Глава 18

Я ворвалась в родительскую спальню в третьем часу ночи — не смогла дождаться утра. Красная от бега, распахнула дверь и врубила магические лампы на максимум.

— Что случилось? — маман подскочила на кровати, столкнув с края одного из моих отцов.

— Элада? — спросил тот, поднимаясь с пола.

Второй папа завозился в постели, что-то неразборчиво промычав во сне.

— Надо поговорить, — выпалила я скороговоркой и только тогда сообразила, что своим порывом, должно быть, напугала родителей до полусмерти. Маман — точно.

Пока отец снова устраивался под тёплым супружеским боком, она буравила меня взглядом. Сначала прожгла зияющую дырку во лбу, словно в попытке прочитать мысли, затем уставилась на спрятанный под плащом живот и тихо спросила:

— Ты беременна?

— Что? Нет, конечно!

— Так нет или конечно?

— Конечно, нет! Как ты вообще…

Маман облегчённо выдохнула. Оттолкнула прижавшегося к ней мужа и скатилась с постели.

— Пойдём.

Ни лишних вопросов, ни возмущений по поводу испорченного сна. Только готовность выслушать и помочь по мере возможностей. Как же в этот момент я любила свою мать! Какую беспредельную благодарность испытывала!

— Дорогая, я же вам не нужен? — с надеждой спросил отец.

— Будешь нужен — позовём, — ответила маман, и папа с облегчением нырнул под одеяло.

— Что у тебя стряслось?

Спустя пять минут мы сидели в малой столовой — уютной комнате для семейных завтраков. Круглый столик был накрыт синей ажурной скатертью и подвинут к окну, в которое настойчиво стучалась слишком рано пришедшая осень. Снаружи завывал ветер и сверкали молнии.

— Мне нужны деньги, — судя по тому, как взлетели вверх материнские брови, разговор следовало начать с предыстории. Не важно. Сейчас из меня вытянут все подробности.

— И зачем тебе деньги, если не секрет? — маман аккуратно подвинула ко мне чашку горячего чая.

Что ответить? Как объяснить?

Я остро пожалела о своей поспешности, о том, что торопилась, бежала всю дорогу от дома удовольствий и не успела подготовить убедительные доводы.

Маман терпеливо ждала ответа, и её тревогу выдавало лишь нервное постукивание пальцев по столу.

За окном громыхнуло, следом ослепительно сверкнула молния — и дождь хлынул потоком.

В груди словно лопнула натянутая струна, и я подробно рассказала матери о своих приключениях — выложила всё как на духу: начала с глупого спора и завершила речь сегодняшним обещанием выкупить эльфа из борделя.

Слушая этот сбивчивый рассказ, маман качала головой и крепче сжимала чашку с нетронутым травяным настоем. Когда я закончила, она ещё минуты две не произносила ни слова, так что я почти успела удариться в панику.

— Хорошо. Хорошо, мы его выкупим, — медленно сказала она, но прежде, чем я успела обрадоваться, добавила: — Но после отбора.

— Нет! — стул подо мной скрипнул.

Маман вскинула руку, призывая к спокойствию.

— Завтра же схожу в «Остров наслаждений» и оплачу все ночи твоего эльфа.

Я попыталась возразить, но меня снова заткнули.

— Эддо Малиста в отъезде. Этот вопрос мы решим не раньше, чем она вернётся. И я настоятельно тебе советую воздержаться от глупостей. Ты, наверное, не знаешь, но эддо Малиста давняя приятельница королевы ещё по магической академии.

Я опустила взгляд и обнаружила, что судорожно сжала край стола.

— Я оплачу ночи твоего эльфа, — повторила маман. — Пока он останется… там, в том месте, но никто к нему не притронется. Согласится ли хозяйка борделя продать жемчужину своей коллекции — большой вопрос.

— Но он моя истинная пара! Это должно как-то повлиять… Если обратиться с просьбой в королевский суд…

— Никаких законов, касающихся истинных пар, в Динарии нет.

На миг комната озарилась ярким белым светом и снова погрузилась в полумрак, разбавленный блеском свечи.

— И я же сказала тебе, чья приятельница эддо Малиста.

— И что делать?

— Ждать возвращения хозяйки, готовить кругленькую сумму, надеяться, что наше предложение покажется ей заманчивым.

Я обхватила себя руками.

Маман наклонилась ко мне и спросила почему-то шёпотом:

— Этот Лионель. Он ведь тоже твоя истинная пара. Или правильнее сказать: ты его истинная пара. Не совсем поняла, как это работает. Но что насчёт короля эльфов? К нему ты тоже чувствуешь… м-м-м… тягу?

Об остроухом красавчике короле я вспомнила только сейчас и с удивлением поняла, что в голове его образ, если и всплывал, то задерживался не дольше, чем на секунду. Той страсти, неконтролируемого желания, тяги, как выразилась маман, к Лионелю Ашенвиллскому я не испытывала. Симпатию — может быть. Влюблённость — однозначно нет.

Поднимать тему не хотелось, и я просто пожала плечами. Маман всегда умела тонко улавливать настроение и больше вопросов не задавала. Посидев немного в тишине — гроза ушла дальше, и до замка доносились лишь слабые отголоски — мы решили разойтись по комнатам.

В коридоре у лестницы маман коснулась моего плеча.

— Я хочу, чтобы ты пообещала мне, Элада.

Я посмотрела на неё вопросительно.

— До окончания отбора не ходи в «Остров».

— Но…

Маман до боли сжала моё плечо.

— Это моё условие.

Колючий ком застрял в горле. Дышать стало больно.

— Мы ничего такого не делаем с ним. Ничем таким не занимаемся. Ничем предосудительным. Я же… Ты мне не доверяешь? Считаешь, я способна… Я не дурочка и понимаю, как легко испортить себе жизнь. Я не буду с ним спать.

— Я доверяю тебе, Элада. Но любовь делает людей глупыми, толкает на безрассудные поступки. Я просто хочу быть уверена, что ты пройдёшь этот проклятый тест.

— Я пройду!

— Обещай больше к нему не ходить. Потом, после отбора, после свадьбы можешь делать всё, что заблагорассудится, а пока… Обещай.

Рука на моём плече показалась мне железной клешнёй. В сердце будто загнали ядовитый шип.

Не видеть, не приходить, за несколько недель не обменяться ни словом. А вдруг он меня забудет? Или решит, что его бросили?

— Элада? — маман надоело ждать. Она была в лёгком халатике, накинутом на ночное платье, и зябко ёжилась в холодном, нетопленном коридоре. На открытой ладони подрагивал маленький огонёк, но тепла давал не больше, чем света.

— Хорошо. Обещаю, — кивнула я, и моё плечо наконец отпустили.