Глава 45

Демонесса, а точнее, суккуб, кривовато улыбается.

— Моё имя ничего вам не скажет. Я восемьдесят лет служила сектору Возмездие, и считаю, что их стратегия ошибочна.

Едва удержавшись от нервного смеха, Леонхашарт задаётся вопросом: а не безумна ли эта женщина? Вот так единолично решить, что стратегия целого сектора, самого древнего из существующих, самого продвинутого, обладающего наибольшей властью — ошибка. Но спрашивает серьёзно, спокойно:

— Почему вы так думаете?

— Я была предпоследним ведущим агентом в Эёране. Я знаю об этом мире больше, чем вам рассказывают. Я знаю, что задумал сектор Возмездие, зачем им это шоу, а точнее — пары. И я считаю, что их стратегическое решение устарело.

— Вы до сих пор работаете на сектор Возмездие? — Леонхашарт мягко касается руки Насти и тянет её присесть на диван вместе с собой.

— Нет. Я, скажем так, уволилась по собственному желанию.

— Из сектора Возмездие невозможно уволиться, там служат пожизненно, — напоминает Леонхашарт, но в то же время что-то в этой решительной старой, под стать Гатанасу Аведдину, особе заставляет его хотя бы выслушать её.

— Формально — я мертва.

— Что ж, я слушаю вашу историю, — сообщает Леонхашарт. — Как вы понимаете, у меня не так много причин вам доверять, вам лучше быть откровенной.

Она усмехается, запрокидывает голову:

— Обожаю молодёжь, вы такие изумительно самонадеянные, мнящие себя центром Вселенной. Почему вы не думаете, что это я должна вас допрашивать и спрашивать, почему это вы, абсолютно законопослушный архисоветник, решили вдруг выступить против потенциальных спасителей нашего мира?

На самом деле Леонхашарт хочет не столько выступить против сектора Возмездие, сколько разобраться с их тайнами, защитить Настю, себя…

— Потому что у меня есть информация о том, что в этом деле всё не так, как мы думаем.

У старой представительницы суккубов насмешливо дёргаются губы:

— Какая любопытная формулировка.

Но по её лицу Леонхашарту кажется, что она не воспринимает его слова всерьёз, точнее, эти слова не вызывают в ней эмоционального отклика, словно она даже отдалённо не представляет, что его отец имел ввиду перед смертью, пытаясь донести, что с сектором Возмездие всё не так, и у него есть информация, которая противоречит всему, что они знали.

«Она и не обязана знать этот секрет Возмездия, — одёргивает себя Леонхашарт. — У них много тайн, она знает какую-то другую».

— Расскажите, пожалуйста, — просит он. — У нас всего сорок минут, и… — Он смотрит на часы. — Восемь из них мы уже потратили. Мне хотелось бы больше доказательств вашей… принадлежности к сектору Возмездие.

— Можете покопаться в документах о наградах, раздел рассекреченных по сроку давности с доступом только для архисоветников. — Женщина ухмыляется. — Там уже должна появиться информация о присвоении мне, агенту под кодовым именем Яд, награды «За самоотверженную службу Нараку», повод: убийство золотого императора драконов Видара Второго.

***

Во все глаза смотрю на старую демоницу. Агент Яд. Никогда ещё я не встречалась с секретными агентами, да ещё занимающимися ликвидацией вражеских лидеров.

Опасная дама: там целого императора убила, здесь сектор Возмездие обманула, подстроив свою смерть. И облик меняет кардинально, хотя масштабно магией пользоваться нельзя… Наверняка она суккуб, только они на такое преображение способны без магии.

Так и хочется предложить бежать отсюда, пока не нарвались на неприятности, хотя мы в них, похоже, уже увязли.

— Я проверю эту информацию, — ровно отзывается Леонхашарт, словно для него общение с такими личностями — в порядке вещей.

И зачем мы здесь? Оглядываюсь на Баашара и Найтеллит, но их лица скрыты масками, не понять, знали они о цели встречи или так же удивлены, как я.

— Зачем сектор Возмездие ищет истинную пару? — Леонхашарт взглядом аж сверлит агента Яд, будто надеется добраться до мозга и прочитать её мысли.

— Я отвечу на этот вопрос после того, как объясню свои мотивы, — обещает Яд и, убрав наконец гранату, вытаскивает сигареты с металлической зажигалкой.

— Курить вредно, — лаконично извещает Баашар.

— Да? — Агент Яд вскидывает брови и округляет глаза. — Надо же, а я не знала.

Она вытряхивает из пачки узкую палочку и прикуривает.

— Пассивное курение ещё вреднее.

Вот охота ему спорить с женщиной с гранатой в кармане?

— Меня это не волнует. — Яд глубоко затягивается, комнатка почти мгновенно наполняется щипучим дымом.

Баашар выбрасывает руку схватить сигарету, но агент Яд молниеносно уклоняется, а в следующий миг рука Баашара оказывается вывернута в захвате, и он пригибается к коленям.

— Придётся потерпеть, — любезно сообщает Яд. — И не надо хвататься за оружие, наша цель — мирный разговор.

Баашар демонстративно поднимает свободную руку, и Яд его отпускает. Я отмахиваюсь от дыма:

— Может, вы не будете тратить время на курение, а расскажете в чём дело?

Как-то странно, тяжело глядя на меня, Яд откидывается на спинку кресла и отводит сигарету подальше. Струйка дыма тянется к потолку. Яд спокойно, уверенно сообщает:

— Эёранцы, драконы в частности, что бы ни твердил сектор Возмездие, нам не враги.

— Из-за них в Нараке оказался Безымянный ужас, они наши враги, — суровым басом напоминает Баашар.

О да, и эта вражда возведена в ранг, близкий к религии.

— Это было очень давно, никто из живущих в Эёране об этом не помнит. — Взгляд агента чуть смягчается. — Это прекрасный мир. Искусственно ограниченный в технологическом развитии, насыщенный магией, поклоняющийся ей. В Эёране живут не только коренные виды, но и пришлые, там нашлось место даже оркам. Не знаю, как они попали туда, это случилось столетия назад, и они не помнят Нарак, но у них своя территория, они до сих пор чтут Шааршем. Те, кто живут в Эёране сейчас, нам не враги. Мы могли бы с ними договориться, сотрудничать. Эёранцы могли бы нас принять, потому что Эёран принимает магов, к каким бы мирам те ни принадлежали. Какими бы чудовищами ни рисовал сектор Возмездие драконов — это не так. Я много лет прожила с ними, они, конечно, упрямые и не всегда приятные ящерицы, но они ничем не хуже нас. Там живут такие же существа, они любят и ненавидят, радуются и огорчаются, среди них есть женщины, дети, старики. Они совсем как мы, чувствуют так же, в их жилах течёт такая же красная кровь. А сектор Возмездие хочет натравить на них Безымянный ужас.

— Когда-то эёранцы сделали то же самое, — нейтрально напоминает Леонхашарт.

— И это остаётся на совести тех, кто это сделал. Но они давно мертвы, а мы живы, мы принимаем решения сейчас, на нашей совести может оказаться уничтожение целого мира и миллионов ни в чём не виновных перед нами существ. Вы хотите стать убийцами миллионов?

Убить миллионы живых существ. Меня передёргивает. Я никогда не обращала внимания на вражду Нарака с Эёраном, потому что она где-то далеко, на фоне, без сводок с фронта. Что-то странное мелькает в лице Леонхашарта. Возможно, он тоже не рассматривал цель сектора Возмездие как уничтожение чужой цивилизации, кого-то живого. И он, в отличие от меня, один из правителей Нарака, всё, что сделает его мир для уничтожения Эёрана, будет и на его совести тоже.

— Да-да, архисоветник, — агент Яд пристально на него смотрит. — Участвовать в проекте Возмездия — значит участвовать в убийстве миллионов существ.

— На войнах не убивают, — мрачно заявляет Баашар. — На войнах уничтожают врага.

— Врага, который о вас не знает и с вами не воюет, — хмыкает Яд, с её сигареты падает пепел и рассыпается по подлокотнику. — Ударить исподтишка, не по войскам, а по всем, по мирному населению в основном. А потом записать в историю сказочки о доблестной победе, тактично умолчав о том, как вы, спрятав рога и поджав хвосты, позволили натравить на соседей монстра.

— Если понадобиться — сразимся, — Баашар, судя по голосу, непреклонен.

— Вы забываете одну вещь, — голос Леонхашарта холоден, — у нас нет иного способа избавиться от Безымянного ужаса. Он непобедим. И мы не можем покинуть Нарак, это единственный мир, в котором наша магия ещё вырабатывается в достаточном для жизни высших демонов объёме, мы не можем бежать в Эёран, там средоточие другой магии.

Яд затягивается и, выдохнув дым, интересуется:

— Почему ты думаешь, что Безымянный ужас непобедим?

Тихо гудит на фоне музыка, сизый дымок тянется от сигареты. Хотя я много прочитала о Нараке и обучалась на факультете, посвящённом работе с Безымянным ужасом, ответа на этот вопрос я не знала, потому что его непобедимость была аксиомой. И это, признаться, раздражало.

Лицо у Леонхашарта холодное, суровое, как и голос:

— Потому что мы не смогли победить его тогда и за тысячелетия ничего не изменилось. Ему бы не дали высосать из Нарака столько магии и поставить нас на колени, если бы можно было победить.

— Масштабные поражения были тысячелетия назад, и тогда мы были истощены войной с Эёраном. За это время многое изменилось. Нарак освоил технологии, аналогов которым тогда не было. Эёран, тоже многое потерявший в той войне, изучал магию, постепенно превосходя своих проигравших Безымянному ужасу предков. К ним присоединились новые расы и тоже внесли свою лепту в развитие, эёранцы наладили общение с другими магическими мирами и получили их знания.

— Я так понимаю, — вклинивается в её вдохновлённую речь Леонхашарт, — вы считаете, что у нас есть шанс победить Безымянный ужас, если мы объединимся с Эёраном. Но почему так не считает сектор Возмездие, наши главные специалисты по Безымянному ужасу и Эёрану? Что им мешает увидеть такую перспективу?

— Ничто не мешает, они прекрасно знают об этом варианте, он рассматривался, в секторе Возмездие делали стратегические выкладки, вероятность успеха совместной операции оценивается почти в двадцать процентов, просто руководство предпочитает вариант, который, по мнению экспертов, имеет почти стопроцентную успешность.

— Их трудно за это судить, — неожиданно произносит Найтеллит. — Более надёжный вариант предпочтительнее.

— Конечно, — усмехается Яд и качает сигаретой. — Это естественный выбор, вот только это всё — теоретические выкладки. Они не учитывают всяких непредвиденных обстоятельств. Например, что мы будем делать, если после того, как Безымянный ужас пройдёт в Эёран, они помешают нам запечатать переход между мирами? Или у нас всё получится, но что, если эёранцы, пользуясь своим преимуществом в знании магии, проберутся сюда, победят наших магов-недоучек и уничтожат нашу печать на межмировых вратах, после чего Нарак снова будет открыт для Безымянного ужаса? Никто не думал, зачем вообще наши миры были соединены стабильными межмировыми вратами, которые так трудно закрыть. Может, в этом был какой-то смысл? Может, зачем-то нужно, чтобы наши миры были постоянно связаны друг с другом?

По давней привычке приподнимаю руку:

— Про печать межмировых врат можно поподробнее?

— Кстати, — глядя на Леонхашарта, Яд вскидывает палец, — именно с печатью между мирами связан ответ на ваш вопрос, архисоветник. Как известно, во время битвы, когда Безымянный ужас находился в Нараке, эёранцы закрыли проход между нашими мирами печатью, заперев тварь у нас. Одна из задач сектора Возмездие найти эту печать и снять, чтобы межмировые врата открылись и Безымянный ужас мог пройти через них в Эёран. Другая — создать такую же с нашей стороны. Печать создаётся из…

Глаза агента Яд расширяются. Движение её руки почти неуловимо — резкий выпад вперёд, блеск металла, свист. Баашар с запозданием хватает её руку, пытается заломить, но она текуче извивается, перескакивая через его мощное плечо и выкручиваясь из захвата. Всё это так быстро, что я едва успеваю моргнуть. И вот она уже стоит на спинке соседнего дивана, указывает вниз.

Оглядываюсь: возле двери метательным ножом к полу прибит механический паучок размером со спичечный коробок. Похоже, эта штука проползла в щель внизу, Яд его увидела и метнула нож, прорезавший рукав куртки Леонхашарта.

— Печать между мирами создают из истинной пары, — торопливо произносит Яд, оглядывая стены и пол в поисках новых механических шпионов. — Пара при этом, конечно, погибает. Для этого их ищет Возмездие. Для этого они много лет проводили эксперименты в непризнанных мирах, чтобы повысить вероятность рождения существ, способных войти в резонанс с кем-то из наших коренных обитателей. И судя по ускорившейся подготовке к прорыву в Эёран, пара найдена.

Холодок пробегает по нервам, кулаки стискиваются, а сердце колотится где-то в горле. «Найди себе пару» — поразительно циничное название. Внутри всё трепещет от страха: а что, если парой сочтут нас с Леонхашартом и принесут в жертву? Я ведь в числе тех, у кого непривычно большой для иномирян запас магии, вдруг я тоже результат эксперимента и у них на примете?

— Но есть ещё один момент, — выпаливает Яд. — Мы с эёранцами похожи больше, чем привыкли думать, я почти уверена, что эксперименты Возмездия сказались на них, и у них среди иномирных студентов тоже может появиться истинная пара. Если так, все выкладки Возмездия летят в Бездну, потому что в этом случае эёранцы могут поставить новую печать прежде, чем мы изгоним к ним Безымянный ужас. А ещё две истинные пары — это огромная боевая сила, это шанс избавиться от Безымянного ужаса навсегда. Не выгнать его и в страхе ждать, что эёранцы выживут и повторят наш трюк, а по-настоящему победить, навсегда вернуть свою магию и свободу.

Она говорит с такой исступлённой уверенностью, что я не замечаю, как она вытаскивает гранату, вижу её уже летящей с руки. Леонхашарт дёргает меня к себе, прижимая лицо к груди, но даже так я ловлю ослепительную вспышку света. В глазах рябит и пестрит, сердце бухает, как сумасшедшее. Музыка усиливается — похоже, дверь в эту комнату открыта.

Леонхашарт поднимает меня на руки и выносит в ещё больший шум. Я цепляюсь за его кожаную куртку, утыкаюсь в грудь, ощущая тонкий аромат хвои. Леонхашарт несёт меня мимо и сквозь грохот музыки, более не заботясь о том, что запишут или не запишут наши подслушивающие устройства. Похоже, необходимости в этом больше нет: мы попались на общении с беглым агентом, узнали о секретном плане сектора Возмездие. Кажется, так страшно мне не было, даже когда я только попала к демонам.

***

Агент Яд привыкла скрываться, обманывать, ускользать от всех, даже от страшного и вездесущего сектора Возмездие, поэтому, обнаружив слежку, она сохраняет хладнокровие: что бы ни записала камера, свою настоящую внешность она не показала, а под прикрытием светомузыки скрыться в толпе танцующих, постоянно меняя облик, легче лёгкого.

Единственное, о чём сожалеет Яд, бросая световую гранату, так это о том, что она теряет такого ценного потенциального сподвижника, как Леонхашарт: его деньги, связи и допуск архисоветника очень бы ей пригодились. Как и военная мощь семьи Баашара. Она так долго искала сторонника в верхах, а теперь придётся продолжить поиски. Впрочем, если Леонхашарт и Баашар извернутся в такой ситуации — с ними определённо стоит работать.

Возле двери отдельной кабины — тайный переход в соседнюю. Пока все ослеплены световой гранатой, Яд проскальзывает в узкую щель и напоследок распахивает основную дверь, чтобы запутать следы. Закрыв переход, останавливается в темноте соседней комнаты. Прислушивается — и отправляется к следующему переходу в такую же отделённую для приватных встреч комнату, выглядывает в коридор: Леонхашарт с Анастасией на руках и Баашар с Найтеллит торопливо шагают прочь.

Мимо целующихся пар и странных типов Яд направляется в противоположную сторону, ныряет в клуб. Народу ещё мало, в ближайшем скоплении она выворачивает свою куртку бежевой изнанкой наверх и стремительно превращается в лысую человеческую девушку. В такт музыке сменяет группу танцующих, идёт дальше, выныривает из клуба. В одном из тёмных закутков выбрасывает куртку, превращаясь в накачанного паренька.

В другом тёмном коридоре выдёргивает из тайника клетчатое пончо, снова ныряет в толпу, меняет облик, переворачивает пончо на красную однотонную сторону. Стремительно Яд сменяет одну танцплощадку на другую, заглядывает в туалеты, проходит через тайные двери, меняет одежду, лицо и даже пол, хотя последнее — лишь иллюзия, достигаемая сменой пропорций, грубостью черт и мускулатурой. Её движение по подземным клубам похоже на прекрасный, завораживающий танец, и кажется, никто не может проследить всю его красоту и изящество.

Подземные клубы Яд покидает через один из многочисленных выходов. Сейчас она — блеклая, совершенно непривлекательная женщина средних лет с сутулой спиной. Шагает в полумрак пустынной улицы, сразу ловит взглядом свою неприметную машину возле тротуара: рядом никого нет.

И всё же инстинкт вопит об опасности, а в следующий миг густая темнота позади Яд выплёскивается к её затылку дулом пистолета.

— Без резких движений, — голос преследователя тихий, сиплый. Звякают наручники. — Руки за спину…