Глава 8

По-настоящему прибить Шаакарана Леонхашарту захотелось не когда тот протаранил его автомобиль, и даже не из-за рыка «киса моя» (для Леонхашарта Анастасия — это Анастасия, а не какая-то там очередная киса!), и даже не в момент, когда они сталкивались рогами, и кровь вскипала, пробуждая древнюю, звериную ярость.

Желание по-настоящему прибить Шаакарана у Леонхашарта возникает позже, после оценки последствий этой безумной драки.

Самое страшное, конечно, то, что Безымянный ужас зашевелился. И угомонить его удаётся не так быстро, как объявляют в новостях. К тому же после путешествия Леонхашарта, когда Безымянный рванул к каналу телепортационного перехода, наплевав на приманки, основной резерв магии для отвлекающих манёвров потратили, и для оттягивания сместившегося Безымянного ужаса в центр загона приходится выводить боевых демонов, только выплески их магии и открытие трёх внеплановых переходов между мирами наконец отвлекает прожорливое чудовище от движения в ту сторону, где была драка Леонхашарта и Шаакарана.

Ранить сумасбродного, но всё же друга, Леонхашарту тоже не хотелось, но, кажется, лучше бы ранил, чем получившееся в итоге: дырку в теле Шаакаран легче перенёс бы, чем перелом носа и свезённую на лице кожу. Такая пустяковая травма для него хуже серьёзной, припоминать её он будет годами.

И какой бы личной ни была причина нападения, это нападение на архисоветника. Но даже несмотря на то, что это нападение на архисоветника, семьи Шаакарана со стороны его родителей достаточно влиятельны, чтобы бурно опротестовать арест. И это вызывает бурный протест Архисовета, срочно созванного на внеочередное заседание.

Зал-амфитеатр с каменными скамьями сегодня полон, садятся даже на места возле платформы с троном, расположенной напротив дверей на самом верхнем ярусе. Сквозь витражную крышу проникает цветной свет, подкрашивающий белые камни зала.

— Если мы уступим сейчас, каждый решит, что может безнаказанно нападать на нас, это пошатнёт нашу власть, — гудят одни.

— Если мы не уступим, они устроят нам такие проблемы, что мы взвоем. Вы же знаете, какие демонокоты мстительные, да и отец Шаакарана не простой демон, у него и на газеты влияние есть, и денег достаточно, чтобы устроить нам публичную трёпку.

На Леонхашарта остальные архисоветники поглядывают косо, но выговорить за драку и почти полную трансформацию не осмеливаются: первым напал Шаакаран, и никто не может поручиться, что тот, опьянённый демонокотовой кровью, не убил бы Леонхашарта, если бы тот не защищался всерьёз.

— Может, штраф ему выпишем за нарушение порядка? — предлагает казначей Юнидатус Тарот. — Очень, очень большой штраф, чтобы неповадно было. Это лучше, чем держать его в тюрьме.

— Тем более, возле тюрьмы уже начинается демонстрация демонокотов, — вставляет архисоветник по связям, просматривая данные в планшете. — Обвиняют нас в дискриминации, мол, мы его арестовали и лечиться не даём, потому что он не чистокровный демон. А его лечат лучшие специалисты!

— Точно его отец подсуетился, подкинул его матери тему для возмущения и натравил на нас этих ушастых…

— В любом случае просто так, без наказания, отпускать Шаакарана нельзя.

Леонхашарту физически тошно слушать эти споры, из-за кипящего внутри гнева трудно изображать отстранённость, а вторая половина его сознания витает где-то далеко и думает об Анастасии, вспоминает минуты с ней, выражение её лица, когда она пробовала незнакомые блюда, её смех из-за вполне привычных ему названий, то, как она рассматривала старый храм…

И, конечно, ему не даёт покоя её требование встречаться с другими невестами. Леонхашарт полагал, что такую отговорку она использует против Шаакарана и Илантиха, но никак не ожидал, что ему выдвинут точно такое же условие.

«Ей точно надо в «Равные возможности», она им прекрасно подходит», — думает Леонхашарт, краем уха слушая, как архисоветники спорят о наказании Шаакарана.

В конце концов, решают ограничиться штрафом и ста часами общественных работ, не особо, правда, надеясь, что во время этих работ Шаакаран шевельнёт хоть пальцем. Но в данном случае многие согласны на формальное взыскание.

И вдобавок Шаакарану присуждают оплатить восстановление или покупку нового автомобиля Леонхашарту.

— Может, с шоу его снимем? — выносится робкое предложение.

— Вдруг она его пара? — раздаётся с противоположной стороны. — Мы же истинную пару ищем, нельзя разбивать возможную даже из-за такого проступка. Хотя если Шаакаран получит пару и магически усилится, это может стать настоящей катастрофой…

Леонхашарта передёргивает при мысли, что Анастасия может оказаться парой Шаакарана: тогда это будет война, и не факт, что Леонхашарт победит усиленного приятеля. Он косится на Гатанаса Аведдина. Тот своими белыми рогами и белыми одеждами почти сливается со ступенями. Поднимает взгляд от планшета. Сердце Леонхашарта замирает: он помнит, что Гатанас уверял, будто Шаакаран слишком эгоистично ведёт себя для пары Анастасии, но вдруг мнение у того поменялось?

— Пусть остаётся на шоу, — отвечает Гатанас Аведдин, даже не взглянув на Леонхашарта. — Он там нужен.

И после того, как Архисовет, наконец, определяет сумму штрафа и выносит все соответствующие постановления, а сами архисоветники, ворча о распоясавшихся котодемонах, падении нравов и скором конце нормальной цивилизации, Гатанас Аведдин, посматривая в планшет, подходит к Леонхашарту и сухо произносит:

— Вы нарушили карантин, архисоветник, и сами подали дурной пример остальным.

Кивнув, он разворачивается и просто уходит.

Не спрашивая, испытывает ли Леонхашарт к Анастасии особые чувства.

Не намекая на то, что они могут быть истинной парой.

Не напоминая о том, что Леонхашарт должен был подчиниться приказу и держаться от невест подальше, хотя Гатанас очень трепетно относится к исполнению собственных приказов.

И это безразличие главы сектора Возмездие тревожит Леонхашарта более всего: у него ощущение, что Гатанас разговаривает с ним как… с тем, кто уже не жилец. Всего лишь мимолётная ассоциация, но от неё Леонхашарту уже не избавиться.

А потом он запирается в своём пентхаусе, игнорируя бесчисленные звонки отпущенного Шаакарана, его родственников, репортёров. На минуту включает телевизор: там на внеочередном выпуске шоу обсуждают, кто больше поражён Анастасией, он или Шаакаран. И кем больше поражена она: суровым победителем или нежным, эффектным Шаакараном, пострадавшим от любви к ней, ведь «порой путь к сердцу женщины короче для того, кому она сочувствует».

Фыркнув, Леонхашарт выключает это глупое шоу. Проходится по квартире, задвигая портьеры и хмуро глядя на зависшие возле окон квадрокоптеры.

А потом садится за компьютер, думает минуту и включает сервис обмена приватными сообщениями. Вводит присвоенный id профиля на ноутбуке Анастасии. Написать труднее, чем решиться на это: Леонхашарт раз тридцать стирает начатое сообщение. Ему непривычно чувствовать трепет в груди от перспективы просто переписываться с девушкой.

Он заваривает себе чай, снова усаживается перед компьютером, опять пишет большое сообщение, а потом стирает всё и, быстро набрав: «Привет! Как у тебя дела?», отправляет приветствие и откидывается на спинку кресла, обхватывает ладонями горячую чашку, чтобы не поддаться соблазну удалить сообщение прежде, чем Анастасия его прочитает.

С лёгким трепетом Леонхашарт ждёт ответа, и в этом, к его удивлению, есть какая-то прелесть, нечто невыразимо приятное — представлять, как Анастасия прочитает это, что напишет, вести мысленный диалог…

***

Комфортно ли есть, когда на всю столовую обсуждают твои «любовные отношения» и постоянно на тебя смотрят? Аппетита мне внеплановый выпуск шоу «Найди себе пару» не перебивает, наоборот, все эти выступления экспертов, дискуссии на слух, если не вдумываться, напоминают земные шоу, я словно к бабушке на ужин попала.

Правда, если начнёшь вслушиваться, вот тут-то и вылезают несоответствия с земными темами.

— …лорд Шаакаран поступил неразумно: против обладателя таких рогов, да ещё владеющего техникой боя на профессиональном уровне, выступать бессмысленно даже на чисто физическом уровне.

— Но всё же в немагическом поединке даже обыкновенный демон может справиться с архидемоном, — возражает демон с ушками. — А лорд Шаакаран не обычный демон, теоретически он может справиться с архидемоном.

— Умоляю, не говорите глупостей: есть ещё воздействие внутри собственного тела. Магия архидемона — это и дополнительная защита мозга, и дополнительная ударная сила мышц. Вы представляете обычного демона, пробивающего головой двухметровую бетонную стену? Нет, и правильно, обычный демон после этого отправится к целителям, а архидемон стряхнёт пыль и дальше пойдёт.

— Но лорд Шаакаран не обычный демон, а сильный, рога у него целых пятнадцать сантиметров, и стену такой толщины он вполне может пробить.

— Не забывайте о разнице в технике: архисоветник — обладатель золотого значка, он-то такие стены проламывал, а лорд Шаакаран, извините, больше по котодемоническим когтевым техникам и даже серебра не заработал.

— Но на его стороне была праведная ярость, он боролся за свою женщину, и это его вдохновляло.

Тут я чуть не давлюсь: с каких это пор я женщина Шаакарана? Что-то не припоминаю таких изменений в своём статусе.

— Значит, недостаточно вдохновило, — отзывается эксперт по роговой борьбе. — В любом случае против таких профессиональных рогов у него не было шанса.

— Если бы против архисоветника выступал демонокот столь же продвинутый в когтевой технике, исход поединка…

«Был бы одним: их обоих облили бы водой и растащили по углам», — думаю я, с тоской вспоминая обжаренную в кляре шуршундрию из того дивного привилегированного ресторанчика, хотя немного жалко есть то, что называется так мило.

— Если бы роговые техники не были столь эффективными, — возражает роговой эксперт, — архидемоны после потери возможности полноценно использовать магию не удержали бы власть.

Спор, собственно, заканчивается тем, что один эксперт выпускает когти, второй набычивается, и оба, сцепившись, улетают в сторону, снеся собой стенку студии и обнажив конструкцию из железа и проводов. Выяснение экспертных отношений прерывает реклама. Так что местное телевидение определённо зажигательнее земного.

На смену бойцам являются социологи и психологи. Двое уверяют, что подавлять боевые инстинкты вредно, и сражение за женщину — как раз то, чего не хватает современному обществу Нарака. Оставшиеся двое упирают на то, что это дикость и пережиток прошлого. Что интересно, сторонники мнения о пережитке прошлого ведут себя крайне агрессивно и в конце концов именно один из них хватает стакан и выплёскивает на оппонента воду, на что тот демон смеётся:

— Вот видите, сколько в вас нереализованной агрессии, и это будет стоить вам штрафа.

Весь ужин эксперты нас знатно развлекают. Как раз перед тем, как я ухожу, в эфир выпускают трёх эффектных, сверкающих драгоценностями демониц — тех самых, что налетели на Леонхашарта после аварии. Судя по тому, что они ещё на начальной стадии никак не могут договориться, кто из них бывшая невеста Леонхашарта, а кто «Да что ты говоришь? Он бы никогда не сделал тебе предложение!» и эта часть эфира может закончиться знатной дракой.

Правильно я думаю, что рядом с Леонхашартом тесновато от жаждущих заполучить его девиц.

Манакриза, Лисса и Катари уходят вместе со мной. В переполненной студентами столовой шоу они не комментировали, лишь изредка поглядывали на экран, и в коридоре тоже некоторое время молчат.

— Странный мир, — начинает Лисса. — У нас так любовные дела не решаются.

— Такие личные вещи, как сражения за девушку, у нас на публику не выставляют, — с каким-то ужасом произносит Катари.

— У нас выставляют, устраивают целые поединки, и девушки за мужчин тоже, — Манакриза непривычно задумчива. — Но не превращают обсуждение этого в представление паяцев. И ни у кого язык не повернётся сказать, что это дикость или пережиток прошлого.

— Настя, а кто из них тебе нравится? — Лисса поглядывает на меня искоса, осторожно. — За кого ты болела?

— За асфальт, — мрачно отзываюсь я. — Жалко его было очень: потоптали и проломили ни за что. Да и машина…

Нарочито вздыхаю. Трудно сказать, за кого я сильно переживала: где-то в глубине души была уверенность, что Леонхашарт легко справится с котиком и его не убьёт. Правда, не ожидала я, что котик так легко отделается от наказания за нападение на целого архисоветника: всего лишь штраф, компенсация материальных потерь и общественные работы. Не верю, что это его вразумило. Вот побрили бы его налысо и хвост тоже — наверное, запомнил бы, что провоцировать магические всплески нельзя. За уши его оттаскать надо и на хвост наступить, чтобы больше не рисковал чужими жизнями!

Да и что за дурная идея драться, словно только поединок решает, с кем мне быть, а моё мнение котика не интересует. Варварство какое-то! Так я распаляюсь всё больше и больше, девчонки искоса поглядывают на меня, но мой внутренний гневный монолог не прерывают. Мы все так сосредоточены на этом, что вздрагиваем, когда за спиной раздаётся:

— Пятнадцатая невеста Анастасия, стойте!

Резко оборачиваюсь: нас догоняет большерогая шатенка в строгом костюме и очках. За ней спешат два демона, но на охрану не похожи, слишком хлипкие. Она ещё помахивает планшетом:

— Пятнадцатая невеста, подождите.

— Можно просто Анастасия, — предлагаю я. — Обойдёмся без титула.

Демоница останавливается и растерянно моргает. Очки у неё, кстати, с обычными стёклами, для более умного вида нацеплены. Если репортёрша, я и слова не скажу.

— Меня прислал Архисовет, чтобы объяснить вам, что вы должны говорить, когда до вас доберутся журналисты. Сейчас их сдерживают, спасибо усиленным мерам безопасности, но рано или поздно они до вас доберутся, и тогда ваши ответы не должны… расходится с официальной линией.

Как бы хотелось сказать: «Я не буду с ними разговаривать. Пусть добираются сколько хотят, мне нет дела до этого поединка», но реалии таковы, что журналисты мне покоя не дадут, а если промолчу, они измыслят что-нибудь настолько фантастическое, что лучше бы была преувеличенная правда.

— Просто сказать, что архисоветник любезно меня подвёз, и поединок я считаю глупым из-за опасности, которую он представлял для окружающих, не получится? — интересуюсь я.

Демоница мотает рогатой головой:

— Это же журналисты! Давайте зайдём в какую-нибудь аудиторию, чтобы поговорить без свидетелей, — она многозначительно смотрит на девчонок. — Разговор требует приватности.

— Покажите документы, — прошу я. Немного паранойи не повредит после такого выступления котика с Леонхашартом на весь Нарак.

Улыбнувшись, демоница вынимает из кармана бейджик с фотографией. Подписано, что она консультант по связям с общественностью при Архисовете.

— А что-то более весомое? Паспорт? Водительские права?

— Водительские права, — улыбается демоница и вытаскивает из кармана пластинку с водительским удостоверением.

Настоящая она или нет не знаю, я не представляю, как те выглядят, но демоница ведёт себя спокойно и уверенно. Наверное, и на въезде её проверили… Но что-то мне не нравится.

— Мы подождём у двери, — безапелляционно заявляет Манакриза.

— Да, в комнате всё равно делать нечего, — поддерживает её и Лисса.

— И я хочу, чтобы при нашем разговоре присутствовал кто-нибудь из кураторов, — добавляю я. — Куратор Урш, например.

Шаанти тоже неплохая, но Урш бодро спасал меня от Юмаат. Леонхашарту, правда, помог свидание устроить, но…

— Это излишне, — улыбается демоница. — То, что я собираюсь сказать, к нему не относится.

— Простите, но иначе я с вами уединяться не буду. Я здесь новенькая, мне нужен кто-то из представителей факультета для защиты моих прав.

— Ваши права не пострадают, — на этот раз демоница улыбается не так искренне. — Девушка, поймите: я очень занята, и у меня нет времени на препирательства. Мы должны поговорить, это пять минут и всё…

— Нет.

Плавно покачивая бёдрами, демоница приближается ко мне, её демоны следуют за ней, и в их движениях чувствуется что-то хищное, я невольно отступаю, а Манакриза приподнимает сжатые кулаки.

Демоница с компанией останавливается перед нами:

— Всего пару слов…

Один из демонов резко смещается за спину Катари, и у её шеи оказывается лезвие керамического ножа. Манакриза застывает, по-звериному скалясь, переводя взгляд с этого ножа на нож в руках второго демона, направленный в её сторону. Керамический нож демоницы царапает мой живот сквозь ткань комбинезона. Хочется сломать ей руку, уничтожить, и того демона, что взял в заложницы Катари. Но сейчас я могу только надеяться на лучшее.

— Хорошо, ты догадливая девочка, молодец, — ухмыляется демоница. — Тогда пусть и твои подружки послушают. Мы посланы предупредить тебя: даже не смотри в сторону архисоветника Леонхашарта. И если лорд Шаакаран захочет тебя, ты будешь его кисой столько, сколько потребуется, и так, как он того пожелает, иначе тебя никакая сообразительность не спасёт. Поняла?

— Это трудно не понять, — цежу я, стараясь не обращать внимания на покалывание острия ножа и слёзы, стекающие по щекам Катари.

Держащий её демон по стенке отодвигается к своим.

— Отпусти её, — прошу я.

— Только после того, как вы все послушной войдёте в ближайшую комнату и позволите себя запереть.

Я судорожно ищу способы избежать плена, что-то сделать прежде, чем нас уведут в отдельное помещение, но даже боевая Манакриза не спешит действовать, и демон, захвативший Катари, держится от нас максимально далеко.

— Уходите, — прошу я. — Клянусь, мы не будем вас преследовать и поднимать шум, просто отпустите нас и идите, прежде чем вас заметили на камерах.

— А ты не такая умная, — демоница качает головой. — Полагаешь, мы влезли сюда без подготовки, не заглушив сигналы камер и жучков, не изменив внешность? Не создавайте проблем, наша задача — предупредить так, чтобы ты поняла: всё серьёзно.

— Я поняла.

— Тогда иди, — демоница указывает в сторону.

И приходится подчиниться. Пусть страшно поверить возможным убийцам, но иного выбора у нас сейчас нет. Мы заходим в тёмное подсобное помещение. Катари ещё держат с ножом у горла, она дрожит и с ужасом смотрит на нас.

— Запомни, пятнадцатая невеста: ты принадлежишь лорду Шаакарану, не смей даже смотреть в сторону архисоветника Леонхашарта. И ты ничего не расскажешь об этом предупреждении, если не хочешь однажды найти одну из подружек или всех их мёртвыми. Как видишь, такое легко устроить. Ты предупреждена. Выбор за тобой.

Убийца швыряет Катари на Манакризу, демоница захлопывает дверь. Щёлкает замок. Темно, плачет Катари, зло ругается Манакриза, что-то успокаивающее шепчет Лисса. Мне хочется проломить дверь, догнать этих уродов и что-нибудь сделать. Я ударяю кулаком в закрытую дверь, и боль прошивает руку.

Я же с самого начала предполагала, что внимание Леонхашарта опасно, я знала, но всё равно поехала с ним! Дура!