Николай Никольский

Сегодняшний день уже далеко вышел за рамки того, к чему я привык. Для начала для меня нормально жить, есть и спать на работе, но что-то пошло не так с самого утра.

Если бы я не порезал ногу! Я, правда, поначалу ужасно злился на собственную неуклюжесть – ну надо же так! Врач конечно зашил мне рану в полевых, можно сказать, условиях, но пригрозил при этом, что на ступню ни в коем случае нельзя наступать минимум неделю. На мой вопрос, как лучше добраться до работы хирург лишь закатил глаза.

– На инвалидном кресле? – предположил он.

И тут я попал в неприятную ситуацию. Я ненавижу выглядит то слабым, это наверное еще одно следствие того как я потерял родственников. Я ведь просил тогда помощи у семьи отца и еще никогда не чувствовал себя таким униженным и жалким. Мать была замужем за довольно обеспеченным мужчиной и когда тот ушел к другой, его родственники нас буквально вышвырнули из дома и с тех пор делали вид, что мы для них никто.

Я решился тогда на такой шаг – речь шла о жизни мамы, а потом и брата. После второго визита к родне отца как отрезало.

Возможно именно поэтому я в том числе работал, работал, работал – мне было нужно доказать себе самому, что я больше никогда не буду нуждаться в помощи.

И тут такое: приехать в офис на инвалидном кресле. Там все считают меня боссом, перед которым нужно ходить на цыпочках. Как я им в таком виде покажусь?

Я выпроводил врачей и выпрямился перед зеркалом, думая о том как скрыть свой очевидный дефект – нога, замотанная бинтом, в ботинок не входила. Я поправил галстук на шее, глядя на собственное отражение, а потом услышал кашель из зала и вспомнил о Марии.

В этот момент я почувствовал себя крайне глупо. Не знаю даже почему. Работа была моей жизнью и самоцелью. Добиваясь успеха в карьере я как будто доказывал себе что-то, но теперь меня как будто стукнули по спине промеж лопаток и я смог взглянуть на вещи с другого ракурса.

А что если я после такого подвига правда не смогу ходить, как обещал доктор?

Я развязал галстук не веря даже в то, что это действительно происходит со мной, а потом скинул пиджак и небрежно бросил его в прихожей. Потом с трудом прошагал в зал.

Мной все еще владело замешательство. На разложенном диване спала она, моя новая помощница, которую я взял на эту должность забавы ради, надеясь на то, что она сразу же передумает и убежит обратно к своей мамочке, а я разом отделаюсь от двух проблем.

Но все кажется пошло не в ту сторону. Сейчас я стою и не могу оторваться от вида ее светлых разметавшихся по подушке волос. В Маше – теперь мне хочется называть ее так – вроде бы нет ничего особенного. Мне встречались женщины куда более красивые, чем она. Хотя, если задуматься, те красотки, безусловно, умели прокачивать свою внешность. А эта какая-то настоящая.

Наконец мне надоедает думать о Маше. Вот еще! Ни одной из собственных любовниц и даже девушек, которые состояли со мной в отношениях официально, я не любовался. Хотя что это за дурацкое слово?! Еще ни над одной я так не зависал.

Специально наступаю на полную стопу в надежде на то, что боль меня немного отрезвит, но она тут же напоминает мне о том, что ни одна девушка еще не заставила меня прогулять работу. Скашиваю взгляд и рассматриваю раненую ногу. Пускай и таким способом – я испугался за ее здоровье и вел себя как идиот, разумеется, пока не узнал, что мы имеем дело с банальным вирусом гриппа. Уж сколько таких заболеваний я переносил на ногах!

Не считаю, что нормального здорового человека способна уложить в постель простуда.

«А эта вот уложила», – рождается в голове, когда я начинаю потихоньку ковылять назад. Неожиданное открытие рождает бурю эмоций. Ни у одной девицы еще не выходило управлять моей жизнью, а у этой точно талант и она пожалеет.

Никто и никогда не будет решать за меня, что мне делать сегодня. Подумав об этом я гордо забираюсь на второй этаж. Там в моей студии было запланировано место под кабинет, в котором я почти никогда не бывал.

Полтора года назад, когда я еще робко строил планы о свадьбе с бывшей девушкой, я прикупил поистине большую квартиру, в которой, как я надеялся, поселимся мы сами и вскоре принесем сюда детей. Я предполагал, что стану меньше проводить время в компании и даже решил наконец завести личного помощника с одной целью – вырастить отличного зама, но Сергей оказался туп, а Мила шесть месяцев тому назад рассмеялась мне в лицо, стоило только познакомить ее со своими планами.

«Ты прикалываешься, Коль?» – слова бывшей до сих пор звучат в ушах, когда я встаю на пороге комнаты, которая так и не стала моим офисом: «Какой топот маленьких ножек? Тебе всего этого никогда не было надо! Ты помешан на своей успешности и деньгах! Женат на своей работе! Все, что тебя волнует это партнеры, спорт и хороший секс! Тебе не нужна женщина!»

После этого она собрала вещи и на следующий же день укатила на Бали с другом детства. Больше я за ее судьбой не следил, но Мила предпочла прислать мне фото с их с другом свадьбы. Обставлено все было крайне дешево, на такие вещи у меня наметан взгляд.

Я поступил не как джентльмен. Стоило просто добавить ее контакт в игнорируемые, но я перевел небольшую сумму с припиской: «Надеюсь, вам хватит закрыть кредиты». Нынешний муж Милы – тренер по подводному плаванию, а она сама маркетолог, которая однажды консультировала мою фирму. Сомневаюсь, что ей перепадают серьезные заказы на Бали.

Она не осталась в долгу и всю ночь осыпала меня оскорблениями и фотками новой счастливой жизни. Полагаю, в том месте планеты, где у нее теперь дом, было светлое время дня. Понятия не имею, зачем я все это читал – про свою несостоятельность как отца и семейного мужчины.

Впрочем, к короткому сну мне не привыкать и позавчера я думал, что хорошо выспался. Впрочем, тем утром я все равно был зол как собака. В тот же день я уволил Сергея и взял на работу Машу, хотя давал себе зарок – не позволять эмоциям влиять на то, что происходит на работе.

Сейчас, когда я смотрю на рабочий стол в груди почему-то ворочается червячок сомнения. Я что, правда, не подхожу для семьи? Может, Мила была права, поэтому я так и разозлился. Все, чем мне нравится заниматься это работа, работа и еще раз работа. Ничего и никогда меня из этой колеи не выбьет. Женщины остаются рядом со мной, потому что им нравится мой статус, но очень скоро я начинаю к ним охладевать. Также будет и с Инной.

Я только-только успеваю подписать себе больничный, когда она звонит мне сама. Как ни странно, я не забыл про Машу и деньги приказал прямо сейчас выплатить, хотя бухгалтерия обычно делает это в дни зарплаты.

Я чувствую, что раздражен и срываюсь на ни в чем не повинную женщину.

– Прости, я наверное позвонила не в самый удачный момент, – говорит Инна.

– Это ты… извини, – я вспоминаю о том, что по словам бывшей сам обречен стать одиночкой. – Я распорол ногу и вынужден сидеть дома, прикованный к инвалидному креслу.

Откидываюсь назад, мысленно радуясь тому, что уж Инне я могу сказать все как есть.

– Хочешь я приеду и перевяжу? – ее голос звучит игриво и я понимаю, что да, хотел бы.

Но дома у меня другая женщина. В другом раскладе я бы что-нибудь изобрел, но что-то внутри меня отчаянно сопротивляется тому чтобы знакомить помощницу и мою нынешнюю девушку.

– Сегодня неудобно.

– Почему?

Задумываюсь над оправданием. Сказать про работу? Черт, я уже столько отношений этой отговоркой похоронил.

– У меня дела. Кое-что по сделке, – отчаянно вру, вращая перед носом карандаш.

«Черт, Никольский, и когда же ты стал такой тряпкой?» – злюсь на себя. Раньше я ни одного подчиненного не жалел, они должны были вспахивать как я, но как к этому относится то чтобы вышвырнуть ни в чем не повинную девушку на улицу, да, к тому же, попавшую в такую переделку с мамой.

– Милая, я тебе позвоню и мы устроим незабываемое свидание, – наконец я, кажется, нахожу приемлемый вариант.

Инна на том конце провода заметно оживляется, тогда я добавляю:

– Завершу сделку и устрою себе недельный отпуск, тем более, врачи настаивают на этом.

Боже, и зачем я это ляпнул?

– Очень жду! – моя новая девушка отключается.

Я же скептически смотрю на ногу, бинты на которой уже успели пропитаться сукровицей. А, может быть, отпуск – не такой уж плохой вариант?

Впрочем, об этом всем достаточно быстро приходится забыть, ведь я открываю рабочие чаты. Мгновение и с головой погружаюсь в работу. Где-то на заднем плане теплится мысль о том, что я приютил дома красавицу. Хотя я тут же отмахиваясь от нее, ведь Салтыкова точно не в моем вкусе. Потом прихожу к выводу как это отлично, что она не мешает.

Время пролетает незаметно. Отрываюсь от монитора когда за окнами уже темно. Ноздри начинает щекотать запах готовой пищи. Это ощущается очень и очень приятно. Я вдруг понимаю, что не ел с прошлого вечера.

«Опять заработался», – как сказала бы моя бывшая и с обиженным видом прошла бы в спальню смотреть сериалы.

Но в этот раз уже мне очень хочется подняться с насиженного места – уж больно запах приятный, поэтому я сам себе не веря захлопываю ноутбук и спускаюсь вниз. Стараюсь ступать осторожно. Еще ни одна женщина не выманивала меня из моей берлоги! Это просто невероятно, поэтому я стараюсь ступать тихо, как будто опасаюсь признаться себе в том, что произошло.

– Недурно, – вынужден сказать я, когда Маша меня замечает.

Приходится выйти из своего укрытия и сесть за стол. С одной стороны мне неловко что девчонке удалось так легко меня поддеть, а с другой я не могу отрицать того, что она вовремя приготовила поесть, иначе я бы никогда не оторвался от работы, а потом мой врач нудно пилил бы мне мозги про то, что с таким подходом я никогда в жизни не избавлюсь от своих проблем.

Маша садится напротив и я ничего не могу поделать с тем, что ощущаю себя как на свидании. Над нами горят всего пара ламп, помню я сам выбрал такое освещение для того чтобы хоть иногда устраивать особые вечера с любимой женщиной. Забавно, что я почти об этом забыл. Но почему вспомнил?

Возможно, потому что она приготовила мои любимые блюда? Это кажется мне какой-то магией. Моя обычная подозрительность отступает как по волшебству, но я не даю себе капитулировать так просто.

– Как ты узнала?

– Узнала что?

Волосы Маши закручены в простую гульку, она смотрит в свою тарелку и по-прежнему одета в мою рубашку, но я почему-то не могу отвести от нее глаз.

– Что я люблю, – приходится сделать над собой усилие чтобы сказать это.

– А… я… – Маша отводит глаза и что-то ковыряет в тарелке. – Просто я была голодна… А вы тоже это любите?

Я ощущаю, что у меня подскакивает пульс. Что-то в глубине моей души твердит мне о том, что она не может врать. Такое чистое и нежное существо – это просто невозможно.

– Я подумал, что ты специально позаботилась, – говорю я, накалывая на вилку кусочек мяса. Пахнет божественно и я тут же отправляю пищу в рот. А потом на мгновение останавливаюсь, потому что Маша готовит просто превосходно.

– М-м-м, – ничего не могу сделать с довольным вздохом, рвущимся из груди.

Девушка замечает мою реакцию, поднимает голову и мне приходится признаться:

– Очень вкусно.

– Спасибо, – звучит так, как будто она особенно и не старалась. Мне становится немного обидно, потому что – стоит признаться себе – мне бы хотелось думать, что Маша сделала все это для меня.

– Я прощаю тебя за то, что вчера в офисе уснула, – произношу я.

Маша снова поднимает голову и смотрит в упор. Я улыбаюсь.

– Сергей в еде был абсолютный профан. Он вечно мог спутать даже мой любимый сорт кофе, – впрочем – и я отдаю себе отчет в таком – уметь подать правильный стакан не так уж и важно для того, кто должен занять место начальника. Куда важнее умение соображать.

Я поздно понимаю, что выгляжу самодуром в глазах Маши, ведь откровенное удивление написано прямо у нее на лице. Объяснять все, что я думаю про бестолкового помощника, кажется, уже поздно.

– Спасибо, что выплатили деньги за больничный, – она смотрит мне прямо в глаза.

Больничный! Я ведь совсем забыл об этом.

– Пожалуйста, – возвращаюсь к тарелке, пытаясь не демонстрировать своих настоящих чувств. – Надеюсь, теперь ты спокойна за его ипотеку?

Маша резко утыкается взглядом в стол и я не понимаю, что произошло. Кажется, я ее расстроил. Ужин проходит в тишине. Единственное, что меня радует это пища, достойная ресторана. Ловлю себя на том, что мне хотелось бы, чтобы она радовалась со мной.

Черт возьми, мне хотелось бы позвать ее на свидание!

Эта мысль кажется мне разрушительной. Я не мог почувствовать такую сильную симпатию к Салтыковой! Какой-то бред!

Бросаю приборы в тарелку. Маша резко вскидывает голову, реагируя на звук. А я понимаю, что еще один день вот в таком стиле не проживу. Мне нужно будет куда-нибудь уехать. Например, встретиться с Инной.

Маша выглядит испуганной и я понимаю, что стою на полной стопе той ногой, которая была ранена. И боли в этот момент я практически не чувствую.

– Завтра же начинаешь работу, – говорю я новой помощнице и отхожу от стола. – Ну то есть, будешь изучать то, чем я занимаюсь. Из дома пока не выходи.

После этого я удаляюсь в душ. Стоять под холодными струями воды приходится дольше обычного. Так-то к закалке я порядком попривык. Раньше это казалось мне хорошим способом подстегнуть иммунитет. Теперь это помогает мне переключиться с откровенно дурацких мыслей на что-то более существенное. Например, то, что я замерз.

На следующее утро я встаю по будильнику и несколько минут валяюсь в постели, перепроверяя цифры на экране сотового. Шесть утра. Она не должна была еще подняться.

Я выдыхаю и откидываю в сторону одеяло. Это хорошо. Оперевшись локтями о колени и глядя в пол, начинаю отчитывать себя: глупо было селить в своем доме молодую девушку. Я же все-таки мужчина в полном расцвете сил и моя реакция на нее понятна. Не стоило переоценивать собственную невозмутимость.

К счастью, мой день начинается как обычно. Я делаю короткую зарядку, потому что сегодня не собираюсь в зал. Не хватало только явиться туда с перемотанной ногой и собрать кучу удивленных взглядов!

После нескольких силовых подходов я сбрасываю пропитавшуюся потом майку и направляюсь в душ. По дороге уже начинается неладное. Я, в общем-то, с утра заметил то, что правая нога жутко болит. Стоило доковылять до душа и раздеться там, как картина стала совсем уж удручающей. И зачем я вчера простоял под ледяной водой около часа?

Нет, я конечно не полный дурак и обмотал ступню полиэтиленовым пакетом, но кажется то ли вода просочилась внутрь, то ли хирург сработал отвратительно: повязка пропиталась сукровицей. Когда я попробовал отодрать пластырь, на меня глянула рана с набухшими краями.

– Вот черт! – сквозь зубы ругаюсь я и тут же слышу, как за дверями ванны кто-то прошел.

Я зависаю, стоя на одной ноге. Она уже встала? Но я ведь не предупреждал! Хотел улизнуть из дома, как… трус? От последней догадки мне становится совсем несладко. Да я, да Николай Никольский не боялся ничего и никогда! Какая-то там девушка, похожая на маленького воробышка.

Распахиваю дверь рывком и мы с Марией встречаемся взглядами.

Она одета в пиджак и юбку. Я замираю, потому что стою в одних штанах. Ее взгляд снова пробегается по моей груди и мне становится жарко. Нет, Никольский, ты просто не можешь прямо сейчас захлопнуть дверь. Поэтому я выдвигаюсь в коридор. Взгляд Маши смешается с моей груди на ногу. Черт, совсем про эту неприятность забыл! Стоит только столкнуться с ней, я как будто связь с реальностью теряю.

Складываю руки на груди. Маша молчит.

– Я не приказывал вставать в шесть, – говорю и понимаю, что мое требование звучит глупо.

– Н-но… – вырывается у нее, а потом Маша поднимает голову и я замечаю как привлекательно краснеют ее щеки, – Вы сказали, что я начинаю работать с завтрашнего дня!

Сейчас ее голос звучит куда более уверенно. Как будто Маша собралась мне снова про ипотеку предъявлять. И вообще, почему ее так волнует эта проблема?

– Работать? – сейчас я готов ударить себя по лбу, потому что вспоминаю то, что ляпнул вчера. Надо было просто молча уйти.

– И что ты уже сделала? – главное, что я понял работая, что если ляпнул глупость, продолжай делать серьезное лицо.

Маша оборачивается назад, а потом как будто меняет план действий.

– Я… – она шумно набирает в грудь воздух и добавляет скороговоркой. – Николай Андреевич, я хочу сказать, что вам надо обратиться к доктору и не просто вызвать его на дом…

Я чувствую, что мои брови медленно ползут на лоб. Еще ни одна помощница мне ничего не рекомендовала и тем более не приказывала! Да подчиненные боятся меня как огня, а эта вот… Мне кажется, что я сейчас рассмеюсь, настолько храброй и безрассудной выглядит Маша. Ее ведь никто не предупреждал, что я за это увольняю.

– Я думаю, что ваш помощник обязан следить за вашим здоровьем! – закачивает моя гостья.

– Сама меня в больницу повезешь? – обрываю я.

– Нет, шеф, – щеки Маши бледнеют. – Я вызову вам такси, а пока вы будете ждать…

Снова приподнимаю брови, потому что помощнице удается опять меня удивить.

– Прошу вас пройти на кухню, – продолжает Маша.

– Куда? – невольно переспрашиваю я.

– Хотите принесу ваш костюм? – опуская глаза спрашивает она.

– Нет, пожалуй, я сам, – представляю как она будет копаться в моих вещах и что-то внутри снова шевелится.

Перед глазами как живая стоит сцена, когда Маша разглядывала меня в спальне. Интуиция подсказывает, что лучше не допускать ее туда чтобы наше общение осталось в той плоскости, которая меня сейчас устраивает.

Маша снова смотрит на мою ногу, но я делаю вид, будто рана для меня ничего не значит. Сейчас я ощущаю боль так ясно, что слезы готовы покатиться из глаз. Приходится сжать зубы для того чтобы шагать ровно и не прихрамывать. Вот дурак!

Уже возвращаясь обратно, я замечаю, что оставил в коридоре кровавые следы и начинаю чувствовать себя еще большим идиотом.

Впрочем, мысль из головы тут же улетучивается, когда я вижу, что Маша сделала с кухней. На столе дымится яичница, тосты, нарезано авокадо. Рядом стоит кофе.

Маша не решается садиться, кажется, она держит в руке свой телефон и что-то читает на экране. Стоит мне приблизиться, как она поднимает голову.

– Я прочитала последние новости. Могу ввести вас в курс дела, пока вы будете завтракать.

Кажется, я потерял дар речи. Она ведь не просто старается. Маша в самом деле достаточно талантлива.

– Ты сама-то ела? – уточняю я, садясь за стол.

Она смотрит на меня, проглатывает слюну и я понимаю, что нет, конечно же, девушка не завтрака.

– За стол! – приказываю я и тут же прибавляю. – О новостях доложишь мне по дороге к докторам.

Кажется, я только что согласился на ее план. И как она это сделала?

Еда как всегда оказывается очень вкусной. Боже мой, так я кажется рискую привыкнуть.

– Ешь! – приказываю я Маше и та садится напротив меня.

Так мне становится спокойней.