Глава 18 · Императорские лошадиные бега

На стадион, где проводились скачки, добирались целой кавалькадой. Возглавлял ее принц Нибу Иру. Ехал он верхом, на белом породистом жеребце в сопровождении четверки магов-охранников.

Сразу вслед за ним следовал мой экипаж, подобный тому, на каком возил меня накануне ночью Шарли Гэл. В этот раз, по распоряжению его высочества, меня вез на коленях будущий защитник Сон Бран. И уже вслед за нами двигались по хорошо укатанной, ровной дороге семь четырехместных экипажей, в которых расположились остальные Принимающие.

Наш выезд, разумеется, привлекал внимание простых граждан империи. Многие останавливались и просто рассматривали нас, некоторые махали, некоторые – кланялись в знак приветствия, узнав принца.

Лошади в кавалькаде все, как одна, были белыми и мохноногими. Жеребец, на котором гарцевал его высочество, – тоже. Глядя на уверенную посадку мужчины, я вдруг вспомнила шутку времен своей земной молодости:

– Ты когда-нибудь мечтала о принце на белом коне?

– Да.

– А о ком больше?

В отличие от неизвестной женщины, которой был задан хитроумный вопрос, я о принце не мечтала в силу практичности и прагматичности характера. И вот, пожалуйста: принц имеется, белый конь – тоже. И мне еще четверо молодцев в нагрузку полагается!

Сон Бран, заметив, что я чему-то усмехаюсь, озадаченно заглянул мне в лицо:

– У тебя хорошее настроение, Жемчужина?

– А с чего бы мне печалиться? – удивилась я. – Сижу на коленях у потрясающего красавчика, еду развлекаться, на других смотреть и себя показывать…

Сон Бран порозовел даже сквозь природную смуглоту.

– Значит, я тебе нравлюсь? – переспросил он взволнованно.

– Да, Сон Бран, нравишься! – Я игриво чмокнула мужчину в нос.

Целоваться с ним так, как с Нибу Иру или Шарли Гэлом, на глазах у целой кавалькады я, разумеется, не собиралась. Но будущему защитнику хватило и этого игривого чмока, чтобы все лишние вопросы вылетели у парня из головы, глаза подернулись томной пеленой, а на лице появилась глуповато-счастливая улыбка.

Всю дорогу, которая продлилась, по моим ощущениям, около получаса, я время от времени забавлялась тем, что дарила Сон Брану короткие игривые поцелуи: в нос, в щеку, в ухо, при этом старалась целовать его так, чтобы не заметил едущий впереди принц.

К концу дороги будущий защитник выглядел совсем пьяным. Но, надо отдать должное, даже в таком состоянии он не позволил себе ни одного лишнего движения. Я чувствовала напряжение его мужественного тела. Знала, что разбудила в нем страсть. Однако никаких попыток погладить мои ноги выше колена, сжать покрепче талию или словно невзначай прикоснуться к груди предпринято не было.

«Железной воли человек!» – восхитилась я мысленно.

Тем временем наша кавалькада въехала в огромные двустворчатые ворота и влилась в поток других экипажей, пробирающихся к месту стоянки. Я бы даже сказала, к месту парковки. Пока стояли в очереди, я оглядывалась по сторонам. А посмотреть было на что: конюшни, загоны для выездки, поле с какими-то препятствиями – очевидно, тоже для тренировок.

Неожиданно с одного из наших экипажей спрыгнул Принимающий, Бронз Пик.

– Смотри, Жемчужина! – окликнул меня он. – Это лошади моего отца! Сейчас я покажу тебе, как ездят настоящие наездники!

Я даже развернулась на коленях Сон Брана, чтобы лучше видеть происходящее. И тут рядом появился его высочество.

– Племянник императрицы, мой троюродный кузен, – кивнул он в сторону парня. – Самое хвастливое существо, какое я только видел.

– Заметно, – хмыкнула я.

Бронз Пик решительно вошел в загон, поймал за поводья неоседланную белую кобылку и лихо вскочил ей на спину.

Кобылка шла спокойно и послушно. Но тут происходящим заинтересовалась вторая лошадь, находившаяся в загоне. На беду Бронза Пика, это оказался жеребец. Почему-то именно в этот момент он воспылал страстью к кобылке и, пристроившись сзади, принялся заигрывать с ней, пытаясь прихватить зубами за круп.

Возмущенная таким нахальством кобылка решила лягнуть ухажера, резко прыгнула вперед, подкинула зад…

Жеребец отскочить успел, а вот Бронз Пик, не ожидавший прыжка, не удержался на лошадиной спине, ласточкой перелетел через голову лошади и приземлился лицом в кучку лошадиного навоза!

Тут же вскочил, отряхиваясь, понял, что на него таращатся все – от жокеев до знати, восседающей в экипажах. Закрыл измазанное лицо руками и помчался к ближайшей конюшне – скрыться, спрятаться от позора!

Я встретилась глазами со смеющимся взглядом принца и не выдержала: прыснула в кулак. Нибу Иру тоже не смог удержать смешка. Глядя на нас, сдался и хохотнул Сон Бран. Вскоре смеялись все, кто наблюдал эту сцену. А кто не наблюдал – тех поспешно вводили в курс дела свидетели происшествия.

– Похоже, у меня стало на одного жениха меньше, – икая от смеха, проговорила я.

– И это хорошо! – тряхнул головой его высочество. – Кузен не слишком умен и вряд ли сумел бы оценить по достоинству доставшееся ему счастье…

– Магию? – уточнила я.

– Тебя, Жемчужина! – уже совершенно серьезно проговорил Нибу Иру и одарил меня таким пламенным взглядом, что аж мурашки по коже!

Это было очень странно: сидя на коленях одного мужчины, принимать комплименты и признания другого…

От неловкости меня спасло то, что очередь наконец тронулась и мы уже не останавливались, пока не добрались до мест, предназначенных для экипажей императора и его гостей.

Оставив лошадей, возниц и повозки на стоянке, мы, словно настоящий боевой отряд, слитными рядами двинулись к шатрам, в которых принимались ставки.

– Держи, моя госпожа. – Сон Бран подал мне расшитый замшевый мешочек, в котором звенели монеты. – Храм выделяет Жемчужине деньги на карманные расходы. Так что у тебя есть возможность сделать ставку, пусть и небольшую.

– Если бы я еще знала, на какую лошадь имеет смысл ставить, – пожав плечами, сказала я.

– Вон там, – будущий защитник указал мне на стену шатра, – развешаны свитки с описанием всех лошадей, которые сегодня примут участие в заездах. Можем подойти, чтобы ты ознакомилась с ними.

– Идем! – тут же согласилась я.

Внезапно мной овладело желание угадать лошадь-победительницу. Дело было даже не в выигрыше: играть по-крупному я не собиралась. Просто вдруг подумалось, что так я могу проверить свою проницательность. Ведь по воле судьбы я и так оказалась втянута в азартную игру под названием «Отбор в гарем». И только от меня зависело, насколько удачным окажется выбор.

Мы подошли к стенам шатра. Я взглянула на свитки. Как и в первый раз, у меня закружилась голова, но это быстро прошло, зато заковыристые письмена стали мне понятны, будто я всю жизнь читала на этом языке.

Изучив свитки, я поняла, что всего должно состояться три больших групповых забега, в каждом из которых примет участие десять скакунов. Потом три лидера своих групп будут бежать четвертый, финальный забег. Ставки можно было делать как на победителя любого из трех забегов, так и на окончательного финалиста.

– Мне было бы проще определиться, если бы я могла взглянуть на самих скакунов, – обратилась к Сон Брану, который терпеливо ждал, когда я закончу чтение. – Есть возможность сделать ставки позднее?

– Да, мы можем пригласить маклера в ложу к принцу, и он примет ставки прямо там, – кивнул будущий защитник. – Только в конюшни, где стоят скакуны – участники забегов, нас вряд ли пустят. Их строго стерегут, чтобы никто не мог причинить им вреда, хоть магией, хоть другим способом.

– Грустно. Придется тыкать пальцем в небо. – Я снова уставилась на свитки, вчитываясь в описание каждого из тридцати скакунов и вглядываясь в их изображения. Очень, надо сказать, достоверные изображения. Почти фотографии. – Они тут как живые! – кивнула на картинки своему провожатому.

– Так это же магография! – развел руками парень. – Если сделаешь вот так, – он сложил пальцы, словно показывая «о’кей», и посмотрел на меня через соединенные в кольцо пальцы, – картинки еще и оживут.

Я тут же воспроизвела этот жест. Магографии ожили. Лошади на картинках задвигались, задышали, загарцевали. Теперь я видела: скакуны прекрасны! Попыталась вспомнить, читала ли что-нибудь о лошадиных статях и о том, как определить самую быструю лошадь. Ничего толкового не вспоминалось.

Поэтому я просто ткнула пальцем в скакуна, который был больше всего похож на того, на котором ехал сегодня впереди нашей кавалькады принц Нибу Иру.

– Вот на этого ставлю! – объявила Сон Брану.

– Сколько?

– Все!

– Ставишь на то, что он победит в одном из заездов или в финале?

– И на то, и на другое.

– Хорошо. Идем, зафиксируем ставку у маклера.

Мы рука об руку вошли в шатер. Многие мои Принимающие уже находились там и стояли в очередях к конторкам маклеров, которых тут было четверо. Один из них показался мне более низкорослым и щуплым, чем остальные. Я потянула своего защитника в соседнюю очередь. Мне хотелось присмотреться к маклеру получше, но вот доверить ему свои деньги я отчего-то была не готова.

Несколько минут все шло спокойно. Очереди продвигались быстро. Вдруг в шатер вошел нетрезвый встрепанный мужчина простоватого вида и попытался втиснуться в соседнюю очередь. Люди стали возмущаться. Послышались крики, ругань, угрозы. Несколько мужчин решили схватить нетрезвого нахала под руки, чтобы вывести из шатра. Он принялся бестолково вырываться и отмахиваться.

Вместо того чтобы пялиться на это привычное для русских людей зрелище, я перевела взгляд на низкорослого маклера. Тот, окинув окружающих вороватым взглядом и не заметив меня, быстро достал из рукава какую-то бумагу и подменил ею такую же из стопки. Нервно облизнул губы, повел головой… Я тихо охнула и вцепилась в локоть Сон Брана. Язык маклера оказался раздвоенным, а на его висках и скулах блеснули чешуйки! Я готова была поклясться в этом перед судом присяжных!

– Что такое, Жемчужина? – насторожился Принимающий. – Ты испугалась драки? Не волнуйся, все хорошо! Нарушителя уже скрутили и сейчас выведут прочь!

– Мне срочно нужно поговорить с Нибу Иру! – отмахнулась я от успокаивающих слов. – Это важно! Я кое-что заметила…

– Идем! – Сон Бран тут же вывел меня из шатра, огляделся, повел куда-то.

Оказалось, Нибу Иру не стал заходить ни в один из шатров. Он стоял неподалеку от входа на трибуны в окружении магов-охранников и разговаривал с мужчиной самой неприметной внешности, какую только можно вообразить. Мой взволнованный вид принц заметил сразу. Кивнул, предлагая подойти.

– Вижу, ты что-то хочешь мне сообщить, Жемчужина, – заговорил, как только мы с Сон Браном оказались рядом. – Увидела что-нибудь необычное?

– Да! В шатре, где мы собирались делать ставки, один из маклеров подменяет одни бумаги другими! Он самый низкорослый и худой из четверых, и у него залысины над ушами. А еще мне показалось, что у него раздвоенный язык и чешуйки на висках и скулах!

– Вот как. – Принц прищурился, обернулся к своему неприметному собеседнику: – Хемли Спорр, дай знать своим людям, что нужно обратить внимание на маклеров с похожей внешностью.

– Мы проследим за ними, – тут же кивнул неприметный и как-то так ловко ввинтился в толпу, что я даже не сумела понять, куда и как он исчез.

Его высочество несколько мгновений разглядывал меня пристально, будто пытаясь обнаружить что-то, чего раньше не видел.

– Странно, Жемчужина, что ты замечаешь то, чего не видят наши лучшие агенты, – озвучил он свои мысли.

Я в ответ пожала плечами – вижу и вижу. Откуда мне знать, отчего так?

Нибу Иру потер ладонями лицо, прогоняя с него выражение озабоченности. Протянул мне руку:

– Позволь, я проведу тебя в императорскую ложу, Жемчужина. Тебе нужно присесть и выпить воды. Ты все еще выглядишь слишком взволнованной.

– Благодарю, мой принц. – Я не стала возражать, хотя никакой особой усталости не ощущала.

Не такая я неженка и не собираюсь падать в обморок только потому, что увидела что-то необычное! Но возвращаться в шатры не хотелось.

– Кстати, я так и не успела сделать ставку! – припомнила по дороге.

– Я пришлю к тебе одного из надежных маклеров, – пообещал мне Нибу Иру. – Ты уже решила, на какого скакуна ставить?

– Мне приглянулся конь по кличке Руш. Поставлю на него.

Принц взглянул на меня со смесью удивления и одобрения.

– Из трех десятков скакунов ты выбрала того, который принадлежит императору?

– Я не знала… в свитках не было сведений о владельцах… – растерялась я.

– И тем не менее… – улыбнулся Нибу Иру. – Правда, до сего дня наши скакуны ни разу не выигрывали финальный забег. Всегда приходили вторыми.

– Вот и посмотрим, изменится ли что-то в этот раз. – Я беззаботно рассмеялась. – У меня нет возможности сделать крупную ставку, поэтому если даже не угадаю – не страшно. Ты ведь не позволишь мне погибнуть от голода и холода, мой принц?

Я нарочно подпустила в голос немного игривости. Нибу Иру был слишком мрачен и хмур. Мне хотелось развеселить его, заставить улыбнуться.

К счастью, его высочество понял, что я шучу. Усмехнулся, изобразил легкий полупоклон.

– Моя Жемчужина никогда и ни в чем не будет нуждаться! – поклялся истово, поймал мои пальцы, поцеловал их легонечко, но чувственно и договорил: – Дело за малым. Ты должна стать моей, Эва!

Как и обещал Нибу Иру, в ложу пришел маклер. Сюда же начали подтягиваться и Принимающие. Кто-то уже успел сделать ставки, кто-то воспользовался услугами приглашенного в ложу маклера. Я, как и собиралась, поставила на Руша. Где-то треть монет – на обычный забег, две трети – на финальный.

Потом стала наблюдать за женихами. Мне было любопытно, как они будут вести себя после того, что произошло в игорном доме. А вели себя мужчины весьма сдержанно. Не толпились, не горячились. Да и ставки, судя по всему, делали осторожно.

Все, кроме будущего водника Джано Райна. Он был явно взволнован и передал маклеру не мешочек с монетами, а подписал какую-то бумагу. Насколько я поняла – долговой вексель.

– Что он творит? Сколько ставит? – забеспокоилась я, пытаясь привстать и привлечь внимание Джано.

Меня удержал за локоть усевшийся рядом Нибу Иру:

– Не вмешивайся, Жемчужина.

– Но я не хочу, чтобы Джано крупно проигрался! Вдруг он поставил последнее или даже больше, чем может себе позволить?!

– Это его право. Ты ведь не мешала другим Принимающим, когда они проигрывали крупные суммы в игорном доме? И спокойно отсылала их прочь! – упрекнул его высочество. – Или для этого безусого мальчишки ты решила сделать исключение? Он тебе настолько небезразличен?

Надо сказать, ревности в голосе принца я не услышала. Скорее недоумение и предостережение. Мне даже показалось, что его высочество хочет, чтобы Джано сделал крупную ставку и проиграл.

– А ты бы хотел, мой принц, чтобы Джано не просто вылетел с отбора, но еще и оказался кругом в долгах?! – фыркнула я недовольно.

– Возможно. – Нибу Иру напустил на себя равнодушный вид.

– И чем же тебе так не угодил этот Принимающий и весь его род? – продолжала упорствовать я.

– Дело не в том, угоден мне Джано и вся его семья или нет. Так нужно для дела.

Ответ принца меня шокировал и заставил задуматься.

– Вы рассчитываете, что разоренный и отвергнутый мной парень как-то поможет выйти на демонов? – шепотом спросила я, настороженно оглядываясь по сторонам: не прислушивается ли кто-нибудь к нашему разговору.

– Все-таки ты на удивление проницательна, Жемчужина, особенно для девы, потерявшей память. – Нибу Иру пронзил меня пристальным взглядом.

– Велика заслуга – два и два сложить! – с деланой беспечностью отмахнулась я. Однако сердечко в груди споткнулось и затрепыхалось: непрост его высочество. Ох, непрост! Того и гляди догадается, что я не та, за кого себя выдаю…

К счастью, принца отвлек тот самый мужчина неприметной внешности, которого его высочество отправлял с поручением. Агент имперской безопасности – а я была уверена, что это именно агент – присел по другую сторону от Нибу Иру и принялся что-то говорить, но так тихо, что я не сумела разобрать ни слова.

Сам принц вообще не произнес ни звука, только время от времени кивал или качал головой, и то еле заметно. Пока агент говорил, шум на трибунах стих, на стадионе появился глашатай – нарядный, в пышном берете, к которому с помощью пряжки крепилось большое птичье перо.

– Сегодня здесь, в Хестфельте, пройдут двадцатые императорские лошадиные бега! – заговорил он, и его голос, явно усиленный магией, донесся до самых дальних рядов. – Приглашаю на беговую дорожку первую десятку скакунов и их наездников!

Под ритмичную бодрую музыку ворота, ведущие к конюшням, отворились, и на линии старта выстроились первые десять скакунов, которыми правили твердые и уверенные руки жокеев.

Глашатай принялся представлять публике лошадей и наездников. Заодно называл и имена владельцев каждого скакуна. Я с удивлением поняла, что три лошади из стартующих в первом забеге принадлежат семьям кого-то из моих Принимающих. Хотя чему тут удивляться! Кто еще может позволить себе расходы на покупку, содержание и выездку породистых лошадей, если не богатые магические семейства?

Как только все имена были названы, глашатай дал знак, и первый забег начался. Я следила за ним с любопытством, но без особых переживаний. Руш, на которого я поставила, должен был участвовать во втором промежуточном забеге. Его-то я и ждала с особым трепетом.

Как выяснилось, поволноваться мне предстояло даже больше, чем я собиралась. Потому что в том же забеге принимал участие скакун по кличке Форби. А он, как выяснилось, принадлежал роду водников Райнов! Теперь я не сомневалась, что Джано поставил на своего коня. Вот только есть ли у Форби шансы обойти императорского скакуна по кличке Руш?

Когда прозвучал сигнал и лошади рванули с места в карьер, я даже подалась вперед и впилась ногтями в сжатые ладони. Меня раздирали противоречивые чувства: я поставила на Руша и должна была желать победы ему, но одновременно я не хотела, чтобы проиграл Джано! Не знаю, что там задумал Нибу Иру и вся его служба безопасности, но за юного, трепетного и скромного будущего водника я очень беспокоилась!

Заезд состоял из десяти кругов. Первые два круга жокеи Руша и Форби не гнали своих скакунов, позволяя им держаться на третьей-четвертой позиции. Как я поняла – берегли силы лошадей. С третьего по седьмой круг Руш и Форби отставали от лидеров скачки меньше чем на полкорпуса. На восьмом круге оба скакуна вырвались вперед, и еще два круга шли ноздря в ноздрю.

И вот – десятый, финальный круг! Две великолепные лошади, погоняемые жокеями, мчатся, вытянув шеи. Вперед на какие-то полшага вырывается то Руш, то Форби. Стадион замер, затаил дыхание. Никто не свистит, не улюлюкает. Только возгласы наездников, топот копыт и хриплое лошадиное дыхание нарушают тишину.

Мое сердце тоже грохотало так, будто в нем поселился безумный наездник. Я сидела напряженная, как струна, и казалось, вот-вот выпрыгну из своих розовых одежд! Ведь до финишной черты оставалось не более сотни метров, но явный лидер так и не определился! А я так и не смогла понять, кому из скакунов желаю победы…

Когда прозвучал сигнал о том, что финишная линия пересечена, я подскочила, схватила за руку Нибу Иру:

– Так кто победил, мой принц?! Я не разобрала, который из скакунов пришел первым…

– А кого бы ты хотела видеть победителем, Жемчужина? – насмешливо глянул на меня его гадское высочество. – Императорского скакуна или скакуна дома Райнов?

Я заскрипела зубами и постаралась представить, как из моих зрачков вылетают молнии и вонзаются в это красивое, но такое надменное и ироничное лицо младшего принца!

– Ты можешь просто ответить на мой вопрос?! – прорычала, с трудом сдерживая бешенство.

– Я уже говорил тебе, Жемчужина, что ты становишься прехорошенькой, когда злишься? – продолжал играть моими чувствами Нибу Иру.

– Выгоню с отбора! – пригрозила я. – Не посмотрю ни на твое родство с императором, ни на подарки и обещания! Ты же вот так будешь всю жизнь надо мной измываться, да?!

Нибу Иру не испугался. Склонился, чмокнул меня в нос и произнес примирительно:

– Не знаю я, кто пришел первым. Сейчас маг считает сведения со специального артефакта и объявит победителя.

– Где? Где этот маг?! – Я отвернулась от его высочества, сделав вид, что не заметила его поцелуя.

– Идет от финишной черты в сторону глашатая, – развернул меня в нужную сторону Нибу Иру, легонечко обняв за плечи. – Ну что, готова услышать итоги?

Готова ли я? Будто у меня есть выбор.

Маг добрался до глашатая. Передал ему что-то. Глашатай возвестил торжественно:

– Как вы догадываетесь, господа, у меня в руках два кристалла: белый и синий. Так взгляните же сами, какой из кристаллов полон сияния, а какой остался темным!

Глашатай воздел руки ладонями кверху. Трибуны ахнули, загомонили. Я увидела, что от белого кристалла исходит яркий свет, а синий остался блеклым. Принимающие, сидевшие ближе всего ко мне и принцу, бросились поздравлять его высочество. Ну правильно: белый – цвет власти и императорской семьи. Значит, синий цвет принадлежал водникам и сейчас отвечал за скакуна дома Райнов.

Джано проиграл!

Не думая о том, что выиграла моя ставка, я оглянулась на Джано. Парень сидел бледный, с остановившимся взглядом и рвал на себе волосы. Не фигурально, а по-настоящему! Он вцепился пальцами в свои темные пряди и медленно раскачивался вперед-назад. На его юном открытом лице читалось отчаяние.

Я бросилась к Джано, и в этот раз Нибу Иру не смог остановить меня, а может, и не захотел.

– Джано, поговори со мной! – Я жестом согнала с сиденья рядом с будущим водником кого-то из Принимающих, плюхнулась на скамью сама и схватила парня за локоть. – Ты много проиграл, Джано?!

– Мне конец, – выдавил он побелевшими губами. – Я потерял все!

– Разве твои родичи не помогут? Форби ведь не принадлежит лично тебе?

– Это не важно. – Джано слегка дернул головой, словно отбрасывая мой второй вопрос, как не имеющий значения. – Я мог поставить на любого скакуна, но выбрал нашего – и ошибся!

– И что теперь? Что ты проиграл, Джано?!

– Свою долю наследства. Дом. Право называться свободным магом – если получу магию… И шанс завоевать тебя, Жемчужина, я тоже потерял!

Джано перехватил мою ладонь. Глотая слезы, несколько раз поцеловал ее в самую серединку.

– Ну не надо… может, все еще поправимо, – попыталась я утешить парня.

Не знаю, чем он так зацепил меня, но в моей душе не было и тени того холодного безразличия, с которым я отправляла прочь с отбора других Принимающих. Сердце разрывалось от жалости и сочувствия при виде его искреннего горя!

– Нет! Уже ничего не исправишь… – Джано сделал попытку встать.

– Зачем ты поставил все?! – Я снова удержала парня за локоть. – Мне показалось, что ты не из тех, кто в пылу азарта делает огромные ставки!

– Это… это было словно помрачение какое-то… мне вдруг показалось, что я точно знаю имя победителя. Словно сам Рождающий нашептывал мне: Форби придет первым! Рискни!

– Рождающий? Разве он дает подсказки? Может, это был кто-то другой?

– Кто? Кто мог сыграть со мной такую злую шутку?! Только я сам. Мне так хотелось предстать перед тобой, Жемчужина, не безусым юнцом со скромным наследством, положенным пятому сыну, а состоятельным человеком, достойным магии и любви!..

– То есть, если бы не отбор и не желание отличиться передо мной, ты бы не стал так рисковать? – растерялась я.

Джано неопределенно пожал плечами и вздохнул. Похоже, он и сам не был уверен в ответе, а лгать мне не хотел. Я была признательна парню за эту его предельную честность, а в моем сердце зрела решимость – я не должна выгонять этого Принимающего! Не могу я так поступить. Только не с ним!

– Послушай, Джано. Я хочу дать тебе шанс. Ведь если ты получишь магию, то твое положение перестанет быть таким плачевным, как сейчас? Ты сможешь заработать и все вернуть?

Будущий водник перестал рвать на себе волосы. Уронил руки на колени. Уставился на меня широко открытыми иссиня-черными глазами:

– О чем ты говоришь, Жемчужина?!

– Я говорю, что не стану выгонять тебя с отбора, Джано! Ты поклянешься мне, что больше никогда в жизни не станешь играть на деньги, и тогда…

– Нет, Жемчужина! Не надо меня жалеть – это еще больнее, чем остаться без наследства! Я обязан уйти, как уходили все, кто был до меня! Отпусти… позволь испить до дна горькую чашу вины и искупления!

– Ну, если ты сам об этом просишь… – растерялась я. – Но давай хотя бы не сейчас! Завтра – четвертая Церемония выбора. У тебя и у меня еще есть время подумать. Если до завтра ты не изменишь своего решения, то я отпущу тебя…

– Хорошо. У тебя золотое сердце, Жемчужина. Как бы я хотел, чтобы в нем нашелся уголок для меня! Но… я не передумаю. Прости.

Будущий водник еще раз пожал мои пальцы, потом все же встал и медленно побрел прочь из императорской ложи. Я сидела и провожала взглядом его тонкую, гибкую, но совсем не женственную фигуру. Сердце рвалось вслед за парнем, но холодный голос разума удерживал меня на месте: Джано сам хочет уйти. Это его решение. Я не могу удерживать парня против его воли.

Когда Джано Райн скрылся из виду, я тоже встала. Подошла к Нибу Иру, уселась на свое место рядом с принцем. Смотреть на его высочество мне не хотелось. Не хватало еще, чтобы сейчас он снова начал насмехаться и подпускать шпильки в мой адрес!

– Перед нами – участники третьего заезда! – объявил тем временем глашатай. – Если вы все еще не решили, на кого из скакунов этого заезда сделать ставку, то у вас осталась всего пара мгновений! Как только я назову последнее имя, прием ставок будет закрыт!

Я обнаружила, что маклеры прогуливаются по рядам, принимая деньги и векселя от некоторых припозднившихся зрителей.

– А разве справедливо, что поставить деньги можно даже сейчас, перед третьим забегом? Ведь имена двух скакунов, которые будут участвовать в финальном забеге, уже известны! – обратилась я к своему венценосному соседу и жениху.

– Процент выигрыша, который получат за удачную ставку игроки, дождавшиеся результатов двух предварительных забегов, значительно ниже, – пояснил Нибу Иру.

– Вот оно что…

Принц развел руками – мол, как-то так. Потом спросил, будто невзначай:

– Я видел, ты о чем-то говорила с Джано Райном. Не хочешь поделиться?

Вид у его высочества был такой, будто он интересуется, не знаю ли я, какая завтра будет погода. Меня возмутило такое показное безразличие к судьбе несчастного парня.

– Не хочу! – Я отвернулась и начала наблюдать за участниками третьего забега, которые уже мчались по кругу, поднимая клубы пыли.

Нибу Иру не стал настаивать, но я заметила краем глаза, как он недовольно покачал головой. Злится? Ну и пусть! Пусть помучается до завтра, гадая, какое я приму решение. Может, поймет, каково это, когда за твоей спиной плетут интриги, а ты никак не можешь повлиять на происходящее!

В третьем забеге победила лошадь, хозяином которой являлся род магов-боевиков, о них раньше мне слышать не приходилось. Перед финальным забегом глашатай объявил перерыв. Скакуны и их наездники отдыхали. Работники стадиона поливали водой и ровняли беговые дорожки. Зрители ели, пили, переговаривались. Некоторые делали новые ставки.

Его высочество приказал принести поднос с напитками и легкими закусками. Лимонада я выпила, а вот съесть ничего не смогла – мне кусок в горло не лез. Перед глазами все еще стояло искаженное отчаянием лицо Джано Райна.

Начала финального забега я ждала с нетерпением, но не потому что хотела узнать, выиграет ли моя ставка. Просто мне не терпелось вернуться в храм и уединиться в своих покоях. Шум и гам утомляли и раздражали. Праздничное настроение было испорчено.

Мысли о том, что завтра четвертая Церемония, угнетали. Я знала: мне снова предстоит отнимать надежды у кого-то из Принимающих. Наблюдать за тем, как гаснут их глаза, темнеют лица и сжимаются зубы.

Мне вдруг показалось, что я похожа на безжалостного судью и одновременно палача, приводящего в исполнение суровый приговор. Вот только те, кого я наказывала, не совершили ничего преступного!

– Прекрати сейчас же! – услышала я шепот Нибу Иру.

– Что?

– Ты выглядишь так, будто винишь себя в том, что случилось с будущим водником. Так вот, запомни, Жемчужина: ты не виновата!

– А в том, что произошло с остальными, кого я отправила прочь? А в том, что будет с тобой, мой принц, если я откажусь стать твоей женой, – я буду виновата?! – вспыхнула я.

Нибу Иру вздрогнул и не смог этого скрыть. Закрыл глаза, помолчал, и на его красивом лице читались следы внутренней борьбы. Потом все же ответил:

– Я ни в чем не буду винить тебя, Жемчужина, если ты не выберешь меня. Обещаю.

– Вот и Джано… он сказал, что сам виноват во всем и хочет искупить свою вину, – нехотя призналась я. – Но как же хочется ему помочь!

От слов его высочества мне вдруг стало легче. Я вдруг подумала о том, что каждая новая Розовая Жемчужина – такая же заложница ситуации, как и Принимающие. Мне не в чем себя упрекнуть – я стараюсь, как могу, и делаю все, от меня зависящее, чтобы отбор прошел успешно и завершился так, как должно.

– Обещаю, Эва, мы присмотрим за отпрыском Райнов, – добавил принц.

– Кто – мы? Имперская безопасность?

– Да.

– Хорошо. Не хочу, чтобы с ним случилось ужасное, – призналась я и вдруг поняла еще одну важную вещь.

Похоже, мой опыт тридцатипятилетней женщины заставил меня отнестись к будущему воднику как к сыну. Я привязалась к Джано – этого нельзя отрицать. Но это чувство не имело ничего общего с влюбленностью и страстью. Скорее это была забота и желание уберечь от боли мальчишку, который казался мне сыном или младшим братом.

– Ну вот и финальный заезд, – отвлек меня от невеселых мыслей Нибу Иру. – Скажи, Жемчужина, ты будешь хоть немного болеть за императорского скакуна?

– Конечно! Я ведь поставила на него! – Мне удалось улыбнуться, и его высочество тоже повеселел. Похоже, мое угнетенное состояние его беспокоило больше, чем он готов был признать. – Буду держать за Руша кулачки! – добавила я.

– Что ты будешь делать? – не понял принц.

И тут я поняла, что в очередной раз выдала себя.

Как выкручиваться? Не рассказывать же его высочеству о земных суевериях, истоков которых я и сама не знала!

– В детстве я верила, – начала сочинять на ходу, – будто, если изо всех сил пожелать, чтобы сбылось желаемое, оно обязательно сбудется. Я сжимала кулаки, и это помогало мне сосредоточиться на желании.

– И сбывалось? – заинтересовался Нибу Иру.

– Иногда. В семье привыкли к этой моей манере и часто шутили: «Держи за нас кулачки, Эва!» – когда готовились совершить поступок, исход которого неизвестен.

– Что ж. Тогда, Жемчужина, держи кулачки за Руша. – Принц улыбнулся заговорщицки и одновременно с какой-то затаенной нежностью. Похоже, мой рассказ его растрогал.

– Уже! – Я указала взглядом на свои руки.

Финальный забег стартовал. В нем участвовало три скакуна. В этот раз им предстояло бежать всего пять кругов. Но и времени на раскачку не было. Экономить силы, держась где-то в середине, не имело смысла. Жокеи погоняли лошадей, не щадя их сил. Вперед вырывался то один, то другой скакун. Выносливость великолепных в своей стремительности животных не могла не восхищать.

– Руш! Руш! – восклицала я, словно могла передать императорскому скакуну часть своих сил. – Давай! Поднажми!

– Хей! Хей! Руш, не подведи! – выкрикивали многие Принимающие вокруг меня.

Только теперь стало ясно, что на лошадь, принадлежащую императору, поставила не я одна. Глянула искоса на его высочество. Нибу Иру не кричал, не размахивал руками. Он откинулся на спинку скамьи, сложил руки на груди и застыл, не двигаясь. Но я заметила, каким напряженным взглядом следит он за Рушем. Как учащенно вздымается грудная клетка принца и трепещут крылья породистого тонкого носа с горбинкой.

Скакуны промчались три круга и вышли на четвертый.

Руш вырвался на полкорпуса вперед.

Я понимала, что это еще ничего не значит – за два круга может всякое произойти! И все же в моем сердце крепла уверенность, что в этот раз Руш придет первым. Ставки на финальный забег были огромны. Даже та относительно небольшая сумма, которую я поставила, в случае победы вернулась бы ко мне с десятикратной прибылью!

А ведь я уже полностью возместила себе все, что поставила, когда получила выигрыш после одного из промежуточных забегов. «Отдать бы все, что получу, бедному Джано Райну!» – мелькнула мысль. Я тут же отвергла ее: будущий водник ничего от меня не примет! Еще и почувствует себя униженным, если я сделаю такое предложение…

– Ру-у-уш! – взорвались криком трибуны.

Я вздрогнула, выпала из задумчивости.

Лошади вышли на финальный пятый круг и уже успели преодолеть больше половины расстояния. Императорский скакун шел впереди, оторвавшись от соперников на целый корпус! Как ни напрягали силы две другие лошади, как ни погоняли их наездники, но догнать Руша им не удавалось.

– Ну же! Ну! – Не в силах молчать, я снова присоединилась к крикам и даже пару раз притопнула ногами в нетерпении.

Финишная прямая проходила прямо под императорской ложей, так что сейчас вся тройка соперников неслась в нашу сторону. Я могла видеть и лошадиные морды, и сосредоточенные лица жокеев. Привстав, впилась в них взглядом.

Как раз в этот момент наездник, который правил скакуном по кличке Сельв, прижался щекой к шее своего коня, и я увидела, как раздвоенный язык мужчины воткнулся в плотную лошадиную шкуру. На скулах жокея что-то блеснуло, и я могла поклясться, что это чешуйки, а не капли пота! Сельв всхрапнул на ходу и вдруг ускорился, словно в его жилы влили литр энергетика. Догнал императорского скакуна и пошел с ним ноздря в ноздрю.

Трибуны взвыли. Я – тоже!

Неужели Руш проиграет?! Неужели он ни разу не приходил первым только потому, что на его спине сидит обычный человек, а не демон?!

Наверное, мне следовало сообщать о своем наблюдении принцу, потребовать, чтобы скачки остановили, но я, словно завороженная, наблюдала за тем, как лошади преодолевают последний десяток метров. Руш очень старался. С морды Сельва клочьями падала пена. У меня появилось подозрение, что несчастный скакун не выживет после этой гонки.

«Бом-м-м!» – артефакт, выполнявший роль датчика, регистрирующего пересечение финишной черты, подал сигнал. Скакуны пролетели еще с десяток метров, замедляясь. Потом жокеи спрыгнули со спин своих лошадей, но не позволили им стоять на месте: повели по кругу. Руш выглядел усталым, но шел уверенно, как и третий участник забега. А вот Сельв начал пошатываться, всхрапывать, дергать головой, будто ему в ухо залетело кусачее насекомое.

– Что это с ним? – произнес Нибу Иру с недоумением.

И я наконец озвучила свои наблюдения:

– Жокей Сельва – демон. У него раздвоенный язык и чешуйки на лице. Он вонзил свой ядовитый язык в шею скакуна незадолго до финиша. Сначала Сельв ускорился, но теперь ему с каждым шагом становится все хуже!

– Тебе не почудилось, Эва?! – Принц потянулся к поясу, на котором висел брелок-артефакт, чем-то там щелкнул.

– Нет! – горячо возмутилась я. – Клянусь, все так и было!

– Верю. – Его высочество нахмурился. – Не думал, что дом Тарнов пойдет на сговор с ас-сурами…

После этих слов у меня появилась куча новых вопросов, но Нибу Иру, заметив, что я намерена приступить к расспросам, предупреждающе качнул головой:

– Не сейчас!

– А когда?!

– Пригласи нас четверых на ужин, Жемчужина. Меня, Сон Брана, Эда Полана и Шарли Гэла. Мы сможем спокойно поговорить обо всем без лишних ушей.

– Хорошо! Приглашаю, – вздохнула я.

Похоже, провести вечер в уединении у меня не получится. Но и сидеть дальше в неведении я была категорически не согласна!

Пока мы переговаривались, появился тот неприметный человек – агент имперской службы безопасности и подчиненный младшего принца. Мужчины о чем-то зашептались. Я сидела совсем рядом, но не смогла разобрать ни одного слова! Похоже, мешал не только непрекращающийся шум на трибунах. Я была почти уверена, что использовалась какая-то магия.

Хотела бы я сама получить хоть капельку силы и начать наконец магичить! Но для этого нужно завершить отбор и назвать пять имен… Нет! Сейчас не время об этом думать!

Я отвернулась от принца и перевела взгляд на стадион. В центр поля как раз вышел глашатай в своем малиновом берете с пером и заговорил, перекрывая мощью магически усиленного голоса шум на трибунах:

– Белый кристалл и желтый! Вы уже готовы узнать, какой из них воссиял, знаменуя победу?

– Да-а-а! – раздался рев из тысяч глоток.

– Так смотрите же, господа, своими глазами! И чествуйте победителя!

На воздетых к небу ладонях глашатая засиял белый кристалл. Желтый остался блеклым. Похоже, в этот раз даже укус демона – ас-сура не помог Сельву обойти императорского скакуна Руша. Впервые за два десятка лет первое место заняла лошадь императора!

Жокеи привели лошадей к финишной черте. Когда трибуны взорвались криками, наездники заставили животных встать на дыбы. Это было красиво, но только до того момента, как Сельв, закатив глаза, не начал падать. Он опустился на передние ноги. Они подломились, и жеребец, вращая глазами, хрипя и пуская пену, завалился на бок.

Руша и второго скакуна поспешно увели прочь. Для Сельва прикатили деревянную платформу и кое-как погрузили жеребца на нее. Накрыли парой попон и увезли.

– Похоже, скакун Тарнов обречен, – раздался у меня над ухом голос принца. – Если бы Сельв пришел первым, Тарны, конечно, заработали бы столько, что гибель отличного породистого скакуна окупилась бы многократно. Но что-то пошло не так…

– Я хочу уйти отсюда! – Мне, в отличие от слишком уж спокойного Нибу Иру, было не по себе от мысли, что несчастный Сельв расплатился жизнью за амбиции своих хозяев. На глаза наворачивались слезы, и даже огромный выигрыш не мог подсластить горечь, подступившую к горлу.

– Ты очень чуткая и жалостливая, Жемчужина. – Его высочество погладил меня по виску и скуле кончиками пальцев. – И при этом сильная и стойкая. Я восхищаюсь тобой!

– Не стоит, мой принц. Я обычная, если не считать того, что стала жрицей Рождающего… и то не по своей воле.

– Родители вынудили? – понимающе кивнул Нибу Иру.

– А? Да, родители… – Я едва не отхлестала себя по щекам.

Да что же это со мной такое?! Второй раз за день выдаю себя! Надо собраться и не болтать все, что приходит в голову, а тщательно обдумывать каждое слово! А пока лучше и вовсе прикусить язык!

Я замолчала и не открывала рта, пока не оказалась снова в своих розовых покоях при храме Рождающего. К счастью, Нибу Иру связал мою внезапную молчаливость с тем, что я все еще переживаю за Джано Райна и за несчастного скакуна Сельва. Его высочество даже посчитал нужным извиниться.

– Прости, Жемчужина, – сказал он, остановившись у подножия лестницы, ведущей на галерею второго этажа. – Не думал, что этот день вместо радости принесет тебе испытания и огорчения. Обещаю найти способ утешить тебя и сделать что-нибудь приятное!

– Не нужно извиняться, мой принц. Это была моя идея – поехать на скачки. Так что мне не в чем тебя упрекнуть.

– Значит, до ужина, Эва?

– До ужина, твое высочество.

Я сбежала от мужчины раньше, чем он успел наклониться и поцеловать меня.

Не то чтобы поцелуи венценосного жениха были неприятны, но в тот момент мне вообще не хотелось целоваться. Ни с кем!

– Санна! Купель с маслами! Умоляю! – воскликнула я, едва взобралась на второй этаж.

– Да, госпожа! – На этот раз меня дожидались сразу две прислужницы.

Одна тут же помчалась готовить воду. Вторая помогала снимать одежды и разбирать прическу.

Минут десять – и я наконец погрузилась в теплую ласковую воду.

– Девушки, прошу, оставьте меня одну!

Прислужницы помялись, но все же ушли.

И тут наконец я смогла выплеснуть все, что накипело!

Я порвала в клочья тонкий полупрозрачный шарф отвратительного поросячье-розового оттенка. Расколотила о стену стоявшую на краю купели пиалу с остатками масел. Выкинула в таз для мусора все бутоны, плававшие на поверхности воды. А потом села обратно в воду и разревелась от жалости к разорившемуся Джано Райну и погибшему скакуну Сельву, а еще – от страха за четверых Принимающих, которые все больше втягивались в противостояние с демонами.

Нибу Иру, Сон Бран, Шарли Гэл и Эл Полан стали мне слишком дороги. Я вдруг поняла: не хочу, чтобы и с ними, как с будущим водником, случилось что-то плохое, может, даже непоправимое…