Глава 43

— Я на зрение пока не жалуюсь, — обманчиво любезно сообщает Леонхашарт. — Я видел, за кого ты держался до этого.

— Так я… я… — Мад вжимается щекой в грудь Лиссы. — Я это… разрешения просил с её подругой встречаться. Умолял просто. Любовь с первого взгляда у меня, правда-правда, а объе… а мне тут рога обещали открутить, вот я и уговаривал пощадить и дать мне шанс…

Манакриза, посматривавшая на Мада с явным прицелом именно по рогам надавать, медлит. Катари только ресницами от изумления хлопает.

— И мне интересно, — продолжает Леонхашарт тем же устрашающим тоном, — а когда это она успела стать твоей девушкой? Когда свалилась на тебя любовь с первого взгляда?

У Мада на миг перехватывает дыхание, но он тут же находится с ответом:

— Как в шоу увидел — так влюбился, правда-правда. А когда она появилась здесь… — Мад обхватывает совершенно обалдевшую Лиссу за талию. — Не смог удержаться в стороне. Вы ведь не возражаете, у вас же планов на неё не было, архисоветник?

Может, Мад и перепуган, но соображает неплохо, так вопрос сформулировал, что возражения будут выглядеть подтверждением, что у Леонхашарта планы на Лиссу, а тут я стою, мешаю такое сказать.

— И как же зовут любовь всей твоей жизни? — Леонхашарт тоже не уступает.

— Лисса! — выпаливает Мад. — Это имя слаще шоколада, нежнее тёплого весеннего ветерка, я никогда его не забуду, правда-правда. Я просыпаюсь с ним на устах, и засыпаю…

— Тоже с ним? — скепсис Леонхашарта неистребим. — Смотри, не подавись во сне. И это всё равно не снимает вопроса, почему ты осмелился хватать На… Анастасию. Что вы здесь делаете? И почему здесь так сыро?

Оставляю Мада выкручиваться: пусть отрабатывает спасение. Только он что-то не спешит, а я могла бы правдоподобно солгать, но не хочется. Не хочу Леонхашарта обманывать, зато очень хочу совета попросить, что делать с Саламандрой, а заодно попросить выставить Мада с его датчиками из общежития.

Двери в раздевалку распахиваются, Шаакаран оглядывает нас, хмурится на вцепившегося в Лиссу Мада и вдруг предлагает:

— А давайте поедем куда-нибудь поужинать? Столько ресторанов прекрасных, зачем в местном торчать?

Медленно Леонхашарт разворачивается к нему:

— С чего вдруг такие инициативы? По Манакризе уже заскучал?

Манакриза удивлённо смотрит на котика, а тот на Леонхашарта скалится:

— Не говори ерунды! Гатанас Аведдин явился, спросил, чего это невесты сидят, как чужие, за отдельными столиками, и предложил остальным демонам поухаживать за новыми студентками. Так предложил, что отказаться невозможно. Ещё и вечеринку велел устроить, чтобы девочек развлечь. Нам ещё конкуренты нужны?

Да нет никаких конкурентов, пусть хоть весь факультет наизнанку вывернется, но Лео вряд ли кто-то сможет превзойти. Не вовремя котик явился: уж кому-кому, а ему о Саламандре я точно рассказывать не буду.

— Это точно был Гатанас Аведдин? — от удивления Леонхашарт даже не язвит.

— Двойников у него вроде нет, — обиженно фыркает котик. — Так что берём кису и едем в ресторан.

— Одна не поеду. — Я обнимаю Манакризу. — Без неё — точно не поеду.

У котика волосы становятся дыбом. Конечно, я никуда не поеду с ним без его дрессировщицы, мне мои нервы дороже.

— У меня есть идея лучше, — сообщает Леонхашарт.

— И какая это? — обиженно интересуется котик. — Что может быть лучше, чем просто уехать отсюда с кисой?

Взгляд Леонхашарта вновь скользит по мне, на лице появляется мечтательное выражение. Сразу понятно, что лучше варианта, чем смотаться со мной отсюда, Леонхашарт и не представляет, но потом бросает взгляд на моих подруг и вздыхает:

— Предлагаю заказать еду и устроить ужин в оранжерее.

— Там же нельзя, — котик оглядывает Леонхашарта. — А ты — это точно ты? У нас какие-нибудь злодеи клонов архисоветников не наделали? А то Гатанас изображает из себя фею-сводницу, ты правила предлагаешь нарушить. Кто ты и куда дел Леонхашарта? Хотя, пожалуй, Леонхашарта можешь оставить себе, только кису не трогай.

— Да, конечно, клон, сейчас сделаю пять копий Манакризы, чтобы у тебя времени не было глупости придумывать.

Тут уж и Манакриза не выдерживает:

— А кто вам сказал, что я настолько в нём заинтересована, чтобы мои копии стали его отвлекать? Если уж думать об отношениях, то для них мне настоящий мужчина нужен, а не это вот… — она неопределённо взмахивает рукой.

Первую часть котик вроде как пропускает мимо ушей, то во время второй гневно раздувает ноздри и сверкает глазами не хуже страз на веках.

— Да я… я… — пытается возразить котик, но под взглядом Манакризы тушуется. Явно борясь с собой, выдавливает: — И правильно, нечего на меня… внимание обращать… не… не стою я… того.

— Температуру померь, — советует Леонхашарт. — Считаешь себя недостойным — ты точно заболел. Сильно. Больных на ужин не берём, вдруг это заразно.

— Ужин-ужин! — пресекаю их препирательства, и котик поджимает губы, выпячивает подбородок. — Только обещаете покормить, а мы, между прочим, голодные после занятий. Шаакаран, няньки еды тебе привезли? Если да, давай тащи это всё в оранжерею, а то пойду с остальными демонами факультета знакомиться.

Котик выше вздёргивает острый подбородок и величественно сообщает:

— Нянек у меня нет. Но еду мне привезли. Сейчас всё устрою. Только Леонхашарт должен пойти со мной, у меня ключа от оранжереи нет.

— Хорошо, — роняет Леонхашарт и обращает взор на перебравшегося за спину Лиссы Мада. — Идём.

— М-м-мне надо с невестой переговорить, — выдавливает Мад. — Я скоро вас догоню.

— Девушки, — Леонхашарт указывает на двери.

— Я присмотрю, чтобы он Лиссу не обидел. Скоро вас догоню, — отзываюсь я: надо же и с Мадом разобраться, и Саламандру… попросить не хулиганить, что ли. К тому же мы снимали кулоны с кристаллами и броши, нам лучше незаметно их из ниши забрать.

Леонхашарт нас, конечно, не сдаст, а вот котик может ляпнуть что-то по глупости.

Но Манакриза и Катари неожиданно вызываются тоже присмотреть за женишком. Леонхашарт колеблется, и мне приятно, что он в конце концов справляется с явным желанием забрать меня с собой и учитывает мои желания:

— Хорошо. Я буду ждать тебя в оранжерее, но если задержитесь — спущусь снова. — Он упирает мрачный взгляд в Мада. — К Анастасии близко не подходить.

— Вот моя любовь, — Мад ещё раз указывает на Лиссу.

Когда котик и Леонхашарт покидают раздевалку, из бассейна доносится громкий облегчённый выдох. Похоже, это Саламандра.

Но проходит ещё минута, пока я, не дождавшись объяснений, строго требую:

— Мад, объясняйся.

Только теперь замечаю, как бледна Лисса, за которую Мад до сих пор держится, как утопающий за спасательный круг.

— Может, уже руки от неё уберёшь? — грубо замечает Манакриза.

Мад мотает рогатой головой, чудом не задев Лиссу, но Манакриза смотрит строже, и он отлепляется от «любви всей жизни». Целует её руку:

— Благодарю за спасение, прекрасная леди. Позвольте мне и впредь изображать вашего возлюбленного.

Вырвав свою руку из его ладони, Лисса пятится, прячется за меня:

— Демон, не трогай меня.

— Кстати, откуда у тебя рога? — Указываю на его рожищи, достойные студента благородного факультета. — Ты демон?

Переводя взгляд ярких зелёных глаз с Лиссы на меня и обратно, Мад выпаливает:

— Так это маскировка! Рога накладные!

— А смотрятся как настоящие, — прищуриваюсь я.

— Миледи Юмаат лично приклеивала, их теперь так просто не отдерёшь, но это маскировка, правда-правда! Иначе меня быстро вычислили бы. Не демон я, прекрасная Лисса, не гоните меня!

Кажется, он слишком сильно вжился в роль.

За его спиной подозрительно колышется воздух, да и вода на полу двигается, словно в неё кто-то наступает.

— Не есть его! — командую строго, и Мад тут же оказывается позади меня вместе с Лиссой, та ныряет за Манакризу и оттуда уточняет:

— Точно не демон?

— Правда-правда, — уверяет Мад, да только то же самое он говорил, когда откровенно врал Леонхашарту. — Рога приклеенные. Очень надёжно, но приклеенные, у меня таких нет.

— Датчики не надену, — предупреждаю я, разворачиваясь к нему лицом.

— Тогда я о Саламандре расскажу.

— Тогда я дам ей тебя пожевать.

— Если не выполню задание, миледи Юмаат сама меня сожрёт! — В зеленющих глазах Мада настоящий ужас. — Она же мне велела и саламандру изучить, я надеялся, что пока я этим занимаюсь…

— Это не мои проблемы, — отмахиваюсь я.

— Может, объясните, что происходит? — предлагает сложившая руки на груди Манакриза.

Она строго смотрит на меня, да и Катари с Лиссой тоже хмурятся, уже догадываясь, что я опять от них что-то скрыла.

Приходится рассказать о договорах с Юмаат и последствиях. Мад ещё постоянно вворачивает: «Представляете, как тяжело работать на миледи?»

— Простите, что не рассказала сразу, не хотела втягивать вас в неприятности, — вздыхаю я под конец.

— Есть ещё что-нибудь, что нам нужно знать? — уточняет Лисса.

Какой удачный момент рассказать о странностях сектора Возмездие и настоящей причине запуска шоу «Найди себе пару», но здесь Мад, а я не знаю, можно ли ему настолько доверять.

***

Попрание устоев кампуса и организацию ужина в неприкосновенной оранжерее Леонхашарт безжалостно спихивает на Шаакарана: всё равно у того помощниц много, справятся. А сам, присев под пальму, через кабинет на сайте архисовета открывает раздел с информацией по факультетам и выискивает список текущих студентов благородного отделения. Сортировка, просмотр по фотографиям… довольно быстро Леонхашарт выясняет, что «воздыхатель» Лиссы, несмотря на студенческую форму и размер рогов, студентом не является.

«Вот и думай, это сектор Возмездие агента подослал или действительно какой-то умник увидел девушку в шоу и решил её любой ценой завоевать, — сидящий под разлапистыми листьями Леонхашарт на минуту отвлекается посмотреть, как расставляют тарелки. — Какие же они запасливые… интересно, что ещё привезли с собой на всякий случай?»

Прокрутив в памяти события внизу, Леонхашарт заключает, что зеленорогий Мад всё же не из Возмездия: там таких придурковатых недоразумений вроде не держат.

«Или это от моего таинственного анонима агент просочился на благородный факультет, чтобы наблюдать за ходом шоу? Заодно и интерес к Насте потому, что я — потенциальный соучастник… Или это некая третья сторона, о которой я ничего не знаю?»

На встречу с таинственным анонимом Леонхашарт собирается сегодня, но не один, и для этого ему нужно организовать очень многое, при этом — не через привычные каналы виртуальной связи, по которым его отследят, а личными встречами, используя глушилки. И помимо встреч надо сделать несколько специфических заготовок. Столько дел, а тут Шаакаран с ухаживаниями за Настей, Гатанас со сводническими предложениями…

Настя… её появление во влажном тепле сумрачной оранжереи выбивает из головы Леонхашарта все мысли, его тянет к ней непреодолимо, почти страшно. Каждый её жест, взгляд, весь облик — всё восхищает до предела, заставляет сердце биться быстрее, кружит голову… И кажется ему, что она так же заворожённо смотрит на него, и так же прерывисто дышит. Он поднимается, идёт навстречу, едва замечая на фоне её подруг и непонятного зеленорогого. Настя тоже идёт к нему, они останавливаются под раскидистым кустом, в объятиях влажно-тёплого, пропитанного цветочным ароматом воздуха.

Они смотрят друг на друга, молчат, улыбаются… и весь мир отступает.

— Киса, я тебе особое местечко приготовил! — Шаакаран нарушает их идиллию и протягивает Насте бокал с красной жидкостью. — И это тоже тебе, только попробуй!

Хотя Леонхашарт с детства посещал секцию роговой борьбы, умел стрелять, фехтовать и не пасовал в спаррингах, он никогда не был агрессивен. Он сражался с ясной головой, не испытывая к соперникам ничего, кроме подходящей случаю настороженности или уважения, если противник оказывался сильным и умелым. Но слепой жажды убийства — никогда.

Сейчас же, глядя на втиснувшегося между ним и Настей Шаакарана, на его пальцы, коснувшиеся её плеча, он почти задыхается от желания сломать ему каждую косточку.

— Руку. Убери. — Леонхашарт переводит взгляд с когтистых пальцев Шаакарана на его лицо.

Тот отдёргивает руку от плеча Насти, но тут же кривовато улыбается:

— Что это ты нервный какой? Боишься моей сияющей неотразимости?

У Насти от сдерживаемого смеха начинают подрагивать губы, в глазах загораются искорки лилового цвета, будто отражение сияющих глаз Леонхашарта, и он неожиданно успокаивается.

Если Шаакаран забавляет Настю, Леонхашарт готов его терпеть… и сам немного забавляться.

***

Пикничок под пальмами получается даже забавным: котик стразами блестит, рассказывает, какой он замечательный, и совершенно уморительно дёргается от скептических замечаний Манакризы. Активно изображающий влюблённого Мад окружает Лиссу трепетной заботой.

Близость Леонхашарта помогает мне на время отложить размышления о том, как рассказать девчонкам правду об отборе…

Неожиданно к нам присоединяется Илантих. Оказывается, он всё это время не мог получить допуск в кампус, но тут его пригласил сам Гатанас Аведдин, а он обратил внимание на нянек котика, последовал за ними и очень рад нас видеть.

Илантих со свойственной политикам расторопностью замечает, что мы с Леонхашартом сидим очень близко друг к другу, чуть соприкасаясь бёдрами, а Мад держит тарелку Лиссы. В кругу свободны только сидящие рядом со мной Манакриза и Катари, за которой от Манакризы прячется котик. Илантих усаживается между девушками, отнимая у котика эфирное время на расспросы о нашем быте здесь и рассказы о том, как устроились студенты четвёртого факультета на военном: он лично курирует новых иномирных членов партии «Равные возможности», поэтому знает все подробности.

Ребята устроились в принципе неплохо: из местных жителей военные чаще всего взаимодействуют с корректировщиками, поэтому, хоть и не воспринимают их равными, но и не задирают. Конфликты порой возникают, но целенаправленно иномирян не изводят, на полигонах четвёртый и военный факультеты вместе отрабатывают тактику передвижений в загоне. С кураторами и профессорами всё в порядке. В общем, четвёртый факультет опять обучается в штатном режиме.

Сидеть так приятно, но у Леонхашарта какие-то дела, и он принудительно заканчивает пикник, выдав нам всем, включая и крайне недовольного этим котика, темы для рефератов, которые мы должны написать к завтрашнему утру.

А после этого варварского прерывания группового свидания отводит меня в сторонку для обсуждения реферата и, повернувшись ко всем спиной, включает глушилку. Шепчет:

— В девять жди меня в вашей гостинной в одном халате. И ничему не удивляйся.

После чего выключает миниатюрную глушилку и действительно принимается объяснять нюансы темы моего реферата, при этом постоянно заглядывая в декольте.

Хихикнув, пользуюсь тем, что за его широким телом меня никто не видит, и чуть оттягиваю вырез платья, демонстрируя чёрное кружево корсажа. Леонхашарт осекается, на несколько долгих мгновений теряя дар речи. И выглядит он при этом удивительно мило.

Гатанас Аведдин действительно почтил местный ресторан и девушек в нём своим визитом, но устроить вечеринку в тот же вечер у него не получается по техническим причинам, так что в девять часов в общежитии наступает тишина.

Но я не пользуюсь ею, чтобы рассказать девчонкам об истинной подоплёке шоу. В пустой гостиной я жду Леонхашарта в кресле… жду.

Он появляется ровно в девять, тихо скребётся в дверь. Меня почти подбрасывает от волнения, азарта. Кровь буквально кипит, мне дико весело, тревожно и хорошо, по коже бегают мурашки, и от улыбки никак не избавиться.

Леонхашарт, наоборот, сосредоточен и строг, словно на войну собирается. Прикладывает палец к губам и тянет меня за собой, на первый этаж, в одну из тёмных комнат отдыха. Закрывает за нами дверь.

— Я принёс тебе одежду, — шепчет он, обнимая, прижимая меня к себе, и у меня от волнения перехватывает дыхание. Его запах с хвойными нотками кружит голову, его близость сводит с ума.

Леонхашарт порывисто, коротко целует меня и будто не может остановиться — приникает к губам жадно, скользит ладонями по моему раскалившемуся от ярких ощущений телу. Между нами словно искры летят, кажется, потрескивают молнии, и индикаторы на потолке начинают мерцать, накрывая всё волшебным сиянием, размноженным зеркалами в массивных золотых рамах.

Мы целуемся, целуемся, и колени у меня слабеют от переизбытка чувств, я обнимаю Леонхашарта за талию, царапаю его кожаную куртку, надетую поверх брони.

Внезапно тилинькает, вибрирует его смартфон. Леонхашарт напрягается, гладит меня по волосам, ослабляя давление поцелуя. И когда наши губы размыкаются, я ощущаю страшное разочарование.

— Кто-то звонит? — спрашиваю глупо, не в силах избавиться от раздражения, что чей-то звонок для него важнее нашего поцелуя.

— Нет, это будильник. Знал, что не удержусь и забуду обо всём. — Вздохнув, Леонхашарт отпускает меня, вытаскивает из кармана джинсов смартфон. На экране действительно обозначен будильник, и Леонхашарт откладывает звонок на десять минут.

— Что, снова боишься соблазна? — усмехаюсь, уже довольная.

— Конечно, тебе ведь нужно будет переодеться.

Леонхашарт поднимает из-за дивана пакет и высыпает его содержимое на сиденье: чёрное мерцающее платье с лиловыми отливами, сапоги выше колен, кожаную куртку, кружевную маску… и рожки. Аккуратные очень натурально выглядящие рожки с путаным чёрным ободком-креплением. Похоже, оно рассчитано на то, что его спрячут под волосами.

— М-м… куда это мы собираемся? — Перевожу взгляд на Леонхашарта.

— В одно интересное… и немного опасное место, — у него слегка дёргаются уголки губ, в глазах появляется знакомое восторженно-мечтательное выражение. — Раздевайся.

И столько надежды… столько предвкушения в облике. Посмотрел на кружева и уже размечтался о большем. Ха-ха.

— Обязательно. — Я просто не могу удержаться от лёгкого злорадства. — Как только ты выйдешь в коридор.

О, это разочарование, эта вселенская печаль в глазах. Хоть и рогатый, а всё же мужчина.