Глава 29

Я застываю… Обычно у меня в голове сразу появляются если не идеи, то предчувствия, что я вот-вот разрешу сложную ситуацию, а сейчас у меня полный ступор.

Как успокоить рыдающую Саламандру? Как спрятать на время проверки, если у неё истерика?

Я нервно сжимаю кристалл с микрофоном и оглядываюсь на остальных. Буквально через минуту все наши подвески с микрофонами оказываются под матрацем и подушками, а мы собираемся возле двери в ванную комнату.

Плач Саламандры разрывает сердце, она ещё лбом о стенку начинает биться.

— И это по твоему мнению небольшая зверушка? — с ужасом спрашивает Лисса.

— Зато видно, что до ездовой может вырасти, — Манакриза почти нежна.

— Да ей и не надо быть ядовитой, такая загрызть может, — Катари держится подальше, заглядывая в ванную из-за наших спин.

«Так, взяла себя в руки и начала действовать, — приказываю себе. — Никто кроме тебя эту проблему не решит».

— Ты моя маленькая! — Сажусь рядом с ванной и обнимаю горячую Саламандру за шею, говорю ласково-ласково: — Ты моя хорошая, не переживай, всё хорошо, будет у нас дом с бассейном. Большим бассейном. Очень большим бассейном, тебе там будет хорошо и свободно…

Если не вырастет ещё больше.

И зачем я это говорю? Вряд ли она понимает. Утешить её могут разве что интонации голоса и ласковые прикосновения. Хотя это непедагогично — подкреплять её дурное поведение ласковой реакцией, но сейчас ситуация опасная назревает… да и размер у Саламандры уже такой, что так просто её ни к чему не принудишь.

Глажу-глажу её горячую чуть рельефную кожу, а результата как-то нет. Саламандра лишь утыкается мне в плечо и рыдает дальше, заливая меня… надеюсь, что только слезами.

— Мне кажется, ты построже должна быть с ней, — замечает Манакриза. — Воспитывать… правильно.

Завыв ещё отчаяннее, Саламандра перебирает лапами, неловко забирается грудью на борт и обнимает меня за плечи, а сама косо смотрит на Манакризу. Раскрыв пасть, издаёт протяжное:

— А-а-а-ы! — И снова хныкает.

— Что с ней такое? — нервно уточняет Катари.

— Мне кажется, — я едва держусь под тяжестью Саламандры, а она на меня лишь лапами опёрлась, — кажется, она огорчена тем, что плавать в ванне больше не может. Она очень любит плавать.

Скуление Саламандры будто подтверждает мои слова.

В дверь стучат, доносится глухой голос:

— Убирайтесь быстрее, нам ещё коридор чистить.

— Настя… — тянет Манакриза.

— Вы пока прибирайтесь, а я попытаюсь её успокоить и уговорить на невидимость, — отвечаю я.

Девчонки кивают и закрывают нас в ванной комнате. Вздохнув, я высвобождаюсь из объятий Саламандры и строго смотрю на неё. У неё такие потоки слёз текут, что лужа на полу образовывается, и такая тоска во взгляде — просто ужас.

— Слушай меня, — повторяю уверенно и беру её за вытянутую морду. — Ты успокаиваешься. Ты моя гордая, смелая, сильная и тихая Саламандра. Ты справляешься со своей печалью, ты сильнее твоего огорчения, поэтому слёзы проходят, а твоё настроение улучшается. Ты спокойная, очень спокойная Саламандра.

Внутри будто тёплый вихрь разрастается. Пусть Саламандра не понимает слова, но какое-то воздействие на неё они явно оказывают. А её шкурка вокруг моих рук начинает переливаться всеми цветами радуги, хотя несколько мгновений назад такого не было.

Но самое главное — Саламандра больше не рыдает. Слёзы не текут из её огромных посветлевших глаз нескончаемыми потоками.

— Ты моя хорошая, умная, замечательная Саламандра, сейчас к нам придёт нехороший могущественный демон, и ты должна сделать всё возможное, чтобы он тебя не обнаружил.

Саламандра смотрит на меня так… задумчиво, словно в самом деле понимает.

Успокоившаяся Саламандра залегает на дно ванны и становится невидимой. Мы оставляем её там, а сами судорожно убираемся. Посмотреть информацию по Юнидатусу Тароту я просто не успеваю: учителя начинают бегать по жилому сектору, то и дело подгоняя, не давая ни на секунду оторваться от подметания, вытирания пыли, мытья стен и полов.

А едва в жуткой спешке заканчиваются эти дела, студентов разгоняют по учебным местам. Нас, девчонок первокурсниц, спешно проводят в библиотеку и приказывают зубрить усерднее.

На этом всё как будто заканчивается: суета прекращается, шумы стихают, библиотекарь дотирает с полок пыль и устраивается перебирать карточки студентов.

И только напряжение в воздухе продолжает витать. Все ждут загадочного Юнидатуса Тарота. Я бы с удовольствием с ним не пересекалась, потом утолила бы любопытство в сети, но интуиция подсказывает, что мимо участниц шоу этот демон не пройдёт. Ну не может нам так повезти.

Несмотря на томительное ожидание, я пытаюсь провести время с пользой: прохожу тесты по механике — запоминать азы по ним как-то задорнее, чем по учебнику, есть элемент состязательности: на больше вопросов ответить правильно, чем в прошлый раз. Я почти увлекаюсь этим, но…

Двери в библиотеку открываются, раздаются шаги.

— А вот и наши потенциальные невесты, — голос декана Дахары настолько слащаво-елейный, что я не сразу её узнаю.

Медленно, помня о предупреждении, приподнимаю взгляд от терминала, как и многие другие девчонки. Честно, я ожидала увидеть пузатого старичка, похожего на гнома — такие ассоциации у меня с должностью казначея.

Юнидатус Тарот высок, довольно подтянут и совсем не стар. У него огромные, не меньше, чем у Леонхашарта, витые рога с зеленоватым отливом. Круглое лицо такое… есть в нём что-то от типичного для высокопоставленных чиновников выражения: этакая утомлённость небожителя вперемежку с надменностью.

— Мда, маловато, — заключает Юнидатус, придирчиво осматривая нас, словно товар, в партии которого он подозревает недостачу. И голос у казначея немного брюзгливый. — Не из чего выбирать, не из чего выбирать…

— Что поделать, — вздыхает декан. — Что дают, с тем и работаем. Зато расходов меньше.

— Меньше расходов — это хорошо. Выйдите все из-за столов, — Юнидатус небрежно взмахивает рукой. — Давайте, встаньте в шеренгу по росту. Дайте вас хорошо рассмотреть.

Декан чуть не с ужасом косится на меня, видимо, ожидая, что я что-нибудь выкину, но казначей не употребляет обращение «мясо», и хотя его надменность неприятна, это недостаточный повод наживать себе врагов.

Вместе со всеми девушками я встаю в шеренгу перед столами. Юнидатус Тарот обводит нас всё тем же взором то ли скучающего покупателя, то ли утомлённого ревизора.

Подходит к началу шеренги и неспешно идёт вдоль неё, бормоча под нос:

— Понятно-понятно… кхм, всё ясно…

И я совершенно не удивляюсь, когда он останавливается напротив меня. Пахнет он сладковато, отталкивающе. За его спиной декан бледнеет и смотрит на меня так… кажется, будь такая возможность, она забыла бы о гордости и рухнула передо мной на колени, умоляя вести себя покорно. Она действительно боится этого архидемона до ужаса.

Но возможности умолять у неё нет. Юнидатус Тарот с любопытством оглядывает меня. «Не лезь на рожон, — уговариваю себя, разглядывая на его груди почти незаметные швы чёрной с тёмно-зелёными вставками брони. — Подумай о Саламандре: любой переполох может закончиться её разоблачением, чем быстрее уйдёт этот казначей, тем лучше. Просто молчи».

— Знаменитая пятнадцатая невеста, — усмехается Юнидатус Тарот и вдруг хватает меня за подбородок ледяными пальцами, дёргает вверх. — Смотри на меня.