41

Когда проходил первый обед с принцем, в общем зале стояла немного встревоженная тишина. Только приборы изредка звенели, касаясь посуды.

Свидание с принцем затянулось на пару-тройку часов, во время которых конкурсантки постоянно выходили в коридор якобы прогуляться, а на самом деле подкараулить леди Аду. Даже те самые, что на чаепитии у Линды относились к иностранке с опаской.

Я специально выглядывать не хотела. Просто Злося научился силой мысли двигать предметы и тренировался на нашей двери. И если раньше его сдерживал замок, то сегодня он и его ододел. Исключительно из вредности.

– Кря-кря-я-я! – триумфально заявил утёнок, врываясь в нашу комнату.

А я просто представила, что могла бы не читать в гостиной, а целоваться с Илем. Или переодеваться у себя в комнате. И поняла, что здесь срочно требуются воспитательные меры для одной наглой ещё мелкой Нервной Утки.

– Ах ты злодей пернатый, – возмутилась я, подскакивая со стула и хватая опахало, которое принесли служанки от жары. – А ну-ка иди сюда! Я тебе сейчас покажу, как чужие двери открывать!

– Кря-як! – испуганно вытаращился на меня Злося, не ожидая столь бурной реакции.

И припустил по коридору. Я совершенно недостойно аристократки выскочила следом. Однако, заметив в конце коридора леди Аду в сопровождении Кахира с хорьком, мы оба замерли. Я на миг отвлеклась от своей цели, а «цель» нагло воспользовалась шансом и драпанула под защиту хозяйки.

Тут же парочку заметила другая участница и на весь коридор заявила:

– Ох, леди Ада!

Тут же, словно грибы после дождя, выскочили остальные восемь конкурсанток – только Грация не появилась. Что, впрочем, не удивительно.

Кахиру пришлось откланяться, потому что леди Аду окружили плотным кольцом, чуть ли не прямо посреди коридора спрашивая о том, как всё прошло. Я ещё хотела уйти к себе… но подумала, что мне тоже будет полезло послушать.

Разговаривать прямо здесь не стали – нашли красивую веранду в нашей части дворца, попросили доставить туда чай и сладости для всех. И только после этого леди Ада с тяжким вздохом ответила:

– Было ужасно сложно. Принц крайне придирчив. Пока мы обедали, казалось, он смотрел даже за тем, под каким углом я держу руки, хотя грубых ошибок я не допускала. Но принц ещё ничего. Я к такому привыкла на званых ужинах в империи. Но его друг, Кахир...

– А что он? – с придыханием спросила одна из участниц, которая и так уже сидела ни жива ни мертва от пугающих новостей.

– Он вызвался меня проводить, – пояснила леди Ада. – И всю дорогу я чувствовала себя как на допросе. Вроде бы просто о жизни расспрашивал, но мне казалось, словно он меня в чём-то подозревает. Будто думает, что я себя за другого человека выдаю и сейчас допущу ошибку.

Пока леди Ада рассказывала, я заметила, что Линда смотрела на неё чуть снисходительно. Словно ей казались естественными и придирки принца, и подозрения Кахира. Судя по виду, она считал, что уж её-то подобное никак не коснётся.

Вот только после своего ужина вернулась она ещё более помятой, да ещё и в сопровождении Наиля с его медоедом. Он галантно поддерживал Линду под руку, пользуясь тем, что она сама не возражает, а дух кобры вообще завязался узлами и свисал с другого плеча, словно верёвка.

Мы вновь устроились в той же гостиной, но на этот раз без леди Ады, которая отдыхала. Линда минут десять молчала, приходя в себя. И только после того, как её змея перестала изображать из себя макраме, дочь министра заговорила:

– Это правда очень сложно. Принц оценивает буквально каждую мелочь и постоянно норовит вопросом поставить в неудобное положение. Ко мне так даже моя бабушка не придиралась.

При упоминании родственницы, змея Линды вздрогнула и что-то усиленно зашипела ей на ухо.