Глава 15 — Путь полукровки

Вместо того, чтобы отправиться к себе, Гиден по-хозяйски без стука зашел к Шуару Кардо. Хозяин комнаты склонился над какими-то бумагами.

− Мне надо уйти, − сообщил Гиден.

Шуар вздрогнул. Монокль выскользнул и звякнул, ударившись о стол, только затем мужчина обернулся и внимательно осмотрел визитера:

− Я думал, тебя уже уничтожили после вчерашнего провала, − признался Шуар после недолгого молчания.

− Кто тогда будет выполнять всю грязную работу? − спросил Гиден, криво улыбнувшись, при этом человеческие губы обнажили демонические клыки.

Шуар поморщился от этой картины, но невозмутимо ответил на вопрос:

− Твои братья способны…

− Не способны, − перебил его Гиден, даже не дослушав. − Они не справятся с этим парнем.

− Хочешь сказать, что этот раб действительно силен? − удивился Шуар. — Неужто он всерьез тебя одолел? Он же даже не рогатый.

Гиден презрительно фыркнул.

− Его явно учили драться как человека, а не как демона, но огромный потенциал неразвитых способностей очевиден. Энергия у него очень сильная. У меня есть приказ на его уничтожение?

− Нет, у меня вообще еще нет распоряжений. Видимо, Он думает. Раб, в любом случае, видел твое лицо, а значит скоро тебя схватят.

− Он не выдаст меня.

− Почему?

− Если еще не выдал, то не выдаст.

Шуар рассмеялся.

− Наивное дитя цепей и подвалов, − сквозь смех процедил он. − Люди хитры и изворотливы. Тобой можно манипулировать, если…

− Ты самый умный? − внезапно перебил его Гиден, скрестив руки на груди. — Смотрю, тебе голова уже не нужна. Могу и оторвать, раз так.

Шуар смолк, нахмурился, но решил не напоминать собеседнику его место, зная то, что это совершенно бесполезно.

− Куда ты хоть собрался? − спросил он, делая вид, что угрозы не заметил.

− Гулять.

− Гиден, я серьезно, − процедил сквозь зубы Шуар. − Мне не нужны проблемы.

− У тебя их и не будет. Новых приказов нет, старый я пытался выполнить. Если меня и решат наказать, то это будут не твои проблемы. Просто знай, что я ушел за пределы территории, и мне понадобится время, чтобы вернуться при вызове. Если будет что-то срочное, сними ограничения перед вызовом, я перемещусь.

Шуар тяжело вздохнул и кивнул, не понимая, кто из них тут начальник. Играть высокомерных он умел, но таковым не был, даже приказы толком отдавать не умел. Вот подручный и делал, что хотел, благо хоть сообщал о своих действиях, как сейчас, а не исчезал в неизвестность.

***

Гарпий, пользуясь занятостью Рана и незнанием слуг о его новом положении, спокойно вернулся в комнату мага, а, не застав его там, забрал украденную у артефактолога книгу, и направился к нему.

Маркус собирался немного поспать, но увидев в дверях Гарпия, мгновенно оживился:

− Заходи, я рад тебя видеть. Ты что-то хотел? − спросил он без малейшего страха.

Гарпий молча показал ему книгу.

− Хотел вернуть, − хрипло признался он.

− О, я даже не заметил, что она пропала, − нервно рассмеялся Маркус, растерянно потирая шею и не спеша забирать книгу. − Мог бы попросить, если она тебе нужна была. Хочешь, подарю?

Гарпий не ответил, а просто прошел вглубь комнаты, чтобы положить книгу на стол.

− Да, глупая идея, − прошептал Маркус, нервно закусывая губу.

Молчание полудемона добавляло неловкости. Как себя вести с ним, артефактолог плохо понимал, а точнее, не понимал вовсе.

− Если хочешь, я могу дать тебе свои записи, − проговорил он, подумав. − О полудемонах. Я много видел, и, быть может, тебе это поможет.

Гарпий посмотрел на него с интересом, подошел, внимательно посмотрел мужчине в глаза и спросил:

− Зачем тебе все это?

− Зачем мне делиться с тобой своими знаниями и наблюдениями? − уточнил Маркус. − Нужно же с чего-то начинать.

Он даже пожал плечами, растерянно глядя в черные внимательные глаза.

− Зачем ты это изучал? − спросил Гарпий, не выдав ни одной эмоции.

− А, это, − почти разочарованно выдохнул Маркус, все же отступая в сторону от тяжелого испытывающего взгляда.

Подойдя к окну, он выдохнул, чувствуя, что за ним следят нечеловеческие глаза.

− Я с самого начала знал, что эта история не оставит тебя в покое, и меня, наверно, тоже. Нет, теоретически, после побега я мог прожить жизнь так, словно ничего никогда не видел и не знал, но тогда нужно было отказаться от поисков, − он выдохнул, закрывая глаза. − Мне хотелось знать, чего ждать, и быть готовым ко всему. Тот маг где-то рядом, и он узнает меня, и о тебе, наверно, все понял, а я даже сейчас знаю недостаточно, чтобы разгадать его замысел. Хотя уехать сейчас еще можно.

Резко обернувшись, он посмотрел на Гарпия.

Полудемон так и стоял в центре комнаты, внимательно наблюдая за мужчиной.

Маркус понимал, что убеждать Гарпия сбежать отсюда бесполезно, да и успел смириться с перспективой встретить убийц своей матери, и бессмысленно изучал брата взглядом, пока не увидел светлую полосу кожи без браслета. Брови атефактолога изумленно приподнялись, но он тут же нахмурился:

− Ты в порядке? − спросил он взволнованно, кивая на руку. − После снятия цепей сила должна была возрасти.

− Боишься? − с едва различимым любопытством в голосе спросил Гарпий.

− Да. За тебя боюсь. Твоя сила может быть опасна для тебя самого. Если вдруг станет сложно ее контролировать, можешь смело идти ко мне, я помогу.

Гарпий кивнул, продолжая внимательно смотреть на мужчину. Только взгляд его стал мягче, и это помогло артефактологу немного расслабиться.

− Так как насчет моих записей? Там то, чего нет еще ни в одной изданной книге. Полудемонов, ведь, не существует.

Он даже усмехнулся, понимая глупость своей шутки, и испуганно посмотрел на брата, но Гарпий не разозлился, напротив, едва заметно улыбнулся.

− Это интересно.

От подобного признания полудемона артефактолог засиял и бросился к столу. В ящике, запертом на ключ, лежали две папки, он достал верхнюю.

− Тут только половина, но здесь в основном наблюдения и немного теории. Еще есть много моих соображений, догадок и прочего. Потом, если захочешь, тоже дам. Я могу и сейчас, − нелепо суетясь, сказал Маркус. − Просто я боюсь, что у тебя возникнет много вопросов. Не подумай, я не считаю…

Гарпий осторожно коснулся его плеча, заставляя прекратить поток взволнованных речей.

− Спасибо, − сказал он, осторожно забирая протянутую папку. − Я попробую понять.

− Спрашивай, если что. В любое время, хоть ночью.

Гарпий, с интересом рассматривавший тиснение на коже полученного сборника записей, поднял на Маркуса глаза и, плохо понимая такой порыв собеседника, только кивнул. Сейчас он должен был уйти, но вместо этого продолжал стоять на месте и следить за неловкими движениями человека, утверждающего, что он его брат.

Маркус поправил и без того безупречные манжеты рубашки, проверил пуговицу на воротнике и тихо заговорил:

− По поводу украденного ключа, ты ведь уже сказал, что…

− Я не говорил, − перебил его Гарпий, − и не скажу.

− Спасибо, − с облегченным выдохом сказал Маркус. − Не то чтобы я собирался это повторить или украсть что-то более значимое, но все же неловко и даже стыдно.

Гарпий покосился на книгу, которую сам просто стащил из комнаты артефактолога, и, видя глупое сходство, усмехнулся.

Маркус, словно прочитав его мысли, сдавленно хохотнул в кулак.

− Мало мать меня порола за нас двоих, мало, − признался он, едва не смеясь, а Гарпий кивнул, не понимая, почему так глупо улыбается.

Ран, уже не надеясь найти Гарпия, вбежал в ту часть здания, где поселили кандидатов, и едва не сбил с ног Маркуса.

− Ты чего? − спросил улыбающийся артефактолог, словно это не его едва не уронили на пол.

− Гара видел? − спросил маг, нервно осматриваясь. − Парня, которого я называл своим братом.

− Да, видел я Гарпия, буквально пару минут назад с ним расстался, − невозмутимо ответил Маркус, приводя в порядок свой костюм. − А что случилось?

− Куда он пошел? − спросил Ран, хватая мужчину за рубашку.

− Не знаю, сказал, что у него есть дела, а что случилось-то?

Артефактолог нахмурился, чувствуя что-то неладное, и попытался догадаться, зачем маг в такой спешке ищет полудемона. Друг он ему или враг?

− Неважно, куда он мог пойти? Хоть что-то он говорил?

− Нет, он вообще мало говорит, но если его освободили, то он может идти куда угодно, разве не так?

Ран побелел.

− Ты и это знаешь, − прошептал он отчаянно.

− Увидел, и не я один. Ран, что случилось? Пойми, я на его стороне по некоторым причинам, поэтому спрашиваю, − с искренним беспокойством пояснил Маркус.

− Он сбежал, когда Альбера сняла цепь. Эдерью в бешенстве, грозится вызвать демоноборцев и устроить на него охоту. Если я не найду его прямо сейчас, не знаю, чем это может закончиться.

Маркус замер, вспоминая, что полудемон вел себя сдержанно, но очень спокойно, словно ему совсем ничего не угрожало. Он нахмурился, ничего не понимая, но кивнул, веря магу на слово.

− Я буду искать его с тобой. Если что, помогу с точки зрения документов и обоснований. На Гарпия нет причин открывать охоту.

− Главное, чтобы причины не появились, − процедил сквозь зубы Ран.

Он не представлял, как найти одного полудемона, способного стать невидимым, и защитить Альберу от второго, который может обладать схожими способностями. Делать все это надо было одновременно.

− Ладно, идем со мной, расскажешь заодно все, что знаешь, − сказал он Маркусу. — В какую сторону он направился?

− В сад, − с готовностью ответил артефактолог.

Усталость от бессонной ночи прошла, а здравый смысл подсказывал, что от мага ничего нельзя скрывать, даже о его родстве с полудемоном, а значит пришло время рассказать Реорану все.

***

Гиден вышел в сад и, перемахнув через забор, не разбирая дороги, направился в сторону гор. У него не было ни плана, ни приказа. Что делать, он не знал, пытаясь выбрать между забавой и разговором. На ходу сломав одну из толстых веток, он стал обрезать сучья, чтобы получилась длинная прочная палка, размером с меч. Довольно хмыкнув, он закинул готовое оружие себе на плечо, представляя, как весело будет сломать пару конечностей сильному полукровке.

Дойдя до небольшого водопада, он замер, наблюдая, как вода тонким потоком падала с высоты в небольшое озеро и разбегалась в две стороны маленькими речушками. Он смог бы перешагнуть каждую из них. Это уменьшало их величие в его глазах, но даже так его это место радовало полнотой звуков и легкой приятной прохладой. Он всегда любил воду. Наверно, при всех побегах его ловили именно у воды.

Ждать пришлось недолго. Звук взмаха демонических крыльев он сразу узнал и тут же обернулся, видя, как приземлившийся Гарпий становится сначала призрачным, а потом видимым.

− Невидимость, завидую, − с усмешкой сообщил Гиден, перехватывая свое оружие, чтобы продемонстрировать его. − Драться будем или говорить?

− Говорить, − коротко ответил Гарпий.

Он решил остаться демоном, хоть собеседник и стоял перед ним в человеческой форме. Демоном Гарпий был сильнее и уверенней, по крайней мере так ему казалось, пока собеседник не разрушил это наивное мнение.

− Хорошо, значит будем говорить, − мгновенно согласился Гиден, выбрасывая палку в воду.

Он быстро шагнул к Гарпию и бесцеремонно схватил его снизу за подбородок, заставляя поднять голову и обнажить длинные клыки. Он был только человеком, но даже так Гарпий отчетливо ощутил его мощь и собственную слабость рядом с ним.

− Вроде взрослый уже, а клыки мелкие и рога не прорезались. Слабак, − презрительно заявил Гиден, сверкая красными глазами.

− Отпусти, − с трудом ответил Гарпий, ударив его по руке и отступив на шаг.

− Еще и смущается, вот дурень, − рассмеялся Гиден, едва не сложившись от хохота пополам. − Да я тебя голыми руками в человеческой форме порву, если захочу!

− Но я же сказал, что не хочу с тобой драться, − сдержанно парировал Гарпий.

− Зачем тогда полез? — спросил Гиден, пряча руки в карманы. — Неужто тебе так нужна твоя хозяйка, или ты так свободу свою зарабатывал?

− Я не за этим сюда пришел, − не сдержав возмущенный тихий рык, напомнил Гарпий.

− Если ты будешь пыжиться, может и рога выдавишь из дурной головы, − насмешливо улыбаясь, сказал Гиден.

Ему давно не было так весело. Он уже давно не дрался с равным. Последнему равному десять лет назад он сломал шею голыми руками, а теперь безумно хотелось подраться, но раз враг не хотел, а приказа не было, можно было позабавиться и иначе. Пьянящее чувство присутствия сородича дразнило и смешило одновременно. Еще совсем недавно он подумал, что ему показалось, потом даже успел разозлиться, что его хозяин решил прислать еще кого-то, и только потом, наконец, понял, что это другой полукровка, от которого обостряются все инстинкты.

− Я хочу знать, зачем ты помешал мне выполнить приказ, − сказал Гиден, медленно облизывая быстро вырастающие клыки.

Растерянность и страх в красных глазах сородича его смешили.

− Я люблю ее, − не то рыча, не то шипя ответил Гарпий.

Гиден рассмеялся.

− Любишь? Госпожу Альберу? Ты еще скажи, что хочешь быть с ней до конца своих дней, даже если будешь ее рабом! — насмешливо воскликнул он.

− Хочу! — не задумываясь рявкнул Гарпий и шагнул к собеседнику, еле сдерживаясь, чтобы не наброситься на него.

− Видимо, ты очень любишь боль, − протянул Гиден. — Только неясно, почему же ты не хочешь испытать ее в бою.

− Я хочу знать, почему ты это делаешь, − уверенно сказал Гарпий, с трудом взяв себя в руки. — Ладно приказ, но ты искренне желал ей смерти.

Гиден фыркнул. Его веселье мгновенно рассеялось. Нахмурившись, он отвернулся, чтобы посмотреть на падающую воду.

− Если бы ее не было, ничего этого тоже не случилось бы. Мне не пришлось бы убивать таких же, как я, не пришлось бы убегать и…

Он резко обернулся. Гарпий видел его чувства, его гнев и его боль, только они не вращались вокруг, они проходили сквозь полукровку, делая в его энергии дыры, которые тут же затягивались.

− Ты меня разозлил, а значит я все же тебя порву, − внезапно сообщил Гиден, мгновенно меняя форму.

Демоном он был куда внушительней, даже стал выше на полголовы. Его крылья, появившись, не дрогнули, а тут же мирно сложились за спиной. Его красные рога росли на лбу и укладывались дугой по всей голове до самого затылка. Когти были длиннее, хвост сильней и толще. Щелкнув по земле, он выбивал искры.

Вот теперь его действительно стоило бояться, но Гарпий склонил голову набок и не испытывал ни гнева, ни страха, скорее ему было просто жаль существо, так безжалостно обманывающее себя самого.

Его звали просто «Эй, ты», иногда добавляли «Да, ты», когда он мешкал. Он не знал другой жизни и иного отношения, думал, что так и должно быть, когда спал на каменном полу среди других таких же как и он безымянных «ты».

У него первого появился хвост и начали резаться клыки. Это было больно, и все время хотелось что-то грызть, но ничего не было. Тогда он кусал свой собственный хвост, иногда в кровь, чтобы потом испуганно зализывать рану, боясь, что кто-нибудь увидит.

Еду всегда надо было заслужить, выполнить какое-то задание. Сначала они были простые, потом стали сложнее, но и он был сильнее, справлялся со всем и с радостью обгрызал кровавое мясо на кости.

Главное было слушаться больших людей и не нарушать их правила. Правил было немного. Нельзя было драться с другими и выходить из темного зала без задания. За нарушение наказывали. Он видел, как били других, и не хотел знать, почему они так скулят при этом.

Он думал, что живет хорошо. У него всегда был сочный кусок мяса и горячая кровь от выполнения заданий. Ему нравилось справляться одним из первых, а еще больше ему нравилось ловить одобрительный взгляд главного из больших людей. Однажды ему даже перепала честь поцеловать руку этого человека и получить сладкую награду.

Все изменилось, когда зеленоглазый мальчишка, сидевший на цепи, сбежал. Его велели найти. Ужин ждал лишь того, кто сможет это сделать. Он смог, нашел его, поймал, обнюхал. Мальчик пах кровью, серой и страхом, но инстинкты говорили, что он такой же как те, с кем драться нельзя. Фыркая и не понимая, что к чему, он долго смотрел в испуганные зеленые глаза и все же отступил. Такая охота ему не нравилась. Загнанная жертва не радовала, потому он решил отпустить его и посмотреть, что будет дальше.

Мальчишка помчался прочь, кутаясь в свои лохмотья и то и дело спотыкаясь о ветки. Следовать за ним было куда интересней, это напоминало охоту на собственный обед. Иногда ему приходилось ловить курицу или зайца в темноте среди множества преград, потом ему разрешали его съесть. Тогда он сам сдирал шкуры или обрывал перья, а потом или ел так, или все же обжигал собственным пламенем.

Следуя за мальчишкой, он чувствовал себя на такой же охоте и думал, позволят ли его съесть если не целиком, то хотя бы немного, и можно ли откусить у него кусочек, когда он его поймает. Подобные мысли его веселили, но когда мальчишка вышел из леса, он забыл о нем, увидев блеск бегущей мимо воды.

Рек он никогда прежде не видел. Вечерами его заставляли отмываться в большом тазу и грозили побить, если он этого делать не станет. Та вода казалась ему противной, гадкой, даже немного вонючей, а эта привела в такой восторг, что он забрался в воду и радостно хлопал крыльями и бил хвостом по водной глади, ловил руками мелкую рыбу и тут же отпускал. Есть ее совсем не хотелось.

Он даже не заметил, когда стемнело. Ночью вода казалась ему еще прекрасней, а отражение его блестящих глаз завораживало, ему даже удалось пару раз заставить мелкие языки пламени скользить по волнам.

Ему было весело и хорошо, а потом пришли люди, те большие люди, которых надо было слушаться. Закинув ему петлю на шею, они вытянули его из воды, а потом били ногами, пока он не провалился в темноту.

Ему было шесть лет, но он об этом даже не знал. Он просто понял, что его жизнь совсем не хороша. Охотиться уже не нравилось, выполнять задания не хотелось, но голод становился нестерпимым, и он делал то, что ему велели, чтобы получить хотя бы крошки.

Он перестал быть лучшим, не выполнял задания одним из первых и всё смотрел в окно, когда его вели в подвал или выводили из подвала в комнату заданий или наказаний. Его не волновало ничего, кроме проблеска голубого неба за окном, хотя он сам не понимал, зачем ему это небо.

Однажды ему удалось сбежать и поплескаться в реке, а потом он пошел дальше и увидел других мальчишек. Они были без когтей и крыльев. Тогда он захотел стать таким же, и стал. Как это получилось, он не понял, просто кожа стала светлой, знаки с груди исчезли, и крылья с хвостом растворились в воздухе, остались только клыки, и те уменьшились.

Мальчишки сначала ему обрадовались, а потом почему-то испугались.

Он не знал, почему они с криками убежали, но оставаться одному было больно. Тогда крылья появились сами, и он впервые смог по-настоящему взлететь, а потом внезапно рухнул, понимая, что не может шевелиться.

За ним снова пришли люди, но теперь уже не били, а привели к тому главному, самому страшному из них. Он заговорил с ним непонятными словами, и тело перестало подчиняться. Ему велели, а он делал, не хотел, но делал. Человек смеялся.

− Ты − моя вещь, мое оружие, − сказал ему человек, и он запомнил.

Он больше не пытался убегать, но в окно продолжал смотреть, иногда даже выбирался тайком из подвала на ночь и возвращался к утру. Иногда его ловили и наказывали, но он все равно продолжал выходить к реке, летать между деревьев и мечтать о других реках и лесах.

Он снова стал выполнять задания, зарабатывать свою еду, чтобы хватало сил на ночные вылазки, а потом его поставили против такого же, как он, и приказали:

− Убей!

Противнику, видимо, приказали то же самое, но убивать такого же, как он, мешала странная внутренняя сила. Даже ударить его было страшно и немного больно где-то в центре груди.

Их заперли. Драться не хотелось обоим, но время шло, а люди не возвращались. На него напали, и он стал защищаться. Жить хотелось больше, чем умирать, и не ради куска мяса, а ради неба, которого он еще не видел. Он смог победить, хотя это было сложно.

Потом стало проще.

Ему говорили: «Убей», и он убивал, не разбирая, кто это. Он выполнял все команды того страшного человека, боясь снова стать безвольной куклой, не владеющей своим телом.

Он раскрывал и развивал свои способности. Он действительно стал лучшим, и ему порой разрешали в человеческом обличье пройти по округе. Он сам возвращался, помня, что он только чужое оружие, а потом ему сказали убить ту, что виновна в его существовании, и он пошел с человеком по имени Шуар делать это как-то правильно.

Он был хорошим оружием, но почему-то теперь стоял на коленях, цепляясь в руку другого демона и плакал, переживая все с самого начала, не в силах загнать назад ужас от нежелания быть просто оружием. В нем словно со дна реки поднималась жажда свободы, и это было больнее всех его прежних наказаний. Он плакал и ненавидел имя «Гиден», на которое ему велели отзываться. Ненавидел этот день и этого странного безрогого, который вместо драки заглянул к нему в глаза и заставил чувствовать все это.

− Что это за способность такая? − с трудом спросил он дрожащим голосом. − Что ты сделал со мной?

− Просто спросил, кто ты. Без слов, − ответил Гарпий, выдыхая и опускаясь на колени рядом с ним.

Он и сам не понял, как это сделал, как проник в чужое сознание и увидел все прошлое другого демона, почувствовал его страхи и его боль.

− Давай попробуем уничтожить того человека, ведь это он, а не Альбера делал все это. К тому же я знаю того мальчика с зелеными глазами, и он, возможно, сможет помочь.

Гиден рыкнул, вскинул голову, тяжело дыша, и оскалился:

− Что за игры?! Это она тебя прислала?

− Это не игры. Я вижу эмоции и часто понимаю истинную суть, если мне удается заглянуть в глаза. Твои глаза просили о помощи.

Рыча как зверь, Гиден с силой оттолкнул собеседника и вскочил на ноги, расправляя крылья.

− Я демон и в помощи не нуждаюсь.

− Мы полукровки, а не демоны, − спокойно напомнил Гарпий.

Он не стал подниматься, а напротив уселся на землю, демонстративно положив хвост на свое колено.

Гиден же метался, не понимая, отчего весь его внутренний порядок мгновенно рухнул. Слез уже не было, только гнев на того человека и на этого недоразвитого демона, ухитрившегося его победить.

− Мы почти люди, − спокойно продолжал Гарпий. − Я много читал о демонах, и поверь − не ты, не я не являемся одними из них.

Он закрыл глаза и вдруг понял, что его спокойствие внезапно сменилось бессилием. Мечущийся рядом демон снова казался огромным и непобедимым, а он маленьким и слабым. Он даже не заметил, что стал человеком, не в силах оставаться в демонической форме.

Зато Гиден заметил это, и, внимательно изучив его взглядом, понял, что его никто не пытался победить. Перед ним действительно был сильный демон, ничего толком не знающий о собственных способностях.

− Я подумаю, − сказал он, − но ты и сам понимаешь, что не выполнить приказ я не смогу.

Он даже не сомневался, что сидевший на земле полукровка его понимал.

Гарпий открыл глаза и просто кивнул.

Ему хотелось спать, а в сознании откуда-то возникло убеждение, что так надо, потому что чужие эмоции должны уничтожаться и превращаться в его силу, а не пускать корни в его душу.