20

Настроение тут же рухнуло вниз, но сдаваться я не привыкла. В конце концов, поменяться с кем-нибудь номерами казалось делом не хитрым, но я не знала, кому предложить. Со Сьюзан обмен не имел смысла, леди Ада мне не глаза упорно не попадалась. Грация говорила только на курвском и худо-бедно понимала дженийский, но ей делать хорошо не хотелось.

Зато удивительно вовремя я услышала неподалёку разговор ханум Линды со своей группой подружек-почитательниц.

– Как назло вытащила семьдесят шестой номер. Уже все устанут, но до конца далеко. Неудачно!

Мне показалось – это знак. С невинным видом я подошла к дочке министра, улыбнулась и, представившись, миролюбиво спросила:

– Не хотите ли обменяться номерами? У меня сотый.

Местная красавица посмотрела на меня с подозрением, змея её тоже, отчего мне стало особенно не по себе. Наверное, если бы предложение не казалось ханум Линде особенно выгодным, она бы отказалась. Но сейчас осторожно уточнила:

– И вы так просто мне его отдадите?

– Да, – призналась я, желая выглядеть совершенно безобидно, особенно в глазах кобры. – Я просто боюсь выходить последней, мне как-то неловко, так что я с вами с удовольствием поменяюсь.

– Благодарю, – расплылась в улыбке ханум Линда и протянула руку – на моё счастье, не ту, на которой сидел дух. – Если чем-то смогу помочь, то обращайтесь.

– Удачно вам выступить! – искренне пожелала я и отправилась в зал к Роси.

Та уже ждала меня в привычной кампании. Леди Ада в нежно розовом платье и с цветами в волосах выглядела словно нежная фея. Сьюзан готовилась к своему выходу за сценой, а вот Злося напряжённо оглядывался по сторонам. Количество людей его явно нервировало, но он старался терпеть. Правда, после того как сестра запихнула в него еду, он стал добрее. Но на Роси определённо наточил ещё один зуб.

– Входит королевская семья! – наконец погремело по всему залу, и мы с любопытством встали.

Первым шествовал мужчина в возрасте, но не старик. Статный, солидный, смуглый, как и почти все местные. А на плече у него сидел дух-хранитель в виде красивой необычной птицы.

– Король Шахрияр из рода Хумай-Юн! – пояснили нам, и мы все склонили головы.

Впрочем, почти все с любопытством подглядывали, надеясь, что в большом полутёмном зале лёгкое нарушение местного этикета никто не рассмотрит.

– Королева Париса из рода Алз-Баа! – огласили следом, и внимание переместилось к грациозной худощавой женщине со светлыми каштаново-рыжеватыми волосами, рядом с которой вышагивала прозрачная антилопа.

Весь зал замер в предвкушении. Наконец-то мы могли увидеть главного виновника происходящего.

– Принц Ильфир из рода Хумай-Юн! – сообщил всё тот же голос.

По залу к почётным местам шёл красивый брюнет с умопомрачительной улыбкой, которую одновременно стоило признать национальным достоянием и оружием массового поражения. Кажется, кто-то из конкурсанток уже начал поражаться, и с томным писком терять сознание. Невольно залюбовалась даже я, хотя совершенно этого не планировала.

Именно в этот момент я осознала, что у меня в мужчинах есть определённый вкус. Что гитарист Ифрит, что стражник Иль, что принц Ильфир имели между собой удивительное сходство. Помимо цвета волос, они обладали почти одинаковой комплекцией. Крепкие руки, подтянутый торс, статная спина, упругие яго…

На этой мысли я помотала головой.

Чуть было не засмотревшись на фигуру принца, я решила, что стоит перевести внимание на что-нибудь другое. К счастью, он повернулся к нам лицом, и я смогла проникнуться красивым узором на его синей рубашке.

– Как тебе принц? – украдкой спросила Роси, наклонившись ко мне, когда мы сели обратно на свои места.

– Рубашка красивая, – честно ответила я, полностью сосредоточенная на этой мысли.

Сестра только бровь вздёрнула и вздохнула особенно тяжко, а я решила перевести тему.

С удивлением я рассмотрела, что принц сел не вместе с родителям, а в компании ещё трёх молодых людей. Один из них раздавал нам номерки – и да, я правильно угадала его духа-хранителя! Хорёк сейчас сидел у него на шее. Второго тоже сопровождала птица, но не как у принца, а попроще. Впрочем, в них я очень плохо разбиралась, особенно когда они даже цветом не обладали. А у ног третьего, низкого и коренастого мужчины с белыми волосами, крутился медоед.