Глава 11

Ответ от Анастасии не пришёл вечером, нет его и утром.

«Неужели трудно ответить на простой вопрос? Хотя бы из вежливости!» — Леонхашарт злится. И обижен. И ждёт звукового сигнала о доставке сообщения, пока завтракает, просматривает извещения на сайте Архисовета, собирается на собрание в зиккурат, спускается к отремонтированному Lamborghini. Крыло и дверь поменяли на привезённые с земли, подаренный отцом автомобиль выглядит как новенький, но даже это ничуть не улучшает настроения Леонхашарта.

«Что Анастасия со мной делает?» — Леонхашарт на скорости вылетает из гаража, несётся по дороге. У светофора тормозит так, что взвизгивают тормоза.

Такая гамма эмоций Леонхашарту непривычна, он не может с ними справиться, не уверен даже, нужно ли пытаться их контролировать или позволить сердцу выделывать всякие кульбиты, а мыслям путаться.

Задумавшись, он пропускает свою очередь на светофоре, заметив это, раздражённо хлопает ладонью по рулю: «Это просто невозможно! Как жить со всеми этими чувствами и сомнениями?»

Его прерывает трель смартфона. В первый миг Леонхашарт хочет не глядя сбросить вызов, но всё же обращает внимание на экран и тут же быстро отвечает:

— Что-то случилось, куратор Урш?

— М-м, простите за беспокойство. Хотел спросить, вы случайно не забирали Анастасию из сектора четвёртого факультета?

Оцепеневший Леонхашарт будто покрывается льдом и удивляется, как спокойно при этом звучит его голос:

— Нет. Что случилось?

— Она вышла с занятия и не вернулась, её подруги забеспокоились и обратились ко мне. Не найдя её, а я решил уточнить у вас, учитывая вашу… заинтересованность.

— Нет, я её не забирал.

— Хорошо, я сообщу декану и…

— Не надо, пока не надо, сейчас я попытаюсь её найти своими способами.

— Хорошо. Вы ведь знаете, какое наказание полагается иномирянам за побег?

— Знаю. Анастасия не сбежала. У неё не было причин. Я найду её и верну.

Говоря это, Леонхашарт уже представляет, как обломает Шаакарану рога, если тот опять посмел её похитить. Он не особо верит, что Анастасия могла попытаться сбежать, но такая вероятность существует, и в этом случае ей действительно придётся нелегко: беглых студентов ещё больше урезают в правах и надевают ошейник с электрошокером, который не даёт покинуть территорию четвёртого факультета.

Первым делом Леонхашарт входит в кабинет на сайте Архисовета, открывает раздел, посвящённый невестам. Подключается к кристаллу Анастасии. Местоположение тот определяет в секторе четвёртого факультета, микрофон передаёт тишину…

Вроде как Анастасия на месте, просто прячется где-то.

Не удовлетворившись этими показаниями, Леонхашарт открывает другое приложение слежения. Конечно, нет никакой гарантии, что Анастасия захватила с собой его глушилку, в которую встроен жучок, но надо проверить и этот вариант.

На экране появляются песочные часики, то и дело переворачиваются. Поиск встроенного в глушилку жучка продолжается некоторое время, а когда завершается, точка положения цели пульсирует вовсе не в секторе четвёртого факультета, а на схеме здания НИИ Нарака.

— Юма, — цедит Леонхашарт и, отбросив смартфон, давит на газ, наплевав на запрещающий свет светофора и писк, извещающий о новом штрафе.

Lamborghini на сумасшедшей скорости несётся к НИИ.

***

Выползти я выползаю. Комната светлая, и аппарат даже внешне похож на томограф. Дверь одна. Она немного двоится перед глазами, а пол норовит убежать, но я собираюсь с силами и направляюсь к ней. Прижимаю ладони к холодной пластиковой поверхности. Пить хочется невыносимо, в руках такая слабость, что я с трудом заставляю пальцы сгибаться, ухватить ручку, тянуть…

Щёлк!

В ушах начинает звенеть. Я тяну сильнее, и створка приоткрывается в светлый длинный коридор с дверями. Только я выхожу, дверь напротив распахивается, и появляется широко улыбающаяся Юмаат:

— Ты уже проснулась! Отлично! Нас ждут ещё тесты!

Её энтузиазм меня не радует. Пытаюсь отступить, но Юмаат подбегает ко мне и подхватывает под руку, тянет за собой:

— Не переживай, ты мой самый любимый объект, я буду тебя холить и лелеять, я о тебе позабочусь, защищу от злодеев, здесь тебя никто не тронет, кроме меня.

— Вот это-то меня и пугает.

— Да что ты, — Юмаат, перехватив меня другой рукой, гладит по голове и спине. — Не переживай, я буду о тебе заботиться очень хорошо.

Руки у неё крепкие, словно из железа отлиты. И мои попытки упираться её даже не замедляют, Юмаат фактически проносит меня по этому коридору и по следующему, втаскивает в комнату с креслом наподобие стоматологического, только оно всё окружено проводами, а в изголовье шлем с проводами.

Демоны в белых комбинезонах появляются будто из ниоткуда, подхватывают и сажают меня в кресло, на руках и ногах застёгивают ремни. Вот бы проснуться и узнать, что всё это лишь кошмарный сон, но не получается. Демоны натягивают на мою голову шлем с проводами, прилепляют датчики на скулы, шею, грудь.

— Шевелитесь, шевелитесь! — подгоняет их Юмаат, что-то делая в планшете.

— Леонхашарт тебя финансирования лишит, — с трудом ворочая языком, грожу я.

— Но я же ничего плохого тебе не делаю, — широко улыбается Юмаат. — Расслабься, ничего страшного, это всего лишь тестирование.

— У нас же договор! — возмущённо напоминаю я.

— Да, и в него входит разрешение на тестирование.

— Но не здесь!

— Это вынужденная мера — ты в опасности!

Да-да, вот только пистолет со снотворным она принесла до того, как об этом узнала.

Датчики прилепляют и на руки, и на ноги, даже на босые стопы.

— Всё просто замечательно, — улыбается Юмаат.

Осматриваю комнату: какие-то вертикальные коробы с индикаторами и переключателями, стол… под стеклянным куполом, ощерившимся тонкими проводами, лежит Саламандра. Лапки и шея зафиксирована, на мордочку, вдоль позвоночника и хвоста наклеены датчики.

— Отпусти её, — бормочу я. — Зверюшку зачем мучить?

— Ваша магия связалась во время инициации, к тому же два подопытных лучше, чем один, — радостно сообщает Юмаат.

Поднимаю взгляд на окно за ней. Там ещё одна комната, видны задние части моноблоков, над теми торчат рожки сотрудников лаборатории. Демоны, кругом демоны.

Сверху опускается скруглённый монитор.

— Можешь волноваться, — разрешает Юмаат. — Эмоциональная нестабильность способствует более активному проявлению магии.

Что ж, тогда мне надо успокоиться, глядишь, дольше исследования продляться, выше шансы, что меня кто-нибудь спасёт. Должны же меня спасти, если я нужна Архисовету и сразу трём женихам.

Поэтому стараюсь абстрагироваться от жуткого места, не думать о страданиях Саламандры, а просто глубоко дышать и не фонтанировать такой интересной для Юмаат магией.

Или, наоборот, нужно активнее выплеснуть магию, чтобы это заметили и заподозрили неладное?

— Если у меня будет всплеск магии, — сипло спрашиваю я, — это не привлечёт Безымянный ужас?

— Не переживай, у нас надёжная защита и отличные накопители магии, они поглотят все излишки и отстрелят их в сторону загона. Как раз нужно пополнить запас на экстренный случай.

Что ж, значит, мне надо упрямо не выдавать свою магию и всячески затягивать исследование.

— Давай, — Юмаат хлопает меня по обклеенной датчиками руке. — Порадуй меня интересными результатами.

Пригрозить бы ей судом за похищение, но глупо это делать до того, как я выбралась, а то ещё решит меня здесь навсегда запереть. А если не угрожать, может, удастся с ней договориться? Пообещаю, что впредь буду являться сюда по доброй воле, а потом… потом в суд!

Пока фантазирую о спасении, Юмаат и её подручные перекочёвывают в ещё одну комнату за стеклом. Юмаат улыбается мне и показывает задранный вверх большой палец. Ну да, я поняла, что у неё всё отлично.

Выдыхаю, готовясь лежать тихо, спокойно и не магичить.

Экран вспыхивает, по нему проходят несколько горизонтальных полос, а затем появляется чёрно-белая покачивающаяся картинка: ковёр, огромные плинтусы, очень высокий, неестественно искажённый потолок. Похоже, вид с пола. Раздаётся глухой напев, похоже, какая-то женщина мурлычет себе под нос.

Изображение приходит в движение, камера пробегает по полу, по стене, проползает сквозь дверной проём и устремляется к потолку, откуда снимает просторную ванную комнату. Кошко-демоница, та самая, из «невест» Леонхашарта, родственница котика, красит глаза, что-то весело мурлыча под нос.

А по полу к ней катится волна пауков. Так… стоп, мне казалось, у Юмаат тараканы. Но, возможно, у неё и пауки есть. Волна накатывает на ноги демонокошки, та визжит, пытается сбросить их с себя, запрыгивает на раковину, та отламывается, и демонокошка падает на пол. Пауки тут же накрывают её, во все стороны летят шерсть и волосы, девица визжит, но сквозь её крик грохочет механический голос:

— Не смей угрожать пятнадцатой невесте!

Меня передёргивает от жуткого зрелища, я вглядываюсь в копошащуюся груду, пытаясь понять, что там происходит, не решила ли Юмаат вовсе убить демонокошку — этого я определённо не хотела.

Волна пауков скатывается с кричащей жертвы, и… демонокошка теперь лысая, и хвост тоже, волосы и шерсть клочьями валяются рядом.

Я собиралась оставаться спокойной? Да у меня сердце в ушах стучит, глаза на лоб лезут, я таращусь на отделённую от меня стеклом Юмаат. А та поглаживает тараканчика на руке, и голос, когда она говорит, звучит со всех сторон, похоже, транслируется через колонки:

— Почему-то все боятся моих любимцев, я решила это использовать. И взяла необычных, чтобы меня не вычислили.

Ещё бы их не боялись! Кошусь на Саламандру: она дёргается, пытается вырваться. Похоже, ей тоже страшно.

А тем временем запускается ещё одна запись. Огненную демоницу ловят в спальне, так же круто её обривают. Последней достаётся полусуккубу Амбероуз. Она занимается фитнесом, когда комнату наводняют пауки. Ей даже почти удаётся сбежать в окно, но она застревает в проёме грудью, и до её волос тоже добираются, так же грохочет предупреждение меня не трогать.

Конечно, хорошо, что Юмаат их не убила, но… всё равно жутко смотреть, меня всю передёргивает, а индикаторы на проводах и оборудовании так и мигают.

— Отлично, отлично, — потирает руки Юмаат. — Рада, что тебе понравилось. Видишь, как хорошо я тебя защищаю.

— Исполнители, те, которые угрожали… живы?

— Да, — Юмаат улыбается во все зубы. — Поступили ко мне добровольными образцами. Ну, почти добровольными, но ты не переживай, эта проблема решена.

Вот честно, я уже не за проблему, я за себя переживаю.

— А мы переходим к следующему этапу исследований! — делится радостью Юмаат.

Комнату наводняют лаборанты, меня быстро отстёгивают, вытаскивают из комнаты вперёд ногами, а следом несут Саламандру в том же стеклянном колпаке. Нас перемещают в другую комнату со стеклянной стеной. В комнате полно тросов с карабинами, а ещё есть браслеты с датчиками. Их защёлкивают на моих немеющих руках и ногах, пристёгивают к тросам. Увидев шприц, пытаюсь вырваться, но мне что-то вкалывают в плечо, и мир взрывается цветными фейерверками.

— Это специальный состав, он позволит считать более точные показатели искажения магического пола-а-ала-а, т-ы-ы-ы-ы-ы-ы… — слова Юмаат растягиваются, сливаются в непонятную тянучку, которая вдруг материализуется в виде огромного потока липкой субстанции, вылетающего из губ Юмаат и расползающегося вокруг ручейками.

Соприкосновения металлических предметов выплёскивают в пространство россыпи медленно плывущих кристалликов, те блестят и растекаются вокруг волнами.

На талии мне тоже защёлкивают что-то металлическое, скрепляют с тросами, добавляют датчиков с усиками антенн, но мне уже всё равно: мир оживает. По стенам ползают растения, Саламандра выстреливает вверх бутоном, и тот раскрывается, а в нём новая Саламандра, и из неё выстреливает бутон, и он распускается, и в нём Саламандра, и из неё выстреливает бутон, распускается новой Саламандрой. И хотя они бесконечно выстреливают так вверх, каждый бутон расцветает в том же месте пространства, что и предыдущий. Не представляю, как это происходит, но это происходит! И выглядит так завораживающе…

— А-ы-а-о-о… тая невеста, что ты хочешь сделать? — кажется, это говорит Юмаат.

Что я хочу?

— Менять хочу! — Я вскидываю руки. Меня захлёстывает желанием изменить всё!

И всё расцветает. Белые унылые стены покрываются узорами, а стекло, отделяющее меня от приборов, некоторые из которых мигают, а другие пишут на длинных лентах безумные диаграммы, тает, словно лёд. На полу… пол становится мягким, я хочу упасть на него, но что-то мешает, не даёт рухнуть вниз, талию пережимает, и я болтаюсь на металлических тросах.

— Менять! Менять! Саламандра! Ты большая и сильная! Юмаат, ты… ты…

Не могу придумать ей правильную характеристику, хочу её сделать другой, но не понимаю, какой именно.

И тут раздаётся её пронзительный крик:

— Не смей!

В цветущий меняющийся мир врывается что-то чёрное, рогатое, с пылающими алыми глазами, взмахивает когтями, и поддерживающая меня сила исчезает, я падаю, но он ловит меня, подхватывает на руки, прижимает к горячей тёмной гладкой груди, на которой я уже вижу проклёвывающиеся кристаллы.

— Анастасия, Анастасия… — зовёт огненноглазый демон, неся меня куда-то прочь.

Кладёт на что-то мягкое, скрипучее, превращающееся в песок. Или не превращающееся, вроде подо мной всё та же прохладная кожа… Алые на чёрном фоне глаза горят совсем близко, тёплые руки касаются моего лица, снимают датчики, отводят пряди волос, поглаживают, сдирают датчики с рук и груди, обжигающе касаясь чувствительной кожи. Кажется, он ощупывает меня всю, сдёргивая датчики, разламывая браслеты на запястьях, поясе, лодыжках…

— Анастасия, Настя… ты слышишь меня? — Леонхашарт скользит ладонями по телу, снова осторожно касается лица. — Слышишь?

Кивнув, ловлю его тёплую ладонь и прижимаю к своему лбу, вторую — к щеке. Какие же у него руки приятные, и когти на них уменьшаются, превращаются в обычные аккуратные ногти, я поглаживаю их. Прикрыв глаза, ощупываю длинные пальцы, выступающие косточки. Чужой большой палец тепло скользит по моим губам. А вокруг взрываются фейерверки! Я вижу их даже сквозь закрытые веки.

— Юма, что с ней? — грохочет надо мной Леонхашарт. — Юма, что ты с ней сделала?!