Глава 8

Чтобы послушать его, я прервала ранний завтрак, уговорила Даниэля пропустить меня в кабинет и стойко перенесла недовольный взгляд Соро. Впрочем, будь он против моего вторжения, лич-дворецкий не дал бы мне войти, пересечь кабинет и устроиться на кушетке возле Зорге, облаченного лишь в лоскуты некогда целой сорочки. Потеряв мою личину, чепец и тапочки, он приобрел три глубокие раны на груди и два десятка мелких порезов. От них ли или от воспоминаний садовник нервно комкал в руках остатки шелкового халата и севшим голосом рассказывал, почему сбежал с поста, не отсидев нужные семь часов.

— …когда люстра начала разбрызгивать иглы, я держался. Когда кровать покрылась шипами, которые насквозь пробили матрас, — я держался. Мне легко удалось переждать приступ паники из-за скрипа и шепотков, что раздавались в спальне ровно с двух часов ночи до трех. Я не испугался, когда из-под двери ванной комнаты в спальню просочился сиреневый дым с жалящими щупальцами. — Тут его голос стал совсем уж тих. — Но… но когда ко мне ввалился косматый мужик с твердыми намерениями, я не выдержал и позорно сбежал. Простите, но меня при жизни не домогались, чтобы я в посмертии терпел…

— Ясно, — выдал Соро. Побарабанил пальцами по крышке стола и глухо спросил: — Мужик цел?

— Не знаю.

— А жив?

— Не помню.

Вязкую тишину, наступившую после откровений зомби, нарушило учтивое покашливание лича.

— Разрешите заметить, Зорге вернулся домой с лопатой.

— Купил новую? — предположила я. — Все же некоторым свойственно снимать стресс импульсивными приобретениями.

— Нет, он свою любимую лопату ставил на место. Предварительно тщательно ее почистив.

— Яс-сно, — повторил Соро совсем уж мрачно. — Даниэль, найди мне этого героя. Ориентируйся на благоухающие цветы в непосредственной близи от осины, на глубине от трех метров до пяти. Когда Зорге расстроен, он копает очень быстро и тщательно заметает следы.

Лич исчез, Зорге вздохнул, а я сделала себе зарубку на память. Никогда, ни при каких обстоятельствах не расстраивать зомби и близко не подходить, если в его руках лопата.

Герой-любовник оказался цел и жив или же быстро поднят из мертвых. В любом случае он был очень благодарен за спасение, пока не понял — кто его выкопал и куда притащил. Увидев Соро, он остро пожалел, что не сгинул, и чуть не откинулся сам, когда посмотрел на меня. То есть закапывал его Зорге, а в кошмарах сниться буду я? С досады всплеснула руками. Только что спасенный испугался, что я ищу лопату, и попытался самостоятельно закопаться или попросту разбить себе голову об пол.

— Тихо, тихо. — Лич-дворецкий остановил мужика на втором ударе и улыбнулся. — Тебе голова еще пригодится.

Ох, зря он это сделал, от вида клыков и огня, коим полыхнули глаза Даниэля, герой лишился чувств. А Соро терпения.

— И кто это? — потребовал он ответа.

— Мишель Туво. Сорокадвухлетний уроженец Грена. Моряк. В городе Давин получил увольнительную на двое суток. Провел их с толком, выиграв пару ставок на ипподроме, а под конец решил развлечься в одном из домов терпимости, что расположены в подвалах. Оплатил услугу, спустился на два этажа и, толкнув дверь, оказался в комнате Лилли.

Вот это подстава! Я восхитилась умником или умницей, просчитавшей подобный ход.

— То есть его не привели и ему не заплатили. Стихийный портал и чистой воды случайность, — подвел черту главнокомандующий. — Узнаю почерк леди N.

— Неужели Вальдемина?! Какая удача, давно я никого не травила в отместку!

Соро скептически покосился на меня. И хотя он молчал, легко было догадаться, на что он взглядом намекал.

— Да бросьте, ваш случай не считается. Вы сами напросились, когда явились с шантажом. А на балу я пыталась спасти людей, так что именно сейчас с ней…

— Я удалю леди N из кураторов слета, пусть ищет новые варианты защитить честь своего рода, — пресек мои мечты главнокомандующий. — А что до вас, Лилли, найдите другую жертву.

Уж не на себя ли намекает?

На этом он отдал Даниэлю приказ вернуть героя-любовника в сознание, а затем в Давин к даме, за которую тот заплатил. Мне же предписал закончить завтрак и вернуться на пост.

— В спальню, где шипы пробивают матрас, а из ванной комнаты ползет туман с щупальцами? Нет уж, спасибо. — С этими словами я отправилась в столовую, и главнокомандующий вслед за мной.

— Не понимаю вашего негодования. После пикника и знакомства с женихом отправитесь в другой дом, но в седьмом часу утра вы должны выйти отсюда, — заявил он, сел напротив меня и махом руки открыл портал в ту самую спальню.

Потянувшись за чашкой чая, я чуть ее не опрокинула. По ту сторону прозрачной завесы перехода был сущий погром. Мебель разбита, люстра и прочие светильники раздроблены в пыль, дверь ванной снесена, краны из стены вывернуты, занавеси содраны, окна выбиты.

— Выйти оттуда будет затруднительно, вам не кажется? — указала я на завалы сломанной мебели под входной дверью. — Может, ограничимся садом? Скажем, я проснулась рано, вышла прогуляться. Или я долго боролась с бессонницей и, проиграв, сбежала в сад. К слову, я не знала, что зомби может так отчаянно отбиваться, а моряк так страстно нападать.

— Это не они. — Соро выпустил поисковую сеть и скривился, как от зубной боли. — Это участницы слета прятали улики. Первая, девятая и тринадцатая…

Минус три соперницы — поняла я по его взгляду и подтянула к себе соленые булочки с маком. На сладкое старалась не смотреть и даже не нюхать.

— Решено. Заберите мой чемодан, чтобы Эдей не расстроился, и все на том.

— Нечего забирать, — сообщил маг после недолгого раздумья. Закрыл портал, выудил кристалл из-за пазухи и повернул его на одну грань. — Даниэль, передай Эдею, что его платья очень пригодились Лилли, и ей срочно требуется еще одно утреннее, для прогулок на воздухе. А еще шляпка, перчатки, обувь, белье, ленты для волос и бархотка на шею…

— Не нужно бархотку, иначе им будет чем меня душить! — запротестовала я. — И шарфик не надо, и нитку жемчуга тоже, после вчерашнего феерического знакомства меня вряд ли скоро простят. Не говоря уже о вашем неурочном визите, Соро. И, вообще, давайте оставим леди N куратором хотя бы на первый тур.

— Почему?

«Потому что она поможет мне вылететь со слета невест», — мысленно призналась я, а вслух сказала:

— Во-первых, ее почерк вам знаком, во-вторых, лимит глупостей она уже израсходовала, и в-третьих, в личности Вальдемины Найрис вы уже уверились, а вот ее замена может оказаться лицом подставным.

— Не аргумент, — ответили мне.

Утро после бури было прекрасным! Сад в капельках росы был прекрасен! Мое легкое платье, расшитый лентами и жемчугом жакет, идеально подобранные шляпка и обувь были прекрасны! Иллюзия на мне просто прекрасно скрывала зомбо-свечение от охранок и была чудо как хороша, а я почти счастлива. Если главнокомандующий согласился выпустить меня в сад, значит, и над словами о леди N задумается. Оставшись, матрона сделает все, чтобы я вылетела со слета, а я сделаю все, чтобы в кратчайшие сроки добраться до поднебесных эльфов. Защита сыну, защита мне, и никаких проблем. Никаких ящеров, главнокомандующих, мерзавцев-принцев…

— Лилли?! — Довольный голос Оррана прорвался сквозь мои мечты, уверенные руки подняли широкую полу шляпки, и хитрющие черные глаза заглянули в мои. — Вот мы и встретились, малыш.

Пожри его демоны!

— Ваше Высочество, — с трудом разжимая зубы, поприветствовала я. Быстрый взгляд по сторонам подсказал, что мы не одни. И когда только успели подкрасться? — Не могли бы вы отойти и отпустить меня?

— Зачем? — недоуменно вопросил он, обнимая за талию.

— Чтобы я сделала надлежащий поклон.

— Не стоит, здесь все свои, — хмыкнул подлец и поцеловал меня в щеку на виду у притаившейся в тени дуба четверки братьев.

То бишь принцев, которые, переглянувшись между собой, на пальцах сделали ставки по десять золотых. Трое за то, что я попаду под обаяние Оррана, один — против. Им оказался принц-вояка, он же и «сказал», что главнокомандующий Соро не допустит моего морального падения. Высочества переглянулись, и ставки возросли с десяти до тридцати золотых. А затем и до сорока, когда я лихо вывернулась из объятий младшенького, оставив на его туфле внушительный отпечаток от каблука.

Ну, это уже ни в какие ворота!

— Я тоже в деле! — заявила им, вспомнив нужные жесты со времен «грифенка». — Пятьдесят золотых на «против».

— Наш человек, — улыбнулся наследный принц, абсолютно не смутившись. Оно и ясно — будущий король. — Принимаем ставку. Итого: три «за», два «против».

— Четыре «за», — хмыкнул Орран, обдав шею теплым дыханием. Аккуратно перехватил мою кисть, стал рядом. — Юная леди не соблаговолит ли провести меня к куратору?

— Боитесь заблудиться? — удивление было обоснованным. Все же шпиль дома виден со всех сторон сада, как и центр купола, что над ним нависал.

— Скорее попасть впросак. — Мои пальчики ненавязчиво поцеловали, кисть ласково огладили и переместили на локоть Высочества. — Видишь ли, вполне возможно, что остальные участницы встретят меня еще менее любезно, чем ты.

— Не сомневаюсь, — охотно кивнула я.

И с тоской посмотрела на удаляющиеся затянутые в темные пиджаки спины Высочеств. Как призраки они растворились в кружеве теней, словно никогда не были материальны. Видимо, постарался принц-маг, потому что и пришли, и ушли они беззвучно. Жаль только, самого младшего не забрали с собой. Я перевела несчастный взгляд на будущую жертву слета. Он снова был в белом, как невинная невеста, при этом улыбался, как прожженный ш-ш-шкода. Волосы уложены волосок к волоску, брови вопросительно изогнуты, глаза горят в предвкушении… порока.

— Не повезло герцогским дочерям с женихом, — непроизвольно улыбнулась я.

— Я бы так не сказал. — Он повел меня в сторону дома, галантно отогнул ветку можжевельника с нашего пути и с ленцой заверил: — К концу недели в моих объятиях побывают все.

— То есть на то, чтобы обнять пятнадцать девушек, вам нужно добрых семь суток? — невинно взмахнула я ресницами. Пусть простит меня принц, но промолчать тут смогут единицы.

— В смысле, побывают в моей постели, — пояснил он с видом «не держите меня за дурака».

— А вы где? — не сдалась я. Вдруг парень пошел в отца? Король, например, держит фаворитку ради статуса, а спит с женой. Каждый третий вечер, чтоб не посрамить своей чести, он отправляется к леди Y. На видном месте оставляет ей засос и тайными переходами возвращается на супружеское ложе. А утром проделывает то же самое с точностью до наоборот.

— Я буду рядом, — хмыкнул Орран, склонившись к моему ушку, — я бы сказал, очень близко. И местами слитно.

— То есть вы вместе будете спать и видеть сны? — наивность в каждом слове.

— Подо мной спать невозможно. — Принц расправил и без того прямые плечи.

— Да ну?! Правда? Не может быть! Что, вот прямо не уснуть? Совсем-совсем? — ухмыльнулась я, но улыбка сама собой исчезла под пристальным взглядом Высочества.

— Смеешь язвить?

Мне не понравился его вкрадчивый тон, но это еще не повод проявлять испуг.

— Ну что вы… — успокаивая, погладила его по руке, — мастер бессонницы Орри.

Принц был прав. Ему совсем не обрадовался дворецкий, впустивший нас в особняк, горничные, сервировавшие к завтраку стол, и мадам заскорузлых устоев, что, прижавшись ухом к моей двери, ждала не то стонов, не то криков. Одетая в пышное зеленое платье и куда более крепко сидящий парик, она от нетерпения притоптывала ногой и ежесекундно поправляла сползающее на нос пенсне.

— И что там? — шепотом вопросил Орран.

— Пятнадцатая г, которая К, — едва различимо ответили ему.

— Г-К? — Принц подступил ближе, чтобы принюхаться к леди N, затем подозрительно посмотрел на меня и спросил, явно намекая на куратора: — Она еще спит?

— Нет, — ответила я.

— Не должна! — хихикнула матрона. Ласково погладив мою дверь, она наконец-то развернулась к нам.

Меня одновременно и порадовало, и напугало то, как изменилось ее лицо. Надменная и гордая леди, что не побоялась пойти против главнокомандующего, подсунуть советнику внучку-развратницу, разозлить участниц слета, подставить меня и моряка, дернулась всем телом при виде младшего Высочества и спиной впечаталась в стену. Ее неверие, ужас и обреченность были столь же красочны, как и неверие, ужас и обреченность моряка при взгляде на мою персону.

— П-п-принц Орр-р-ран, — начала вдруг заикаться матрона, увидела мой недоуменный взгляд, сглотнула, сжала кулаки и без почтения добавила: — Проходили мимо, ошиблись дверью?

— Наоборот, целенаправленно шел к вам. — Принц хищно улыбнулся. — Уделите мне минутку, леди N.

— А Ли… кхм, ле… леди Каволлада? — спросила она, явно нуждаясь в свидетеле их дальнейшей беседы, ради этого даже фамилию мою вспомнила.

— Лилли может быть свободна, — ответили ей и уже учтиво добавили для меня: — Благодарю за компанию.

В общем, Орран очень даже вовремя увел матрону в музыкальную комнату. Не успела я спуститься, в коридор из всех дверей посыпались невесты. Бурным звонким потоком они ринулись к лестнице, прикрывая лица шляпками, под дружный гам едва не снесли меня. Но я уже ученая, отступила в нишу со статуей и не вздрогнула, когда под крышей дома зазвучали первые ноты тоскливой похоронной оды. И пусть виртуозно исполненная на фортепиано, она почти сразу же превратилась в развеселую польку с элементами марша, гнетущую атмосферу погребения ощутили все. А больше всех куратор.

Не дослушав польку-марш, она вырвалась из музыкальной комнаты навстречу притихшим девушкам, сорвала с носа треснувшее пенсне и скомандовала нам немедленно спуститься к завтраку.

— Послы уже прибыли в Девин. Принц ожидает встречи с невестами. Пора!

Поражаюсь ее умению одновременно прямо говорить и удачно недоговаривать. За завтраком в светлой гостиной только и было разговоров, что о принце Авиясе, дядюшке нашего Оррана. Неулыбчивом, неуловимом и нелюдимом вдовце, который обязательно должен оттаять в любящих и чутких руках. К обладательницам таковых рук отнесли себя тринадцать из пятнадцати невест. Промолчали две: лично у меня не было слов, а сидящая напротив надменная блондинка отчаянно клевала носом и не реагировала на внешние раздражители. Снежная королева в обычное время, сейчас она казалась премиленькой лапушкой с мягкими движениями и сонными глазками.

Остальных рассмотреть было невозможно, их скрывали шляпки и чашки, но даже так я успела заметить еще трех, давящих зевки, четырех, незаметно растиравших руки, и пышечку, которая каждые две минуты смотрела и на ощупь проверяла, на месте ли ее грудь. Если это иллюзия, то лучше бы ей быть единичной. Иначе девушка изведется от тревоги и заработает косоглазие. К слову, леди N тоже основательно тревожилась и так же часто касалась своего носа. Без родного пенсне она чувствовала себя не в своей тарелке, это подтверждали руки, нервно поправляющие идеальные складки платья, и голос, норовящий превратиться в сип.

— Если вы закончили, прошу пройти всех в зад… — сказала она, когда все чашки были опустошены, а блюдца отодвинуты. Недостаточно далеко отодвинутые, некоторые чашки, падая, громко звякнули о блюдечки и ложечки.

— Куда пойти? — Девушки возмущенно повернулись к матроне.

— В парк, — твердо ответила она. Но заметив, что никто не спешит вставать, удивленно вскинула брови: — Я неясно выразилась?

— Что вы, что вы, — успокоила ее сонная блондинка, — вы выразились более чем ясно.

— И даже честно, — поддержала ее брюнетка с длиннющими косами и почти полным отсутствием модных рюшей на платье. — А не могли бы вы еще раз повторить сценарий этой встречи? — попросила она и повернула перстень, что украшал ее мизинец.

Честно? Повторить? И зачем она об этом просит?

Я присмотрелась к украшению девушки и с неудовольствием узнала стандартный правдакол с парой рубинов, удачно скрывающих клеймо мастера. Артефакт, коими «лисы» вот уже десять лет успешно пользуются на допросах, в том числе очень жестких. И тут меня поразили три неприятных открытия: первое — девушки пронесли с собой опасные артефакты, второе — мы сейчас услышим много нового о себе и слете, третье — всего одно оскорбление, и матрона вылетит раньше меня. Не факт, что на свободу, но вылетит.

— Повторить? Конечно. Я же верноподданная короля и понимаю, что к вам в Нагорье туго доходит…

— Поезд уходит, — перебила я, вскакивая с места. Грохот упавшего стула заглушил последующие слова баронессы, но не мои. — Вы забыли, нас уже ждут! Любое промедление может быть неверно расценено.

— Неверно? — переспросила рыжая.

Девушки переключились на меня, брюнетка с кольцом злобно прищурилась, но промолчала. И тут кто-то с придыханием заметил:

— Принц Авияс никогда и ни за что не упрекнет женщину в задержке.

— Вообще-то Авияс уехал, буквально вчера. Женихом будет другой принц.

Абсолютно невинное замечание привело к поголовной истерии. Девушки забыли о сдержанности, о кураторе леди N и поспешили к зеркалам прихожей, дабы привести себя в еще более цветущий вид, опустить бюстье, приподнять иллюзию. В их толпе то и дело слышалось: «Другой…», «Другой?», «Другой!»

— Несомненно, это принц Сахрион! — воскликнул кто-то, вспомнив о принце-герцоге.

— Или принц Да-а-а-рг… — удивительно, но даже вояка вызывал в девушках трепет. Жаль их расстраивать, но надо.

— Оба с младенчества помолвлены с иностранными принцессами, — с сочувствующей улыбкой сказала я. — Мы им не конкурентки.

— Тогда это принц Клив Грен Аравски? — спросили у меня с куда меньшим энтузиазмом.

— Магистр магии вот-вот женится, — не стала я обнадеживать.

— Наследный? — спросила рыжая. Глаза ее блестели надеждой, но в преддверии подвоха ее руки уже нервно дергали шляпку за перо.

— Сожалею, но жена у принца Асто уже есть, любовницы тоже.

— И кто тогда? — Девушки перестали поправлять свою внешность.

— А что, еще есть варианты? — вопросила я, и в толпе красавиц наступило затишье. То самое затишье, когда мужьям стоит помалкивать, а женихам спешно паковать чемоданы, чтобы, так сказать, не огрести.

И вот в этой вот тиши вдруг прозвучало сварливое:

— Да откуда ты такая вылезла?

Я не узнала голоса говорившей, зато ответила прямо и открыто:

— Не хочу огорчать, но мы все вылезли из одного и того же удивительного места, а залезли туда из другого не менее удивительного места.

Учитывая, что посыл в «сад» поняли все, отсылку к «местам» тоже поняли все. У леди N от удивления открылся рот, у претенденток округлились глаза, дворецкий у входной двери единственный держал на лице бесстрастную маску, но трясущиеся в беззвучном смехе плечи выдавали его с головой. И только я решилась озвучить более невинный и этически допустимый ответ, что имелись в виду герцогства, в которые мы спустились с небес, дверь распахнулась. В ослепительном свете солнца появился сияющий принц.

— Доброе утро, леди! Вижу, все собрались. Не соблаговолите ли выйти наконец?

Он спросил с ласковой улыбкой на губах, но мороз по коже все равно прокатился. Мы, не сговариваясь, выпорхнули на крыльцо и построились с первой по пятнадцатую. Присели в подобающем глубоком реверансе под одобрительным взглядом Его Высочества. К слову, одобрял он нас как спереди, так и сзади, для чего не поленился, обошел присевший ряд невест и заинтересованно остановился перед первой претенденткой, той самой, что непрестанно косилась на свою грудь.

— Пожалуй, начнем. Первая герцогиня Онессия Ильм? — Орран протянул ей руку, злорадно усмехнулся, когда девушка чуть не упала, придержал ее за талию и отдал приказ остальным: — Ожидайте.

Иными словами, разогнуться нам еще не позволили.

И, явно издеваясь, пятый принц медленно развернулся и неспешно повел испуганную пышку навстречу послам. Они исчезли за поворотом лишь спустя долгие двадцать секунд, основательно сплотив оставшихся. Негодующее «идите в сад!» вышло единым, чистосердечным и громким. Очень надеюсь, что кусты заглушили наши слова, иначе прекрасный день превратится в ужасный, а принц… Хотя к чему питать надежды? Орран и без нашего посыла сам по себе ужасный. В пять лет начал сбегать из дома, в восемь драться с мальчишками, в одиннадцать зарабатывать едва ли не на воздухе, в тринадцать соблазнять юных девушек. К пятнадцати он основательно поднаторел во всех направлениях, заскучал и сбежал, в этот раз из королевства.

Пущенные следом «псы» нашли принца через месяц, но вернуть почему-то не сумели. Зато честь по чести докладывали, что парень работал у гномов, у вампиров, у поднебесных эльфов и отдыхал у русалок, у ведьм Залесья, у святых отцов Сольови. Как рассказывал достопочтенный воровской кардинал, к семнадцати годам Орран успел пересечь наш материк и добраться до острова метаморфов, но те его признали, связали и вернули отцу. Это официальная версия. По неофициальной — глава метаморфов прослышал о том, что ненаследный принц Грена собирает на него компромат, перекрестился и перестраховался, наложив вето на въезд и оформив мерзавцу выезд.

С тех пор Орран оставался дома, строил подпольную империю, обогащался на любителях острых ощущений, разбивал женские сердца, время от времени дрался на собственной арене и, видимо, не только на ней…

Не прошло и двух минут, из-за кустов появилась вначале растрепанная и растерянная первая герцогиня, прикрывающая шляпкой грудь, затем ухмыляющийся принц с помятым галстуком. Мы запоздало стали в стойку приветственного полуприсяда, и Высочество ухмыльнулся совсем уж жутко. Довел Онессию Ильм до лестницы, сказал «Свободна!» и протянул руку второй. Ее он вернул еще быстрее, чем первую, и почему-то мокрой. Третьей руки не предложил, кивком указал, чтоб спустилась и шла за ним. Возвратил в целости и сохранности, только странно пунцовую. Четвертая лишилась брошки, пятая — левой серьги, шестая вернулась без шляпки, к тому же сама. Оран из-за кустов крикнул:

— Седьмая герцогиня, будьте добры!

Плюясь проклятьями, рыжая бестия ушла, мы в очередной раз разогнулись из реверанса и больше в него не приседали, потому что чем дальше шел наш счет, тем хуже вело себя Высочество. Девятая, что оказалась обладательницей правдокола и двух длинных кос, так и вовсе не удостоилась зова. Спустилась сама и в парк ушла сама. Где-то там спустя минуту раздался хлесткий звук пощечины и сердитое шипение:

— Вы подлец!

— Я в курсе, — ответили ей.

К удивлению, девятая вернулась без кольца и без платья, зато с гордо поднятой головой. И шла она так, пока сзади не свистнули:

— Однако какой прекрасный вид! — Девушка рванула в дом, и почти сразу же прозвучало командное: — Десятая, поторопитесь.

Вопреки приказу холодная блондинка не сдвинулась с места. Зевнула, мягко улыбнулась нашим удивленно-вопросительным взглядам и продолжила стоять на своем, в смысле, просто стоять.

— Эрга Оттор?! — Раздражение в голосе Оррана сквозило недоверием, однако за девушкой он так и не пришел. Под ней просто открылся портал, и герцогиня с криком «Сволочь!» улетела в темноту провала.

Где-то далеко почти одновременно раздался плеск визг герцогини, хохот Высочества и удар молнии, что прилетела из ясного неба. Огромная, раздвоившаяся в середине, она затрещала, столкнувшись с барьером. Словно живое растение, тонкими ветками расползлась по защитному куполу и истаяла, не достигнув земли.

Маг? Кто из них? Неужели принц? Или все-таки десятая невеста?

— Да чтоб его разорвало! — ругнулась тринадцатая герцогиня, чем привлекла мое пристальное внимание. Во-первых, она была одной из тех, кто разгромил мою комнату, дабы стереть следы своих проделок, во-вторых, судя по голосу, именно она спросила, откуда я вылезла, и в-третьих, продолжая ругаться, девица начала снимать с себя украшения.

В кусты акации улетели браслет, серьги, бантик-брошка, пурпурный цветок со шляпки и подвязка с правой ноги. Последняя в силу легкости и объемности на землю не упала, зацепилась за ветку и повисла кружевным шариком, почти цветком. Тринадцатая герцогиня шагнула к кустам, чтобы спрятать улику, но была остановлена ехидным:

— Я все видел, Селина Мирт!

Принц не появился, нет. Он крикнул это из глубины сада, и нет ничего удивительного в том, что девушка фурией взвилась.

— Грысова задница!

— Я слышал, — тотчас отозвался Орран.

— Он накинул на одну из нас маяк, — догадалась герцогиня, зло покосилась по обе стороны от себя. — Кто встречался с ним с утра? Ну же, признавайтесь!

Участницы слета вразнобой пожали плечами, леди N брезгливо и максимально незаметно отбросила треснувшее пенсне, я подумала о своей шляпке и чуть не потянулась к ней, но вовремя остановилась. Тринадцатая мне не подруга. Принц, конечно, тоже не друг и мог что угодно прикрепить к полам шляпки. Но если главнокомандующий доверяет ему, то и я смогу когда-нибудь. Нескоро.

И в этом я уверилась, едва перед нами появились абсолютно мокрая и окончательно проснувшаяся десятая герцогиня и Орран, тихо выговаривающий ей:

— …я готов проучить одного определенного оборотня, но мне совсем не хочется знать, как на это отреагирует весь клан. — Девушка попыталась его разуверить, но мерзавец остановил ее движением руки. — Иными словами, дорогая, ваш проступок можно расценить как угрозу моей жизни.

Она споткнулась, и я бы на ее месте так вовсе упала. Угроза жизни Его Высочества — прямой билет на плаху, лишение привилегий для семьи и темное пятно на чести рода.

— Но хорошо, что хорошо кончается. Непоправимого не случилось. — Тут он лукаво улыбнулся. — Ведь вы не надеялись на первенство, Эрга?

Надеялась, о чем сказали ее упрямо поджатые губы и ненавистью полыхнувшие глаза. Но блондинка сдержалась, вернула себе неприступную надменность и коротко бросила: «Нет». Не забыв о поклоне, она поспешила удалиться, а мы остались стоять под предвкушающим взором принца.

— Я слышал, кое-кто нетерпеливый страстно желал поприветствовать послов вне очереди, — заметил он спустя долгие пять секунд и протянул руку тринадцатой: — Прошу.

Нехотя она подчинилась и даже не вздрогнула, когда пальцы Оррана крепко сжали ее ладошку, а сам он обезоруживающе улыбнулся, прежде чем съязвить:

— Думаю, вы согласитесь, что колючие кусты — ненадежное место для хранения драгоценностей. И будет лучше, если мы поместим их в сейф. — Тут он наклонился к ней и едва уловимо добавил: — В счет хранения я кое-что оставлю себе.

Что именно он потребует — осталось неизвестным. Но украшения из кустов исчезли, а тринадцатая вернулась смущенной. Одиннадцатая и двенадцатая — бледными, четырнадцатая — расстроенной до слез. Невысокая шатенка с большими зелеными глазами и ямочками на щеках, она была чудо как хороша, когда улыбалась, и абсолютно незаметна в остальное время. Потому что все свое время проводила за книгой. Даже за завтраком она не отрывалась от чтения, легко совмещая еду и перелистывание страниц.

— Он забрал мою книгу, — пожаловалась девушка, поравнявшись со мной. Вытерла мокрые глаза. — Удачи.

Я поблагодарила кивком и почти сразу же оказалась в объятиях Оррана.

— Идем! — Меня сорвали с места и потащили в глубь сада, но не по каменной дорожке, а по непонятной тропинке, видимой только Его Высочеству.

Свернув направо, мы на мгновение остановились под красными кленами и решительно ступили на уютную, цветущую ромашками полянку, которая удивительным образом обернулась озером и отразила мой испуг. Затем стала песчаной насыпью, набившей в обувь песчинок. Ближе к середине загорелась синим пламенем, спасаясь от которого я впрыгнула на руки смеющегося принца и вскарабкалась едва ли не на плечи. Под конец перехода у самой кромки над полянкой вдруг разразился ливень, из которого абсолютно недовольное Высочество вынесло абсолютно сухую меня.

Что примечательно, за полянкой вновь появился благоустроенный парк, блестящий капельками росы, звенящий птичьими трелями. То, что меня проверяли — я поняла, но отчего Орран хмур — мне было непонятно.

— Итак, ни артефактов, ни приворотов, ни проклятий, ни магических плетений, ни меток принадлежности кому-то, ни оружия, ни иллюзий, — подвел он «неутешительный» итог и вздохнул.

И как такого не утешить?

— Вы ошиблись. — Я похлопала принца по плечу, взглядом попросив, чтобы меня отпустили. — Одна иллюзия имеется. Мне ее главнокомандующий подарил.

— Да. Но сквозь нее лучше не смотреть, — уклончиво ответили мне и помогли встать на ноги. Помимо этого по мне совсем незаметно скользнули наглые теплые руки, задержавшиеся на груди. — Что же с тебя стребовать? — поинтересовался принц сам у себя.

— Можете подумать над этим, пока представляете меня послам, — невинно улыбнулась я.

— Хорошая идея! Надеюсь, ты не будешь против, если окажешься первой и получишь негласный статус фаворитки? — Меня вновь подхватили под локоток и на изумленное «Как так?!» беспечно пояснили: — Видишь ли, моя фаворитка сдулась, в прямом смысле слова… с пятого размера до второго.

— Но… но остальные?! — вопросила я и с тревогой развернулась к нему лицом к лицу. — Орран, не поймите неправильно, но меня уже считают любовницей Соро, если я стану еще и вашей фавориткой, то… то… меня не просто отравят, меня распылят.

— Остальные — не вариант, — довольно холодно обронил он, вновь поворачивая меня по направлению к послам. — Я знал, что слет проводится впервые за двадцать лет, и морально был готов к тому, что большинство девушек не соответствуют требованиям отбора. Но даже так они смогли меня удивить.

— И как у них получилось? — вопросила я и подозрительно покосилась на принца. Ведь редкий мерзавец и циник, как такого можно было удивить?

— Помимо разочаровывающих иллюзий, парфюма с приворотом, запрещенных артефактов, магического оружия и брачной метки адвоката Серебристых барсов, мне после второй претендентки пришлось отключить проверку на наличие детей. У девушки, с виду монашки, их уже двое, — сообщил он с усмешкой. — После седьмой я понял, что не хочу видеть перечень мужчин, снискавших ее благосклонность. Я знал, что рыжие — страстные, но всему есть предел. — Тут он передернул плечами и почти с мукой в голосе проговорил: — И после всех потрясений тринадцатая добавила еще одно. А именно: отбила всякое желание знать о ее тайных замужествах…

Теперь ясно, как он проглядел моего сына, мужа и нерасторжимый брак. Но почему говорит с такой брезгливостью?

— Орран, что вам не понравилось в ее замужествах?

— То, что они мало отличались от обычных оргий.

В молчании мы прошли еще немного. Трели птиц поутихли, впереди стали слышны людские голоса. Веселая речь придворных, шепотки прислуги, звон бокалов и тарелок с закусками, плеск фонтанов, тихая игра духового оркестра. Когда перед нами расступились цветущие кусты гортензии, каменная дорожка выпустила нас на площадку с широким порталом и привратником в лице Даниэля. Строгий и чрезмерно деловой, он стоял на посту, удерживая в одной руке перо, в другой — гостевую книгу.

— Пятнадцатая герцогиня Лиллиан Каволлада, — представил меня Орран, — первая, прошедшая все проверки.

— Даже не сомневался, — загадочно ответил лич-дворецкий, внес мое имя в первую строчку и пропустил нас к порталу. — Приятного отдыха.

Я благодарно улыбнулась, он подмигнул.