Глава 22

Не знаю, через сколько мы останавливаемся, но я и Тоби буквально падаем на землю вместе со своими рюкзаками.

Перед глазами на пару мгновений темнеет, я уже последние полчаса не чувствую ног из-за влаги и грязи, попавшей в них. Одежда не лучше ботинок.

– Что там такое было? – задаю вопрос ликтору и мне уже почти всё равно, кто он. Сейчас я слишком грязная, вымотавшаяся и едва выжившая, чтобы бояться. – Откуда их столько в глухом лесу?

Зейн достает из рюкзака бутылку с водой, а из внутреннего кармана плаща капсулу кафоликона, которую разламывает пополам и сыплет её содержимое себе в рот, чтобы следом выпить несколько глотков воды. Обычно таким методом принимают кафоликон, когда хотят, чтобы он быстрее подействовал.

Еще одно подтверждение, что он просто человек. Такой же, как и мы. Зависящий от лекарства.

– Что вам известно о пожирателях?

– Они охотятся на людей, – отвечаю я, не совсем понимая его вопроса, – как мы узнали не только реагируют на звук, но и некоторые на запах. Если они укусят или поцарапают, то шансы на то, что кафоликон подействует, сведутся к ничтожно маленьким.

– Да, а ещё все они подвержены мутациям, – поддержал Тоби.

– Это всё? – на его вопрос мы выдали кивки. – Знаете, почему они отличают вас от себе подобных? – только недавно думала об этом. – Вирус в их организме. Когда человек становится пожирателем, то вирус завладевает им, иммунные клетки не действуют и погибают. Пожиратели определяют захватил и победил ли вирус в человеке или нет. Если нет, то он стремится к нам, вот, что их заставляет нападать на нас, – то есть зараза, сидящая внутри нас, не так проста. – Но это ещё не всё. Как вы знаете, то организмы пожирателей мутируют, заставляя биться их сердца, но не циркулируя при этом кровь. Вирус делает всё для того, чтобы его носитель выжил, поэтому пожиратели и держатся в основном по несколько особей. Эти твари понимают или нет, не знаю, но точно знают, что когда они по одному, с ними легче разделаться. Они объединяются, поэтому там в лесу мы нарвались на их… улей. Такие места сейчас не редкость.

Я никогда ни о чем подобном не слышала. То есть пожиратели объединяются, как это делают люди. Они тоже стремятся выжить любыми способами. Мне стало несколько жутко от таких мыслей.

– Я… я думала, что ты бросил нас там, – зачем-то произнесла это вслух и взглянула на Зейна.

– Нет. Вы отстали, и из-за тумана побежали в другом направлении, я отвлек на себя часть обращенных, но большая рванула за вами. Пришлось несколько задержаться, чтобы расправиться с ними. После я догнал и увидел тебя в болоте.

– Ты убил их всех? – спросил Тоби, осматривая одежду Зейна.

– Большинство.

– Как далеко мы отклонились от города, куда идем?

– Недалеко. Нужно идти, где-то рядом должна быть река, там ты сможешь помыться.

Кивнула, радуясь этой новости.

Уже позже усталость взяла вверх, и я перестала обращать внимание на окружающее пространство. Всё вокруг стало размытым, как старое фотографическое изображение, потерявшее свою четкость и яркость.

Я забыла о времени, его поток расплылся в моей памяти, делая каждую минуту вечностью. Шаги стали тяжелыми.

Несколько раз я словила себя на том, что просто смотрю в пустоту, пытаясь вырваться из этого оковы усталости, но чем больше стала пытаться, тем глубже продолжила утопать. Лишь Тоби возвращал меня в реальность, сжимая и разжимая ладонь руки.

Деревья рассеялись, и я увидела, как Зейн остановился, а после отошел в сторону и моим глазам открылся вид на реку.

Губы растянулись в слабую и уставшую улыбку.

– Полчаса. Это на всех троих, поэтому стоит поторопиться, если хотим до темноты покинуть лес. Эйви, ты первая. После твой брат, затем я.

– Хорошо. Иди с ним, – взглядом я указала Тоби на ликтора, и вскоре эти двое скрылись из виду, а я скинула с плеч рюкзак и начала снимать одежду, мысленно радуясь тому, что есть запасная более чистая. Правда нет ботинок, но эти решила чуть позднее промыть и протереть остатками ткани. Так в любом случае будет лучше.

Вода оказалась прохладной, когда я зашла и окунулась по шею в неё, чувствуя достаточно сильное течение.

Ступни ног наступили на скользкие камни под водой. Начала тереть кожу на себе, смывая грязь и вместе с тем пережитые недавно моменты. Я закрыла глаза и позволила себе раствориться в этой стихии, словно все заботы и тревоги остались далеко за пределами прохлады водной глади.

Когда закончила, то вылезла и несколько минут постояла нагишом, ожидая, пока капли стекут по телу. Из-за ветра кожа покрылась мурашками, и я задрожала, как осенний лист. После надела чистую одежду, а старую оставила здесь, всё равно от неё более никакого толка не будет.

Я вернулась и кивнула Тоби, который тут же пошел к реке, оставляя нас с Зейном одних.

Парень протянул мне еду.

– Спасибо, – поблагодарила, взяв её и начав есть, вновь кидая задумчивые взгляды на ликтора. Странно, но вся моя молчаливость после произошедшего исчезла и мне захотелось разговорить его. Возможно, это просто стресс так сказывается на организме. – Как далеко ещё нам? У меня была карта, и я хорошо помню маршрут, но там, где мы сейчас находимся, это практически на окраине, где моя карта заканчивалась…

– До Гристоуна чуть больше полторы недели пути, если мы будем идти в таком же темпе. Я оставлю вас за день до места назначения, отправившись на базу, поэтому там дальше сами.

Я кивнула, теперь есть хотя бы какое-то представление, сколько парень ещё пробудит с нами.

– Вас там должна ждать мама, верно? – задал встречный вопрос ликтор, а мне ком в горле встал, поэтому я с трудом проглотила пищу.

– Да, – соврала я. Ему ни к чему знать правду. – Как ты оказался у тех людей?

Решила перевести тему, чтобы избежать дальнейших возможных вопросов о моей семье.

– Случайно. Им сильно повезло, что они нашли меня практически в бессознательном состоянии, – Зейн откинулся назад, сидя на земле и облокотившись о ствол дерева.

– Ты был один… Ликторы всегда ходят по одному? – решила уточнить, потому что видела их ранее вчетвером, что показалось мне странным.

– Да.

Я едва нахмурилась, понимая, что тогда это и правда странно, что мы видели в тот раз. Не зря они привели меня в ужас.

– А что насчет тебя и брата? Вы преодолели весь путь из Архейнхола одни?

– В это так сложно поверить?

– Да, – он впервые усмехнулся, и его губы исказились в улыбке, – то, что я видел тогда, удивлен, как вы вообще дошли до того города. Твой младший брат стреляет лучше, чем ты.

Да, я тоже сделала такой вывод, когда несколько раз промазала до этого.

– Нет, мы были не одни, – поделилась я, вспоминая о Маршалле, – с нами был парень, но в предыдущем городе мы наткнулись на каких-то людей, которые зачем-то погнались за нами… Маршалла ранили, и он сказал нам с Тоби убегать, а сам задержал их ценой собственной жизни.

Зейн не сказал, что ему жаль, как и не сказал, что это был глупый или, наоборот, благородный поступок Маршалла. Парень лишь выдал кивок, вновь погружаясь в размышления.

– Что те люди хотели с тобой сделать? – спустя время задала я вопрос.

– Что ты знаешь о таких, как я?

– Что вас забирают ещё в детстве, тех, у кого нет никаких родственников, а после обучают.

– Да, но это капля в море. За голову каждого ликтора дают приличное количество кафоликона. Конечно, тот, кто может позволить себе расплатиться таким образом. Не все лидеры общин в состоянии столько заплатить, лишь единицы.

– Но почему? Вернее, за что…? Вы же боритесь с пожирателями…

– Ты боишься меня? – задал он неожиданный вопрос, посмотрев мне в глаза.

– Да, – честно ответила я, умолчав о том, что уже немного меньше, чем в самом начале.

– Вот тебе и ответ, Эйви. Нас боятся. Но не только по этой причине нас ненавидят, но и по той, что многие ликторы переходят за рамки дозволенного и забывают о своей истинной цели. Они убивают не только пожирателей, но и всех, кого захотят, чувствуя вседозволенность.

При этих его словах в голове сразу же всплыло воспоминания о том ликторе, забившем до смерти человека.

– И их никак не наказывают?

– А что сделают людям, которых практически создало правительство? Лишат кафоликона? Нет. Никто не пойдет против нас, ведь пользы от нас всё равно больше, а на смерть других обычных людей им всё равно. Лишь бы уничтожить пожирателей любыми способами.

Мне не понравилось то, что он сказал, ведь в этом есть доля правды. Я вспоминаю, как Маршалл легко в прошлый раз убил мистера Пасона, даже не разобравшись в ситуации, ведь таков приказ. Будь на месте мужчины ликтор… исход был бы другой. Вышестоящим людям и правда всё равно на нас обычных. Пока мы приносим пользу, то мы получаем право на жизнь.

– Тебя везли к тому Князю, чтобы получить кафоликон?

– Да. Он один из немногих, кто знает людей, которые могли бы за меня хорошо заплатить.

– И что бы с тобой сделали, если бы продали?

– Не знаю, зависит от того, кому продали, – ответил Зейн и встал. – Но точно не убили бы.

– И сколько стоит жизнь ликтора?

– Зависит от ликтора, но ставка на торгах начинается от пятисот доз кафоликона.

Пятьсот! Это четыре с половиной тысячи дней или двенадцать лет! Ничего себе…

Неужели есть люди, кто действительно способен столько заплатить за жизнь одного ликтора?

Вернулся Тоби со влажными волосами, видимо, брат решил помыть и голову, ведь неизвестно, когда в следующий раз нам удастся помыться в безопасности.

Зейн ушел следующий.

– Ты постоянно пялишься на него, сестра, – сказал брат, а я посмотрела на него широко распахнутыми глазами.

– Что?! Неправда, Тоби!

– Правда. Ты на него смотришь. Он тебе понравился, да?

– Нет. Конечно, нет! Он же ликтор.

– И что с того? Он же человек.

– Нет, Тоби, Зейн не нравится мне, как парень. Я смотрю на него, это правда, – всё же признала я, чувствуя, как кровь прилила к лицу, – но только потому, что ранее не видела ликторов. Я наблюдаю, чтобы он не угробил нас с тобой в любой момент, дурачок.

– Не думаю, что у Зейна в планах наша смерть, – заметил брат и пожал плечами, – он мне кажется неплохим человеком. И ты, кстати, покраснела сестра.

Я вскочила на ноги и поднесла руки к щекам.

– Это из-за ветра.

– Ага, конечно, – Тоби улыбнулся, а я шикнула на него.

– Мне надо пройтись, – сказала ему, не собираясь дальше оправдываться перед моим младшим братом.

Он лишь продолжил улыбаться, а я отошла не так далеко, думая о словах Тоби.

Если даже брат заметил, что я смотрю на ликтора, то заметил ли это сам Зейн? Наверное, мне пора прекращать это делать.

Я услышала всплески воды, и ноги почему-то сами повели меня на этот звук, хотя стоило бы развернуться и уйти.

Сквозь деревья увидела реку и… по пояс в воде раздетого парня. Его одежда лежит в стороне, на земле, а сам он брызгает воду на лицо и умывается, чтобы позже вовсе погрузиться на несколько секунд под воду и вынырнуть.

Дыхание перехватывает, когда я смотрю на него, наблюдая за тем, как мышцы, словно играючи перекатываются, приковывая взгляд.

Мне уже доводилось видеть его без одежды, но тогда я была сосредоточена на спасении его жизни.

Он проводит рукой по волосам и разворачивается, начав выходить из воды. Именно в этот момент я и понимаю, что Зейн полностью нагой, и быстро опускаю взгляд вниз, делая шаг назад. Сердце колотится с невероятной скоростью, когда я делаю ещё один шаг и молюсь, чтобы никакая ветка случайно не хрустнула под ногой.

Когда я возвращаюсь обратно, то дыхание такое, будто я бежала.

– Ты вроде ушла проветриться, сестра, а вернулась ещё более раскрасневшаяся. – Брат уже начинает откровенно смеяться. – Увидела что-то интересное?

Я подхожу к нему и делаю то, что он терпеть не может. Начинаю его щекотать, а Тоби пытается вырваться.

– Ну, уж нет, не уйдешь! – говорю ему я, когда он от щекотки начинает смеяться.

– Отстань от меня! Эйви!

Я тоже начинаю хохотать, на мгновенья забываясь, где мы находимся. Тоби пытается вырваться, но я выше и пока ещё сильнее его, поэтому у него ничего не получается.

Продолжаю щекотать брата, слыша его звонкий смех.

– … всё! Я больше не буду! Не буду про него ничего говорить! Только о-отпусти, сестра!

Тут же отпускаю его, и мы оба тяжело дышим, улыбаясь и смотря друг на друга.

– Нам уже пора, – когда раздается голос Зейна, то я дергаюсь, а после оглядываюсь, смотря на него. Парень уже полностью одет.

И как давно он там стоит?

Я киваю, и мы с братом берем наши рюкзаки и одну пустую бутылку из-под воды.

Мы уходим отсюда.