоящему зовут?

Гарпий только коротко кивнул, боясь заглянуть в глаза артефактолога. Перед ним было просто стыдно.

− А у меня спросить не хотите? Может я тоже боюсь? — спросил Тед и тут же рассмеялся, видя, как полудемон осторожно, почти виновато на него взглянул. — Шучу я, иди садись, только оставайся человеком, а то я упаду со стула и переломаю себе со страху ноги.

− Да, − поддержал его Лир чуть дрогнувшим голосом.

− А я бы с радостью посмотрел на демоническую ипостась, − задумчиво протянул Колин, сидевший с другой стороны стола. — Прекрасный образец для картины. Демоны опасны и безумны, а ты явно в своем уме и… о, еще и без цепей! — восторженно воскликнул он. — Вот это я понимаю, искусство жизни!

Мил после этого заявления буквально отшатнулся от стола, хотя Гарпий был далеко от него.

− Не обращай внимания, − спокойно предложил полудемону Бернард, сидевший напротив. — Если кто и доказал свое право здесь находиться, то именно ты. Можешь считать, что Мил просто боится конкуренции.

Вильям расхохотался, даже не пытаясь сдержаться.

− Ненормальные, − прошептал себе под нос Мил и в поисках поддержки взглянул на сидевшего во главе стола Гидена.

Вилка из рук мнительного секретаря столичной академии выпала, вымазав его штаны, но он этого не заметил, побелев от ужаса. В черных глазах Гидена танцевало пламя.

Мил уже не видел, как напугавший его встал и молча вышел, никого не замечая, зато он услышал голос взволнованного Лира:

− Мил, ты там живой? — спросил у него парнишка. — Выглядишь словно всерьез перепугался.

Мужчина вздрогнул, пробормотал себе под нос что-то невнятное и, не помня уже, чего так испугался, занялся спасением испачканных штанов.

Гарпий выдохнул, радуясь, что мужчина все же вышел из оцепенения, и тут же нахмурился.

«Встретимся через час у водопада. Надеюсь, ты знаешь, где тот водопад», − все еще звучало в его голове, и что с этим делать, полудемон не знал, не замечая уже косых настороженных взглядов.