Глава 53

– Кто это был? – спрашиваю в плечо Лео, согревая дыханием небольшие полусферы переносных накопителей в пластине брони.

Свет вдруг загорается, вместо ответа Лео протягивает мне чуть помятый лист бумаги:

«Я нашла и другие найдут. Скоро.

А.Я».

«А.Я» – подозреваю, это расшифровывается «Агент Яд». И если она нашла, то и другие, действительно, скоро доберутся до этих тайных тоннелей.

Вздыхаю, остро ощущая сухой и немного пыльный воздух тоннеля. Лео поглаживает меня по волосам.

Мы сегодня скрылись от полиции, и после того, как нас не найдут ни на одной из камер, кто-нибудь непременно догадается, что мы воспользовались тайным ходом, а там сложат это со сферой деятельности Лео – и всё, дальше поиск тоннеля будет делом техники.

– Это был робот, – поясняет Лео. – Робот принёс записку.

Сжав мою ладонь, он тянет меня дальше, в сторону дома, но я прямо чувствую его судорожную обречённость и ощущение надвигающейся беды. Или я свои чувства проецирую, считая, что так хорошо улавливаю его переживания?

Мы идём дальше. Без прежнего адреналинового веселья. Размышляя.

Понимаю, Лео сейчас просчитывает, куда надёжнее меня спрятать.

Самой такие варианты просчитывать сложнее, потому что, несмотря на теоретическое изучение Нарака, я не знаю его подноготной. Да и не все возможности Лео мне известны, но…

– Верни меня на шоу, – предлагаю я, вспомнив советы прятать на видном месте. – Теперь, когда сам Архисовет платит суккубу, чтобы изображала меня для публики, никто не догадается искать меня среди участниц шоу. Так ты даже сможешь со мной встречаться иногда – в рамках шоу.

Лео крепче сжимает мою ладонь.

– А вместо меня спрячь суккуба, пусть живёт под чужим обликом, чтобы никто её за меня случайно не принял и до правды не докопался. Тяжело в тёмной комнате искать чёрную кошку, когда её там нет.

Покосившись на меня, Лео вздыхает. А я продолжаю рассуждать:

– Знаю, тебя не радует подобная перспектива, но на факультете благородных демонов я даже магию смогу немного применять, там и так сейчас фон постоянно пляшет. И меня больше не ищут среди участниц шоу. Это самое безопасное для меня место.

– Я не хочу, чтобы ты снова участвовала в этом шоу, – Лео подстраивается под мой неспешный шаг. – Не хочу, чтобы на тебя все глазели. К тому же Архисовет планирует скорый финал.

– И чем это грозит?

– Шоу. Большим шоу. Никто, конечно, не собирается женить меня на суккубе. Поэтому сначала будет подготовка пышной свадьбы, а потом трагическая смерть невесты – всё, чтобы отвлечь население.

Невольно передёргиваю плечами, а мурашки всё равно бродят по спине.

– Но ведь суккуба не собираются убивать по-настоящему?

– Конечно нет, но после этого суккуб должен изменить облик на свой настоящий, получить деньги и уйти. А ты это сделать не сможешь.

– На финальную сцену снова с ней поменяемся, – пожимаю плечами я. – Ты говорил, что больше покушений на суккуба не было, значит, преступники знают, что это подделка, и не будут больше нападать – в этом просто нет смысла.

Да, мне хочется на волю. И хочется лично узнать, как там Катари. Правда, может возникнуть проблема с суккубами, изображающими Манакризу и Лиссу… Об этом моменте я не подумала.

И, кстати, интересно, как там девчонки.

Если Лисса собиралась просто вернуться домой, Манакриза не прочь после завершения дел сменить мир проживания, и я обещала по возможности помочь, вот только сейчас мне не до этого. Да и, наверное, рано ещё, Манакриза предупреждала, что ей потребуется время.

Надеюсь, у неё всё хорошо… Наверное хорошо, она же такая боевая.

Интересно, как там Лисса? Её всю жизнь принижали из-за того, что она не волшебница, каково ей сейчас дома с её демонической магией? И как поживает в её мире Мад?

***

Музыка проникает сквозь стены. Даже не сама музыка, а глухая раздражающая вибрация. От неё не спрячешься, даже засунув голову под подушку.

Вздохнув, Лисса садится на кровати. Автоматически загорается световая лента под кроватью, озаряя просторную комнату жёлтым светом.

В этой комнате почти все стены заняты стеллажами с книгами, рабочих стола два, один обычный, второй – чертёжный. Сейчас на нём чистый лист.

Настроения творить у Лиссы нет никакого. Раньше ей как-то легче было примиряться с тем, что её учёная семья игнорирует её за отсутствие магических способностей, не приглашает на вечеринки, не подпускает даже к тем исследованиям и проектам, для которых магические способности не нужны. Раньше эта изоляция казалась справедливой: нет магии – нет перспектив. Таков закон Таноша.

Но теперь Лисса знает, что у неё есть магия. Пусть не такая, как у остальных, но магическая сила имеется, и по законам Таноша она вправе пойти на эту вечеринку для избранных, участвовать в проектах, искать одарённого мужа…

Только если рассказать об этой магии, её начнут исследовать, допрашивать, ещё и в Эёран могут сообщить. Или не сообщить и самостоятельно попытаться связаться с демонами, а это неизвестно как скажется на политике, тем более, драконы часто тут бывают, они не поймут, если таношцы договорятся с демонами, а если саму Лиссу или Мада сдадут эёранцам, всё может кончиться плохо.

Лисса видела дракона в полной трансформации лишь единожды: один из частых гостей, милорд Ранжер, пролетел над их поместьем и приземлился у реки, но этого хватило, чтобы оценить мощь этих невероятных существ. И пусть потом она видела милорда Ранжера в человеческом обличии, и он казался вполне милым стариком, обольщаться не следовало: драконы – хищные животные, и к другим существам они относятся как ко второму, а то и третьему сорту. Совсем как демоны.

Но хотя осторожность перевешивает, Лиссе всё труднее терпеть несправедливое обращение.

Терпеть надменные взгляды магов.

Невзначай бросаемые обидные замечания.

И этот вечер – когда вся семья веселится, общается с гостями, празднует помолвку одной из её двоюродных сестёр, а ей приходится сидеть здесь и слушать отголоски музыки.

– Несправедливо, – шепчет Лисса и прикусывает губу, чтобы не расплакаться.

В этот момент ей кажется, что даже в Нараке к ней относились лучше. По крайней мере на шоу ей выказывали хоть какое-то внимание, а что здесь, теперь?

«В Нараке было опасно, – думает она, комкая тонкое одеяло. – Но здесь-то что? Ради чего я бежала именно сюда? Чтобы опять прозябать в задней комнате дома?»

Но теперь Лисса понимает, что прозябать, как бездарная, точно не её судьба. Она может больше. Ей нужно больше. И хотя здесь, в этом мире, она всегда будет сыта и одета, но… Лисса готова этим всем рискнуть ради своего настоящего места в жизни, такого, где она станет не тенью, но личностью.

Тряхнув светлой головой, Лисса поднимается с кровати. В гардеробной у неё полно вещей, но Лисса выбирает не легкомысленные платья, а удобную крепкую одежду из укреплённых магией полотна и кожи. Тёмные брюки обнимают её ноги, в сапогах находится место кинжалу, мягкий свитер с невысоким воротом может и согревать, и охлаждать – в зависимости от обстоятельств. Куртка с капюшоном защитит даже от ливня, а в многочисленных карманах находится место для перекочевавших туда из шкатулки драгоценностей.

Сбежать из Таноша тяжело, при переходах между мирами все путешественники должны обладать допусками и строго учитываться, но в кабинете отца Лиссы есть печать и бланки, необходимые для создания такого допуска.

Первым делом Лисса решает обзавестись ими. Благо кабинет далеко от зала для приёма гостей. И всё же Лиссе страшно. Она привыкла, что в этом доме её не замечают, а сейчас ей кажется, что даже стены следят за ней, и стеллажи в комнате отца, и массивный стол, на котором она заполняет бланки на себя и Мада, обозначая их участниками исследовательской экспедиции.

Виски Лиссы покрываются бисеринками пота, под конец руки начинают подрагивать, но и с подписью отца она справляется. Осторожно складывает тихо шуршащие листы, убирает в карман. Замечает семейную фотографию, на которой её почти незаметно – блеклая фигура позади кузин и сестёр.

– Я тоже волшебница, – шепчет она и прихватывает из вазы несколько серебряных монет – расплатиться с водителем.

Почти бесшумно добегает до резных дверей, оглядывает пустой коридор и припускает в сторону дальних спален, туда, где поселили Мада. Оставлять мага в этом мире притворяться не магом Лисса не хочет, просто не может, да и… Мад интересный. Милый. Он красивый, много знает, настоящий учёный. При этом как человек из мира демонов он по её мнению должен понимать её, как никто, ведь отношение демонов к людям так похоже на отношение магов к неодарённым в Таноше.

Бегом всё быстрее мчится Лисса по коридорам, пытаясь убежать от собственных страхов. В спальню Мада она, хрипло дыша, практически врывается. И вдруг её дыхание стопорится, грудь будто сдавливает стальными обручами.

Мад не один.

Лисса не сразу целиком осознаёт представшую перед ней картину, потому что сумрак скрадывает детали, но главное не заметить и не понять трудно: Мад лежит на кровати, а на нём восседает Дарнаса – одна из её кузин, такая же светловолосая и в прошлом, до магических преобразований, конопатая.

В тусклом освещении Лисса не сразу замечает, что руки Мада обвиты тонкими, но крепкими щупальцами выросших из кадки с пальмой лиан.

– Лисса! – Мад пытается вырваться из-под почти обнажившейся Дарнасы.

– Уйди! – приказывает та Лиссе.

Но Лисса стоит на месте, не отступая, не приближаясь, во все глаза смотрит на них.

– Лисса, вытащи меня, – заваленный на постель Мад многозначительно смотрит на неё, – иначе я за себя не…

Лиана опутывает его голову, перекрывает рот. Охватывает шею – чтобы не брыкался.

– Отпусти его! – Лисса шагает в комнату. – Он тебе не игрушка!

– Он бездарный, что хочу, то и делаю!

Мад невнятно мычит, а Лисса, до этого не смевшая так долго перечить кузине, чеканит:

– Отпусти. Его. Немедленно!

– Выйди вон, бездарная! – Дарнаса, как обычно, не церемонится.

Воздух тяжелеет от напряжения, сгущается.

Внутри Лиссы будто что-то вспыхивает, словно огонь проносится по венам, вырывая из груди яростный крик:

– Хватит! Хватит называть меня так!

– Ты, – шипит Дарнаса, слезая со спутанного лианами Мада. – Бездарное позорище, не смей мне перечить! Ты не имеешь права даже смотреть на меня, ты…

Ярость Лиссы буквально вырывается из неё, порыв ветра сносит Дарнасу, вмазывает в стену. Хрипя в тщетных попытках судорожных вдохнуть, Дарнаса сползает на пол.

Дрожа всем телом, Лисса делает несколько шагов. Ослабшие лианы по-прежнему держат Мада, но он выпускает когти и обрезает сначала сковывающую одну руку лиану, затем – опутавшую шею. Следом когти вспарывают лиану, захлестнувшую рот. Пахучий сок растения стекает по пальцам Мада, плечу, размазывается по простыням, разливается вокруг.

Дарнаса сидит на полу с вытаращенными глазами, но у Лиссы глаза округлены не меньше: она не может поверить в случившееся, в то, что поддала Дарнасе. Знать, что у тебя есть магия, и реально её использовать – две разные вещи, два разных состояния.

Вырвавшись из плена лиан, Мад натягивает просторную рубашку, хватает штаны и, надевая их, прыгая на одной ноге, приближается к оторопевшей Лиссе, грозно сообщает:

– Я сыт по горло этим убогим миром и твоей чокнутой семейкой. От их высокомерия уже тошнит! Как ты можешь среди них жить? – пошатнувшись, Мад останавливается и натягивает вторую штанину. Застегнув ширинку, выпрямляется и наконец подходит вплотную к Лиссе. – Может, тебе нормально изображать из себя убогую и терпеть тычки и понукания, но я этого делать не собираюсь!

– Ты… – Дарнаса приподнимается, держится за стену. – Ты…

– Сама ты убогая, – сообщает ей Мад и направляется к двери. – Я лучше в горы уйду, чем терпеть всех этих высокомерных выскочек.

– Это ты сделала? – наконец выдавливает Дарнаса, ошеломлённо разглядывая Лиссу, в случившееся веря и не веря одновременно.

– Да, я не убогая, – Лисса опускает взгляд на свои руки.

– Идём, – Мад сжимает её ладонь и тянет на выход. – Нам нечего здесь делать.

И эти слова невероятно созвучны тому, что ощущает Лисса. Желание остаться с семьёй схлёстывается со страхом. И дело не только в том, что носителей иной магии могут безжалостно пустить на опыты или сдать эёранцам на допрос, просто Лисса вдруг понимает всю глубину обиды на семью, и что эта обида не исчезнет, если вдруг они признают её одарённой и равной себе.

Конечно, не все в семье так жестоки, некоторые её даже любят, но в целом… в целом всё выглядит печально.

Поэтому Лисса идёт за Мадом. Не потому, что уже решилась сбежать и всё подготовила, а потому что согласна с его словами: они выразили то, что она не решалась сказать уже очень давно.

Держась за руки, они минуют пронизанный вибрацией далёкой музыки коридор, широкую лестницу, выбегают на задний участок огромного сада. Бегут по дорожке от величественного дома, полного гостей, родных Лиссы, высшего света Таноша.

Бегут сквозь озарённую светильниками ночь к задним воротам для слуг и доставки продуктов. И с каждым шагом Лиссе становится легче, она крепче сжимает руку Мада, ощущая необычную общность с ним, совершенно невероятное единство.

В ворота они чуть не врезаются. Поглядывая друг на друга, вместе сдвигают массивный засов. Мад мог бы справиться сам, но он не мешает Лиссе помогать, потому что ему приятно делать это вместе с ней, нравится её улыбка и даже россыпь рыжих точечек на носу и щеках.

Они вырываются на подъездную дорогу. Здесь не так светло, как в саду, больше не видно веснушек на лице Лиссы и решительного блеска её глаз, зато видно усыпанное яркими звёздами небо и глухую черноту окружающих полей.

– И в каком направлении горы? – решительно спрашивает Мад, оглядывается по сторонам.

– У меня есть идея лучше, – улыбается Лисса, Мад разворачивается к ней, и луч света из ворот падает на неё, отражается в белых зубах, вспыхивает искрами в глазах. – Как ты относишься к путешествию в другой мир?

Но Мад, восхищаясь задорной красотой её вдруг оживших в порыве освобождения черт, заворожённый этой яркостью и радостью Лиссы, даже не слышит вопроса.