Глава 3

Хараант Джати затихает, Леонхашарт успевает задуматься, не разочаровался ли тот в Ранджо и не передумал ли пополнять свою коллекцию этой его небольшой акварелью. Собственно, Леонхашарту она была не нужна, но некогда они с Хараантом крепко пободались, и он из принципа не стал ему её даже продавать, не то что дарить на День рождения, как собирался ранее. А потом они помирились, но об акварели не заговаривали, до Дня рождения было далеко, зато теперь есть чем расплатиться за услугу.

«Ха-ха, теперь понятно, зачем тебе это надо. Карантин хочешь обойти. Ну ладно, ради такого дела и ради Ранджо будет тебе членство в попечительском совете, но предупреждаю — являться на собрания обязательно, и они — редкостная муть, я понимаю, почему отец перепоручил мне эту почётную должность и предпочитает вместо собраний играть в крикет. Жду тебя утром с Ранджо».

На несколько мгновений Леонхашарт застывает, до боли пронзённый этой фразой про отца Хараанта, вновь ощущая боль потери, опять осознавая, что для него что-то подобное уже невозможно. Но он встряхивается и наконец выходит из своего новенького кабриолета.

Высотка, в которой проживает многочисленное семейство Шаакарана, возвышается над ним. Теперь, когда тоска изгнана, а завтрашняя встреча с Анастасией организована, у Леонхашарта поднимается настроение и возникает приятное ощущение, что всё удастся. Может, он не такой отчаянно эксцентричный, как Шаакаран, и не продвигает милые сердцу Анастасии политические идеи, но, возможно, именно ему удастся организовать Анастасии такие подарки, которые действительно придутся ей по душе.

Осталось только немного потрясти Шаакарана.

Все первые этажи дома его семьи пёстро раскрашены, декорированы блёстками, свисающими на нитях кристалликами, перегорожены полупрозрачными мерцающими занавесками.

— Шаакаран! — Леонхашарт во всём этом сверкающем великолепии чувствует себя неуютно и даже слегка потеряно, особенно когда занавески облепляют его со всех сторон, словно паутина. — Шаакаран, ты где?

Наконец одна из обитательниц большого дома жалеет его и сквозь многочисленные пёстрые слои отзывается:

— Он в комнатах красоты. Третий этаж.

Леонхашарт пробирается сквозь занавески, сквозь шторы из нитей с бубенчиками, сквозь шепотки, смех и едва уловимые звуки музыки.

Лестница такая же пёстрая, на площадках стоят крупные кадки с декоративными фруктовыми деревьями, зато на третьем этаже дикий контраст: белизна и металл, косметологическая аппаратура, женщины и мужчины в халатах, а то и в одних трусах, пахнет дикой смесью химии и цветочно-фруктовых ароматов.

— Где Шаакаран? — спрашивает Леонхашарт, которого и здесь терзает ощущение сюрреализма происходящего, словно он попал в нескончаемый безумный сон.

Но, глядя на всё это, Леонхашарт ощущает и гордость: семейство Шаакарана знает толк в косметических процедурах, но именно Леонхашарт догадался использовать это всё для завоевания Анастасии.

Шаакаран обнаруживается на кушетке. Он лежит на спине, хвост пропущен через дыру в полотне и уложен на подушки, четыре девушки опиливают когти на его руках и ногах, пятая медленно расчёсывает белую гриву волос. Слишком пушистые уши подпёрты пластиковыми душками, а ещё две девушки пинцетами доклеивают на них шерстинки.

Леонхашарт в благоговейном ужасе застывает на пороге. Сам он, конечно, тоже заботится о внешнем виде, но не настолько же!

Переварив зрелище, Леонхашарт подходит к изголовью. Девушки оглядываются на него, улыбаются, глазки строят, но он традиционно не обращает на это внимания.

— Шаакаран!

Тот неохотно раскрывает голубые глаза и смотрит устало-устало.

— Что? — вопрошает таким трагичным тоном, словно его тут мучают, а не в порядок приводят по собственному его пожеланию.

— Дело есть.

— Не видишь? Я занят. Ты хоть представляешь, как сложно ухаживать за ушами с наращённым мехом? Я один раз поспал без подпорок, всего один раз подремал — и всё, приходится поправлять.

— Ваши уши выглядели идеально, — робко вступается одна из подклеивающих шерстинки женщин.

— Да-да, — подтверждает вторая.

— Нет, они стали недостаточно пушистыми, я лучше знаю! — Шаакаран упрямо выпячивает подбородок. Потом недовольно косится на Леонхашарта. — А ты зачем пришёл?

— Моральную компенсацию требовать.

— За что?!

— За несанкционированное свидание, катание на машине и угрозу жизни и здоровью.

Шаакаран делает большие невинные глаза:

— Ты о чём?

— О том, что свидания с кисой против её воли дорого обходятся.

— Ты шутишь! — усмехается Шаакаран.

— Нет, — мрачно уверяет Леонхашарт. — Она хочет денежную компенсацию за моральный ущерб.

— Я ей такой танец станцевал, а она денег хочет?!

Леонхашарт вытаскивает из-за пояса бумажку с цифрами и подносит к лицу Шаакарана:

— Ты должен перевести эту сумму на этот счёт сегодня же.

— Не буду, и вообще — я занят.

Шаакаран демонстративно закрывает глаза. Вздохнув, Леонхашарт оглядывает комнату и, заметив его комбинезон и пояс, вытаскивает из кармашка последнего смартфон. Подходит к разлёгшемуся на кушетке Шаакарану и протягивает смартфон ему.

— Введи пароль, я сам переведу.

— У меня руки заняты.

— На хвост наступлю, — мрачно обещает Леонхашарт.

— Вот все вы, архидемоны, такие… большие, страшные и злые, — фырчит Шаакаран, но смартфон забирает и пароль вводит, открывает Леонхашарту доступ к счёту. — На, изверг, вытрясай последнее.

У Леонхашарта возникает дикое желание исполнить это пожелание и всё до последнего миллиона со счетов Шаакарана вывести, раз уж разрешил, но он сдерживается и переводит лишь чуть увеличенную сумму компенсации, прибавив к ней и компенсацию себе — за то, сколько нервов потерял, наблюдая за предложением кольца и хвоста Анастасии.

***

Вроде считается, что к демонам попадают в ад, но сегодня у меня ощущение, что я в самом настоящем раю. Тёплая комната, пропитанная ароматами трав, горячие кадки, ванны, обёртывания, обработка скрабами и эпилирующими составами, после которых, как обещают, волосы месяц даже не вылезут, мление в чутких и сильных руках массажисток — всё это примиряет всех со всеми, скромницы и те расслабляются, наслаждаются процедурами. Даже Принцесса не излучает флюиды ненависти, правда, я намеренно держусь от неё подальше.

— Странно всё это, но приятно, — характеризует процедуры Манакриза.

— Почти как дома, — вздыхает Лисса.

— Удивительно, но и здесь может быть что-то приятное, — улыбается раскрасневшаяся Катари.

В конце процедур нам презентуют махровые халаты с логотипом салона и наборы кремов, скрабов и прочего.

И мы все посвежевшие, разомлевшие, чрезвычайно довольные, отправляемся назад в свои комнаты. Я выступаю чуть вперёд, чтобы раньше всех зайти внутрь и проверить, не сидит ли Саламандра на видном месте.

На видном месте Саламандра не сидит, но на подушке под покрывалом торчит что-то большое. Я оцепенело застываю: неужели Саламандра вдруг так вымахала? Сердце ухает вниз.

— Как же хорошо, — вошедшая за мной Лисса проходит к своей постели и обрушивается на неё. — Я спать.

— Пожалуй, я тоже, — Манакриза зевает.

Быстро подойдя к постели, я приподнимаю край покрывала, и на свету вспыхивает алая обёрточная упаковка. Верёвочка, тянувшаяся от неё к покрывалу, развязывает бант. Я отскакиваю, прикрывая лицо, но на меня ничего не брызгает, не взрывается и всё хорошо, а на подушке, в круге обёрточной бумаги, лежит ноутбук, на нём — плоская длинная коробка и квадратная с полусферической крышкой.

— Что это? — Манакриза, оказывается, стоит прямо за мной.

— Подарок, — вместо меня отвечает Катари.

— Откроешь? — у Лиссы возбуждённо блестят глаза.

И любопытно, и страшно открывать эти подарки после случившегося с Принцессой. Но как любопытно-то! Я закусываю палец, пытаясь принять верное решение.

— Вдруг там какая-нибудь гадость вроде несмывающейся краски? — озвучиваю своё предположение.

— Тогда похожу крашеная. — Манакриза берёт плоскую коробку и раскрывает её, демонстрирует мне лежащий на чёрном бархате белый костяной гребень с золотым инкрустированным узором, закрученным вокруг чёрных и красных камушков.

Вручив мне эту красоту, Манакриза открывает следующую коробочку. В ней — браслет, собранный на кожаный ремешок из белых и золотых элементов с висюльками. На крупных бусинах прорезаны буквы.

И складываются они в имя: «Анастасия». Но меня зовут не по-демонически, вряд ли украшения здесь делают с подобными земными именами… с другой стороны, такой браслет можно собрать довольно быстро. Но, получается, его собрали специально для меня? Когда? Кто?

Манакриза передаёт мне и его:

— Это тоже будем проверять? — она указывает на ноутбук со свёрнутой зарядкой.

— Сейчас проверю. — Растерянно смотрю на браслет: он так напоминает мои домашние фенечки, подаренные мне многочисленными знакомыми… Часто в бисеринах и нитяных плетениях использовали моё имя. Или просто узоры. Этот браслет выглядит драгоценным и дорогим, но в то же время это сходство… делает его почти родным, мне очень хочется его примерить. Как и попробовать в деле костяной гребень.

Но я откладываю их и открываю ноутбук. Пароля на нём нет, а как только система «Демониум», во многом похожая на привычную систему Виндовс, загружается, на рабочем столе с видом на ночной Нарак, всплывает окно с посланием.

«Анастасия!

Надеюсь, прогревания, массаж и прочие радости достаточно Вас задобрили, чтобы Вы благосклонно отнеслись и к остальным моим извинениям.

Ноутбук, на котором Вы сможете выходить в сеть и свободнее управлять своими средствами — это моя Вам моральная компенсация за то, что я так долго не вытрясал из Шаакарана деньги для Вас. Здесь установлена программа, дающая доступ к Вашему личному счёту. Подробная инструкция в неё прошита, логин и пароль поменяете на своё усмотрение.

Вы правы, я не должен был повышать на Вас голос, примите в знак извинения гребень. Он не электризует волосы, легко расчёсывает. Мастерской, производящей их, не одна сотня лет, они знают своё дело.

Браслет я собрал специально для Вас в извинение за то, что схватил Вас за руку без Вашего разрешения.

Надеюсь, Вы не будете ставить условие, чтобы и это я во имя справедливости повторил для остальных четырнадцати невест, это было бы несправедливо, ведь перед ними я за своё невнимание извинился косметическими процедурами, а компенсацию Шаакарана вы принимаете. Эти три подарка Вам и только Вам.

С надеждой на скорую встречу,

Леонхашарт».

Проклятье! Он умеет быть милым и обходительным, так что сердечко предательски трепещет. Сообразил ведь подарок на всех сделать, так что я его приняла без задней мысли. И в такой велеречивости есть что-то соблазнительное, прямо романами Джейн Остин потянуло: бедная бесприданница и он — состоятельный, влиятельный, и такой вот с «Вы» и извинениями за то, что просто подержал за руку.

А кожу будто опять прижигает его прикосновением. Я перевожу взгляд на коробочку с браслетом… неужели сам собрал?

— Что делать будешь? — спрашивает Лисса из-за плеча. — Неужели не примешь извинения?

Вот Леонхашарт, вот… замаскировал подарки под извинения. И поводов отказаться нет. Ну кроме того, что меня они слишком волнуют. Точнее, волнуют украшения, но если их вернуть, ноутбук тоже вроде как надо возвращать, а я не хочу лишаться такой возможности изучить Нарак и управлять своими деньгами.

Но гребень и собственноручно собранный браслет, особенно браслет — они и радуют, и смущают. Хочется примерить, попробовать, внимательно разглядеть. Слишком много эмоций. Хорошо ещё, встреча будет не скорой — ещё полторы недели карантина впереди, есть время собраться с мыслями и морально подготовиться к удару очарования Леонхашарта.

***

Пока Саламандра резвится в ванне, шлёпает хвостом, поднимая тучи брызг, плавает кругами, ныряет и устраивает бой с мочалкой, я изучаю ноутбук и местный интернет. Это изумительно: взглянуть на цивилизацию демонов с медиа стороны и понять, что она отличается от нашей ещё меньше, чем кажется, узнать, что я самая популярная невеста отбора и со мной полно роликов на местной версии ютуба. И что по версии тотализатора самая вероятная пара — я и котик. Затем я и Илантих, а на третьем месте — я и Леонхашарт. Но самое удивительное, что вариант я с шариком-Баашариком тоже почему-то считается довольно высоковероятным. Даже не знаю, может, поставить на то, что я ни с кем не останусь, и заработать на этом? Но, увы, такого варианта в официальных тотализаторах просто нет.

Мне бы начать смотреть статьи о бизнесе, акциях, способах вложения, но не хватает силы воли — я, проверив довольно внушительный на мой взгляд счёт, залезаю в соцсети и на сайты новостных каналов. Со мной уже полно мемов, в основном — в духе партии «Равные возможности». Но есть и забавные, на одном я очень строга, а надпись гласит: «За это свидание вы должны мне моральную компенсацию!»

Клип котика уже гуляет по всей сети. И даже занимает одиннадцатую строчку хит-парада. В комментариях полно сожалений, что плавки в конце остались на положенном месте и надежд на то, что будет новый более откровенный клип. Котик теперь точно звезда.

Доступ в сеть — отличный повод проверить предоставленные Юмаат данные на женихов и членов попечительского совета. И надо сказать, ничего противоречащего не встречаю, только подробности тех или иных дел, сплетни об их интрижках. Котика не зря в шоу назвали сердцеедом, у него каждые три месяца новая пассия, некоторые даже за волосы друг друга таскали (почему-то друг друга, а не его), но в основном у Котика всё с ними мирно, они гуляют и развлекаются целым табуном — и бывшие, и нынешняя. Бывшие иногда становятся нынешними и обратно. Мартовский кот, иначе не скажешь.

Саламандра радостно плещется, я просматриваю статьи, фото, намеренно избегая материалов о Леонхашарте. Даже закрываю ноутбук и берусь за гребень. Он удивительно удобно ложится в руке, легко расчёсывает влажные пряди, просто приятно проводить им по волосам, ощущать гладкую поверхность с выпуклостями камней… Но любопытство так и зудит, словно кто-то нашёптывает: «Посмотри, ну хоть одним глазком глянь…» И так настойчиво нашёптывает. А Саламандра, как назло, вылезать не хочет, и я слишком расслаблена, чтобы лезть в дебри экономических статей, и слишком заинтригована, чтобы просто лечь спать.

В общем, я допускаю роковую ошибку, забивая в местный поисковик с рогатым логотипом «Архисоветник Леонхашарт». На меня обрушиваются тысячи ссылок. Тут поиск оформлен иначе, картинки занимают половину экрана, так что меня засыпает его изображениями. Ворох стильных фотосессий для модных изданий, фотографии для статей, насталкеренное журналистами…

Леонхашарт, оказывается, частый гость различных приёмов и каждый раз приходит на них с новой спутницей — очередной стройной красавицей в облегающем платье и сияющей драгоценностями. Тоже мартовский котяра, хоть и без хвоста!

Захлопнув ноутбук, грозно смотрю на Саламандру.

— Пора спать!

У неё большие печальные глазки, она медленно шевелит лапами и хвостом, удерживаясь ровно на воде. Я вздыхаю:

— Завтра сложный день…

И будто поняв меня, Саламандра подплывает к борту ванны, вскарабкивается на него и, живо пробежав, прыгает на полотенце на моих коленях. Поднявшись на задние лапки, передние складывает на переливающемся пузике и внимательно смотрит на меня. Микрофон в подвеске я не заглушала, поэтому говорить с ней сейчас не могу, просто поглаживаю по плоской голове, по спинке до кончика хвоста. Саламандра довольно жмурится.

Промокнув её полотенцем, сажаю её в карман пушистого халата и, подхватив ноутбук под мышку, отправляюсь спать. Завтра у меня сложный день. Не знаю, почему кураторы решили, что я смогу повлиять на попечительский совет, но я должна постараться — мне же здесь учиться.

***

Юмаат — одна из немногих, кому разрешается колдовать почти в полную силу, правда, ей приходится это делать только в одном направлении — создании подчинённых существ, и для того, чтобы выплески магии не становились слишком сильными, основа под этих существ изготавливается искусственно, она лишь соединяет и вдыхает жизнь. Она не единственная созидательница, но только у неё получается так хорошо и быстро творить.

С заказом сектора Возмездие она справляется блестяще, как всегда. Сдаёт им контейнеры с созданиями, готовыми к поглощению магии и порабощению существ, опять просит перевозчиков:

— Передайте Гатанасу, что с него причитается дракон.

Опять перевозчики из сектора Возмездие посмеиваются.

Оставшись в лаборатории одна, Юмаат задумчиво смотрит на столы, и взгляд её становится всё более и более рассеянным.

— Полукровка, — едва слышно произносит она. — Полукровка… это многое бы объяснило…

Юмаат бросается к компьютеру, вводит пароль, влезает в папку «Объект пятнадцатая невеста» и просматривает собранные с датчиков показатели, выстраивает их в графики, снова совмещает с показателями известных ей типов магии.

— Помехи… Наверное, эти расхождения даёт не только саламандра, но и эёранская магия. — Постучав пальцем по губам, Юмаат усмехается. — Как интересно… Похоже, объект надо охранять, чтобы сектор Возмездие не увёл такой любопытный образец.

***

Утро ужасно. Не только потому, что, расчёсывая волосы гребнем, я опять думаю о его дарителе, но и потому, что на встречу с попечительским советом мне очень хочется надеть браслет Леонхашарта. На мне и так браслеты Юмаат, скрывающие в себе датчики, но… хочется тот, красивый, с моим именем.

Подумав, снимаю с себя датчики: мало ли, вдруг нас проверять станут перед встречей с попечительским советом? Снова смотрю на лежащую на полке коробочку с подаренным браслетом.

Решаюсь на компромисс: достаю её и вынимаю браслет. Открыв пружинный замок, надеваю на руку и застёгиваю. Висюльки пощёлкивают друг о друга, браслет приятно тяжёлый, сразу чувствуется, что вещь солидная. Я кручу запястье, наблюдая, как покачиваются подвески, блестят…

Постучав, в ванную заглядывает Лисса:

— Шаанти ждёт. — Она удивлённо наблюдает, как я берусь за замок. — Ты зачем снимаешь? Оставь.

— Зачем?

— Ну как зачем? Тебе же надо показать там свою значимость, а драгоценности её подчёркивают, намекают на то, что за тобой стоит сила.

Она права, я бы сама решила так же, если бы не предчувствие, что не стоит браслет надевать. Вдруг Леонхашарт на видео увидит и возгордится тем, что я легко приняла его подарок? Пусть бы помучился неизвестностью…

— Оставь, — просит Лисса с улыбкой. — Мне кажется, этот демон достоин того, чтобы увидеть подарок на тебе.

Прикрыв глаза, вздыхаю: за сообразительность при дарении и за ошеломительный вечер в заботливых руках косметологов и массажистов — достоин. Да может и не покажут видео с моим выступлением в новостях, и о том, что я в браслете ходила, Леонхашарт не узнает.

— Удачи, — желает Лисса с улыбкой.

И Катари. А Манакриза вскидывает кулак:

— Покажи там им всем.

Шаанти, принарядившаяся в строгий брючный костюм с белой блузой, наоборот, мрачна. Окидывает мой чёрный комбинезон придирчивым взглядом, задерживает его на браслете, потом осматривает аккуратно лежащие волосы и кивает.

— Идём. Урш ещё раз проверил презентацию, всё отлично.

Мы молча минуем коридоры. В ангаре нас ждёт чёрный старый кабриолет с чуть потёртыми сидениями. За рулём Урш, он тоже внимательно меня осматривает. Поверх его брони надет костюм с красным галстуком.

Мы с Шаанти садимся на заднее сиденье, потому что на переднем — ноутбук, который они подключат к проектору для демонстрации презентации и видеороликов.

На выезде, как ни странно, теперь пост охраны и металлические раздвижные двери. На другом выезде то же самое, хотя это тот самый ангар, в который нас привезли из загона.

— Почему здесь теперь такая охрана? — спрашиваю я.

— Чтобы невест не похищали, — весело отзывается Урш. — Вы же у нас настоящие сокровища.

Я хмурюсь:

— Почему это? Мы обычные иномирянки.

— Он пошутил, — с нажимом уверяет Шаанти и отворачивается, скользит взглядом по серой стене тоннеля.

Только вот на шутку оставшиеся позади посты охраны не похожи. Неужели дело в нас? Или нам просто не дают сбежать? Может, демонов напугало такое число сильных студентов, и они решили запереть нас надёжнее?

С этими мыслями я почти не замечаю ни длинного тоннеля, ни части построек за ним, а потом откладываю посторонние мысли и сосредотачиваюсь на текущей задаче: выпросить деньги на ремонт сектора четвёртого факультета.

Возле высокого здания из белого камня и тонированного стекла нас поджидает табун квадрокоптеров и даже одна живая журналистка с оператором. Объясняющий ситуацию ролик они уже отсняли, так что мне остаётся только толкнуть короткую двухминутную речь о бедственном состоянии помещений и коммуникаций сектора и отметить, что о студентах, которые в будущем будут защищать Нарак от чудовища, надо заботиться лучше.

Высокое административное здание возвышается над нами, будто пытаясь придавить своей суровостью. Внутри всё отделано белым и чёрным мрамором, развешаны портреты демонов с огромными рогами. Широкая лестница покрыта чёрным ковром. Но меня все эти мрачности не пугают, я легко поднимаюсь на второй этаж, ведь аргументы готовы, фотографии и видео мы с Уршем и Шаанти собрали в отличную презентацию, я знаю, кто состоит в попечительском совете, и что от них примерно ожидать.

Нам приходится подождать перед массивными дверями буквально пару минут, прежде чем они отворяются в зал, пропуская меня, кураторов, журналистку, квадрокоптеры. Направляясь к очерченной золотым узором площадке для говорящих, я скольжу взглядом по сидящим за чёрным столом демонам, отмечая знакомые лица, освежая заметки Мада о них, и останавливаюсь, так и не дойдя до места.

В попечительском совете должно быть десять демонов. Но сегодня их одиннадцать. И одиннадцатый — Леонхашарт. Его броню, пылающие глаза, витые рога с красно-лиловым отливом и роскошные волосы я где угодно узнаю. Сердце ёкает.

Зачем Леонхашарт здесь? Что задумал?

Он сидит, облокотившись на чёрный стол, сцепив пальцы и водрузив на них подбородок. Смотрит на меня. У меня дёргается рука, но я понимаю, что браслет прятать поздно, и поэтому не прячу. Самое плохое: от одного присутствия Леонхашарта у меня всё вылетело из головы. И аргументы, и речь, и… всё, кроме того момента, как он касается моей руки.

Я даже вдыхаю не сразу, а когда воздух заканчивается.

Мне надо собраться, мне срочно надо собраться.