Глава 17

Как сладко, как волшебно было отдаваться этому умелому рту, покоряться жадному напору прохладных губ, размыкать свои, впуская чужой настойчивый язык, и плавиться от желания под любимым телом. Эльф баюкал в руках моё лицо. Пил дыхание. Лежал между моими ногами, и через одежду я ощущала пульсацию его страсти.

Лиф платья был расстёгнут, оставалось лишь слегка потянуть за ткань, чтобы груди выскользнули наружу и тут же оказались в плену широких ладоней.

Ора, что мы творим! О чём только думаем?

Я не должна. Нельзя. Опасно.

То ли на лице отразилась паническая мысль, то ли эльф и сам решил, что торопиться не стоит, но уже спустя секунду он сидел напротив меня, растрёпанный, запыхавшийся, и на всякий случай выставлял руку вперёд, чтобы я не могла к нему приблизиться.

— Так неправильно, — сказал он, тяжело дыша. Приоткрытые губы блестели от поцелуев, длинные волосы свешивались на лицо.

Я хотела спросить, что именно неправильно, — заниматься любовью до свадьбы или делать это здесь, на замызганных простынях, в постели, которую он делил с другими женщинами. Уже открыла рот, но в дверь забарабанили.

— Время!

Как я ненавидела этот голос! Может, и правда превратить смотрительницу борделя в жабу?

Но неужели час истёк? Так быстро?

Я посмотрела на эльфа: широкие плечи поникли, взгляд стал затравленным.

— Я заплачу ещё за час.

Рука эльфа опустилась на моё запястье, когда я потянулась к мешочку с золотыми монетами.

— Не надо. Ты не можешь купить все мои ночи. Просто приходи завтра.

Опять в его взгляде отразилась уязвимость, заставившая сердце болезненно сжаться.

В дверь снова постучали. Эльф стоял на коленях на кровати, гладил моё запястье большим пальцем, и в голубых глазах читался вопрос.

— Приду. Я приду. А после отбора…

Эльф скривился.

— После отбора я тебя выкуплю. Обещаю. Возможно, раньше, если маман… То, что я нашла истинную пару, должно иметь какое-то значение. Ведь должно же?

Эльф промолчал.

Как же не хотелось уходить! Рука так и тянулась к мешочку с деньгами: отдать всё заработанное и остаться с любимым до утра. Но что я почувствую на рассвете, когда пойму, что кошелёк пуст и платить больше нечем?

У двери я обернулась. Эльф лежал поперёк постели, свесив с края светловолосую голову, и наблюдал за тем, как я удаляюсь. Голый до пояса, в неприлично узких бордельных штанах, он выглядел так, что не желать его было невозможно. Тело натянулось тетивой, красивый живот впал, рёбра, наоборот, ярко проступили под кожей.

— Ты — мой свет, — прошептал эльф одними губами, и я закрыла за собой дверь.

В коридоре меня встретила помощница эддо Малисты.

— Постоянная клиентка заждалась, — проворчала она.

Я вскинула голову.

Постоянная клиентка?

Алая обжигающая волна зародилась в груди и хлынула прямо в мозг.

Постоянная клиентка. Постоянная?

Кто?

Она!

Стену подпирала знакомая хищница, только теперь платье на ней было не красное, а оранжевое. Менее вульгарным от этого оно не выглядело.

Руки задрожали. В висках загрохотал пульс. Я представила, как эта дрянь с полными губами, густо накрашенными красной помадой, сейчас войдёт в комнату, оседлает лежащего на постели эльфа, намотает длинные волосы на кулак, заставит себя поцеловать. Будет трогать его там, где не касалась даже я, истинная пара.

Кровь в ушах зашумела нестерпимо. Всё перед глазами подёрнулось алой пеленой. Коридор будто окутал тошнотворный ядовитый туман.

— Норо фолс прэдо, — слова проклятья сами слетели с губ.

— Что? — нахмурилась мерзавка.

Из года в год адепткам в академии внушали простую истину: использовать магию можно лишь во благо. Но кому во благо, не уточняли, так что совесть меня не мучила.

— Удачного года, — улыбнулась я сопернице и мысленно посоветовала ей запастись туалетной бумагой. Шеренгами, нет — целыми башнями длинных белых рулонов. Сегодня до моего эльфа эта дрянь не доберётся. И не только сегодня.

— До завтра, — бросила я помощнице эддо Малисты.

— Ква, — ответила та и в ужасе закрыла руками рот.