Глава 22

Я продолжала чувствовать пристальный взгляд статуи. Он с лёгкостью проходил сквозь эти странные иллюзорные стены. Но древняя магия не торопилась вмешиваться. А маленькая драконица и вовсе не чувствовала того, что на нас обратили внимание. Она продолжила сосредоточенно пыхтеть и морщиться, вздыхать и кусать полные розовые губы.

Я решила не дожидаться решения кевлары и быть няней, пока мне это позволяли.

Просто быть няней.

— Дорогая, животик уже ведь не болит, не так ли? — сделала вывод, присмотревшись к девочке получше.

Скорее всего сразу же после жестокого уничтожения моей еды, Пангея почувствовала необычные неприятные ощущения. Видимо не слишком сильные. Не верилось мне, что драконов можно было пытать овощными супами, пусть и таких маленьких.

Вон даже мой бедный Чарли, маленький человеческий мальчик, и то мужественно терпел пытки сырым мясом и острыми специями.

Пангея преувеличила, а затем, когда всё прошло, стала хвататься за возможность выпнуть меня с этого испытания.

Начала притворяться.

К сожалению, я здесь уже насмотрелась на детей, которым действительно плохо.

И боль сыграть той, кто её явно не испытывал раньше, задачка не из простых…

И всё равно девочка была на удивление находчивой. Вот только применяла она это не во благо. И страшно было представить, какой она вырастет, если пойдёт этой дорожкой и дальше…

И ещё если станет женой моего строптивого Резергарда…

В общем-то, да, Пангея умела в свои года, которые можно было по пальцам пересчитать, произвести большое впечатление.

Пусть и по большей части отталкивающее.

— Болит! — запротестовала девочка. — Ещё как болит! Ты что издеваешься надо мной? Змея! У тебя знаешь что… Знаешь… — она схватила деревянную погремушку и швырнула её в меня. — Камень. Камень у тебя вместо сердца!

Я поймала «подарочек» и отложила в сторону.

— Во-первых, Пангея, ты сделала это специально, чтобы сорвать испытание. Это ведь не яд. Еда непривычная, и, скорее всего, даёт прилив энергии меньше, а потому хуже тебе подходит. Я верю, что тебе стало плохо, но вижу, что всё прошло. Иначе бы, конечно, жалела бы тебя несмотря на твои мотивы. Ты моя воспитанница здесь и сейчас. Такая же, как все остальные.

Пангея замотала головой.

— Откуда тебе разбираться в том, как устроены драконы, а? Ты же ничего не знаешь, глупая человечка, — она с удовольствием ухватилась за эту мысль, потёрла пальцы и продолжила. — Мне очень плохо из-за тебя! И я держусь из последних сил. И тебя скоро-скоро выгонят.

— Может быть, — вздохнула я, — и не разбираюсь в драконах так хорошо, как хотелось бы. Но я предположила, что драконицу из великого рода красных драконов не сразит наповал и не заставит испытывать боль водичка с овощами и каша. Или я только что наткнулась на вашу главную слабость и теперь знаю, как всех вас сразить, м?

А это было бы забавно! Можно было бы катапультировать в дома и дворцы драконов вёдра с овсяной кашей. А, обороняясь, выливать на них суп. Так, чтобы попало в пасть. И они падали, складывали руки на животе и хныкали, зовя свою маму, чтобы она погладила их по животикам…

Эх, если бы всё было так просто.

— Конечно же, это никакая не слабость! — тут же вспыхнула Пангея. — Драконы не слабые!

Я попыталась не усмехнуться.

Вот так. Именно слабость, сама возможность слабости, уязвляла любого дракона больше всего на свете. Таким был и Девил, и Резергард. А Пангея подтвердила, что это касается не только их прославленного рода чёрных драконов. Но и всех остальных.

Они все так боялись показаться слабыми, что в какой-то момент это и стало их слабостью…

И это грустно.

Жизнь нужна не для того, чтобы быть сильнее всех.

Жизнь нужна для того, чтобы быть счастливыми.

— Пангея Эдельвейс Кара Редстоун, — начала кевлара пугающе-бесстрастно, и я даже удивилась, что не вздрогнула. Привыкла, наверное. Что же будет? — Довожу до вашего сведения, великая ханум, что каждые двадцать минут вашего нахождения на отборе на должность няни для дома чёрных драконов, с вашего великого семейства снимается плата в один красный бриллиант.

Я не сразу поняла сказанное кевларой в целом, но выгнула бровь из-за упоминания драгоценного камня. Если мне не изменяла память, это безумно дорогая вещица. По крайней мере, в моём мире.

Вот и сама Пангея вспыхнула. Её щёчки зарделись, взгляд… упал вниз. Я ожидала, что она начнёт возражать и возмущаться, но девочка выглядела… пристыженной.

— Я ничего не сделала… — всё-таки прошептала она и принялась мять ткань красного платья в тонких пальчиках.

— Попытка тайно проникнуть на отбор нарушает соглашение не вмешиваться в дела другого дома, не совершать попытки шпионажа. Это одно из самых главных, самых нерушимых правил. Иное может и должно привести к сражению.

Девочка всхлипнула, но затем, видимо, решив, что терять уже нечего, вскочила на ноги и, запрокинув голову, стала возмущаться.

— Я считаю, — начала она своим забавным высоким голосом, который в какой-то момент даже дрогнул от волнения, — что это ваша вина. Я ребёнок. Мне было любопытно — вот и всё. Родители не знают, где я. А у вас тут бардак! Мало того, что человечка на отборе, так вы ещё и упустили меня!  Стыд и позор дому чёрных драконов!

Атмосфера сгустилась. Такого противостояния я не ожидала.

Кевлара — сосуд древней магии чёрных драконов.

Пангея — маленькая девочка, которая едва ли успела обрести полную драконью силу.

Неужели у неё совсем не было чувства самосохранения?

На меня лично статуя и просто существуя, нагоняла ужас, и уж спорить с ней мне бы точно не хотелось.

Но одно дело я, совсем другое — Пангея.

— Каждое ваше движение на территории дома чёрных драконов записано магическими отпечатками и будет предоставлено на совете в качестве доказательства шпионажа. Вопрос будет обсуждаться между двумя домами. Если решение не будет принято или не удовлетворит обе стороны, то на совете будут присутствовать и остальные дома. Золотые, белые, серые, изумрудные и синие драконы. О ваших намерениях будут судить они.

— Но… — попыталась вставить девочка, но у неё ничего не вышло.

— Вы здесь, поскольку это подходит под правило номер сорок девять.

— А можно его озвучить? — спросила я.

Всё-таки мне было любопытно, почему Пангея, проникнув сюда и став сто первым ребёнком, не делала отбор нечестным по отношению ко мне. Ведь и без того неравный отбор стал ещё сложнее для меня.

— Правила не должны озвучиваться претенденткам, — сказала кевлара. Но тут же продолжила: — Но правила могут быть озвучены.

Интересно, что же было у неё в голове? Почему она решила пойти мне навстречу? Ведь сознания, сходного с человеческим, у неё явно не было.

— Правило номер сорок девять предполагает возможность божественного вмешательства. Выше древней магии рода могут быть только боги. Правило предполагает, что некоторые влияния извне могут считаться божественными, а, значит, им нельзя противостоять. Замечу, что вмешательство считается допустимым от определённой доли вероятности. Она довольно мала. Но всё же возможность есть. Эти обстоятельства могут сдвинуть баланс на несколько процентов в положительную или отрицательную сторону для претендентки. Положительная может считаться удачей. А она возможна и в полевых условиях. И ей магия не противится, если эта удача точно исходит не от самой претендентки умышленно. И не от дома чёрных драконов умышленно соответственно. Также вмешательство может служить дополнительным усложнением для претендентки в разумных пределах. Усложнения ещё более вероятны в полевых условиях, поэтому приветствуются на испытании. В разумных пределах соответственно.

Боже, я практически физически ощущала, как начала потрескивать моя голова, словно дрова в камине… Это всё из-за магической манеры выражаться.

Но спустя несколько мгновений в этой самой потрескивающей голове стал складываться пазл, что не могло ни радовать.

Я предположила, что кевлара мыслит цифрами и исходя из них принимает решение. Всё, что происходило на отборе, переводилось в числа, проценты, плюсы и минусы. Действия каждой претендентки складывались в уравнение.

И мои цифры сложились так, что вероятность была достаточно велика для применения правила сорок девять.

Именно поэтому Пангея осталась здесь. В качестве усложнения испытания. В допустимых пределах, конечно же.

Или же она была моей удачей? Пока на это ничто не намекало…

В любом случае, древняя магия рода всегда должна была действовать на благо дома чёрных драконов. И на выгоду. А по бриллианту в каждые двадцать минут — совсем недурно.

Скорее всего, кевлара поступила так, чтобы никто не смог придраться и вмешаться, не нарушив свод строгих правил.

Чёрные драконы богатели на три бриллианта в час.

А вот мои нервные клетки не приумножались, но до этого никому дела не было.

Ситуация не слишком приятная, но приятно понимать хоть что-то.

Повезло, что цифры сложились в тот узор, который позволил кевларе дать мне ответ.

Во всём этом хотя бы не было ничего личного. В своих рамках отбор был честным. А дальше дело было уже за мной. За тем, насколько я действительно подходила на роль няни в этом странном магическом мире.

— Значит, боги послали меня, чтобы прогнать её? — рассудила Пангея по-своему. — И я могу делать для этого всё, что захочу? В полную силу? — её красивые зелёные глаза зажглись опасным азартом.

До того она только разогревалась, получается…

— Разумеется, — ответила кевлара. — Но любые ваши действия во-первых, будут расценены как определённый умысел всего дома красных драконов, во-вторых, не будут засчитаны. Также слишком активное участие в этом отборе может служить доводом, чтобы не пропустить вас на отбор невест в будущем. Все данные сохраняются, каждое действие фиксируется. Любое может перевесить чашу весов.

— Да как! — зашипела малышка-драконица в ответ.

Но кевлара уже её не слушала. Она дала ровно столько информации, сколько было позволительно. Дальше её внимание рассеялось.

Я выдохнула, а Пангея ещё минуту напряжённо ждала ответа.

— Она больше не слушает, — подсказала я.

Девочка не ответила.

— Пангея, — я протянула руку, чтобы коснуться её волос, но драконица ударила меня по пальцам. — Твои действия не станут причиной моего провала. Такие рамки установила кевлара. Будешь ли ты продолжать лишь ради искусства? Только потому, что так хочешь? А твоё желание навредить мне останется, даже если это начнёт вредить тебе самой? Если я такая никчёмная, то разве я могу стоить таких усилий?

Она едва заметно мотнула головой.

— И к тому же, если ты правда веришь, что мне не место здесь, и я обязательно проиграю, то отчего ты так беспокоишься? Если я не подхожу на роль няни, я обязательно вылечу. Отбор честный. Кевлара следит за каждым моим вздохом и всё записывает.

Пангею явно покоробило то, что она могла не попасть на отбор к Резергарду.

Она взглянула на меня с чем-то новым в глазах и отрезала:

— Не хочу с тобой говорить. Уходи.

— Куда ж я уйду?

Я улыбнулась и перевела внимание на малышей. Дети постарше из других команд стали шептаться. До того они были притихшими, поскольку слова древней драконьей магии для них точно не были пустым звуком.

Всё-таки у Пангеи дома было что-то похожее, а вот у них — очень даже вряд ли.

Наконец, Томас крикнул:

— Эй, Лана, давай, возьми мою рыбу! Она кожа да кости, но всё равно!

— Так ты же всю её объел, балда! — тут же вмешался Далтон.

— Ешьте-ешьте, — спохватилась я. — Не нужно со мной делиться, не беспокойтесь.

Я подумала, что поем, если все точно наедятся. Не побрезгую остатками. Всё-таки дети. А так чтобы брать то, что они бы съели, если бы не моя ситуация, это мне не нравилось.

— Эй, — вмешался на удивление Кир, серьёзный мальчик с ушами ослика, — дракон буйствует и обжирает нас! Мы должны, я считаю, объединить усилия, чтобы помочь Лане!

Пангея напряглась, я приготовилась её защищать. Всё-таки девяносто девять на одну — нечестно.

Даже если эта одна вида дракониц подвида обжирающих.

— Да! — Томас вскочил на стул. — Убьём её!

— Эй! — вскрикнула девочка.

— Дети, это очень дурные мысли… — начала я.

— Нет же, — дал мне надежду на лучшее Кир, — вступать в открытое противостояние глупо и недальновидно.

— А, — бросил Томас, прижав ушки к голове, — ну ладно тогда.

— Няня не хочет брать у нас еду, — продолжил мальчик, — каждый из нас должен положить часть своей еды на то блюдо.

— Дети, не нужно. Это я должна заботиться о вас, а не вы обо мне. Я большая и уж точно не пропаду.

— Мы положим совсем чуть-чуть, чтобы вы не волновались, — веско сказал Кир и показал на свой ноготь. — Но нас много. И выйдет много…

Тут уж я не решилась спорить. И дело было даже не в урчащем животе.

Я видела, как все мои малыши, которые совсем недавно могли устроить здесь настоящий хаос, объединялись, договаривались, находили лучшее решение.

Ком подкатил к горлу.

Я была полна гордости за этих детей.

Это ведь я их няня!

Всего несколько часов, ненадолго и фиктивно, но всё-таки.

Они отщипывали кусочки от остатков своей еды. Выходило, конечно, жуткое месиво, но меня это не смущало.

Зато с каким видом дети это делали! Будто это было важной миссией по спасению моей жизни.

Я вновь пошатнулась. Впрочем, это даже недалеко от истины.

А ещё на миг мне показалось, что я почувствовала горячую вспышку ярости. Не свою. Это будто бы был чей-то рык на другом конце провода.

Дракон чувствовал мой голод?

Но разве не именно этого он желал?

Что теперь-то не так?

Не стоило вспоминать его. Потому что, ну разумеется, много времени не понадобилось, чтобы дракон после этого появился вновь.

На этот раз уже у другого окна.

И на этот раз… в образе человека.

Взъерошенные слегка волосы, чёрная рубашка, жгучий взгляд серых, пасмурных глаз.

Казалось, он принёс с собой сильную негативную эмоцию и готов был выразить её чётко и ясно, даже несмотря на отбор.

Но увиденное его… обескуражило.

Или мне просто нравилось так думать.

Томас вызвался поднести мне блюдо с салатом, мясом и рыбой. А ещё плошку с супом. И даже нечто странное, скомпонованное из нескольких десертов.

Я считала себя достаточно брезгливым человеком, но сейчас почему-то этому будто не было места.

Сам правильный выбор и жест детей хотелось только укрепить.

Да и выглядело всё на удивление неплохо.

Дракон выгнул бровь.

Он пропустил самое интересное. Не видел, как Пангея уплетала мою еду, а потом спорила с кевларой.

Нужно спросить, покормил ли он котёнка…

Подумав об этом, я отвлеклась на благодарности для детей.

А когда вернула взгляд к Девилу, он уже ушёл.

Стылое чувство наполнило грудь. С трудом, но я всё-таки отогнала его от себя.

Он мог развалиться на своей огромной кровати и уютно ненавидеть меня с вином, Фарахом и огнём в камине. И фаворитками какими-нибудь.

А мне нужно было работать.

Ещё некоторое время занимать детей до сна… Потом всех уложить…

Получится ли поспать самой?

Вряд ли я рискну.

Поужинала быстро. Без особого удовольствия, зато почти сразу появились силы. Низкое давление повысилось до нормы.

Затем вернулась к своим обязанностям, уделила время малышам, начала вести беседу с остальными детьми, вовлекая всех в неё потихоньку. Мы как раз обсуждали магию этого мира, когда я заметила одного из детей, что стоял рядом с окнами в одиночестве.

Я окликнула его.

Мальчик обернулся ко мне, пожал плечиком и сказал:

— Там моя сестрёнка. Я просто хотел посмотреть, что там происходит.

— Ты можешь видеть это? — удивилась я.

Вместо ответа он кивнул и…

Вспыхнула магия, она сложилась в несколько овальных рамок, за которыми появилось изображение.

Шесть комнат, похожих на мою. В каждой много детей. В каждой другие претендентки (и один претендент!).

Я не была уверена, что мне можно было это видеть. Но я ведь не просила, верно? А любопытство — не порок.

— Могу, — улыбнулся мальчик.

Сделала пару шагов вперёд и обвела происходящее взглядом.

Никто меня не замечал. Внимание кевлары тоже не обострялось.

Я задержала взгляд на комнате Ядаяны.

Почему-то в её случае было особенно интересно, хорошая ли она няня…