Глава 32

Воздух взвывает от грохота и треска, пол подскакивает, со скрипом вылетает из стены кусок трубы.

Пшш! — яростно шипит вырывающаяся из прорехи вода, омывает Саламандру.

Вода холодная, но если вскроются трубы с горячей…

В глубине сектора истошно кричат.

Дыхание у меня перехватывает от ужаса.

Резкий грохот — и коридоры погружаются во тьму. Впереди нервно искрит свисающий с потолка провод. Что-то снова обрушивается, сотрясая весь сектор… По полу бежит вода, труба фырчит ещё яростнее.

Сердце стучит где-то в пятках, я вижу только искры электричества впереди, ощущаю воду под ногами, прижимающуюся с одной стороны Саламандру, а с другой — Манакризу.

Леонхашарт предрекал разрушение опорных конструкций и крыши. Кажется, это случилось.

Там впереди кричат, много людей умоляют о помощи. Там Катари и Лисса. Там… почти все. А мы с Манакризой и Саламандрой здесь и должны что-то делать.

Не зря я на Земле на всякий случай читала инструкции о поведении в критических ситуациях, а здесь запоминала схемы четвёртого факультета. Сегодня мне всё это помогает быстро взять себя в руки и начать действовать.

Обрушением крыши — скоро не остаётся сомнений, что это именно оно — проблемы не заканчиваются: в пострадавших помещениях вспыхивает пожар, и по коридорам быстро расползается едкий дым, превращая привычные коридоры в мрачный лабиринт, кое-где подсвеченный индикаторами накопителей магии. Критическая ситуация и паника, похоже, вызывают у студентов массовые выплески магии, накопители переполняются, но из-за перекоса крыши отстегнуться и улететь в загон к Безымянному ужасу они не могут, пощёлкивают в пазах, светят полосой индикатора. Трещат и скрипят проседающие перегородки, сектор будто воет от боли в переломанных рёбрах-опорах. То включается, то задушено хрипит изломанным динамиками сирена, мешая сосредоточиться и только добавляя неразберихи.

Мы с Манакризой быстро обрываем подолы платьев, разрываем их на тряпки и смачиваем в хлещущей из пробитой трубы воде. Завязываем лица самодельными повязками и отправляемся вытаскивать зовущих на помощь студентов. Пока мы готовимся, Саламандра куда-то исчезает, но мне сейчас не до неё: надо найти и направить к выходу в ангар заблудившихся в дыму, делиться влажными обрывками подола. Порой приходится отжимать заблокированные двери, вытаскивать девчонок и парней из-под отвалившейся обивки потолка и стен. К нам присоединяется вышедшая из дыма Найтеллит, перемазанная гарью Рона тоже решает остаться и помогать, а там и несколько парней. Мы разделяемся, чтобы охватить больше площади. К сожалению, слишком многие теряются из-за паники и просто не могут выбраться сами.

Мы с Манакризой сворачиваем в столовую.

— Сюда, сюда, на выход, — кричу я в задымлённый зал, прислушиваясь: там кто-то кашляет, плачет, кричит:

— Помогите.

— Идите по стене на мой голос! — командую я, пытаясь разглядеть людей сквозь дым, обливаясь слезами. Мне пора менять повязку.

В этом сумбуре не сразу осознаю, кто это сзади обхватывает меня за талию и почему тащит прочь от тех, кому я должна помогать. Я брыкаюсь, дёргаюсь.

— Эй, прекрати, — кашляю и тру пылающие глаза, размазываю по щекам слёзы.

— Куда пошёл! — где-то рядом в дыму рявкает Манакриза.

— Но… — пытается возразить Шаакаран странно глухим голосом.

— Эту балку поднимай! — приказывает Манакриза непререкаемым тоном, кашляет.

Мимо проходит необъятный Баашар с полной сумкой противогазов, басит:

— Я подниму, этот дохляк не справится.

— Я не дохляк!

А меня волокут всё дальше от них сквозь дымный коридор в ту сторону, куда мы отправляли найденных. В менее задымлённый коридор меня вытаскивает Леонхашарт, ставит на пол и протягивает маску со стеклом на всё лицо. Сам он тоже защищён от дыма маской с фильтрами. Я поспешно натягиваю свою и вдыхаю безвкусный отфильтрованный воздух.

— Стой здесь! — Леонхашарт указывает на пол под моими ногами. — Будешь направлять всех в сторону ангара. Туда уже едут автобусы для эвакуации. Корректировщики и военные отвлекают Безымянный ужас. Экстренные службы выехали для ликвидации последствий аварии. А ты стой здесь и помогай всем выходить. Увижу там, — он указывает в затянутый дымом коридор, — всё брошу и отвезу тебя к себе домой, только после этого вернусь помогать остальным, и если за это время с кем-то случится беда, виновата будешь ты.

И всё… Он уходит туда, в дым, весь такой огромный, величественный, рогатый и будто даже всесильный.

А я остаюсь на месте, как привязанная, потому что каким-то образом Леонхашарт догадался, как удержать меня от попыток спасать студентов, откуда-то он знает, на что надо давить. Это страшно… и впечатляет. Редко кому удавалось так быстро нащупать рычаги давления и заставить меня делать то, что я не хочу.

Но три мощных демона, — Леонхашарт, Шаакаран и Баашар, — похоже, прекрасно знают, что делать в подобной ситуации, потому что очень скоро из дыма появляется вереница спасённых. Самые бледные, обессиленные, раненые идут в противогазах, а те, кто явно чувствует себя получше и избежали травм, прикрывают лица рукавами комбинезонов и обрывками подолов, платками.

Я напоминаю им, куда надо поворачивать, чтобы попасть в ангар, предупреждаю об автобусах для эвакуации. Студенты идут и идут. Некоторых тащат на себе приятели и подруги. Появляется и осёдланный Манакризой котик, что-то ворчащий о въедливом запахе дыма, но героически вывозящий шестерых перекинутых через его хребет студентов. Баашар выносит раненых на могучих плечах. Леонхашарт тоже. Они проходят мимо меня, но скоро демоны возвращаются, и к ним присоединяются орки в ремонтной одежде.

После второй ходки Леонхашарт останавливается рядом со мной и кладёт горячую ладонь на моё дрожащее плечо.

— Настя, иди на эвакуацию вместе со всеми. Садись в мою машину. — Он вытаскивает из-за пояса и протягивает мне ключи. — Вроде вас учили вождению, если можешь — вывози студентов в город. И не бойся разбить автомобиль, это всего лишь железо.

Моргаю, но когда открываю глаза, Леонхашарт всё так же возвышается надо мной и протягивает ключи от своей роскошной машины. Такое ощущение, что всё это мне снится.

— Поторопись, — просит Леонхашарт. — Не уверен, что опоры продержаться долго, надо эвакуировать всех как можно скорее, я опасаюсь за цельность купола ангара, а следом за ним могут схлопнуться и тоннели. Уезжай.

Он разворачивается, но я вцепляюсь в его руку, тяну к себе. Леонхашарт разворачивается ко мне, ждёт чего-то…

— Ты самый лучший! — выпаливаю я и бросаюсь прочь. Ключи нервно позвякивают в моей руке.

Я сказала это… зачем я это сказала? Лучше бы спросила, в порядке ли будет сам Леонхашарт, уверен ли он в том, что ему непременно нужно идти туда?

Оглядываюсь, но уже поздно: Леонхашарт исчез в задымлённом коридоре, а бежать туда и отвлекать его от дел… будет неправильно.

Снова трещит и завывает раздираемый деформацией металл. В стороне, ближе к ангару, чем к месту, куда ушёл Леонхашарт, что-то с грохотом обрушивается, по полу и стенам проходит вибрация.

Делаю шаг назад, мне почти невыносимо хочется побежать за Леонхашартом, убедиться, что он в порядке, но я разворачиваюсь и бегу к ангару. Вывозить студентов тоже надо. Леонхашарт и остальные демоны — они ведь не стены спасают, не здание, а, неожиданно, именно нас, и чем быстрее мы все выберемся из разваливающегося сектора, тем лучше. И плохо будет, если из-за моей сентиментальности Леонхашарту придётся с риском для жизни спасать меня из-под завалов.

Я понимаю, что выбрала правильный вариант действий, разумный, но всё равно мне хочется повернуть и помчаться к Леонхашарту, помогать ему.

В ангаре царит суматоха. Пропускной пункт разворочен, студенты пытаются набиться в три автобуса под завязку, даже на автобус, на капот, мешая двум из них тронуться. В моторе третьего из присланных на эвакуацию автобусов копается водитель и ругается на чём свет стоит. Похоже, какая-то поломка. Особо отчаянные открыли аварийный выход на пустырь рядом с сектором четвёртого факультета и выходят туда.

Спешка и стресс действуют на меня странно. Машины я прежде не водила, только на занятиях здесь немного попробовала, но с роскошным кабриолетом Леонхашарта справляюсь моментально, увозя на нём сразу восемь девушек и парней с первого и второго курсов. Мы успеваем смотаться прежде, чем обезумевшие от страха люди успели окружить нас, как автобусы.

По тоннелю убегают пешие студенты. Здесь металл тоже поскрипывает, гуляют отголоски грохота, нервно мигают светильники. Но гружёный под завязку кабриолет едет резво, опомниться не успеваю, как уже высаживаю студентов в безопасной зоне на границе с городом. Ну… условно безопасной, похоже.

Над сектором четвёртого факультета разливается марево пожара. Весь кольцевой город мигает и завывает — там тоже тревога. Вертолёты и похожие на челноки из фантастики воздушные суда кружатся по периметру загона с чудовищем. Группами летают на перепончатых крыльях демоны. Тут и там вспыхивают яркие фейерверки отвлекающих Безымянный ужас заклинаний. Даже удивительно, что во всей этой суматохе нашлось время спасать и нас, иномирян. Впрочем, это может быть инициативой женихов.

Как развернулась и ехала обратно в ангар — не помню, но там, внутри, электрический свет больше не работает, пространство под куполом озарено красноватыми отблесками химических аварийных светильников. Снова я загружаю в кабриолет студентов, оглядываюсь по сторонам.

Перемазанные гарью Шаанти с Уршем выводят из боковой двери студентов и преподавателей в возрасте. Сколько же народу здесь, на четвёртом факультете, обитает. Возвращается один из автобусов, останавливается в длинном языке проникшего в ангар дыма. Сирена четвёртого факультета захлебнулась, но городские орут так надсадно, что слышно и здесь, они перебивают панические выкрики, советы лезть скорее в автобус или бежать на улицу сквозь аварийный выход.

Водитель бросает сломанный автобус и убегает на улицу. Пассажиры судорожно выбираются, наседают и на мой кабриолет и на второй вернувшийся автобус. Паника и давка. Машина подо мной качается. Кто-то уже кричит:

— Мы все умрём!

Рыкнув, я поднимаюсь на сидении, запрыгиваю на капот и как закричу на весь ангар:

— Все успокоились! Взяли себя в руки! Вы все в состоянии управлять своим страхом, вы берёте его под контроль, вы начинаете думать головой! Прямо сейчас!

Дико завывает в городе сирена. Наверное, у Безымянного ужаса сегодня пир. И Леонхашарт где-то там среди рушащейся части сектора вытаскивает тех, кому не повезло застрять, а я здесь, почти в безопасности…

Отбрасываю эти мысли и окидываю взглядом ангар. Лица в красноватых отсветах выглядят странно, почти страшно. Но они, к счастью, слушают. Кажется, я даже знаю почему: внутри меня кипит магия. Наверное, это она придаёт моим словам непререкаемую силу, она заставляет слушать, принимать за правду то, что я говорю. Я чувствую, как сила бушует во мне, рвётся наружу, к застывшим студентам, чтобы изменить их, привести в соответствие моим словам.

— Вы все сильные, здравомыслящие, — продолжаю вещать я, окидывая всех взглядом, и в ответ в большинстве случаев получаю взгляды сильных и здравомыслящих существ. — Вы понимаете, что паника только вредит, поэтому вы берёте себя в руки и начинаете действовать рационально и спокойно. Сейчас все распределят места в транспорте сообразно состоянию. Раненые и ослабленные — идут первыми. Остальные выходят через аварийный выход за пределы ангара и ждут, когда их заберут с той стороны. Водители вывозят текущую партию, а следующую забирают уже снаружи. Никаких хождений по тоннелю, он тоже небезопасен. Всем всё ясно?

В ответ мне кивают и нестройным хором отвечают: да-понятно-всё ясно-конечно.

А затем случается чудо: все организованно оглядывают друг друга, выбирают раненых, слабых, беременных, преподавателей в возрасте и спокойно пропускают их в автобусы. Даже с уже занятого кабриолета студенты слезают. Трое парней уступают места девушками, остальные залезают обратно, и мы трогаемся.

Без давки и спешки эвакуация занимает немного времени, студентов и преподавателей свозят в одну точку у въезда в скрипящий и трещащий тоннель к сектору четвёртого факультета. Мне даже не приходится возвращаться третий раз, но я по сухому серому полю подъезжаю к аварийному выходу из ангара, где дежурят кураторы, и закусываю губу.

Почему Леонхашарт не возвращается? Почему его нет так долго? С каждой секундой мне становится всё тревожнее. Урш и Шаанти о чём-то переговариваются друг с другом, спорят, но мне это неинтересно, я с замиранием сердца жду Леонхашарта. А купол скрипит всё сильнее, дым выползает сквозь аварийный выход.

«У него защитная маска с фильтрами. Леонхашарт… он справится, он целый архидемон, он сможет…»

Шаанти и Урш вместе подходят ко мне, переглядываются недовольно. Чуть не локтями друг друга подпихивают, пытаясь перекинуть обязательство начать разговор. Если бы не тревога за Леонхашарта, я бы рассмеялась. Но даже если бы мне было весело, следующие слова от хорошего настроения не оставили бы ничего.

— Спасибо за помощь с эвакуацией, — склоняет голову Урш, а потом вскидывает подбородок и мрачно смотрит мне в лицо. — Но магией корректировщикам разрешено пользоваться только в загоне и только для отвлечения Безымянного ужаса. Постарайся так больше не делать, иначе у тебя возникнут серьёзные проблемы.

— А сейчас не возникнут? — я внимательно смотрю на Урша.

— Сейчас твоя магия была незаметна на фоне выплесков остальных студентов, — почти шипит Шаанти. — Так-то мы должны об этом сообщить комиссии и провести с тобой воспитательную беседу.

— Но думаем, что ты достаточно благоразумна… — начинает Урш, только Шаанти его перебивает:

— Тебе никакие воспитательные беседы не помогут, вот что мы думаем, поэтому не будем попусту тратить время.

— В то же время мы действительно благодарны за помощь, — вставляет Урш с тяжким вздохом. — Но не всё зависит от нас, мы тоже существа подневольные и отвечаем перед начальством.

— И предвидим, что проблем ты нам доставишь ещё немало.

Перевожу взгляд на поднимающийся в небо столб дыма, прислушиваюсь к завыванию городских сирен. Купол ангара трещит…

— Думаю, я не самая большая проблема четвёртого факультета. — Заметив, что ногти вонзаются в ладони, разжимаю непроизвольно стиснутые кулаки и продолжаю мягче. — Как думаете, что там делают… Леонхашарт и остальные, и орки? Они будут в порядке? Помощь не требуется?

Кураторы оглядываются на разваливающийся сектор. Отвечает Урш:

— Им нужно извлечь как можно больше переполненных накопителей магии, иначе те будут притягивать Безымянный ужас сюда. Просто… — Он устало вздыхает и трёт лицо, затем оглядывается на столб дыма и снова поворачивается ко мне. — Это наш просчёт. На четвёртом факультете мало сильных магов, поэтому система не рассчитана на ликвидацию мощных выплесков, недостаточно для этого сбалансирована. Вероятность того, что выплески начнутся у всех студентов массово, никогда не рассматривалась. Но это обрушение конструкций — оно напугало всех, выплески были у преподавателей, даже у нас с Шаанти были мгновения, когда мы совершенно не контролировали…

— Замолчи, — шипит Шаанти. — Это не её ума дело.

— Да глупо это скрывать, — пожимает плечами Урш. — Мы тоже живые, порой допускаем ошибки, нам точно так же становится страшно, если на нас вдруг обрушивается крыша.

Шаанти фыркает и, сложив руки на груди, отворачивается.

— В общем, проблема не только в том, что такая авария случилась, — поясняет Урш, — но и в том, что к подобному повороту никто не был готов, из-за этого… нет быстрой реакции служб.

Непрерывно воют городские сирены, там, над городом, снуёт воздушный транспорт, а здесь, возле сектора четвёртого факультета, нет ни спасателей, ничего, словно сектор не разрушается буквально на глазах, словно пожар не распространяется дальше, с каждой минутой всё больше угрожая Леонхашарту и тем, кто находится внутри. А там ведь и Манакриза с котиком. И я не видела среди эвакуированных Катари и Найтеллит. Возможно, я их не заметила, может, Манакриза укатила на котике в безопасное место. Но с равной вероятностью они могут оставаться в секторе нашего факультета.

А я торчу здесь, ничего не знаю, ничего сделать не могу. Как же это невыносимо!

— Но что с теми, кто вошёл внутрь?! — Резко вскидываю руку в сторону задымлённого аварийного выхода. — Что с теми, кто мог остаться там? Неужели больше помощи не будет?

— Сейчас важнее удержать Безымянный ужас в центре загона, — отводит взгляд Урш. — Но думаю, архисоветник знает, что делает, и вызвал, кого надо. В крайнем случае, он примет боевую форму, в ней архисоветник выдержит и падение крыши, и прямое попадание бронебойного оружия. При существующем нарушении магического фона даже его трансформацию могут не заметить.

Закусив губу, смотрю на сильнее покосившийся купол. Я понимаю, что ничего сделать не могу, что, попав внутрь, буду бесполезной, но как же хочется помочь! Вот бы стать могущественной волшебницей, способной погасить пожар, разметать обломки и вытащить всех!