Глава 10

Пожалеть пришлось мне.

За всеми «руколомательными» и «метковытравительными» планами мы забыли, что даже нечаянное нанесение вреда особе королевских кровей приравнивается к вполне спланированному покушению и наказывается соответственно — казнью. Так что когда лакеи переложили Высочество на магические носилки и порталом переправили в главный дворец столицы, меня со всех сторон обступили недружелюбно настроенные королевские «псы».

Как «грифон», то есть агент внешней разведки, я должна была с холодным спокойствием позволить себя заковать, как впечатлительная двадцатилетняя девушка — я обязана была расплакаться и устроить истерику, но я была настолько поражена нашей недальновидностью, что расхохоталась до слез. Напугав леди N, невест, прислугу и даже «псов», я шагнула в открытый для меня портал и расхохоталась повторно. По ту сторону оказалась камера для смертников. Выдолбленная в скале, она имела всего один вход — узкое оконце на высоте в пять метров и один выход — сливное отверстие нужника. Ни кровати, ни стула, ни соломки не имелось, потому что в нашем королевстве Грен смертную казнь исполняли спустя час после приговора.

Что ж, самое время подумать о давнем предложении поднебесных и порадоваться тому, что муж не знает о месте моего пребывания. Иначе бы точно поднялся на поверхность, устроил погром и с помпой забрал меня в Подземелье. Пусть он давно уже не старший следопыт, а целый канцлер по безопасности Арена и легко может уберечь меня от своей семьи и прочих врагов, я готова землю рыть и корни грызть, чтобы более никогда не спускаться в коридоры эльфийских пещер. Хватило. Один раз по делу спустилась и застряла там на четыре года.

* * *

Кто бы знал, что мое умение варить яды и метать дротики может помочь не только с поступлением в Военную Академию, но и с зачислением в старшую группу «грифят». Это произошло спустя полгода обучения, едва я научилась варить стойкое обезболивающее и перестала «умирать» на физподготовке. С победой над слабостью меня охотно поздравил Диз, пятикурсник, помогающий тренеру.

Именно он в шутку, а может, и для укрепления некрогласа зачитывал над каждым упавшим призыв «Печать Вечного», ту самую, что некроманты используют на допросе давно почивших граждан. А так как падала я часто и подняться была не в силах, я эту Печать от начала и до конца заучила. Ее, а затем еще четыре призыва: для зомби, для привидения, для тени и даже для лича. Последнюю запомнила хуже всего, потому что я перестала падать, а Диз читать. Правда, это его не особо расстроило, даже наоборот. Заметив мои успехи, он именно меня предложил взять на замену, когда в их отряде появилось вакантное место. До сих пор помню его слова: «Практика — дело плевое. И раз Глен Ногоро отбыл на задание, мы временно можем взять ее».

Глен Ногоро!

Это же был тот самый красавчик, что, чарующе улыбаясь с газетных страниц, пленил мое сердце, заставил сбежать из дома и поступить в «грифоны». Да только услышав его имя, представив, как после практики меня перед ним похвалят, я была готова лезть на горы, нырять в океаны, спускаться в жерла вулканов и травить врагов, хотя посылали нас с вполне мирной миссией. Нужно было через подземелье попасть в деревеньку оборотней, получить инструкции от капитана отряда Осена Нигье и два месяца незамеченными провести на территории двуликих.

На их счастье и на нашу беду неожиданно вспыхнувший дипломатический скандал между Ареном и Греном перекрыл границы подземелья, в которое мы только-только спустились. В тот час Лир на правах старшего лейтенанта нес карту и кристалл связи, Росса и Диз проверяли чистоту пути, Грэм и Изма заметали следы, я мечтала о подвигах и постоянно спотыкалась. Но даже сквозь грезы услышала, как связь с капитаном неожиданно оборвалась, напутственные слова «Не теряйте друг друга…» были последними из долетевших. Минуту спустя нас окружил приграничный эльфийский патруль с кортиками наголо и приказом сдаться. Разрешение на короткий переход никого не вразумило, а предъявленные значки граждан Грена лишь усугубили ситуацию, превратив нас из путешественников в лазутчиков.

После трех дней заключения и допросов сутки напролет нас выдворили во враждебно настроенный город без денег, кристаллов связи и каких-либо объяснений. Сказали только, что к границе идти глупо, нас на поверхность не пропустят, да и вряд ли мы дойдем. Хотелось бы поспорить, но десяток тычков от горожан и первый плевок, прилетевший в Россу, лишил нас шанса на побег. Умывшись, и без того раздраженный лейтенант послал к демонам предостережения Лира и врезал обидчику. Затем его друзьям. И друзьям друзей, что прибежали на крики. Завязалась драка, в ходе которой эльфы получили несопоставимые с жизнью переломы, а некромант — свежий материал для работы. Собственно, нас и повязали, когда Грэм и Изма зачищали место стычки, Лир пытался угомонить Россу, а Диз вернуть ушедших за край.

Очередной допрос оказался куда короче прежнего. На свободе осталась только я.

Замерзшая в подземной промозглости, уставшая, голодная, одна-одинешенька, одолеваемая вопросом «Счастье ли, что, заглянув в мои лучистые глаза, следователи приписали метание дротиков Изме и Грэму, а не мне?» Вопрос был насущным, и чем дольше я ходила, тем насущнее он становился. Ни приютить меня, ни покормить, ни взять внаем ни в этом городке, ни в близлежащих деревнях никто не согласился, не говоря уже о том, чтобы подвезти к посольству в столице или объяснить, отчего все смотрят волком. Спустя сутки блужданий я пришла к выводу, что остроухие следователи меня не отпустили, а выбросили. И сделали это, точно зная, что вернусь либо с повинной, либо в наручниках за разбой и воровство, потому что иных способов пропитания попросту не было.

Подземелье — не поверхность. Каждый клочок земли кому-то да принадлежит, каждое дерево кем-то да выращено, про живность, вообще, молчу. Нет живности, есть злобность, в основе своей плотоядная. И против нее у меня ни яда, ни сонного, ни парализующего. Плохо помню, как прожила еще два дня, просто в какой-то момент я увидела себя возле придорожной таверны. Заметила, а затем и ощутила, как толкнула дверь, как вошла в жарко натопленное помещение, где одуряюще пахло домашним рагу, копченым мясом и разносолом. Мне было плевать на моментально скривившихся подавальщиц, на рык здоровяка, со счетами стоящего за стойкой, на брезгливых остроухих, вскочивших с мест. Я видела цель. Шла к ней. Намеревалась уничтожить. И пусть затем меня посадят, главное — я наконец-то поем.

Под руку подвернулась чья-то ложка, затем чужая салфетка для вытирания рук, ломоть хлеба и стул с небрежно наброшенным сюртуком служителя закона. Какого именно — не глянула даже мельком. Развернула стул ногой, плюхнулась на сиденье и, не обращая внимания на тихий хмык у самого уха, подтянула тарелку к себе. Занесла ложку над рагу с благоговением и слепой надеждой, что это не сон, навеянный голодом.

Реальность оказалась хуже сна — обладатель длинных рук и непомерной наглости рискнул меня обокрасть.

— Простите, девушка, но это мое…

— …было когда-то. — Ухватила тарелку крепче, не давая ее сдвинуть с места.

— Я заплатил!

— Сочтемся потом.

— А если цена будет высокой? Поставишь жизнь на кон?

— Легко!

— А верится с трудом, — ответили глухо и попытались лишить меня ложки. Я не дала, чем разозлила владельца обеда. — Послушай, малышка, в другое время я бы разделил с тобою все. И еду, и кров, и постель. — Нехилый намек. — Но здесь и сейчас оставь рагу мне.

— Обойдетесь…

— Оно отравлено! — прозвучало тихо и грозно, однако голод не тетка. К тому же я не простой ядовед.

— Стой!

Зря останавливал. Первая ложка была восхитительной. Вторая и третья божественны, остальные не помню, но съела я и грибную запеканку, и мясо, и салат, и булочки к чаю. Очнулась, когда посуда на столе оказалась пуста, а мой сотрапезник бледен, как мел.

— И как зовут тебя, сумасшедшая дева? — спросил он.

В его руках подрагивал бланк на передачу тела. В Подземелье не хоронят, а распыляют над долиной грибов, и только приезжих эльфы отпускают на захоронение домой. Хороший билет наверх, жаль, моя группа сидит в заточении.

— Я — Лиллиан Горэ, гражданка Грена и первокурсница не особо знаменитой Академии. — Правильнее сказать — засекреченной, но к чему детали? — А вы?..

После сытной еды даже привкус снулого граба не мог унять моей улыбки. Я пребывала в прекрасном настроении, чувствуя сытую тяжесть в желудке и легкое покалывание в области сердца — эффект от противоядия на зеленые ядовиты с поверхности. Хорошо, что эльф не использовал подземные яды, тогда мне бы хуже пришлось. Впрочем, он думал иначе и, судя по взгляду, уже меня хоронил. Откуда в нем столько неверия, стало понятно, едва печень отозвалась пульсацией. То есть помимо зеленых ядовитов в еде были и синие из морских глубин. Когда же дышать стало тяжело от белых ядовитов, коими славится Поднебесье, я присмотрелась к «сотрапезнику».

Ушастый, как все эльфы, медноволосый, с виду молодой, но взгляд какой-то мутный. Цвет радужки глаз болотный и больной, смуглая кожа отливает серым оттенком. Вполне красавец и сложен вроде хорошо. Если бы не горбился, рассмотрела бы лучше. Правая рука без брачного браслета, а в левом ухе целых три кольца. Иными словами, в невестах девиц было много, но что-то ни одна в супруги не пошла. Одет без изысков. Простая рубашка, жилет с тонкой броней, добротный пояс, кортик на боку, штаны с потайными карманами, сапоги на жесткой подошве, сюртук. Последний был ближе всего, так что я, сняв его со стула, в деталях рассмотрела закрепленный на лацкане крохотный значок с изображением крота.

— А с каких пор старшие следопыты Арена так отчаянно хотят покончить с собой? — спросила тихо и подалась вперед. — Отрицать бессмысленно. Я определила зеленые, синие, белые ядовиты, и даже с противоядием чувствую, что меня трясет. — Похолодевшей рукой потерла шею, усмехнулась: — Добавьте вы сиреневый для полноты ощущений, был бы летальный исход.

— По правде говоря, один сиреневый был. — Эльф повернул в руке перо и аккуратно вписал в графу бланка мое полное имя. — Ты чай пила?

— Нет! — Покосилась на чашку, сглотнула набежавшую слюну. — Но что-то мне уже дурно.

Перо зависло над датой рождения и смерти. Сотрапезник поднял на меня повеселевший взгляд.

— А хочешь конфетку?

— Н-не очень. Сдается мне, и конфетки у вас с добавкой. Знаете, к демонам такую сладость, я намерена еще пожить!

— Мне бы твою решимость. — Он спрятал бланк в кармане жилета и выудил кошель. Пара монет упали на стол, тихо звякнула чашка, посуда исчезла. — Вставай.

Медноволосый потянулся к стене, чтобы взять то ли посох, то ли раздвоившуюся на конце палку. Костыль в деревяшке я признала, лишь когда эльф с трудом поднялся, прижал палку к телу, и та проросла в жилет, пояс и сапог, став опорой.

Не веря своим глазам, я следила за тем, как эльф делает первый нетвердый шаг, как от простого движения вздуваются на крепкой шее жилы, как длинные уши прижимаются к голове, а улыбка сходит на нет.

— Возьми сюртук. Придержи двери. — Он отдал указания сквозь зубы, хотя я бы и так помогла. — Спасибо, девочки, — обратился к подавальщицам. — До встречи, Гивв, — махнул рукой здоровяку.

Когда таверна оказалась позади, а медленно идущий сотрапезник перед глазами, я не сдержала всколыхнувшихся эмоций.

— Пожри меня демоны… Вы больны!

— Точнее сказать, я подыхаю.

Слабая усмешка прозвучала зловеще. Разлетелась по низкому своду пещеры, отразилась от скрюченных кустов и улетела в темнеющий впереди проход. В Подземелье наступили туманные сумерки, краткий промежуток времени, когда синие грибы прекращают светиться и выбрасывают в воздух споры. Видимость в этот час ухудшается, а слышимость возрастает в разы.

Я догнала эльфа, прикоснулась к напряженному плечу.

— Так я вас…?! Вы действительно хотели..? — Он предупредительно хмыкнул, и я послушно снизила громкость вопроса. — То есть вы не ждали никого? И я спугнула вашу решимость.

— Только отсрочила, — раздалось в ответ, и я споткнулась. — Не грусти. Хотя бы потому, что живым я могу выручить тебя, — попытался он приободрить и ради этого даже улыбнулся. А затем дернул ухом и вдруг едва слышно прошипел: — Накинь сюртук, пригладь волосы, сделай глупый вид.

За три секунды я все успела, не удержала только вида, когда к нам со свода пещеры спрыгнула огромная жаба с ядовито-желтым рисунком на лапах, что светился в сгустившихся сумерках. Помнится, в последний раз я видела такой, когда меня пытались выковырять из-под камней и сожрать. Дернулась в сторону, но медноволосый удержал, прижав к себе.

— Стой, моя нежность! И смотри. Это лучший наш укротитель и его бородавчатый «конь»! Я тебе о них рассказывал…

— Старший следопыт Ирдас Ги, простите за тревогу в отпускной день. — С жабы вниз действительно спрыгнул эльф в черной униформе наездника. Скользнув по мне удивленным взглядом, он обратился к эльфу: — В штаб для вас поступило несколько донесений о погибшем мастере артефактов и свежие сведения по делу королевского отравителя. — Два запечатанных пакета перешли в руки Ирдаса, а он передал их мне. От неожиданности чуть не уронила. И хорошо, что отвлеклась, иначе бы выдала себя, услышав: — Канцлер по безопасности настаивает на немедленном обнаружении отравителя и ее казни. Под описание очевидцев подошла девчонка из Грена, прибывшая с друзьями накануне нападения. Ее признали опасной и объявили в розыск по всему королевству.

— Разве она не сгинула в разломе? — спросил мой обниматель.

— Представьте себе, добралась до болот, — ухмыльнулся наездник жабы. — Младшие следопыты нашли отпечатки ее следов на выходе из нижних пещер и остатки одежды близ нор богровок.

Болото я помнила слабо, богровок лучше, и в мельчайших деталях — их клыки и мерзкий запах из пастей.

— Замерзла? — неверно определил мое состояние старший следопыт и обнял сильнее. — Не тревожься, моя нежность. Скоро пойдем. — Он обратил свой взгляд к посланнику. — Что именно нашли? Какой предмет одежды?

— Обрывки слишком пожеванные, чтобы можно было установить, куртка это или весь комплект. Для подтверждения ее смерти ищем обувь. Подошва медленнее разлагается, чем ткань.

Вспомнив, где чуть не потеряла сапоги, я задрожала сильнее. Сюртук сполз с плеча, но был быстро водворен на место, затем еще и разглажен по спине сердобольным медноволосым эльфом.

— Верное решение, продолжайте в том же духе, — поддержал Ирдас Ги действия поисковой группы, отчего посланник расцвел в широкой улыбке.

— Благодарим за доверие!

Он приложил руку к сердцу, кивнул мне и взобрался на «коня». Бородавчатый монстр одним прыжком скрылся в тумане из спор. Шорох от разлетевшихся в стороны камней прокатился под сводом тупиковой пещеры и затих где-то далеко. А я осталась тет-а-тет со следопытом, чьи подчиненные ищут меня, чтобы казнить. И что делать? Оправдываться, что это не я, требовать честного суда или бежать? Но если я вырвусь, то буду опять падать в расщелины, тонуть в болоте и голодать…

— Перестань трястись. Ты не тот отравитель, которого мы ищем, — долетел до меня голос Ирдаса Ги, а затем и смешок. — Но дротики нужно поменять на иглы с возвратом.

— Ка-какие? — прошептала, не веря. Меня не сдали…

— Самостоятельно возвращающиеся в набор. Когда поднимешься на поверхность, свяжись с Хусгом. Он вот-вот станет воровским кардиналом в гильдии Крыс и легко достанет иглы по оптовым ценам.

Меня не сдали и мне дают совет…

После очередного потрясения я уже не удивилась тому, что от таверны нас забрал ездовой тритон, что эльф, подсадив меня в седло, прирос к нему костылем, что через два часа мы оказались в столице Подземелья, где следопыт назвал меня невестой и легко провел через охраняемый блокпост на въезде в город, затем через пост у собственного штаба и у задних дверей осаждаемого посольства Грена.

В белокаменном здании, с виду тихом и безмятежном, в испуганном угаре по коридорам и кабинетам носились люди и эльфы. Кто-то собирал бумаги, кто-то чемоданы, кто-то открывал порталы в родное королевство Грен, кто-то готовился к переходу домой.

— И они вот так просто возвращаются назад..?

— Без нужных артефактов тебя убьет, — понял мое замешательство Ирдас и сильнее потянул за собой. — Идем.

И мы пошли. В кабинет, где было тихо, темно и вроде как безлюдно. Но стоило закрыться двери, как в комнате вспыхнул свет, в кресле за столом появилась скрытая плащом фигура, а в ее руках перо с гравировкой.

— Доброй ночи вам, герцог. Простите за тревогу в неурочный час. Я пришел с просьбой.

— Ирдас Ги Кайери? — удивился неизвестный под плащом. — А мне доложили, что вы решились на отчаянный шаг.

— Только Ги, без имени рода. Кто неспособен на продолжение, тот не зовется Кайери, — ответил совсем не простой следопыт. С кривой ухмылкой он лишил меня папок, сюртука и подтолкнул вперед. — На шаг я решился, но меня обокрали. А вот и причина моих терзаний.

Понятия не имею, как я выглядела в тот момент, но даже у плаща складки пошли рябью, перо дрогнуло в руке.

— Думаю, мне не нужно рассказывать, кто она и откуда. Это дело прошлого. — Эльф со стоном прислонился к стене, сложил руки на груди. — Давайте сосредоточимся на том, что есть. Ее группа не вовремя спустилась в подземелье, обозначила свое гражданство и ввязалась в драку. Старших товарищей закрыли, младшую выпустили. Хотелось бы сказать — милосердия ради, но, как я понимаю, ради подставы.

— Доказательства есть?

— Записи трехдневных выматывающих допросов «стерлись», носители девственно чисты. Забияка, плюнувший в одного из старших… товарищей, неожиданно разбогател. Ранее он перебивался с работы на работу, а сейчас позволяет себе личного врача. И последнее: так называемый отравитель вдвое тяжелее малышки. На месте преступления он оставил более глубокие следы, и, готов поспорить, он мужик.

— Итого, доказательств нет. — Развел руками плащ и откинулся на спинку кресла. — Я понимаю, к чему вы клоните, Ирдас, однако помочь не могу. До тех пор, пока не уляжется скандал или не найдется настоящий отравитель, девушке придется остаться в Подземелье.

Еще не вникнув в суть проблемы, я стояла на чуть дрожащих ногах, не понимая, откуда во мне растет чувство безысходности. А следопыт уже отлип от стены, сделал резкий шаг и поддержал за плечи.

— Тогда она останется без защиты в агрессивно настроенном обществе. Хотите, чтобы ее сегодня же уничтожили?

— Это да. Не учел, — устало покивал обладатель пера и потер макушку. — В свете нынешних настроений, признаться, я и сам удивлен, как вы провели ее сюда. В осаждаемое посольство. Через все посты, минуя проверки и расспросы.

— Назвал своей невестой.

— И вас пропустили?

— Я был убедителен, — ответил эльф, до последнего не ощущая подвоха.

— Так в чем проблема? — Плащ всплеснул руками. — Оставьте девушку себе. Как только решится скандал, я верну ее на поверхность.

— Это не выход. Я не жилец. К тому же, — Ирдас тряхнул головой, и три серьги в его ухе печально звякнули, — ни одна из моих невест не дошла до алтаря…

Плащ щелкнул пером.

— Давайте сократим «алтарное» расстояние до минимума и распишем вас здесь. А там… возможно, вы отложите свой уход.

Он не прогадал, со временем и сотней экспериментальных лечебных составов Ирдас Ги перестал думать о шаге в вечность и засиял здоровой зеленью глаз. Это крайне обрадовало меня, но не устроило великий род Кайери. Если честный эльф пообещал уйти из жизни и все богатства передать семье, то он обязан в кратчайшие сроки уйти из жизни и все-все передать семье. Наличие жены в этой схеме не предполагалось. Поэтому вначале нас пытались рассорить, затем развести, немногим позже решили устранить меня.

Но вопреки козням ушастой родни в нашей квартирке под крутым утесом всегда было тихо, уютно, тепло. И на этой благодатной почве семейная идиллия сложилась сама собой. Просто как-то наши руки соприкоснулись, как-то я загрустила, и он меня обнял, как-то проговорила с ним до утра. Как-то уснула на широком плече, как-то ответила на прощальный поцелуй, как-то незаметно забыла о глупой влюбленности в Глена Ногоро и растворилась в объятиях медноволосого Ирдаса Ги.

* * *

Яркие воспоминания о счастливых моментах навеяли грусть, а затем и злость.

Я не для того из Арена на поверхность рвалась, чтобы здесь и сейчас сидеть в каменном мешке, ощущать себя позабытой-позаброшенной и промерзать до костей без одежды и обуви. Лечебный корсет и панталоны не в счет — чтобы не сковывать движений, они сделаны из тонкой материи, а ночная сорочка так и вовсе холодит. Я поежилась, обняла себя руками и решила, что, выбравшись отсюда, буду мстить всей недальновидной шайке. Барону Нигье, главнокомандующему Соро, принцу Оррану, принцу Даргу и советнику Воллю заодно. Уж он-то, не вояка, а опытный логик, мог предугадать подобный исход!

И словно в ответ на мой упрек стена справа с шорохом съежилась, пошла волной и разошлась, пропуская Королевского Блика в мой каменный мешок.

— Наконец-то я нашел вас! Лилли, вы целы?

— Во-в-олль?

Кажется, я настолько замерзла, что обледенели даже мои слова. Советник оглядел меня с ног до головы и начал раздеваться. Не сказать, что я не обрадовалась его появлению, но уж очень удивило его поведение. У меня началась горячка или реальность объяснима?

— А мы разве отсюда не уйдем? — спросила с тревогой. На мои плечи перекочевал мужской халат, а на ноги — большеразмерные теплые тапочки.

— Нет. — Он запахнул на мне халат, завязал пояс и взялся за растирание моих плеч и спины. — Сейчас Соро и принц Дарг бьются с Палачом, в очередной раз отыгрывая вас у плахи. Нигье занят Орраном и его рукой, Даниэль успокаивает зомби.

Постепенно отогреваясь, я вернула себе дар речи и приподнятое настроение. То есть меня не бросили, и план удался. Ну, хоть что-то хорошее.

— А Зорге все еще зол или расстроился из-за любимой лопаты?

— Он сожалеет, что вас закрыли вместо него, — ответил Волль. Я тоже сожалею, до озноба. — Вдобавок принц покоробил его веру в то, что пятый сын короля мерзавец, подлец и бесчестный негодяй. Ведь падая на лестнице, принц Орран страховал вашу голову, Лилли, поэтому и сломал руку. — Советник улыбнулся, почти прижимая меня к себе. — И теперь благородный зомби рвется в бюро Тайных знаний, чтобы принести извинения и присягнуть на верность.

Красиво звучит, но смущает одно:

— Э-э-э, а то, что принц снял с него белье, Зорге еще не заметил?

— Орран и это успел? — Волль удивленно отступил, покачал головой. — Узнаю племянника. Что ж, в таком случае с минуты на минуту сюда прибудет Даниэль, и мы сможем вместо вас оставить зомби.