Глава 48

К вечеру общежитие преображается, наполняется музыкой, смехом и красками: цветные гирлянды окрашивают белоснежное убранство в самые разнообразные оттенки.

Только бы Саламандра не решила посмотреть на всё это поближе. Внушение я ей, конечно, сделала, но мало ли…

Сама я преображаться не спешу, прекрасно понимая, что наибольшего эффекта добьюсь, если в зал, где проводится вечеринка, спущусь в числе последних.

Поэтому с самым беззаботным видом читаю электронный справочник по устройству кольцевого города: если вдруг придётся сбегать, эта информация может пригодиться.

В гостиной то и дело цокают каблуки, кто-то шушукается.

В спальне остались я и Лисса, дорвавшаяся, наконец, до научных книг. Она этого шума, кажется, вовсе не замечает.

«Интересно, Леонхашарт придёт на вечеринку?» — этим вопросом я задаюсь против своей воли. Котик точно явится, Илантих с Баашаром приглашены, но мне будет спокойнее, если за порядком присмотрит Леонхашарт: его студенты уважают и побаиваются, девчонок он в обиду не даст.

Внизу, наконец, включается музыка, пронизывает всё здание басами. Мелодии не сильно отличаются от земных: всё та же клубная концентрация на ритмах. За ними трудно расслышать звуки в гостиной, но, похоже, девушки ещё готовятся, снуют туда-сюда. Значит, мне рановато вытаскивать платье.

Желудок тревожно сжимается от дурного предчувствия, и никакие аргументы, что сектор Возмездие ничего не предпримет на вечеринке, устроенной с подачи Гатанаса Аведдина, успокоиться не помогают. Я почти готова остаться здесь и читать книгу…

— Ты точно не хочешь пойти? — интересуется Лисса.

— Нет, пока нет, — откликаюсь я, ожидая расспросов, но она, вздохнув, молчит.

Кажется, девчонки начинают смиряться с тем, что своей неведомой бедой я не поделюсь.

Время идёт, окончательно стихают звуки в гостиной, больше никто не бегает туда-сюда, внизу вовсю играет музыка.

Дурное предчувствие отвлекает. Я почти решаю не идти на вечеринку, когда здравый смысл берёт верх: мне сейчас нельзя отсиживаться, иначе в нашей маленькой компании верх возьмёт Принцесса и отыграется на мне за прошлые неудачи.

Может, последнюю неделю я и была на взводе, но заметила, как меняется настроение девушек: после сектора четвёртого факультета роскошь благородного общежития лучше заявлений самих демонов показала преимущества жизни жены перед судьбой безродной иномирянки с опасной работой. При такой конкуренции нельзя показывать свою слабость, иначе затопчут на всякий случай, чтобы больше под ногами не путалась.

Так что, вздохнув, откладываю планшет и ухожу в ванную комнату собираться. Чёрное мерцающее платье с лиловыми отливами висит в шкафчике. Оно просто создано для вечеринок и… короче всех платьев, выданных нам на ношение. Единственное с такими тонкими бретельками. Под него приходится надеть чёрный корсаж.

Сапоги выше колен тоже надеваю — сражать, так наповал.

И выхожу из ванной.

Глаза у сидящей на кровати Лиссы широко распахнуты, а рот приоткрыт, но виной тому вовсе не мой облик: в открытое окно влезает Леонхашарт, прижимающий палец к губам в универсальном жесте призыва к молчанию.

Он в чёрной броне. Вдоль ключиц и вертикально от рёбер до талии отражают свет дорожки из полусферических тёмных камней.

Убедившись, что мы не собираемся ничего говорить, он печатает что-то в смартфоне и показывает мне надпись:

«Скажи, что собираешься лечь спать. Затем сними подвеску с брошью и положи в кровать. На кровати сделай имитацию лежащего тела».

Сердце колотится часто-часто, надеюсь, в голосе моё волнение не сквозит:

— Не хочу я на эту дурацкую вечеринку, от музыки только голова болит. Я спать, не будите меня, пожалуйста.

Пока говорю, Леонхашарт печатает что-то ещё и, подкравшись к кровати Лиссы, показывает надпись, а затем убирает смартфон за пояс.

— Хорошо, — голос немного подводит Лиссу, она кашляет, чтобы избавиться от нервной хрипотцы. — Я скажу девчонкам, чтобы тебя не дёргали.

Вместе с Леонхашартом мы скручиваем из покрывала подобие фигуры и укладываем под одеяло. При внимательном рассмотрении, конечно, понятно, что это подделка, но когда девчонки вернутся, не будут сразу спрашивать, где это я пропадаю, а там Лисса письменно предупредит их, чтобы они молчали и не выдавали моё отсутствие тем, кто прослушивает микрофоны в наших подвесках.

Нервно дрожащие губы то и дело складываются в глупую улыбку, я вытаскиваю из шкафа куртку и накидываю её. Леонхашарт первым вылезает на выступ за окном, помогает мне выбраться — и распахивает чёрные перепончатые крылья.

Опустив раму, он обхватывает меня руками и мощно взмахивает крыльями. Через пару мгновений мы приземляемся на площадке за оранжереей. Глухие раскаты музыки пробиваются даже сюда, тусклые фонари освещают лицо Леонхашарта, блестят на камнях брони. Он судорожно меня обнимает:

— Я так по тебе соскучился.

Простые слова, способные чудовищно ускорить сердцебиение, обрадовать и окрылить.

***

Если бы не было приказа сделать всё предельно не подозрительно, возиться бы не пришлось. Но есть приказ, а значит, убрать архисоветника Леонхашарта надо публично, чтобы все видели: это случилось из-за пришедшего ему сообщения. Благо архисоветник ещё в том возрасте, когда подобный случай не будет казаться слишком странным.

Но с публичностью никак не получается: внутри здания благородного факультета и внутри дома Леонхашарта запустить фатальную реакцию не получится из-за защит, устроить ему аварию по дороге — подозрительно, ведь это повторение уже использованного приёма.

А вечером Леонхашарт опять отправляется на благородный факультет.

«Такими темпами я его несколько дней ловить буду», — уныло думает его преследователь. Проверяет данные с жучков в броне: Леонхашарт внутри, но слышен только глухой ритм музыки.

Вздохнув, преследователь выбирается из своего неприметного автомобиля, чтобы размять ноги. Припарковался он на соседней улице с той, где Леонхашарт оставил свой кабриолет, так что не боится попасться камерам.

Идёт, продолжая через беспроводной наушник слушать данные с жучка в броне Леонхашарта, невольно подпевает мелодии.

И застывает от удивления, когда мимо него проносится второй кабриолет Леонхашарта с ним самим за рулём. Судорожно проверяет смартфон: жучок, передающий местоположение Леонхашарта, по-прежнему внутри здания.

Со всех ног преследователь бросается к стоящему неподалёку автомобилю, плюхается на переднее сидение и срывается с места.

«Только бы предоставился подходящий случай, — непривычный азарт захватывает его с головой, — только бы архисоветник остановился там, где его будут хорошо видеть прохожие, где будет достаточно демонов, чтобы точно пошла реакция».

***

Машина несётся по ярко освещённой улице, Леонхашарт улыбается, то и дело ощупью находя мою руку и сжимая. С территории благородного факультета он вывел меня под самым настоящим плащом-невидимкой, и теперь даже на переднем сидении его чудесного кабриолета я никому не видна: никаких прилипчивых взглядов, репортёров. За нами даже квадрокоптеры не увязались.

Красота же!

Только оказавшись вне факультета благородных демонов я понимаю, что чувствовала себя в нём как в клетке. Фантастически приятно оставить его позади, нестись прочь, улыбаться, ощущать тепло руки Леонхашарта, не думать о том, как мы выглядим со стороны, лишь придерживать плащ-невидимку…

— И куда мы? — спрашиваю я.

— Не знаю, — пожимает плечами Леонхашарт. — Просто захотелось увезти тебя подальше от всех, побыть вдвоём, ни на кого не оглядываясь.

Кабриолет скользит по улицам, мощный двигатель позволяет Леонхашарту легко перестраиваться из полосы в полосу, обгонять.

Мы едем в никуда, молчим, но даже это молчание делает нас ближе.12727c

Леонхашарт сворачивает с основной трассы, проносится мимо сверкающих вывесок и уличных кафе, снова поворачивает, и скоро мы оказываемся на огромном стадионе. Он действительно велик, противоположного края от въезда не видно. С боков он стиснут многоярусными рядами кресел.

Благодаря изучению устройства города я знаю, что здесь проводят автомобильные гонки и соревнования по скоростному полёту на короткие дистанции, а когда устанавливают препятствия — состязания по воздушному маневрированию.

Несколько автомобилей несутся по размеченным полосам, и кабриолет Леонхашарта устремляется следом за ними. Меня вдавливает в кресло. Полосы на дороге усиливают ощущение безумной скорости, ревёт мотор. Мы мчимся вперёд, сердце сжимается от страха, но возбуждение уже отвоёвывает напряжённое тело, расслабляет мышцы. Я смотрю вперёд, с каждой секундой ощущение бешеной скорости, почти полёта над трассой, всё приятнее, и вот я уже улыбаюсь. Леонхашарт тоже улыбается.

На меня нисходит безумно приятное ощущение, что мы уносимся от всех проблем. Прекрасный, изумительный побег от всего!

В поворот мы вписываемся с визгом шин и тормозов, Леонхашарт улыбается шире. Кабриолет мчится дальше, каждой клеточкой я ощущаю рёв мотора, его выплёскивающуюся в скорость мощь, его хищный рык покорителя пространств.

Вперёд-вперёд-вперёд!

Глаза Леонхашарта блестят, когда он смотрит на меня, его улыбка такая беззаботная и искренняя, что я приподнимаю маскирующую накидку и улыбаюсь в ответ.

Изумительно, просто прекрасно.

А самое замечательное то, что Леонхашарт безошибочно чётко определяет момент, когда надо съехать с трассы: мне ещё не надоело, но я уже накаталась.

— Прикройся, — просит Леонхашарт, направляя автомобиль к ярко раскрашенному, сверкающему неоновыми огнями кафе с отельным окошком для автомобилистов.

В очереди впереди нас две машины: оранжевая и зелёная, обе приземистые, спортивные.

Пристроившись в конец, игнорируя любопытные взгляды сидящих за уличными столиками демонов, Леонхашарт искоса поглядывает на меня:

— Что будешь?

Его смартфон звякает. Поморщившись, Леонхашарт неохотно вынимает его из бардачка, проводит пальцем по экрану и открывает сообщение. Удивлённо приподнимает брови:

— Интересный поворот, — зло усмехается он и качает головой, — узнаю, кто придумал эту пакость, рога откручу.

Приподнявшись, вижу фотографию… котика с обнажённой мной в объятиях. И приписка «Вот чем сейчас занимается пятнадцатая невеста».

Пожалуй, неплохо, что у меня такое замечательное алиби. Но Леонхашарт всё равно злится, его пальцы крепче сжимаются на руле и смартфоне.

В следующий миг полусферы камней на броне Леонхашарта немного мутнеют, его глаза ослепительно вспыхивают лиловым, на коже проступают ало-лиловые линии, ногти трансформируются в когти.

Крики волной пробегают среди посетителей соседних кафе. С треском отстреливаются в небо накопители магии. Стоявшие в очереди автомобили срываются с места. Работники автокафе выскакивают из здания и, как посетители соседних заведений, уносятся прочь.

Волосы Леонхашарта поднимаются закружившимся вокруг нас ветром, трепещут, дрожат. Его искажённое напряжением лицо всё сильнее покрывается сетью сияющих линий, броня странно скрипит, а помутневшие камни трескаются.

Из соседних зданий, со стадиона — отовсюду отстреливаются накопители магии, чтобы разредить магический фон.

У Леонхашарта полномасштабный магический выплеск. Побочный эффект того, что демоны вынуждены постоянно гасить магию. Я об этом даже в книге о Нараке читала. Архидемоны особенно опасны тем, что их выплески мощнее и скатываются в непрерываемые, провоцируя цепную реакцию таких же выплесков у окружающих. Именно поэтому мелкие демоны шарахались от Леонхашарта, хотя броня практически исключает вероятность такого происшествия, ведь у молодых столь саморазрушительный выплеск может случиться лишь из-за сильнейшего эмоционального потрясения.

А ещё такое вероятно при сильном повреждении брони вне безопасной зоны, если рядом находятся другие демоны без брони. В этом случае источники магии откликаются друг на друга, и начинается процесс выделения магии, он нарастает, как снежный ком…

За бешеным сиянием ало-лилового я не вижу выражения глаз Леонхашарта, но по лицу понимаю, что он смотрит на меня с ужасом. Мои руки… на моих руках тоже проступают лиловые и алые линии, светятся. Я дёргаю на себя зеркало заднего вида: мои глаза пылают алым и лиловым с оттенками мадженты. У меня тоже началось.

Всё это: вспышка магии, паника окружающих, осознание — занимает какие-то мгновения.

Нам с Леонхашартом вынесен смертный приговор: плотность магии вокруг растёт, усиливая реакцию, у нас осталась минута или две, после чего мы… превратимся в сгорающие источники магической энергии, которых не спасёт ни самая сильная полная броня, ни изоляция, ничего. Мы привлечём Безымянный ужас, и нас останется только убить.

Чудо, что мы до сих пор в сознании: если верить данным из книг, настолько сильный выплеск привыкших к небольшому магическому фону демонов просто вырубает. А мы сидим и смотрим друг на друга.

И, да, когда у тебя глаза горят, это действительно не мешает зрению. Теперь я убедилась в странном феномене лично. Жаль, это будет стоить мне жизни.