Глава 47

Белые стены и холодный свет создают ощущение холода, но на самом деле в лаборатории светло. И нервно.

– Значит, так, – Юмаат садится за металлический стол напротив меня. Её красные волосы кажутся слишком яркими в этой белой обстановке. Бюст с красными кружевами чуть не вываливается из выреза блузы. – Рассказывай, как проявляется твоя магия.

Никакого энтузиазма по поводу моего добровольного явления на исследования Юмаат не показывает, взгляд у неё слегка плывёт, словно временами она немного не здесь.

– Юмаат, чем ты занята? – интересуется сидящий рядом со мной Лео.

– Думаю, – отзывается она рассеянно. – У нас тут такие интересные показатели магического фона после массовой добавки Эёранской магии…

– Тебе надо определить магию Насти и разработать схему развития способностей.

– У меня много дел, – Юмаат хмурится. – Зачем такая срочность?

– Хочу захватить власть в Нараке, и моя невеста должна уметь постоять за себя, – Лео притягивает мою руку и целует кончики пальцев.

Я нервно хмыкаю, а Юмаат выражает моё мнение по поводу подобных высказываний:

– Не смешно.

Лео снова целует кончики моих пальцев.

Закатив глаза и покачав рогатой головой, Юмаат опускается выдающимся бюстом на металл столешницы и подпирает щёку кулаком:

– Ощущала ли ты течение магии в теле?

– Да.

– Сопровождалось ли это явлениями, необъяснимыми иными причинами, кроме использования магических способностей?

– Да.

– Опиши в подробностях первый эпизод проявления магических способностей.

Лео нежно поглаживает кончики моих пальцев. Ему о магии я рассказывала поверхностно, больше об эпизоде с полицейскими, и теперь он впечатлён подробностями моих спонтанных достижений. Юмаат почти не задаёт уточняющих вопросов, а когда я умолкаю, откидывается на спинку стула и смотрит в потолок.

С минуту примерно.

– Полагаю, ты искажающая. – Юмаат выпрямляется. – Да. Уверена в этом.

Я удивлённо вскидываю брови:

– Честно говоря, я ожидала более продолжительного изучения…

– Я тоже, – мрачно соглашается Лео.

– Продолжительное исследование нужно, когда не известны реальные проявления магических способностей или когда изучающий их эксперт недостаточно осведомлён. Пока мы занимались делами, я добыла у Возмездия закрытую информацию по классификации магии, убрала из списка известные по магическим характеристикам направления и типы магии, когда-либо зафиксированные нашедшим тебя нюхачом. После чего изучила признаки оставшихся типов магии. Ты – искажающая.

– И как точно действует эта магия? – Лео подаётся вперёд.

– Воля мага искажает реальность, придавая существам, услышавшим волю, а при достаточном потенциале и его развитии и предметам, дополнительные свойства. Это не глубинное изменение физических законов, а их искажение. Так можно кого-то сделать трусом, а кого-то смельчаком, ослабить или усилить.

Да, похоже на то, что я делала.

– Способность редкая и специфическая, – продолжает Юмаат. – Последствия применения вычислить достаточно сложно, потому что результат зависит и от мага, и от объектов искажения, их силы и сопротивляемости. Схему развития способности… с этим надо подумать. Судя по данным опроса, большое значение имеет формулировка. Спускайтесь в изолированный зал, лаборантов для опытов пришлю, сами упражняйтесь.

Рвущийся на язык вопрос, не хочет ли она как-то обезопасить своих лаборантов, сама останавливаю: ей всё равно, даже если я их на винтики разберу.

Возле двери Юмаат вдруг оглядывается:

– Кстати, вы Мадаариса не видели?

– Нет, – поспешно отвечаю я.

– Нет, – подтверждает Лео.

– И куда он делся, когда так нужен? – Цокнув языком, Юмаат, не прощаясь, выходит из ослепительно белой комнаты, белая дверь отрезает от нас алое пятно волос.

Провожающий Юмаат взглядом Лео хмурится.

– Что не так? – интересуюсь я.

– Юмаат ведёт себя странно, – явно осознав нелепость фразы, Лео исправляется: – Ведёт себя более странно, чем обычно.

– И? – я слежу за выражением лица Лео, но эмоции его улавливаю потому, как крепко он сжимает мою ладонь.

– Она сейчас занимается отслеживанием поведения Безымянного ужаса и анализом странного состояния магического фона. Опасаюсь, как бы её задумчивость не означала скорые глобальные неприятности, – голос и лицо Лео к концу этих слов становятся отрешёнными, и это чем-то напоминает задумчивость ушедшей Юмаат.

– У тебя есть какие-то мысли по этому поводу? – Я дёргаю Лео за прядь тёмных волос.

– Мне кажется… – Будто опомнившись, он встряхивает головой и целует меня в лоб. – Расскажу без свидетелей. А теперь на тренировку…

Его смартфон для безопасности остался на столе за дверью этой комнаты, и Лео, когда мы выходим в серый металлический коридор, конечно, его проверяет.

– Срочное собрание Архисовета, – мрачно констатирует он. – Это как-то связано с Гатанасом Аведдином.

Я молчу, помня о том, что через смартфон нас могут подслушивать. Лео оставляет его на столе, снова заводит меня в звукоизолированную белую комнату и прижимает к двери. Его рога упираются в неё выше моей головы, и я невольно вспоминаю, как мы забавно состыковывались для поцелуя, когда мои рога были во всей красе.

– Настя, ты останешься на тренировки или отвезти тебя домой? – почти шепчет Лео и поглаживает мои скулы.

– На тренировки, конечно.

Лео вытаскивает из пояса ключ-карту и неохотно отдаёт мне. Путь до подземной лаборатории с хорошим экраном магии описывает тоже неохотно, продолжая прижимать меня к двери.

– Настя, ты уверена, что не хочешь вернуться домой?

– У меня от одной мысли о сидении там мороз по коже. Лучше попользуюсь лаборантами Юмаат, это всяко полезнее смотрения телевизора.

– Ты права, – вздыхает Лео и смотрит на меня так… пронзительно, нежно и грустно.

И моё слабенькое сердце ёкает.

– Что? – тихо спрашиваю я.

– Страшно оставлять тебя одну.

Приподнявшись на цыпочки, почти добираюсь до его уха и шепчу:

– Не волнуйся, если что – всех забодаю.

Щекой ощущаю, как Лео улыбается. А его ладони ложатся на мою талию и сжимают крепче.

***

В этом просторном кабинете нет ни одного подслушивающего устройства. Тускло горит свет. Один демон сидит в кресле за столом, другой – стоит напротив:

– Говорил же, надо было сразу убить, а не в искусственной коме держать. Теперь лекарствами его не попичкаешь, до него не добраться! И что нам дало его пребывание на грани жизни и смерти? Какой прок был в том, что все думали, будто Аведдин не может очнуться?

– Какой прок? – его собеседник не поддаётся на всплеск гнева и сохраняет вальяжное спокойствие. – Мы до сих пор не раскрыты, расследование даже не началось, никому нет дела до заговоров, когда на горизонте маячит столь жирный кусок власти. Самое опасное для любой организации – неопределённость. Когда у Возмездия вроде бы есть глава, но вроде как и нет, когда он вроде вернётся, а вроде и нет, и никто не знает, чью сторону принять, на что делать ставку и в соответствии с каким развитием событий действовать. В этом отношении пребывание Гатанаса в кристалле почти равносильно нахождению в коме, ведь никто не знает, очнётся он или нет. Пусть лежит, он нам в таком виде не мешает.

– Но…

– Лучше объясни, почему Леонхашарт до сих пор жив.

В кабинете повисает тяжёлое молчание. Двое смотрят друг на друга. Один – холодно, второй – зло. И этот второй отвечает:

– Пятнадцатую невесту он спрятал, через неё его не достать. А сам он… кажется, использует магию.

Снова становится тихо.

– Что навело тебя на подобные мысли?

– Я пытался его взорвать четыре раза, но ни разу взрывное устройство ни в его машине, ни в доме не сработало. В него стреляли два раза. Один раз пуля по неизвестным причинам в него просто не попала, второй раз его ранили, но уже через полчаса он снова был бодр и здоров.

– Или это у твоих наёмников кривые руки, а быстрое выздоровление может объясняться тем, что подстрелили не Леонхашарта, а подменяющего его инкуба.

– Но если он подменяет себя инкубом, как его убивать?

– После заседания Архисовета, разумеется. Он не настолько нагл, чтобы отправлять инкуба туда. Кстати, сейчас как раз начнётся внеочередное заседание, и это отличная возможность убрать Леонхашарта. На подготовку у тебя часа три. И сделай так, чтобы подозрения в убийстве пали на посетителя Гатанаса Аведдина. Я скину тебе записи с камер больницы и показания полицейских. Добавим немного сумятицы.

***

В первые же минуты знакомства с подопытными у меня возникает ощущение, что одним из критериев набора сотрудников у Юмаат – их безумие.

Пять демонов, спустившихся в подземный зал, не просто согласны стать подопытными в тренировке моей магии, они чуть не дерутся за право испытать на себе магию, потому что кто-то из них должен оставаться без воздействия как фокус-группа, а кто-то фиксировать результаты и показания приборов. То есть получается, что подопытными станут один или двое, а на их месте хотят оказаться все.

Сумасшедшие!

И эти взрослые вроде на вид сумасшедшие скачут вокруг меня и требуют:

– Выбери меня!

– Нет меня!

– Я сказал – меня, у меня рога больше!

– А я старше!

– Я заплачу!

Собирающегося приплатить коротышку тут же затыкивают локтями соседи и оттесняют себе за спины. А он снизу протискивается между их ног и умоляюще смотрит на меня. Остальные тоже смотрят умоляющие. У меня пять рогатых котиков-из-Шрэка.

– Бросьте жребий, – миролюбиво предлагаю я.

– Выкупаю место победителя! – предлагает коротышка снизу.

– Неужели так хочется попасть под действие магии?! – На всякий случай отступаю от безумцев.

– Это же магия! – восторженно поясняет самый большерогий. – Она запрещена, а ты будешь колдовать.

– Прикосновение к настоящей магии – это же…

– …полный восторг!

– Такую возможность нельзя упускать.

Пять пар восторженных глаз с таким воодушевлением и любовью смотрят на меня, что, честное слово, немного страшно. Будь воля этих демонов, они наверняка заперли бы меня здесь и заставляли их околдовывать.

Одним словом – извращенцы.

– Значит, так. Доставайте монету, каждый бросает, у кого орёл – становится подопытным, если орлов будет больше необходимого, повторите жеребьёвку.

– Но…

– Может, договоримся?..

– Иначе колдовать не буду, – эта страшная угроза вынуждает демонов принять мои условия.

Монетку они бросают с диким энтузиазмом, толкаясь, пинаясь и обвиняя друг друга в нечестной игре. А трое в итоге ввязываются в драку.

И вот эти демоны должны помочь мне научиться колдовать…

***

Заседание Архисовета продолжается и продолжается. Леонхашарт привык к тому, что некоторые вопросы решаются шумно и долго, но это заседание слишком циклично.

Вроде простая тема: неизвестный проникает в больницу и колдует над Гатанасом Аведдином.

Вроде сразу по фотороботу со слов полицейских и записям камер заключают, что это был сын Гатанаса.

Вполне логично возмущение тем, что в нарушение законов и вопреки требованиям безопасности для текущего момента один из Аведдинов применяет магию.

Можно понять беспокойство архисоветников: появление наследника рода делало притязания многих из них на сектор Возмездие необоснованными, но…

Обсуждать это четвёртый час?

При этом не ставя никаких конкретных целей, кроме обсуждения ситуации…

Это всё Леонхашарту не нравится, и он постоянно едва уловимыми потоками магии прощупывает пространство вокруг в поисках взрывчатки или чего-то ещё опасного. Но ничего такого не находит.

Он оглядывает раздосадованные и усталые лица, слушает однотипные возмущения… И не может избавиться от чувства, что всё это неправильно.

– И что мы будем делать? – громко спрашивает он. В шуме и гаме обсуждения его слышат только соседи по месту на скамье амфитеатра. Тогда Леонхашарт встаёт и спрашивает ещё громче: – Что мы будем с этим делать?!

Наконец на него обращают внимание все. Кто-то кривится, кто-то закатывает глаза, а некоторые даже благодарны за возможность прерваться, а то и закончить дело.

– Что мы будем делать с Гатанасом Аведдином? Что мы будем делать с Тайгеросом Аведдином, если это он? Как его найдём? Может быть мы уже решим эти вопросы и разойдёмся?

Казначей Юнидатус Тарот, глянув на экран своего смартфона, убирает его в карман под накидку и соглашается:

– Да, давайте уже заканчивать, у нас у всех много дел.

Просьбы казначея – это не то, что можно игнорировать без последствий вроде проблем с финансированием, поэтому заседание Архисовета завершается постановлениями…

За Гатанасом Аведдином наблюдать и ждать.

Тайгероса Аведдина искать.

А далее смотреть по обстоятельствам.

«Странное собрание, – не может избавиться от тревоги Леонхашарт. – Словно специально время тянули».

Но это лишь домысел, подтверждаемый только несколько недоуменными взглядами некоторых архисоветников, да бормотанием вроде «Пустая говорильня» и «Наши собрания с каждым разом становятся всё бессмысленнее и бессмысленнее», «А мне не хватает Гатанаса, он так воодушевлённо выступал и обещал, что всё наладится», «Ага, и отчёты у него иногда любопытные были».

Леонхашарт обгоняет разношёрстую толпу большерогих архисоветников и, не заходя в свой рабочий кабинет, спускается к подземным гаражам. Он спешит – скорее вернуться к Насте.

В самом низу, в тишине ярко освещённой парковки, Леонхашарт оглядывается по сторонам и садится в свой кабриолет. Привычным лёгким магическим импульсом отключает камеры наблюдения и выбирается из автомобиля. Подходит к багажнику, открывает его.

Лежащий в выложенной одеялом полости инкуб с внешностью Леонхашарта вытирает потный лоб и шепчет:

– Кажется, вам в машину подложили бомбу.

Леонхашарт тяжко вздыхает. Удивительно, но «сюрприз» не вызывает у него страха, как первые, лишь глухое раздражение на то, что из-за этого он позже встретится с Настей.

– Принимай другой облик, – приказывает он инкубу. – И вылезай.

Инкуб резво выполняет приказ и, переминаясь с ноги на ногу, нервно просит:

– Вы кого-нибудь другого наймите, а? У меня сердце больное, я такое не выдержу…