Глава 4

— Вы проходите, проходите, Анастасия, — Хараант Джати, самый молодой секретарь, большой любитель искусства и шуточек, указывает на площадку для выступающих. — Не стесняйтесь, не смущайтесь, мы не кусаемся, из нас всех только наш новый член попечительского совета имеет на вас виды, но на собрании он будет вести себя прилично, я обещаю.

Леонхашарт медленно поворачивается к нему, прорези шлема опасно ярко вспыхивают. Я вхожу на обозначенную золотым узором площадку. «Этот этап я преодолела, значит, и с остальным справлюсь», — уверяю себя, и самовнушение помогает. Главное, не смотреть на край стола и не вспоминать о том, кто там сидит. Если он будет молчать, может, всё отлично пройдёт. Надеюсь.

— Добрый день, — я чуть склоняю голову, как тут принято при докладе, и снова выпрямляюсь. — От лица студентов четвёртого факультета я пришла к вам, чтобы рассказать о наших делах и воззвать к справедливости.

При всей своей технической продвинутости в некоторых моментах демоны склонны к архаичным традициям. Мне ещё повезло: десять лет назад пришлось бы пасть на колени и уткнуться лбом в пол, прежде чем обратиться к попечительскому совету.

Меня разглядывают с любопытством. Без раздражения или скуки, которые, если верить Уршу, обычно доставались прочим представителям четвёртого факультета. В попечительский совет входят не архидемоны, но всё равно достаточно большерогие, состоятельные и влиятельные жители Нарака, им безразличны нужды иномирян и обычных демонов, но я им интересна, и со мной — квадрокоптеры с камерами и журналистка, со мной — интерес всего Нарака к шоу. Я подготовилась, и пусть поначалу растерялась, сейчас я снова готова говорить. Тем временем Урш с ноутбуком проходит за спины попечителей и подключает его к проектору, а Шаанти выкатывает из угла распорку с белым полотном и выставляет её за моей спиной, после чего отходит к тумблерам на стене и перещёлкивает несколько. Жалюзи на окнах приходят в движение и закрывают уличный свет.

Всё готово.

— Причина моего появления здесь — бедственное состояние сектора.

— Да неужели? — насмешливо уточняет дамочка с золочёными рогами. Линдетти Хаора ещё расистка и сторонница сегрегации. Она несколько раз подавала в Совет и Архисовет прошения о запрете для иномирян и их потомков проживания в одних домах с демонами, посещения общих заведений. Будь её воля, она поселила бы всех подобных мне в гетто, как и не отказавшихся от способностей суккубов и инкубов. Она ни за что не поддержит финансирование четвёртого факультета, так что её убеждать не надо, я пришла говорить с остальными, перебить её влияние на них.

Поэтому я игнорирую её риторический вопрос и, отступая в сторону, киваю Уршу. Он запускает слайд-шоу, а Шаанти приглушает свет.

Расфокусировано глядя на собравшихся, начинаю рассказ о проблемах с коммуникациями, сопровождая это фотографиями и короткими роликами. Линдетти в своей насмешливой манере замечает, что для дикарей из иных миров это более чем хорошие условия, я мимоходом обращаю внимание, что даже в моём диком мире учебные заведения не находятся в таком ужасном состоянии. Лгу, но убеждённо. Затем перехожу на различия в финансировании факультетов Великого института Нарака, и тут в ход идут материалы, добытые как Шаанти с Уршем, так и принесённые Мадом: цифры для сравнения, копии документов, постепенно урезающих финансирование четвёртого факультета после того, как оно утверждено официально. Отмечаю, что официально утверждённые планы финансирования публикуются как отчётные, но нигде не указываются дальнейшие перераспределения средств в течение года. Это вызывает лёгкое покашливание некоторых членов попечительского совета и очень недобрые взгляды как на квадрокоптеры, так и на журналистку.

Показываю я и добытые фотографии кампусов и аудиторий факультета благородных демонов, военного и научного. Некоторые сделаны лично тараканчиками Юмаат.

— Эти ремонты сделаны за счёт обучающихся, — гневно вворачивает Линдетти. — Если иномиряне нищие, это их проблемы.

Даже хорошо, что она это сказала, потому что следующий слайд — сметы, подтверждающие то, что ремонты и обстановка показанных комнат оплачены из бюджета Великого института Нарака.

— Это закрытая информация! — Линдетти взмахивает руками и оглядывается на журналистку. — Вы не вправе её публиковать!

— Устав Великого института Нарака, пункт пятьдесят три, точка два, — чеканю я. — Вся информация о распределении бюджета должна быть предоставлена по требованию любой из заинтересованных сторон и может быть представлена для публичных отчётов.

Да-да, мы тщательно готовились.

Я ещё немного прохожусь по требованиям пожарной безопасности, отмечая, что в нынешнем виде заниматься в секторе четвёртого факультета небезопасно для жизни.

— Вы преувеличиваете, — скрипуче отзывается самый старый член попечительского совета, ведающий как раз распределением финансов. Он не такой ярый расист, как Линдетти, но помнит времена, когда у иномирян совсем не было права голоса, и я ему наверняка как кость поперёк горла.

Ответить не успеваю, потому что раздаётся голос Леонхашарта:

— Не преувеличивает.

До мурашек. Мне стоит титанических усилий не развернуться к нему.

— Клянусь своим именем, — продолжает Леонхашарт, — ситуация близка к критической, и сектор четвёртого факультета в любой момент может выйти из строя.

— А вы объективны? — интересуется старик демон. — Или заступаетесь за потенциальную невесту?

Леонхашарт неподвижен, как величественная статуя:

— Как представитель Архисовета я изучал вопрос безопасности участниц организованного нами шоу и совершенно объективно могу подтвердить, что положение сектора четвёртого факультета вызывает у меня большое беспокойство, именно поэтому я присоединился к попечительскому совету: чтобы иметь возможность повлиять на ситуацию, пока не стало слишком поздно и мы не столкнулись с необходимостью отстраивать его заново.

Ой-ой, если он не преувеличивает, то всё ещё хуже, чем мне казалось. Я стараюсь не смотреть в его сторону, сосредотачиваю взгляд чуть выше сияющего ока проектора. Опять сердце стучит слишком быстро, и мысли начинаю расползаться. Но я собираю их в кулак. Железный. И продолжаю, внося коррективы благодаря словам Леонхашарта.

— Долгое игнорирование нужд сектора привело к почти полному выходу из строя некоторых его элементов, и уже на этом этапе ремонт выйдет дороже, чем обошёлся бы при своевременной замене устаревшего оборудования. Пока можно обойтись капитальным ремонтом, и это дешевле, чем строить всё заново. К тому же остальные факультеты сейчас в прекрасном состоянии, никаких серьёзных ремонтных работ в них не требуется. И хочу обратить внимание на стратегическую важность четвёртого факультета: именно здесь обучаются основные работники загона, те, кто обеспечивает перевозку товаров, демонов и шпионов через междумирье, те, кто обслуживают эту систему и поддерживают в рабочем состоянии. Работа корректировщиков очень опасна, и если весь текущий набор, два курса, выйдут из строя только потому, что сектор вовремя не отремонтировали, место иномирян придётся занять коренным обитателям Нарака. Вряд ли кому-нибудь хочется чего-то подобного.

Я посвящаю немного времени статистике работы корректировщиков: сколько переходов было совершено за прошлый год, сколько тонн товаров переправлено, какие из них имели экономическую и стратегическую ценность, число произведённых ремонтов, собранных корректировщиками накопителей, из-за неполадок не сумевших вернуться в город, выгода Нарака от их возвращения, и главное — сколько раз именно корректировщики останавливали миграцию Безымянного ужаса в сторону городского кольца, число погибших при исполнении. Цифры впечатляют.

— Корректировщики много делают для благосостояния Нарака и всех его обитателей, — мне трудно сохранять хладнокровие, эмоции пробираются в голос, несмотря на все старания держать его в узде. — Поэтому обучение и достойные условия во время него крайне важны для того, чтобы новые жители ценили Нарак и хотели за него сражаться.

— А вы считаете, что условия недостойные? — интересуется глава комиссии, он немного моложе ответственного за финансы, но в гриве тёмных волос полно седины. Он азартный игрок и, несмотря на главенствующую роль, легко подвержен влияниям. Из-за этого, кстати, на его решения никогда нельзя положиться полностью.

— Когда в любую минуту может прорвать канализацию, а всю сеть закоротить? Не достойные.

— Там крыша может обрушиться в любой момент, — добавляет Леонхашарт, и у меня по спине пробегают мурашки, а браслет будто тяжелеет.

Мне там сегодня спать, да и все там сегодня, что, если крыша рухнет?!

— Я предлагаю перевести сектор четвёртого факультета под мою юрисдикцию, — продолжает Леонхашарт. — Тогда я смогу обеспечить проведение ремонтных работ, потому что сейчас мне отказывают в их финансировании из-за разграничения полномочий.

Я оглядываюсь на него, удивлённая этой фразой. Леонхашарт пробивал ремонт сектора? И опять у меня из головы начинает всё выветриваться… Резко перевожу взгляд на посмеивающегося секретаря попечительского совета. Хараант Джати всплёскивает руками:

— Если Леонхашарт хочет снять с наших плеч эту проблему, почему бы ему этого не позволить?

Урша за светом проектора не разглядеть, я кошусь на Шаанти: что делать? Такого поворота никто из нас не ожидал.

Советники негромко переговариваются друг с другом, вокруг Леонхашарта скапливаются квадрокоптеры с камерами. Шаанти кивает. Восприняв это как согласие на помощь, я замечаю:

— Возможно, действительно имеет смысл передать сектор четвёртого факультета под попечительство Леонхашарта, раз он всё равно им занимается как архисоветник. — Кажется, на его имени мой голос немного дрогнул.

Надо брать себя в руки, срочно, пока я тут лужицей не начала растекаться.

— Но стратегические объекты вроде Великого института Нарака никогда не входили в сферу заботы семьи Мацабьер, испокон веков они занимались жилыми секторами и системой коммуникаций, — возмущённо напоминает самый старый член попечительского совета. — Это и так большая власть, мы не в праве, просто неразумно, расширять её ещё больше. Сегодня — сектор четвёртого факультета, а завтра — весь Великий институт окажется у него в зависимости!

Смолчать не получается:

— Ну да, конечно, пусть лучше сектор четвёртого факультета развалится и поубивает студентов, это же лучше, чем уступить крошечку власти архисоветнику Леонхашарту. Он, конечно, обретёт нереально важные связи и возможности, отремонтировав нам проводку, канализацию и… что там ещё надо ремонтировать?

— Как минимум опорную конструкцию, — отзывается Леонхашарт.

— Какое потрясающее единодушие, — вздыхает Хараант Джати. — Кажется, я знаю, на какую пару ставить.

Глава попечительского совета манит меня пальцем:

— Подойди, дорогая.

«Какая я тебе дорогая, старый рогатый козлик?» — думаю я, но иду к нему с самым нейтральным выражением лица. Он манит меня ещё ближе, приглашает наклониться. Ладно, ради того, чтобы крыша не обрушилась нам на головы, придётся позволить пошептать себе на ушко.

— Дорогая, скажи, мне на какую пару ставку делать? На тебя с Шаакараном или на тебя с Леонхашартом?

От гнева у меня перехватывает дыхание. Игрок, что с него взять. В ответ наклонившись к его уху, шепчу:

— Выбейте себе ставку на то, что я всех женихов доведу до белого каления, и ни один из них не захочет меня выбрать.

Неожиданно тонко засмеявшись, глава попечительского совета откидывается на спинку стула и хлопает ладонью по столу:

— Так и сделаю, дорогая, так и сделаю.

У Леонхашарта глаза пылают так, что даже не смотря в его сторону, я вижу их сияние.

Я возвращаюсь на очерченное золотым узором место докладчика.

— Это всё, что вы хотели сказать? — надменно уточняет Линдетти и демонстративно поправляет пышно уложенные пряди.

— Нет, не всё.

Я снова напоминаю о том, как важны корректировщики для жизни Нарака и после этого уже завершаю свою речь просьбой позаботиться о нашей безопасности, ведь именно попечительский совет отвечает за наши жизни и будет нести ответственность в случае, если пренебрежение обязанностями приведёт к авариям и смертям.

О смертях — это импровизация, добавленная благодаря замечанию Леонхашарта о возможном обрушении крыши. И это, судя по движениям сидящих, их немного беспокоит.

— Благодарю за внимание, — я чуть склоняю голову. — Разрешите идти.

— Да, иди, — капризно велит Линдетти, но я смотрю на главу попечительского совета: как бы непостоянен он ни был, но проявления уважения любит, а Линдетти на свою сторону мне в любом случае не заманить.

— Да, идите, дорогая, — небрежно взмахивает рукой глава попечительского совета.

Шаанти полностью включает свет и отодвигает в угол полотно для проектора. Мы вместе выходим в холл второго этажа. Члены попечительского совета приказывают квадрокоптерам и журналистке уйти, но те не слишком торопятся, Урш с ноутбуком выходит раньше них. Втроём мы спускаемся, молча минуем холл.

На крыльце нас обдувает лёгкий ветер. Большой демон поднимается по ступеням с большой подарочной коробкой и чем-то вроде розы. С удивлением я узнаю в нём того, кто перенёс меня с Земли на перевалочную базу. Он же меня не узнаёт, точнее, не смотрит в мою сторону и вообще ни на кого, только на оторопевшую Шаанти.

— Что ты здесь делаешь? — сбивчиво спрашивает она, а он улыбается шире:

— У меня отпуск. Длинный. Я тебе подарок привёз, — он покачивает на широкой ладони огромную коробку. — Как ты любишь…

Вискаса ей пару килограммов подвёз? Урш, прикусив губу, отворачивается и беззвучно смеётся. Шаанти растерянно стоит с прижатыми ушами и широко распахнутыми глазищами. Громадный демон улыбается ещё шире.

Схватив Урша за рукав, тяну его в сторону и за собой по краям ступеней — к парковке, где поджидает его старенький кабриолет. Теперь Урш смеётся громче.

— Что такого? — не понимаю я.

— Шаанти такая забавная, когда за ней ухаживают.

— Хм, ну, может быть, — я забираюсь на переднее сиденье и оглядываюсь: Шаанти так и стоит, как громом поражённая. — Наверное, не стоит её ждать?

— Нет, — улыбается Урш.

— Тогда отправляемся назад, — прошу я: лучше смотаться, пока квадрокоптеры не налетели. И пока Леонхашарт не появился.

— Увы, — покаянно вздыхает Урш. — Я так торопился, что забыл заправить машину. Нам хватило только на дорогу сюда, обратно мы не доедем.

Урш нарочито оглядывает площадь перед величественным зданием и клумбу из каменных цветов.

— И что нам делать? — растерянно спрашиваю я.

— Подождать, когда нас кто-нибудь подбросит. А нас обязательно подбросят.

Что-то в интонациях его голоса мне не нравится. Что-то совсем не нравится.

— Так и будем сидеть?

— Да, а тебе что-то не нравится? — мне Урш тоже улыбается. У него сегодня на удивление весёлое расположение духа. — Кстати, выступление было отличным, если сектор переведут на попечение архисоветнику, он сможет о нас позаботиться.

Помяни архидемона, он и появится: Леонхашарт распахивает двери и на выходе чуть не налетает на сладкую парочку. Отвернувшись от входа, я пытаюсь сползти вниз, но, увы и ах, в кабриолете очень трудно спрятаться.

— У вас что-то случилось? — спрашивает Леонхашарт.

— Да вот бензин закончился, — ничуть не огорчённо отвечает Урш.

— Случается. — Леонхашарт подходит со стороны пассажирского сиденья. — Анастасия, позвольте вас подвезти.

У меня такое чувство, что этот закончившийся бензин — просто заговор архисоветника и Урша, закивавшего:

— Да-да, архисоветник, подвезите, пожалуйста, Анастасию, ей надо вернуться в сектор четвёртого факультета как можно скорее, а я тут застрял.

Ну точно они сговорились!

Выпятив подбородок, вскидываю голову и смело смотрю в пылающие глаза архисоветника. Сердечко ёкает, но я заставляю его не дёргаться. Леонхашарт хочет меня подвезти? Что ж, пусть везёт, но только пусть не думает, что я растаю, буду рассыпаться в благодарностях или позволю себя очаровать.

Он открывает дверцу автомобиля и протягивает мне обтянутую перчаткой руку.

Эта рука… Смотрю на чёрные пластинки на эластичной основе и вспоминаю жар горячих пальцев. Кажется, что прикосновение даже к этому неживому материалу вернёт то странное ощущение.

Сглотнув, мотаю головой и встаю сама. Леонхашарт отступает на шаг и указывает в сторону.

— Мой автомобиль там.

Я направляюсь туда, и он подстраивается под мой шаг. Леонхашарт высокий, а с рогами кажется ещё выше, и я всё бы отдала, чтобы снова воспринимать его просто доспехами с рожками. Но у меня не получается. Совсем.

— Я так-то на карантине, — замечаю я.

— Магический фон в городе слаб, все более-менее сильные демоны носят под одеждой поглощающую магию броню. Самый опасный для вас — я, — отзывается Леонхашарт мягким тоном, и наконец я понимаю, что значит «бархатный голос».

— Звучит многозначительно.

— Не хотел вас пугать. Я в полной броне, моё поле для вас безопасно.

— Тогда зачем этот карантин, если он бесполезен?

— Хотел бы я это знать.

Остановившись, поднимаю вопросительный взгляд к его пылающим очам. Но Леонхашарт прижимает палец к месту, где должны быть губы, и вынимает из-за пояса… прищепку-глушилку. Меня разбирает смех: всех так и тянет пообщаться со мной под прикрытием этих штук. Зацепив прищепку за мой кристалл-индикатор с микрофоном, Леонхашарт уточняет:

— Что вас позабавило?

— Да так, ничего, — отмахиваюсь я. — Надеюсь, можно положиться на вашу порядочность, и вы не воспользуетесь отсутствием связи для чего-то дурного.

— Можете положиться, — Леонхашарт снова указывает рукой направление движения. — Думаю, нам нужно поторопиться, чтобы не попасть под прицел камер.

— То есть вы хотите прокатиться со мной совсем без свидетелей?

— В прошлый раз это не слишком вас смутило.

С одной стороны — без свидетелей ехать куда-то с могущественным мужчиной довольно глупо, с другой… интуиция не предвещает угрозы для жизни, а предательское сердечко и вовсе млеет в предвкушении.

— Вы не можете снять броню при мне?

— Нет, увы, нет.

— Что ж, показывайте свою новую машину, — улыбаюсь я.

Мы проходим ещё сотню метров, прежде чем видим его алую красавицу. Maserati с дерзко изогнутым носом и трезубцем на решётке. Не рога, как на прежнем автомобиле, но адско-демоническая символика прослеживается, да и у Леонхашарта свои рога огромные, а вот вил нет. Машина как игрушечка, только большая и явно дорогая. Сверкает в лучах блеклого солнца. И белый салон пахнет кожей. Леонхашарт открывает передо мной дверь. Она открывается привычно в сторону, и мне это нравится, я опускаюсь на изумительно удобное сиденье — словно в массажное кресло попадаю. Приборная панель выглядит космически, за руль так и хочется взяться. Прокатиться бы на ней по пустынной дороге, вжать педаль газа в пол и нестись навстречу восходу…

Так, стоп. Губу закатать обратно и немедленно.

Усевшийся на место Леонхашарт заводит мотор и охватывает белый руль руками в перчатках. А потом Maserati срывается с места и, удивительно легко развернувшись, проносится мимо здания и врывается на дорогу. Только, несмотря на скорость, я успеваю заметить, что Урша с его кабриолетом на стоянке нет.

Демоны!

— Анастасия, я хотел бы поговорить с вами об отборе, вы не возражаете, если мы сначала заедем полюбоваться на долину или какие-нибудь достопримечательности, а потом поедем в сектор четвёртого факультета?

И этот тоже о достопримечательностях. Надеюсь, он не как котик, считает таковой себя. Хотя… что-то мне подсказывает, что Леонхашарт подразумевает настоящие достопримечательности, без подвоха.

— Архисоветник, а вы времени зря не теряете: предложили подвезти, а уже на свидание приглашаете в интимной обстановке.

— Раз зашла речь об интимности, возможно, вы захотите посетить один милый ресторан?

— Ну что вы, как я могу: вы же в шлеме и не сможете в нём есть и пить.

— Я воспользуюсь трубочкой.

— А я думала, у вас на них непереносимость.

— Никогда такой не замечал.

Понятно, значит, когда он пулей вылетел из столовой четвёртого факультета, виной тому была не розовая трубочка? Если бы он слышал мои слова, решила бы, что он на упоминание пострадавших от моей язвительности обиделся, но, может, у него правда были какие-то дела?

На перекрёстке Леонхашарт останавливается:

— Так куда мы? В ресторан или любоваться видами?

Глядя на стоящие впереди машины, опять смеюсь:

— А вы времени зря не теряете: одного куратора вывели из строя свиданием, с другим сговорились.

— Сказать по правде, я сговорился с обоими, на свидание куратора Шаанти пригласили совершенно внепланово.

Никак не могу избавиться от улыбки и желания смеяться. Определённо Леонхашарт даже в полной броне действует на меня странно.

— Я хочу обратно в сектор четвёртого факультета, — отвечаю я, хотя особого желания ехать туда нет, просто теперь здравый смысл подсказывает, что поездки с Леонхашартом могут дорого обойтись моему сердцу, а может, и здоровью: ну как ревнивые девицы решат меня убрать?

— Неужели здание с грозящей обрушением крышей привлекательнее уютного или красивого места, в котором мы можем просто поговорить? Я в полной броне, так что о безопасности можете не переживать.

«Остановись, — советует мне всё тот же здравый смысл. — Он тебя обхаживает, мало ли что?»

Жаль, тогда ночью в магазин я не надела серебряное колечко, и оно осталось на Земле: сейчас бы покрутила его на пальце, вспомнила обстоятельства его появления и протрезвела бы от романтического настроя. А теперь у меня вместо вправляющего мозг кольца — роскошный браслет и воспоминание о прикосновении. И мне очень, очень не нравится эта моя нынешняя нерешительность.

— Мне казалось, вас интересует Нарак во всех его проявлениях.

— Интересует, — я показательно оглядываю серо-стальные высотные здания, тёмное полотно дороги и машины, прохожих, некоторые из которых, заметив нас, вытаскивают телефоны и принимаются за съёмку. Облокотившись на дверцу, я прикрываю лицо рукой.

— Так почему бы не посмотреть на него с той красивой стороны, которую я могу вам сейчас показать? — спрашивает Леонхашарт, будто не замечая любопытства окружающих. Он разворачивается ко мне почти полностью, и я пытаюсь представить выражение его лица сейчас, его взгляд… — Вы достойны такой награды за ваше более чем эффектное выступление, разве нет?

— Достойна, — вздыхаю я, и так опасно теплеет в груди, а сердце опять ускоряет свой бег.

Достойна. И хочу в ресторан. И послушать, что Леонхашарт хочет сказать. И покататься на этой шикарной машине на пределе её скорости. И полюбоваться красивым видом. Меня уже подташнивает от сидения взаперти, а здесь и сейчас — почти свобода. Но если Леонхашарт сейчас снимет перчатку и коснётся меня, если снова почувствую тот взрыв эмоций, я просто сбегу, потому что спокойствие мне дороже острых ощущений.

— Тогда вперёд, за наградой! — Леонхашарт надавливает педаль газа.