Глава 34

— Что? — спрашивает Настя сердито.

Леонхашарт не может отвести взгляд от её лица, от её глаз, в радужках которых ему чудятся лиловые отсветы. В этот момент, нахмурившаяся, с проступающим на щеках гневным румянцем, со всполохами во взгляде Настя кажется ему ещё прекраснее, чем прежде. Леонхашарт шагает к ней, почти сгорая от желания схватить её, расправить крылья и улететь далеко-далеко, туда, где никого, кроме них, не будет.

Его порыв останавливает трель телефонного звонка.

Если бы это был не Шаакаран, известий от которого ждёт Настя, Леонхашарт ни за что не поднял бы трубку, но тут приходится.

— Лео, — шипит Шаакаран. — Спаси меня… спаси меня сейчас же, я на улице Второго совета, забери эту невесту, ты же архисоветник, ты за них отвечаешь… Лео, правда, спасай, она меня укатала.

«Одна нашлась», — выдыхает Леонхашарт, а вслух говорит:

— Мы за ней заедем. Не сразу.

— Прямо сейчас надо! — в шёпоте Шаакарана звучат панические ноты.

— Э-э… — Леонхашарт не припоминает, чтобы его приятель был в таком ужасе от девушек, поэтому не сразу соображает, что посоветовать. — Можешь отвести её к кампусу факультета благородных демонов и передать Гатанасу Аведдину, он сейчас должен быть там. И хотел спросить…

Спросить о другой пропавшей невесте Леонхашарт не успевает: разговор прерывается гудками. Он снова сосредотачивается на Насте, точнее, пытается понять, сполохи в её глазах — причудливое отражение света или у неё магия так проявляется…

— Что там? — Опять в глазах Насти завораживающе вспыхивают лиловые и алые отсветы.

«Как у настоящей демонессы, — невольно думает Леонхашарт и скользит взглядом по чёрным волосам на её макушке. — Ей пошли бы рога… с такими же лиловыми отсветами. Или алыми. Она была бы самой красивой демонессой Нарака…»

— С твоей подругой всё в порядке, — отзывается Леонхашарт. — Шаакаран довезёт её до места сам.

Он всё высматривает в её глазах яркие искры, но они гаснут, и глаза снова кажутся тёмными омутами, в которых Леонхашарт с удовольствием продолжает тонуть…

«Возможно, дело было в освещении или её глаза отражали сияние моих глаз», — он с трудом отводит взгляд, пересчитывает остальных невест в помятых и слегка испачканных платьях, так и оставшихся на них после шоу: все оставшиеся ему тринадцать на месте. Осталось посадить их в машины и довезти до места. И можно будет всю поездку сидеть рядом с Настей…

Настя оглядывается на горящий сектор четвёртого факультета, соблазнительно закусывает губу. То искоса, то прямо Леонхашарт любуется ею, сбрасывает звонки от архисоветников и подчинённых, а потом и вовсе блокирует, чтобы провести больше времени рядом с ней, даже если надо изображать, что он просто выполняет поручение Гатанаса Аведдина.

Леонхашарт даже снова набирает Баашара. Но отвечает тот лишь на третий звонок.

— Баашар, та невеста, с которой ты эвакуировал студентов… где она?

Короткая пауза.

— Я оставил её возле сектора четвёртого факультета.

— Где?

— Возле сектора. У аварийного выхода. Ничего больше не знаю.

Он прерывает связь. От неожиданности Леонхашарт проверяет смартфон: приём отличный, никаких обрывов на линии. Баашар просто выключил телефон. Это странно. Конечно, Баашар не отличается многословием, но в этот раз всё слишком поспешно даже для него, да и интонации голоса были какими-то странными.

Размышления Леонхашарта прерывает появление автомобилей такси. Теперь ему просто надо устроить всё так, чтобы оказаться на заднем сидении вместе с Настей…

***

В городе будто и не было тревоги: вновь снуют по дорогам автомобили, прохожие спешат по своим делам, некоторые улыбаются, в магазинах и ресторанах посетители…

Но всё это замечаю лишь урывками. Пытаюсь сосредоточиться на виде из окна машины, но вся я будто сконцентрирована в своей руке, которую поглаживает Леонхашарт, ради этой поездки уменьшивший свои огромные рога.

Мы сидим на уютном заднем сидении, смотрим каждый в своё тонированное окно, и только наши руки соединены. Леонхашарт так нежно, чувственно гладит мои пальцы, соскальзывает на ладонь, поглаживает внутреннюю сторону круговыми движениями среднего и безымянного пальца. Мурашки бегут по коже, дыхание сбивается, я поджимаю губы, а Леонхашарт продолжает это неожиданно приятное движение. Не думала, что прикосновения к руке могут быть такими… будоражащими, пробуждающими повышенную чувствительность во всём теле.

Тёплые пальцы Леонхашарта мягко скользят, он приостанавливается на несколько мгновений, вынуждая меня замереть в предвкушении, а потом снова гладит впадину ладони, и по коже пробегают волны жара, я выгибаюсь вперёд, не в силах прижиматься слишком чувствительной спиной к сидению.

Водитель бросает на нас взгляд через зеркало заднего вида, и я невольно усмехаюсь: есть ли что-то более невинное, чем прикосновение рук? Но вот Леонхашарт неспешными ласками доказывает, что даже это может быть настоящим действом…

Вереница наполненных невестами машин скользит по улицам, всё дальше увозя нас от разрушенного сектора факультета, я должна продумывать стратегию жизни на новом привилегированном факультете, где нас будет всего пятнадцать, а вокруг — демоны, считающие нас низшим сортом.

Вместо этого я наслаждаюсь прикосновениями, скольжением пальцев по моей коже, сладким обещанием большего, а Леонхашарт отпускает мою ладонь, ведёт руку по запястью, согревая, вызывая новые волны мурашек и жара, вновь охватывает ладонь, а потом одним плавным движением ведёт пальцы от неё по запястью к локтю.

Сглотнув, поворачиваюсь к нему: глаза Леонхашарта тёмные, дыхание поверхностное, вид такой… взбудораженный. Окидываю его взглядом: все эти нежности не прошли даром, не только я от них воспылала.

Приятно, когда мужчина настолько тобой увлечён, что и такие почти целомудренные прикосновения сводят его с ума.

Но вот машина сворачивает с дороги, и Леонхашарт хмурится. Мы едем по каменной дороге между стеклянных оранжерей. Перед нами — удивительно высокое для двухэтажного серое здание с массивными колоннами белого и чёрного цвета, узкими готическими витражными окнами и прозрачным сферическим куполом. На портике здания чернеет статуя танцующей женщины, золотые украшения на ней ярко сверкают, пухлые губы тронуты насмешливо-доброй улыбкой, длинные волосы собраны в высокую причёску. Это богиня всего Нарака Шааршем, я впервые вижу её статую, да ещё сразу такую огромную, тщательно проработанную.

Центральное здание соединено стеклянным переходом с левым чёрным зданием и белым правым, выполненных в такой же странной для меня смеси стилей римской архитектуры и готики. С дороги эти два крыла не видны: их закрывают купола оранжерей.

Машины выстраиваются на площадке перед чёрным зданием. Инкрустированный в камень под колёсами узор из цветов выполнен золотом.

Всё тут так и пышет богатством.

— Понятно, куда уходили необходимые на ремонт сектора четвёртого факультета деньги, — ворчливо сообщаю я, и Леонхашарт бросает на меня странный взгляд, но заговаривает совершенно не об этом:

— Чёрное здание — корпус демонесс. Вам стоит держаться всем вместе и не ходить по одной. И ни в коем случае не ходите на территорию белого здания — это корпус демонов. Девушек туда не пускают и… просто не стоит, там есть горячие личности.

— Не переживай, не полезу я на мальчишескую территорию, — я толкаю дверь машины, чтобы скорее оказаться на улице, подальше от Леонхашарта и его одуряющего влияния.

Выйдя, Леонхашарт сразу возвращает рогам прежний огромный размер. К нему опять подбираются девушки, выходящие из остальных четырёх машин.

А статуя танцующей богини взирает на нас с высоты портика и своего трёхметрового роста, улыбается насмешливо, как существо, знающее какую-то тайну.

Леонхашарт склоняет перед ней голову.

— Богиня-мать, великая Шааршем… — произносит он тихо. — Все в Нараке её почитают, не вздумайте сказать о ней что-то дурное или высмеять, уважение к ней и её образу обязательно.

Предупреждение актуально: наракцы не кичатся верой, не расставляют статуи на каждом углу, почти никак не проявляют верования публично (если не считать оркских шаманских ритуалов и праздников), но при этом верят в свою богиню и не прощают её оскорблений.

Выпрямившись, Леонхашарт разворачивается к входу в белое здание — общежитие демониц. И пусть витражи скрывают подробности, но смутные силуэты угадываются в каждом окне. За нами пристально наблюдают.

— Что вы там столпились? — Белоснежный Гатанас Аведдин шагает к нам со стороны такого же белого мужского здания. — Идите сюда, комнаты для вас уже приготовлены.

Остановившись, он машет рукой и призывает всех к себе.

Девушки поглядывают то на него, то на Леонхашарта, и тот наконец отмирает:

— Им же надо в корпус демонесс, — он указывает на расположенную напротив него дверь.

— Зачем им корпус демонесс? — Гатанас Аведдин вскидывает брови, его явно забавляет ступор Леонхашарта. — Это же невесты, они должны научиться общению с демонами, поэтому они будут жить в нашем бывшем корпусе, я уже обо всём позаботился, комнаты подготовили. Девушки, добро пожаловать на факультет благородных демонов, белое крыло вас ждёт.

Так… нас только что определили в мужское общежитие? Чудненько. Просто великолепно!