Глава 29

Эдриэл

Она обещала прийти пять дней назад, но так и не появилась. Он ждал. Каждый вечер, как только за окнами начинало темнеть, заступал на молчаливую вахту. Час за часом сидел на краю постели, гипнотизируя дверь. Как пёс на цепи, тоскующий по хозяйке. Как глупый, не знавший прежде любви юнец.

Сесиль запретила Эдриэлу спускаться в общий зал, и наверх к нему клиентки тоже отчего-то не поднимались. Заняться было нечем. Круглые сутки он проводил взаперти. Не то, чтобы Эдриэла это не радовало, но времени на раздумья появилось слишком много.

Он спал, ел, думал и ждал. Вернее, не ждал он, только когда утомлённое сознание отключалось. Во всех остальных случаях ожидание сопровождало фоном все его действия.

Уже на третий день этого одновременно благословенного и тягостного затворничества он начал терять надежду. Удача сверкнула ему ослепительной улыбкой, а потом повернулась спиной, и осталось лишь спрашивать у тишины комнаты: «Элада передумала? Или, быть может, никогда его всерьёз не воспринимала? Или занята настолько, что не в силах выкроить ни одной свободной минутки?»

Он хотел верить в последнее, но три столетия рабства убили в нём оптимиста.

«Скорее всего, — говорил он себе в самые чёрные часы, — скорее всего, я ей не нужен».

Говорил, а потом мысленно отвешивал себе пощёчину, потому что такие мысли толкали к краю глухого отчаяния.

Ему нельзя было отчаиваться. Не сейчас. Не здесь. Отчаиваться можно в роскошных стенах дворца, в уютных гостиных и кабинетах, в комфорте и безопасности. Не там, где надо выживать, раз за разом собирая себя по кусочкам.

Века плена не сломили Эдриэла. Его не сломили ни вонь галер, ни цинга, выкосившая половину гребцов, ни монотонный труд на пределе человеческих возможностей, ни унижение последних лет. Но всё это… всё это планомерно год за годом наполняло чашу его терпения, подтачивало силы, подобно жукам, что медленно, но верно разрушали вековые дубы. Элада, встреча с ней, могла стать последней каплей, случайным порывом ветра, который повалит уже изрядно прогнивший, качающийся, изъеденный древоточцами дом. Если она не придёт, сил, чтобы держаться, у Эдриэла не останется.

Сначала раздались шаги, затем дверная ручка начала поворачиваться, и сердце зашлось в надежде. Но та быстро сменилась разочарованием. Это была не Элада — Сесиль.

Зачем она явилась?

Привела покупательницу?

Эдриэл напрягся. Он привык к спокойствию последних дней, и мысль о том, что придётся лечь с чужой женщиной, кольнула остро и больно, наполнив гадливостью.

Он не двигался. Окаменел. Смотрел на Сесиль и ждал, что вот-вот она отойдёт, пропустит в спальню клиентку — одну из увядающий аристократок, любительниц экзотики. И тогда… Тогда он упадёт на спину, закроет глаза и не пошевелится, даже если ошейник попытается его задушить.

— Тебе тут… — Сесиль покрутила в руках какую-то бумагу, затем прищурилась, глянула на Эдриэла с непонятным выражением. Глаза её странно блеснули. Не сказав больше ни слова, она отступила в коридор и закрыла за собой дверь.

Что ей было надо, он так и не понял.