Глава 19

Бархатные створки легко поддаются, об них я тоже потираю руки и выхожу в тёмный зал. На постаменте в круге света меня ждёт пятнадцатый стул-стойка. На десяти таких же сидят мокрые, лохматые и коричневые от грязи девушки. Некоторых не узнать — настолько они перемазаны. Принцесса обжигает меня гневным взглядом: она покрыта грязью с головы до пят. Лучше всех выглядит Манакриза: никаких следов грязи или усталости, она царственно спокойна. Воительница, что с неё взять. У Лиссы замаран низ полола и туфли, сама она измученная. У Катари немного растрепались волосы, но платье на вид чистое и сухое. У Найтеллит на подоле осталось несколько тёмных брызг. Наверное, они просто не торопились, им ведь тоже на свидания не хочется.

Прожектор разрезает окружающую постамент тьму и указывает на Берронзия.

— Итак, пятнадцатая невеста наконец-то прошла испытание! — объявляет сияющий улыбкой Берронзий. — Прошу экспертов проверить её платье и состояние в целом!

Хах, так значит, всё же платье для конкурса важно. Хорошо, что у меня пятнышко появилось, ведь победительница с самым чистым платьем наверняка пойдёт на свидание с Леонхашартом. К сожалению, навскидку не понятно, чище моё платье, чем у Манакризы, или нет. Пока демон и демоница с фонариками и кружащими над ними камерами идут ко мне, я оглядываюсь по сторонам. Если бы пол был в следах грязи от других невест, я бы попыталась в ней запачкаться, но нет, пол чистый и руки у меня тоже.

Очень надеюсь, что платье Манакризы чище моего. Внутри всё сжимается, когда демон и демоница светят на меня, разглядывают лицо, причёску (эх, надо было вытащить шпильки и растрепать волосы, размазать помаду), лиф платья, пояс, подол…

— Есть грязь, — демоница показывает чуть запачканный участок камерам.

— Итак! — Берронзий взмахивает рукой. — Прошу пятнадцатую невесту занять её место. Всем известно, что жена должна быть ловкой, сообразительной, чистоплотной и в любой ситуации выглядеть идеально. Прошу комиссию объявить победительниц!

Софиты озаряют стол, за которым устраиваются осмотревшие меня демон с демоницей. Я устраиваюсь на своё место, улыбаюсь девчонкам, а сердце бешено колотится: «Только не первое место, не хочу на свидание с Лео. Только не первое место!»

— Четвёртое место — восьмая невеста Найтеллит! — громогласно объявляет демоница.

Надо было мне испачкаться сильнее. В грязи изваляться, ведь была мысль, что с платьем что-нибудь да связано.

— Третье место — одиннадцатая невеста Катари! — возвещает демон из комиссии.

Всё внутри сжимается: ну же, меня на второе место.

— Второе место — пятнадцатая невеста Анастасия!

Словно камень с плеч, я выдыхаю. Лучше потерпеть котика: к его мохнатостям я совершенно равнодушна, могу сколько угодно выдержать.

— Первое место — седьмая невеста Манакриза!

Вот пусть она к Леонхашарту идёт.

— А теперь! — под барабанную дробь начинает Берронзий. — Объявляем рейтинг женихов! Четвёртое место по результатам зрительского голосования у лорда Баашара, и именно он идёт на свидание с очаровательной Найтеллит!

Вспышка света вырывает из кромешной тьмы кресло с сидящим на нём Баашаром с белым кроликом в руках. Огромный красноватый демон меланхолично гладит вдруг раздувшегося зверька и смотрит на Найтеллит.

— Третье место по результатам зрительского голосования у господина Илантиха. Он отправляется на свидание с чудесной Катари!

Луч света падает на кресло с Илантихом. Если тот разочаровался в результате, то с лицом успел справиться, улыбается и машет Катари. Она нервно одёргивает платье.

— Второе место по результату зрительского голосования совершенно неожиданно у архисоветника Леонхашарта, и именно он отправляется на свидание со строптивой Анастасией.

Не верю! Не может быть.

— Нет! — вопит из темноты котик. — Это нечестно! Я должен пойти с ней! Я!

Свет выхватывает из тьмы Леонхашарта. Он сидит в кресле и смотрит на меня. И он без шлема. В броне, но без шлема. Он, наверное, ни за что не рассказал бы мне об испытании, чтобы я не провалила его нарочно.

Объявление о первом месте и свидании котика с Манакризой не слышу — так громко стучит в висках сердце. Вспыхивает ещё луч света, озаряя котика в шлеме с гладкой лицевой пластиной.

— Нет, только не она! — сквозь грохот сердцебиения прорывается вопль котика. — Я должен быть с кисой! Она же всегда первая, во всём, она должна была занять первое место!

Леонхашарт улыбается, и даже оттенок злорадства в улыбке ему идёт.

Так.

Прикрыть глаза.

Вдохнуть-выдохнуть.

Вернуть где-то потерявшееся хладнокровие.

Снова открыть глаза, напомнить себе, что и не таких красавцев видали (отставить ехидную мысль о том, что только по телевизору и на фотографиях) и добро пожаловать на свидание с Леонхашартом.

«Я не растаю», — обещаю себе без особого энтузиазма.

— Киса! — котик, перемахнув через двинувшихся к нему работников студии, бросается ко мне.

В следующий миг Леонхашарт смазанным движением оказывается на его пути и отталкивает в сторону, подальше от меня. Застывает, наклонив голову с огромными, мерцающими рогами. Шаакаран тоже склоняет голову и выпускает когти. Воздух вокруг них вибрирует, сгущается. Побледневшие работники студии отступают, а Берронзий подаёт какие-то знаки руками.

— Шаакаран, уйди, — глухо требует Леонхашарт.

Тот в ответ шипит, пригибается:

— Киса моя!

— Нет, — весомо отзывается Леонхашарт.

Сердце у меня колотится где-то в горле. Я должна как-нибудь их остановить, но на меня накатывает странное оцепенение.

— Вода! — выкрикивает Манакриза.

Котик отскакивает в сторону, оглядывается:

— Где?

А охранники и правда брандспойты раскручивают, явно намереваясь полить слишком горячих демонов. Напряжение внезапно отпускает меня, и вместо него приходит смех. Сначала тихий, а потом всё громче и громче.

— Киса, так нечестно! — возмущается котик и уходит на своё место, садится, складывает руки на груди и демонстративно отворачивается. — Я за тебя драться хотел, а ты…

А я вселенское зло: демонов не ценю, на свидания не хочу, замуж выходить отказываюсь. И как меня терпят ещё на этом шоу?

— Лорд Шаакаран, — Берронзий поправляет воротник. — Прошу вас сохранять спокойствие, нам необходимо отснять эпизод для монтажа. Пожалуйста, проявите мужество.

— Киса первая в рейтинге, я тоже первый в рейтинге, мы с ней должны пойти на свидание! — не унимается котик. — С ней, а не с этим чудовищем!

— За чудовище и ответить можно, — роняет Манакриза, разглядывая свои ногти.

Котик вздёргивает подбородок и гордо отворачивается. И если Леонхашарт в шлеме смотрелся загадочно, то изображающий его котик — просто смешно.

— Так, пары! — Берронзий хлопает в ладоши. — Ладно, заканчиваем тут. Все срочно на романтическую фотосессию. Потом — на совместный ужин. Не задерживайтесь: нам ещё монтировать это всё к вечернему выпуску.

Леонхашарт точно не собирается задерживаться: он вальяжно подходит ко мне и протягивает руку:

— Прекрасная Анастасия, прошу следовать за мной.

А вблизи он ещё лучше, чем на экране. Бедная моя сила воли — такое испытание для неё…

***

— Не надо меня обнимать, мы слишком мало знакомы для этого, — ворчливо заявляю я, но Леонхашарт ласково улыбается:

— Анастасия, это романтическая фотосессия, мы должны вести себя соответствующе, — и кладёт руку мне на талию.

Горячая ладонь будто прожигает сквозь ткань, сердце пускается в дикий галоп, а Леонхашарт придвигается, прижимает меня к своему боку, овевает ароматом с хвойными нотами.

— Ещё ближе, — требует рогатый фотограф, и я мечтаю его убить.

Каждой паре выделен отдельный тонкостенный отсек со светлым фоном, набором софитов и фотографом. Ослепительно загорается вспышка, а в следующий миг Леонхашарт разворачивает меня к себе, кладёт ладонь мне на затылок.

— Фото с романтичным поцелуем, — шепчет он.

— Целовать ещё рано, — замечает фотограф, впервые меня радуя.

Но Леонхашарта это не останавливает, он наклоняется, накрывая меня своей тенью. Инстинкт самосохранения, наконец, срабатывает, и я вскидываю колено. Броня, конечно, смягчает удар, но Леонхашарт отодвигается, шумно вдыхает. На его щеках появляются розовые пятна… а может, и не сильно смягчила броня.

— Рано, — сержусь я.

— Да. Я понял, — глухо отзывается Леонхашарт.

— Верхом, давай верхом на тебе меня сфотографируем, — доносится из соседнего отсека голос Манакризы.

— Почему верхом? — возмущается котик.

— Это очень романтично.

— Ты тяжёлая.

— А ты что, дохлый такой, что меня на себе не удержишь? Демоны все такие или только ты? Может, у тебя паразиты кишечные водятся? От этого слабость бывает.

— Нет у меня никаких паразитов! Я здоровый! — чуть не взвывает котик.

— Тогда верхом. И это не обсуждается, а то уши повыщипаю.

— Это нечестно!

— Зато эффективно. Давай, вставай на четвереньки и превращайся.

Котик что-то невнятно ворчит.

Беру Леонхашарта под руку, переплетаю наши пальцы и склоняю голову ему на плечо.

Нас ослепляет серия фотовспышек.

Из отсека с другой стороны раздаются команды: «Поближе, обнимите кандидатку, улыбнитесь, посмотрите влюблённо».

Наш фотограф чаще молчит и просто щёлкает кадр за кадром.

— Извини. — Развернувшись к Леонхашарту, смотрю ему на солнечное сплетение, поглаживаю его пальцы. — Мне не стоило так поступать.

Да, мне правда стыдно! Он был так добр, но… Слишком близко, и от его прикосновений мурашки по коже, его тепло овевает меня, слишком расслабляя и опьяняя.

— Посмотри на меня, — тихо просит Леонхашарт.

Я медленно поднимаю взгляд с его груди на подбородок с совсем маленькой ямочкой, на губы соблазнительные, выше — к глазам. В этих тёмных озёрах отражаюсь я…

— Ты такая красивая. — Леонхашарт притягивает мою руку и прижимается губами к тыльной стороне ладони. Я почти не дышу.

— На дыбы, — командует за стенкой Манакриза. — Выше! Покажи, какой ты сильный и красивый котяра.

— Я и так красивый, — ворчит в ответ котик.

Леонхашарт разворачивает мою руку и целует нежную кожу запястья. С бешеной скоростью мелькают вспышки. В следующий миг Леонхашарт подхватывает меня на руки и раскрывает крылья.

— Архисоветник, голову чуть правее, чтобы был лучше виден изгиб рогов, — просит фотограф, не прекращая снимать затяжными очередями.

Эта фраза помогает мне немного опомниться, запрокинув голову, я смеюсь:

— Да, архисоветник, помните о красоте рогов. Может, мне за них подержаться для большей романтичности фотосессии? Или верхом на вас забраться?

— Киса! — вопит из-за стенки Шаакаран. — Иди ко мне, я тебя покатаю!

— Если тебе одна Манакриза тяжела, ты двоих не выдержишь, — весело отзываюсь я. — А лишать её фотосессии я не могу, не по-дружески это будет.

Сбоку подскакивает что-то бело-голубое, Леонхашарт резко отступает, прикрывая меня собой, а рядом с нами приземляется огромный гривастый демонокот в броне. Сидящая на холке Манакриза уверенно держит его за витые рога, спина прямая, вид величественный — словно всю жизнь на таких ездит.

— Леонхашарт! — возмущённо шипит котик, дёргает хвостом. — Я кису первый застолбил, ты обещал её не трогать!

Возмутиться не успеваю, потому что раньше отвечает Леонхашарт:

— Ничего такого я не обещал, и Анастасия не земельный участок, чтобы её столбить. Иди в свой сектор фотографироваться, нам и без тебя тесно. Всё, брысь!

— Я первый в рейтинге, — раздувает щёки и дыбит шерсть котик, но Манакриза резко дёргает его за ухо, и он припадает на передние руки-лапы. — Ай-ай, моё ушко!

— Извините его, — улыбается Манакриза. — Необъезженный он, невоспитанный.

— Это я-то? Да ты на себя, ой-ой-ой! — На ясные голубые глаза котика наворачиваются слёзы. — Киса, спаси меня, я хороший, я такой хороший, забери меня от неё…

Из пальцев у него выдвигаются когтищи. Хорошо, что он девушек из принципа не обижает, а то Манакриза могла бы поплатиться за уходёрство, но ей везёт: несколько выкручиваний — и котик послушно трусит в свой отсек под яркие вспышки фотокамер.

— Интересная у нас фотосессия получается, — замечает Леонхашарт.

Он смотрит на меня, но краем глаза следит и за уходящим котиком.

— Может, поставишь меня на пол? — интересуюсь я.

— Тебе разве не нравится? — он мило улыбается. Ему, судя по всему, ситуация очень и очень нравится.

— Предпочитаю твёрдо стоять на своих двух.

— Иногда полезно расслабиться и опереться на кого-нибудь ещё.

Да знаю я! Но ему самому не страшно так явно проявлять ко мне симпатию, если он подозревает, что с отбором не чисто? Или это его реакция на моё упрямство? Чтобы я с котиком не связалась или Илантихом, которые тоже делали мне предложения.

— Думаю, сейчас не время расслабляться, — многозначительно замечаю я.

— Время опереться на меня. — Леонхашарт, похоже, так и собирается держать меня на руках.

И ему, похоже, ни капли не тяжело, словно я ничего не вешу. Интересное ощущение, аж дух захватывает. Или это от близости Леонхашарта дыхание спирает, а сердце пытается вырваться наружу?

— Хвост приподними, так воинственнее будет, — доносится голос Манакризы. — У тебя мощный хвост, достойный, нужно его показать.

— Правда?

— Конечно, сам посмотри: ровный, толстый.

— Мыр!

Мы с Леонхашартом одновременно улыбаемся, и мне вдруг становится так хорошо, так хочется, чтобы это было просто шоу без всяких подводных камней, а ещё лучше — просто фотосессия, просто день, и никаких проблем…