Глава 36

Вот она хвалёная защита невест покровительством Архисовета. Мы же в институтском общежитии, а студенты — это особая категория, им не только на Архисовет, наверное, и на сектор Возмездия плевать. Дверь громыхает так, словно её уже не кулаками, а рогами долбят, а тут все очень рогатые.

— Свет есть? — спрашиваю, слезая с кровати.

— Нет, — Лисса прижимается ко мне. — Только фонарик какой-то…

— Под кровать лезь, — советую я. — А лучше в окно, потому что под кроватью всё равно найдут.

Кивнув, Лисса именно под кровать и залезает, а я иду на шум и цветные отблески неизвестного фонарика. У вздрагивающей от ударов двери собираются самые смелые: Манакриза, две девчонки из слаборазвитого техномира. Они подталкивают к двери кресла, Катари стоит с подушкой в руках, светит им, ну и я подошла. Принцесса настороженно следит за входом из дверей своей спальни, явно собираясь забаррикадироваться там в случае прорыва незваных гостей.

— Дверь открывайте! — кричат и завывают с той стороны множество голосов. — У вас нет другого выхода!

— Надо притащить сюда пару кроватей! — Оглядываюсь по сторонам. — Они достаточно тяжёлые, без балдахинов пролезут в проём…

Дверь снова трясётся, и что-то у меня в голове щёлкает.

Вообще-то здесь магия вроде как не применяется, так что дверь у нас самая обыкновенная, а с той стороны — рогатые архидемоны, которым эту деревяшку перешибить — раз плюнуть. Если рогами не хотят, можно лавочкой из спортзала протаранить…

Дверь подрагивают, демоны с той стороны продолжают требовать открыть, но…

— Да они нас просто пугают, — достаточно громко, чтобы услышали девчонки, заявляю я. — Иначе давно бы вышибли эту дощечку. Давайте ложиться спать, они побесятся и уйдут.

К тому же что-то мне подсказывает, что совсем без присмотра меня Леонхашарт не оставил, и если бы дело было серьёзным, явился бы именем Архисовета порядок наводить и нахалам рога обламывать.

— Уверена? — спрашивает Манакриза.

— Сама подумай, удержала бы их эта дверь, если бы они действительно хотели войти силой?

Критически осмотрев преграду в нервном свете цветного фонарика, Манакриза кивает:

— Ты права. Но кресла и столик лучше пододвинуть. На всякий случай.

Под шум, гам, стук, треск и угрозы вынести дверь мы, самые смелые, подпираем ручки спинками кресел, те кресла подпираем ещё креслами. Катари всё это время нам подсвечивает, демоны шумят. Но чем дольше держится дверь, тем спокойнее девчонки. Конечно, тревога не проходит совсем, но моё замечание делает своё дело.

— И дежурство надо назначить, — замечает Манакриза. — Я первая покараулю на случай вторжения, потом разбужу… Тебя, Настя.

Вздохнув, киваю: так всем будет спокойнее.

После чего, пожелав девчонкам выспаться, возвращаюсь в свою постель. Возвращаются и Катари, закрывают дверь в спальню. От шума это не спасает, зато становится совсем темно.

— Мне страшно, — Лисса, судя по звукам, перебирается из-под кровати на кровать.

Как же я устала, как хочется просто выспаться в тишине.

Зевнув, как-то уже привычно начинаю уверять Лиссу и Катари, что они смелые девушки и рогатые студенты их сну не помеха. Знакомое разлившееся внутри ощущение магии убаюкивает, я снова зеваю, говорю-говорю слова утешения, а язык постепенно заплетается…

***

Настя права: Леонхашарт действительно присматривает за буйными студентами. И хотя он, никем не замеченный, сидит в комнате отдыха на первом этаже, готов в любой момент сорваться с места и разогнать молодняк, если они вздумают ломать дверь.

Но студенты благородного четвёртого факультета пытаются добраться до девушек запугиванием и измором.

Слушая выкрики и невольно вспоминая подобные штурмы времён собственной учёбы, Леонхашарт продолжает бурную переписку, начатую после разговора с Гатанасом Аведдином. Пока собеседник отказывается исполнить неординарную просьбу, но сдаваться Леонхашарт не намерен.

Лишь на рассвете, когда в общежитии уже давно властвует тишина, Леонхашарт получает долгожданный ответ: «Ну ладно, ладно, устрою такое. Но ты сумасшедший, и отвечать за последствия будешь сам».

«Сумасшедший? — Леонхашарт потягивается. — Может быть, но иногда только безумные поступки могут привести к желанному результату».

У входной двери раздаётся шорох. Встревоженный, Леонхашарт выходит из комнаты отдыха, крадётся к арке. В холле что-то чиркает, словно громадный коготь по камню, но когда Леонхашарт выглядывает туда сквозь арочный проём, в холле никого нет. Не журчит «уснувший» на ночь фонтан, но это как раз нормально.

Только почему-то входные двери широко раскрыты, хотя Леонхашарт их за собой закрывал.

***

Дежурство и остаток ночи я провожу в подпирающем двери кресле, потому что уснула на «посту». Разбудившая меня Манакриза на это цокает языком, Принцесса громко замечает, что на меня нельзя положиться, но в целом… всё хорошо.

Ванные комнаты поддерживают общий стиль интерьера: роскошные белые с лепниной, статуями, серебряными и золотыми узорами. Я не могу избавиться от ощущения, что справляю нужду и чищу зубы в экспозиции музея. Но остальным девчонкам здесь, кажется, нравится. Я же вспоминаю хай-тек уют квартиры Леонхашарта…

Кое-как приведя в порядок платья и причесавшись оставленными вместе с зубными щётками и пастой расчёсками, мы собираемся возле забаррикадированных дверей.

— Может, не надо выходить? — дрожащим голосом предлагает Джель.

На неё смотрят недобро, отвечают урчанием в пустых животах. Есть хочется невыносимо!

— Можете запереться по комнатам, а я выхожу. — Хватаюсь за подлокотник баррикадного кресла и тяну на себя.

Пример заразителен, девчонки бросаются помогать, так что буквально через минуту завал разбирают. За дверями — тишина. Джель отступает в свою спальню, а я с Манакризой за плечом подхожу к дверям, отпираю замок и тяну за ручки.

Створки открываются… Пусть я не верю в реальную угрозу, но готова в любой момент снова захлопнуть двери и запереться.

А в коридоре у нас стадо баранов. В смысле — рогатых юношей. Одетые в белые и серые бронированные костюмы, одни стоят вдоль стен, другие сидят на корточках, но все смотрят на меня, и у всех такие рога большие, разных оттенков от чёрного до тёмно-серого.

И вот эти мальчики-баранчики смотрят на меня, ресничками хлопают.

— Это же пятнадцатая невеста! — восклицает один.

Другой бросается ко мне с блокнотом и ручкой:

— Автограф дай!

Они все как-то разом напирают, но совсем близко подойти не смеют, разглядывают меня настороженно и девушек за моей спиной тоже, и ближе всего ко мне блокнот с ручкой.

— А потрогать тебя можно? — шепчет курносый демон, но я награждаю его таким взглядом, что он поспешно прячется за приятелями.

— Я на тебя поставил, кстати.

— Ой, пятнадцатая невеста, а ты кого выберешь, архисоветника Леонхашарта или лорда Шаакарана? Я ставку хочу сделать, подскажи.

— Вы чего шумели ночью? — грозно спрашиваю я, а у самой в голове только один вопрос: почему эти благородные демоны так странно себя ведут?

— Так традиция же! — восклицает один, другой поддерживает:

— Да, в первый день в общаге штурмом берётся комната новичков, им надевают мешки на головы, сбрасывают в бассейн, выплывших депилируют воском. Потом испытание питьём, кражей учебника из библиотеки основного корпуса, надо ещё забросать окно декана тухлыми яйцами, пройтись по крыше оранжереи, ну там ещё спеть или станцевать, и тогда новичок становится полноправным обитателем общежития.

— А вы чего заперлись по-настоящему? — обижается низкорослый демон.

Судя по озвученной программе, очень даже хорошо, что мы не открыли.

— Да, нам же двери ломать нельзя, поэтому запираться по-настоящему нельзя, — сообщает блондинчик с цветком у рога.

— И нечестно: мы все через это прошли, вы тоже должны.

— Мы посмотреть на вас хотели, а вы…

— Знаете, как трудно было всё подготовить в такой сжатый срок?

Жалобы сыплются со всех сторон. Манакриза бормочет мне на ухо:

— А у них тут ничего так, весело, не то что на четвёртом факультете.

Пока мы говорим, несколько демонов умудряются потыкать нас пальцами. Одного Манакриза ловит за этот самый палец, заламывает, и тот выгибается, краснея от натуги:

— Ой-ой, отпусти! Я будущий архисоветник!

— Это не повод тыкать в нас пальцами! — Я уворачиваюсь от ещё нескольких рук. — Что такое вы устроили? Зачем нас трогаете?

Манакриза фыркает, но демона отпускает.

— Вы же из другого мира.

— Настоящие иномиряне!

— Мы иномирян вживую никогда не видели.

— Я и не иномирных людей не видел, только демонов и орков.

— Говорят, хорошая примета, пробовать что-то новое, я никогда не щупал грудь иномирных девушек, — заявляет смазливый демон с серыми рожищами и подмигивает, — а вы не давали себя пощупать, может, поможем друг другу ради хорошей приметы? Вон нас сколько, на всех хватит, а вам нужна удача в шоу.

Демоны рядом с ним смеются, переглядываются.

— Кто-то хочет остаться без пальцев? — раскатывается по коридору голос Леонхашарта.

Сердце пропускает удар. Юные демоны испуганно шарахаются в стороны, но заметив его, изумлённо застывают на своих местах.

Леонхашарт неспешно шагает по коридору прямо к нашей двери. Демоны выстраиваются вдоль стенки, но смазливый нагловато интересуется:

— Что вы здесь делаете, архисоветник Леонхашарт? Вход в общежития факультета благородных демонов предоставляется только его учащимся, преподавателям и работникам. Вы не должны здесь находиться, это нарушение…

Смазанным вихрем Леонхашарт перемещается к нему, и голова смазливого студента резко оказывается внизу, он валится на колени. Это Леонхашарт мастерски выкручивает ему рог, заставляя пригибаться к белым плитам пола. Студент пытается ухватить его за ногу, но Леонхашарт снова дёргает за рог, разворачивая пленника спиной к себе, так что тот бессильно царапает когтями воздух.

— Иншасди, не дорос ты ещё мне указывать, где я должен находиться, а где нет, — вкрадчиво напоминает Леонхашарт. — Если, конечно, тебе рога твои не кажутся слишком длинными. Уясни для себя важную вещь: никого из этих девушек без их согласия ты не тронешь. Они под защитой Архисовета и сектора Возмездие. А сейчас, — избегая встречаться со мной взглядом, он проворачивает покрасневшего, извивающегося демона к нам, — извиняйся за свою грубость.

— Они же просто иномирянки…

Встряхнув его за рога, Леонхашарт поучает дальше:

— Они невесты участников шоу, мои в частности. Как ты думаешь, я оставлю без извинений такую выходку по отношению к моим невестам?

— Нет, — тянет Иншасди обречённо. Бросает на нас капризно-злой взгляд светлых глаз. — Прошу прощения за недостойное обращение, ле… дамы.

В следующий миг он отлетает к стене, шмякается о неё и сползает на пол. Остальные студенты как-то быстро рассасываются, даже удивительно, вроде только что все наблюдали «порку», а сейчас последние прячутся за соседними дверями. Иншасди в том числе. Леонхашарт оглядывает нас, снова избегая смотреть мне в глаза:

— Что ж, дорогие наши гостьи. С добрым утром. Я провожу вас на завтрак.

Судя по тому, что никто на тягания за рога не голосил о нарушении прав, не грозился пожаловаться родителю и не побежал за старшими, на факультете благородных демонов порядки суровые.

Наконец Леонхашарт встречается со мной взглядом, и его лицо смягчается. В глазах мелькает сожаление, он снова напускает на себя грозный вид, разворачивается и в одиночестве направляется к лестнице со второго этажа.

— Архисоветник, подождите! — Принцесса выскакивает в коридор и, догнав его, хватает под руку. — Спасибо, что спасли нас, я так испугалась, так испугалась…

У меня аж челюсть сводит, по телу разливается жар. Мимо протискиваются девчонки, тоже направляются за ними.

— Настя, — шепчет Манакриза, но я не могу оторвать взгляд от спины Принцессы, неприлично жмущейся к Леонхашарту. Та нервно передёргивает плечами, а Манакриза снова шипит-шепчет: — Настя… у тебя глаза… горят.