Глава 27

Она тут же поднимает нож, крови на нём нет. Я замираю, понимая, что выдала себя и Саламандру.

Вздохнув, прикладываю палец к губам и указываю на свой слегка посветлевший за день кристалл, призывая молчать, пока микрофоны нас прослушивают.

Через пять минут, когда все предательские кристаллы загнаны под матрац, я накрываю нас одеялом на случай, если в комнате тоже спрятаны жучки (не знаю, почему у меня вдруг такое маниакальное подозрение, что эти мерзкие приборы могут быть везде-везде), и шепчу:

— Понимаете, я тут… э-э… зверушку завела. Противозаконную.

— Она кусается? — Лисса смотрит на меня всё такими же круглыми испуганными глазами.

— Скорее лижется, — мрачно сознаюсь я.

— Слюна не ядовита? — Манакриза прагматична.

А вот я об этом не задумывалась. Меня о таком не предупреждали, но если учесть, от кого я получила информацию… мда, Юмаат с помощничком могли и забыть о таком факте Саламандровой биографии.

— Сомневаюсь. Она питается магией, мимикрирует под поверхность, на которой находится, и очень любит купаться.

— Так поэтому ты столько в ванной зависаешь? — догадывается Лисса.

— Да.

Катари нервно усмехается.

— Это животное, Саламандра, запрещено в Нараке из-за того, что тоже пользуется магией. Ко мне она попала маленькой ящеркой, я сначала ничего такого не подозревала, а потом стало жалко отдавать её на уничтожение, — произнося это вслух, поражаюсь своей безответственности, но… — Архидемонов же одевают в броню, чтобы их магия не мешала, Саламандру тоже наверняка можно содержать безопасно, просто никто не хочет этим заниматься.

Во взгляде Манакризы осуждение, и тогда я выдаю:

— А ещё Саламандры вроде могут быть ездовыми, если вырастут.

Похоже, ездовые животные слабость Манакризы, потому что она сразу смягчается:

— Ну, раз она такая полезная…

— Как мы в нашей комнате будем содержать ездовое животное? — Катари смотрит то на неё, то на меня.

— Она пока маленькая, — напоминаю я.

— А потом? — строго смотрит на меня Лисса.

— Не думаю, что она до конца нашего обучения сильно вырастет, а так… я облазила весь факультет, здесь достаточно неиспользуемых помещений, чтобы её прятать.

Девчонки переглядываются, Манакриза как-то жалостливо произносит:

— Ездовая же…

— Показывай, — предлагает Лисса обречённо. — Завтра я в библиотеке более подробную информацию поищу, а когда определим её свойства и потенциальную угрозу, будем решать.

Да, консультация нормального учёного не повредит, а Лисса из них, только вот:

— Не будет твой запрос слишком подозрительным? — Под одеялом становится душно, и я подёргиваю край, нагнетая свежий воздух.

— Но ты же как-то узнала.

— Я не из книг, я это услышала, — отзываюсь я. И, чтобы не объясняться по поводу Юмаат и Мада, добавляю. — От местных жителей.

— Не волнуйся, я умею доставать нужную информацию так, чтобы никто не догадался, что на самом деле я ищу. — Лисса, заметив наше недоумение, поясняет. — В нашем мире среди учёных огромная конкуренция, все до ужаса боятся, что их идеи украдут, а я любила, м-м, мне было интересно, что изучают мои родственники, но они не давали мне информацию, приходилось самой всё разыскивать по библиотекам и хорошо маскироваться, чтобы не подставить родных. Так что, поверь, я выясню о… саламандрах, да? Всё, что можно выяснить через библиотеку.

— И сеть… — добавляю я. — У меня есть выход в сеть, надо же просто составить запросы так, чтобы выход на саламандр для стороннего наблюдателя выглядел праздным интересом.

Я так привыкла к Саламандре, что с появлением ноутбука даже не подумала узнать о ей подобных больше. Точно у меня разжижение мозгов началось из-за Леонхашарта. Я закрываю лицо рукой и качаю головой:

— Как же я раньше об этом не подумала?

— Ты покажи нам её, — предлагает Катари. — Давай посмотрим, что это за зверь.

— Только тихо, а то мало ли, вдруг нас подслушивают не только через кристаллы, — я скидываю накрывающее нас одеяло и с удовольствием вдыхаю.

А потом отправляюсь искать Саламандру. Шторка в ванне лежит неровно, и это единственный след моей несанкционированной зверушки. Я ощупываю и её, и стены, докуда могу дотянуться, залезаю под ванну, приглядываюсь к потолку, даже бросаю туда полотенце.

Манакриза, Лисса и Катари внимательно наблюдают за моими манипуляциями, а я чувствую себя сумасшедшей, пытающейся доказать реальность своей невидимой галлюцинации.

Туалет закрыт, значит, спрятаться Саламандра могла только в комнате. Вооружённая полотенцем, я продолжаю осмотр под нервирующе пристальными взглядами. В голову сразу лезут кадры с фильмами о галлюцинирующих безумцах — я выгляжу точно как они. Странное ощущение…

Мои поиски прерывает визг в коридоре, тут же сменяющийся криками. И сердце снова падает в пятки: неужели Саламандра сумела выбраться из закрытой комнаты и напугала кого-то ещё?

«Нет, это не она!» — успокаиваю я себя, бросаясь следом за Манакризой, уже открывающей дверь и держащей наготове нож.

В коридоре уже полно студенток, но большинство — с противоположной стороны коридора, так что нам открывается дивная картина, как две невесты из второй комнаты с шипением-сопением дерут друг друга за волосы.

— Он мой, — рычит Тирина.

— Да он на тебя даже не смотрел, — шипит Велья.

Не только мартовские коты сражения устраивают.

— Сейчас разберусь, — под череду ругательств я возвращаюсь в комнату, в ванне формирую из шторки карман.

Хлынувшая в него холодная вода не заглушает воплей в коридоре. Набрав достаточно воды на мой взгляд, закручиваю вентиль и отправляюсь обратно в коридор. Девицы уже катаются по полу, сверкая исцарапанными плечами и багровыми лицами.

Принцесса наблюдает за ними, высокомерно вздёрнув бровь, Манакриза — презрительно-оценивающе, наверняка сочтя технику боя слишком дилетантской. А кое-кто из обычных студенток и посмеиваются над драчуньями.

— Посторонись! — предупреждаю я и выплёскиваю воду на дерущихся девчонок.

Действует, почти как на котов: те бросаются в стороны, а эти просто останавливаются, во все глаза глядя друг на друга.

Правда, и зрителям немного прилетело, Принцессе в том числе, лицо у неё слегка так перекошено, но она справляется с эмоциями:

— Надеюсь, вода чистая.

— Чистая, — подтверждаю я и грозно обращаюсь к драчуньям. — Вы что, с ума сошли?

— Легко тебе говорить! — вскрикивает Велья, а Тирина вскакивает и стискивает кулаки:

— На тебя-то два жениха внимание обратили!

— Ты-то точно без мужа не останешься! — почти взвизгивает поднявшаяся Велья.

Растрёпанные, мокрые и исцарапанные, они с такой яростью смотрят на меня, что хочется ещё пару ведёрок воды добавить: девушки явно не остыли.

Проблема в том, что с неприязнью на меня смотрят не только эти двое… э-э… что такого сделали эти демоны на свидании, что всем срочно захотелось за них замуж? Или они и раньше хотели, просто не афишировали?

— Вот мне интересно, — тихо начинаю я, — с чего вы решили, что на победительницах шоу обязательно женятся, а не используют как временное развлечение или инкубатор?

— Инку… что?

— Аппарат для выращивания потомства, — кратко поясняю я и, стряхнув шторку, складывая её, направляюсь к двери в нашу комнату. — Демоны тут главные, а эти — богатые и со связями, никто не сможет заставить их жениться или жить с избранницей.

— Ты так говоришь, чтобы мы не боролись! — бросает Тирина.

Перед дверью обернувшись, советую:

— Когда остынешь, обрати внимание, как демоны относятся к нам, и подумай, нужны ли им такие жёны.

Следом за мной в комнату заходят девчонки, Лисса крепко придерживает расшнурованное платье. В коридоре гудят голоса.

— Не умеют они драться, — немного презрительно констатирует Манакриза и прячет нож под подушку. — Но ты, Настя, осторожнее, зависть такая штука… могут сделать гадость.

— Догадываюсь. — Инцидент настроения не добавляет, я возвращаюсь в ванную и, встав на бортики, прицепляю шторку обратно. — Ладно, Лисса, заходи, кажется, тут чисто.

С ванны я не спрыгиваю, а осторожно спускаюсь, ощупывая пол: мало ли где Саламандра прячется.

— А твоя эта… — Лисса неопределённо взмахивает рукой. — Ничего, если ванну я займу?

— Конечно ничего страшного, — уверяю я, без особой надежды продолжая обыскивать комнату: дверь была открыта, и Саламандра под шумок могла убежать.

Постепенно голоса снаружи стихают, Манакриза и Катари, не дождавшись явления таинственного питомца, забирают свои кристаллы-накопители и открывают учебники по механике. Мне тоже пора, я достаю свой и устраиваюсь на кровати, но после бессонной ночи и дня, посвящённого экономике, в голову ничего не лезет, просто хочется спать.

Буквы расплываются и пляшут перед глазами, я даю себе обещание дочитать до конца абзаца, почти добираюсь до него, но всё окончательно расплывается…

***

Подземные клубы — территория для Леонхашарта незнакомая. Зона развлечений, боёв без правил, танцев, чёрного рынка, практически не контролируемая представителями правопорядка. Первые два этажа более-менее приличны и напичканы камерами, ниже — клоака, в которую загоняют преступников, в которой прячутся сбежавшие из гетто суккубы и инкубы, и которую Архисовет не хочет разгребать, потому что это дорого, нервно и… потому что лучше, если преступники будут прятаться там, где есть поглотители магии и система слежения за фоном, ведь если лишить их такой возможности, они рванут из города в зоны, предназначенные для жителей без магии, туда, где магический фон плохо отслеживается общей системой безопасности, а значит, она не сможет корректно реагировать на всплески.

Леонхашарт изучает сетевую информацию, информацию из официальных источников, и ему идея спуститься в подземные клубы без камер нравится всё меньше и меньше, там ведь и убить могут, но… в то же время нельзя не признать, что это, пожалуй, лучшее место для тайных встреч.

Только надо подготовиться, чтобы визит туда не стал последним делом в жизни…

***

Весь следующий день только и слышно о женихах: их обсуждают за завтраком, на занятиях в библиотеку то и дело приходят студентки, в том числе местные рогатенькие, расспрашивают невест о свидании, о студии, попросили ли те автографы у Берронзия. Они перешёптываются и хихикают, мешая заниматься, но кураторов на них нет порядок навести, а библиотекарь, как всегда безразличный, слушает аудиокнигу с закрытыми глазами и может даже спит.

Судя по разговорам, котик завладел всеобщим вниманием и всех потряс. О Леонхашарте тоже говорят с придыханием, Илантиха нашли приятным, а Баашара на свидании будто и не было.

Мне не нравится, как теперь на меня многие косо поглядывают. И фразы вроде «Отказала такому лапочке» и подобные намекают, что дело не только в конкуренции за внимание женихов, но и в том, что я обидела котика.

Мда, похоже, нигде не любят тех, кто обижает котиков.

А я просто злостная обидчица получаюсь: уши ощипала, клип не оценила, кольцо не приняла… Может, меня экстрадируют за издевательства над животинкой?

За изучением теоретических азов работы с автомобилем (корректировщики должны не только носиться по загону, паля магией, но и экстренно ремонтировать машины, если те вдруг выйдут из строя во время операции) и периодическим недоумением из-за внезапного ажиотажа по поводу женихов, день пролетает незаметно, я даже не успеваю толком попереживать из-за исчезновения Саламандры, а вечером…

Вечером выпуск шоу «Найди себе пару» вновь собирает полную столовую. На этот раз мороженое нам не выдают, видимо, демоны обиделись на обстрел.

Смотреть телевизионный ужас мне совершенно не хочется, но из-за нездоровых настроений среди остальных невест остаюсь: мало ли, вывернут всё увиденное против меня, надо знать, что возьмут за основу.

С первых же кадров, слов и интонаций Берронзия чувствуется явное намерение составителей шоу посеять между кандидатками вражду и унизить их перед всем Нараком. Даже реплики перемазанных грязью девушек монтируют и комментируются так, чтобы их слова звучали дерзко, будто каждая из них считает себя лучше других. Не думаю, что они вели себя так смело и самодовольно, ведь многие, и это заметно, готовы разрыдаться… Кроме, наверное, Принцессы: ей гордости и самомнения не занимать.

Но и возгласы:

— Я это не о тебе говорила!

— Они меня другое спросили, это не тот ответ!

И им подобные тоже намекают на нелояльность монтажа.

Кстати, это шоу довольно дерзкое для мира с расистской идеологией. И то, что сектор Возмездие его организовал, вовсе не значит, что все смирились и не попытаются устроить диверсию. Потому что если кого-то из нас действительно хотят выдать замуж за демонов, если цель шоу показать, что к низшим слоям общества относятся нормально… делают они это как-то не так.

Впрочем, романтическую ноту всё же пускают, показывая кадры с индивидуальных свиданий: Манакриза гладит хвост Шаакарана, Баашар вручает кролика Найтеллит, а Илантих, листая одной рукой какой-то агитационный талмуд, в другой держит ладонь Катари, ну и мы с Леонхашартом… кадры возле автобуса похожи на конец свидания влюблённых, о чём прямо говорит Берронзий: «Посмотрите на это трогательное прощание». На этом я просто закрываю лицо рукой. Зачем нас показывают, как парочку? Зачем?

На кадрах с групповым свиданием невест снова смотрю, но хочется повторить жест: девчонок раскатывают, показывая, что они не знают ответы на те или иные вопросы, путаются, волнуются, голос за кадром замечает, что за столько времени невесты могли бы и побольше выяснить о мире, в котором живут, благо занятия этому способствуют.

Час медленного, ехидного, под видом романтического шоу раскатывания поначалу сопровождается шумом, а заканчивается в гробовом молчании. Может быть нас и считают низшей расой, тупоголовыми, но мы таковыми не являемся и видим, когда нас пытаются унизить.

Нет, конечно, можно обвинить остальных девушек в том, что они вели себя глупо или слишком самонадеянно, но это шоу монтировали, а смонтировать можно так, что смысл изменится на противоположный. Да и не верю я, что Лисса хочет срочно замуж именно за демона, она же их побаивается. Что хотела бы состоятельного мужа — это верю, вряд ли её греет мысль, что её дети могут оказаться на четвёртом факультете, а потом в загоне. Что она считает семью важным аспектом жизни — тоже верю. И что голос за кадром озвучил не те вопросы, на которые она отвечала на самом деле, я уверена.

Только… это сейчас все возмущены демонами, а потом у некоторых возникнут нехорошие подозрения, что в шоу показали правду, и нас могут обвинить в том, что наговорили не того. Всё показанное будет использовано против нас.

Мне хочется ошибиться, списать мрачные прогнозы на негативное отношение к шоу из-за рассказа Леонхашарта о мутных планах Возмездия, но мы в Нараке больше месяца, этого достаточно, чтобы смириться с жизнью здесь, оценить перспективы, осознать риски работы в загоне с Безымянным ужасом и понять, что только победа на шоу «Найди себе пару» обеспечит безопасность, а бонусом — благосостояние.

И осознание этого всего делает Леонхашарта, Шаакарана, Илантиха и Баашара крайне лакомыми кусочками. А за лакомые кусочки в неорганизованном иерархически сообществе принято драться.

Отмахиваясь от свиданий, я как-то упустила этот момент, но если подумать… все, кто хочет завоевать первых трёх, могут считать меня угрозой. И даже если я поклянусь, что не имею на демонов никаких видов, мне вряд ли поверят.

Что бы я ни сказала и ни сделала, я оказываюсь в эпицентре войны за женихов.

***

В полудрёме Леонхашарту является дивное видение, даже не видение, а ощущение: Настя ласково гладит его по рогу. Ухватывает его уверенно, по-хозяйски, и снова касается ласково… «Мягкость и твёрдость, так на неё похоже», — сквозь полусон думает Леонхашарт, но грёзы постепенно развеиваются, он ощущает, что сидит в кресле, уткнувшись скулой в край клавиатуры — уснул прямо за компьютером.

Надо бы перебраться в кровать, но Леонхашарту так хочется, чтобы сон, в котором Настя гладит его демоническую гордость, продолжался, и он расслабляется, приказывает себе отбросить все прочие мысли, да и прикосновение Насти теперь почти невесомо, а ему так хочется, чтобы она продолжила…

Постепенно явь истирается из мыслей, Леонхашарт снова проваливается в блаженный сон, где Настя гладит его.

А висящая на потолке Саламандра, поняв, что он опять задремал, продолжает облизывать его рог своим длинным-длинным языком.