Мария Салтыкова

Кажется, я встала вовремя. Сергей несколько раз написал, что Никольский очень ценит свой график и если я хочу задержаться у него на работе, то обязана соблюдать его расписание минута в минуту. Поэтому я просыпаюсь в пять сорок пять.

К счастью, лечение, назначенное врачом, подействовало и я чувствую себя хорошо. Но все равно в такую рань я вставать не привыкла. Прошмыгиваю в ванну для того чтобы плеснуть себе в лицо холодной водой и это немного помогает разлепить глаза. Потом я как можно быстрее натягиваю свой рабочий костюм. В глаза снова бросается то, что я порвала себе колготы. Впрочем, времени рассиживаться у меня нет, поэтому я быстро причесываюсь, как могу – пятерней, заправляю волосы за уши и иду готовить.

Открываю заметки, которые я написала во время вчерашнего разговора с Сергеем. Он пишет о том, что Никольский любит американо и все максимально здоровое. Так что я начинаю заниматься завтраком.

Наконец все получается максимально хорошо. Мама не зря меня готовила в идеальные жены. Я остаюсь довольна тем, что у меня вышло. Возможно, у меня выйдет стать идеальной секретаршей – и последнее меня бы очень устроило.

Никольский наконец выходит из своей спальни – я слышу возню в коридоре и это меня радует. Я чуть было не испугалась того, что мой новый шеф проспал.

Однако Николай Андреевич не обращает на меня ровно никакого внимания. Я дохожу до ванной и замираю около двери, раздумывая над тем, стоит ли постучать, но вход распахивается без моего участия. Никольский стоит на пороге и я сглатываю, когда понимаю, что он снова не одет. Краска бросается в лицо. Мысли в голове смешиваются, потому что я не знаю, как именно стоило повести себя. Может, к боссу вообще не принято лезть, особенно если ты так на него реагируешь?

Сказать ничего толком не выходит. Я позорно отступаю в кухню, вспоминая слова Сергея о том, что Никольский раньше не нанимал женщин потому что считает их бестолковыми. Девушкам по представлениям Николая Андреевича только и нужно что выйти замуж. Я пытаюсь стряхнуть с себя то впечатление, которое Никольский производит на меня. Ведь я же не собираюсь ни за кого замуж! Тем более, я все это затеяла именно для того чтобы убежать от Савелия.

Когда мы доходим до кухни, я с гордостью показываю завтрак, который у меня вышел и робко смотрю на босса.

– Ешь! – это все, что Никольский может выдать.

Осторожно беру тост и наливаю себе немного кофе. Честно говоря, завтрак приготовлен на одну персону. Я так спешила, что не успела подумать о том, чтобы сделать что-то себе, но я успела закинуть в себя пару кусочков, пока готовила. Мне неловко есть под пристальным взглядом Никольского. Получается проглотить всего ничего.

В конце концов я откладываю в сторону тост, потому что Николай Андреевич прямо прожигает меня глазами. Черт, может у меня на блузке пятно? Не удивлюсь этому учитывая все мои вчерашние приключения.

Вытираю губы салфеткой и оборачиваюсь к боссу.

– Давайте все же закажу вам такси?

Никольский какое-то время меряет меня взглядом, а я чувствую как по коже ползут мурашки. Что-то в том как босс смотрит на меня заставляет испуганно сжаться, но при этом мне как будто хочется чтобы он не отводил глаз. Аккуратно поправляю прическу, потому что мне кажется, что волосы выглядят растрепанными и вообще неправильно лежат. Тут же опять ловлю на себе внимательный взгляд, но не могу понять, что в нем сейчас изменилось до такой степени, что меня бросает в жар.

– И как ты это сделаешь? – спрашивает Никольский.

Перевожу дыхание, потому что наконец-то случилось то, чего я так жду: можно приступить к своим служебным обязанностям! И вот тут-то я докажу, что лучше меня сотрудника не сыскать.

– У меня есть несколько телефонов компаний, которые занимаются перевозкой элитных клиентов.

Никольский усмехается и я начинаю думать, что сказала что-то не так.

– Я слышал, у тебя есть права, – с этими словами Николай Андреевич залезает в карман своего пиджака и бросает мне ключ от машины.

Холодею, потому что слышала от Сергея, что Никольский в принципе никогда не садится в чужие машины, а личный помощник изредка подрабатывает у него водителем, когда босс совсем уж выматывается.

– Только спортивные, – едва слышно заявляю я. – Это не совсем то, что вы…

– Так даже лучше, – Никольский поднимается и тут же зажмуривается, потому что, видимо, ему приходится опереться на больную ногу.

– Если нас остановят?

Николай Андреевич закатывает глаза и я понимаю, что вопросов лучше не задавать. В конце концов, от мамы я знаю, что существуют номера, машины с которыми попросту не тормозит полиция.

Спускаемся вниз в полной тишине. Я чувствую, что у меня немного подкашиваются ноги. Дело в том, что автомобиль я водила достаточно давно, года два назад. Папа не выполнил свое обещание и не посадил меня за руль обычной машины. Вместо этого он сказал, что обязательно подарит мне тачку на совершеннолетие, но до этого момента родители успели окончательно разругаться. Поэтому на восемнадцать лет я получила бриллианты, оплаченные Савелием.

Вздрагиваю, стоит только вспомнить о том подарке, который, должно быть, так и остался лежать в мамином сейфе.

В это время двери на парковку как раз открываются. Никольский, прихрамывая, направляется вперед и это очень кстати, потому что позапрошлым вечером я была не в том состоянии чтобы запомнить дорогу. Стараюсь не отставать от босса, ведь отлично знаю о том, что мой новый шеф не терпит некомпетентности, а таковой он считает буквально все. Например то, что я не запомнила, где осталась машина.

В какой-то момент я нагоняю Никольского и еле удерживаюсь от того, чтобы не подать ему руку, потому что боссу ясно становится тяжело ходить. В последний миг я замираю. Мы встречаемся взглядами и я осознаю насколько дурацкой была моя идея. Помогать уверенному в себе боссу это все равно что лично нанести ему оскорбление.

Никольский наклоняется и распахивает дверь машины передо мной. Это выглядит галантно и я на мгновение замираю. До этого момента мне не казалось, что босс способен на какие-то джентльменские жесты.

Присаживаюсь на водительское сиденье и настраиваю его под себя. Сердце бьется в груди – не то, чтобы я боюсь водить. Страшнее всего то, что меня могут уволить в любой момент. Плотно сжимаю губы и понимаю, что не могу тронуться с места. Никольский вальяжно наклоняется ко мне, касается коробки передач и машина срывается с места.

Пытаюсь взять себя в руки и выворачиваю руль, обращая внимание на то, что Николай Андреевич вмешивается ровно в нужный момент, а потом расслабляется и снова откидывется на спинку кресла. Краем глаза кошусь на него: неужели не страшно ехать с насколько неопытным водителем, но потом понимаю, что кажется никто не кричит мне: “Ты уволена!” и беру себя в руки.

Машина выезжает на достаточно запруженную улицу. Мне чудом удается применить свои навыки и встроиться в поток.

– Пока справляешься неплохо, – комментирует Никольский, я же аккуратно кошусь на него. Неужели это какая-то проверка? Если да, то, что он хочет знать?

– Куда едем, босс? – я все еще не понимаю, как именно мне называть своего нового шефа, поэтому лаконичное “босс” кажется мне подходящим.

Никольский скалит белые зубы и я невольно отмечаю то, что он нравится мне внешне и это без учета кубиков на прессе. Ну то есть до этого я не придавала значения тому как выглядит Николай Андреевич, но тут вдруг стала ощущать, что смотреть на него мне намного приятнее, чем на Савелия, да что уж там, на того же Сергея.

На панели управления тут же высвечивается маршрут. Зеленая линия, очевидно, должна привести нас в клинику. Во всяком случае я искренне рассчитываю на то, что мы окажемся не в офисе. Хотя я вроде бы должна радоваться последнему – чем раньше я начну работать и докажу свою незменимость, тем лучше. Но при всем этом я не могу отрицать того, что волнуюсь за Никольского.

Бросаю на шефа мимолетный взгляд и затем, удостоверившись в том, что он занят перепиской в телефоне, позволяю себе расслабиться. Я начала уже немного привыкать к машине, навыки вождения сами по себе всплывают в памяти и управлять транспортным средством становится легко.

В конце поездки даже Никольский отрывается от аппарата.

– Неплохо! – замечает он, когда я паркуюсь у ворот клиники.

Следом Никольский распахивает дверцу салона и выходит наружу. Я же чувствую, что колени и руки у меня немного дрожат – это была очень напряженная для меня поездка. Пришлось собрать всю волю в кулак для того чтобы просто вызвать к жизни те навыки, которые, как я думала, уже давно похоронены.

Затем я замечаю, что шеф кажется ковыляет к моей дверце. Становится неудобно – и зачем я заставила больного человека делать лишние шаги? Поэтому я просто толкаю дверь от себя и выскакиваю наружу. Фух!

Мы с Никольским оказываемся друг напротив друга.

Он подставляет мне локоть, хотя еще недавно все это хотела сделать для него я.

– Н-не стоит, – несу первое, что приходит в голову. – Может, у вас есть вещи? Я готова их забрать.

Никольский улыбается и жестом показывает, что ничего предпринимать не стоит.

Киваю. По-правде, я предложила боссу это потому что слышала от Сергея о том, что личный помощник шефа обязан носить его чемодан.

Никольский все-таки подхватывает меня под руку. Делает он это непринужденно, как настоящий джентльмен. И когда мы оказываемся совсем рядом я слышу запах его духов, от которого приятно плывет голова.

– Скажи пожалуйста, кто так отлично тебя натренировал? – звучит над моим ухом. – В жизни не поверю в то, что ты узнала обо всех моих привычках из космоса.

Я вздрагиваю и отступаю на шаг. Тогда рука Никольского сжимается на моем запястье. Миг и Николай Андреевич притягивает меня к себе. Дыхание тут же перехватывает. Я смотрю на его сильные руки и вдыхаю запах. Я испугана, тут ничего не добавить, но при этом я ощущаю странное непонятное мне самой притяжение.

– Я не хочу верить в то, что тебя подослала твоя мать, – его горячее дыхание пробегается по моей шее.

– С-сергей, – вырывается у меня в то время как пульс в груди неконтролируемо ускоряется.

– Что Сергей? – Никольский тут же выпускает мою руку.

У меня остается впечатление, что шеф хотел что-то еще сказать, но кажется потерял к этому интерес.

– Сергей? – брови Николая Андреевича сходятся на переносице, а я делаю еще один шаг назад.

Сейчас я уже полностью перестаю ощущать притяжение. Вот не зря же Сергей сказал, что Никольский очень рассердится если узнает правду. Мне нужно было молчать!

– Тебя проинструктировал мой бывший помощник? – уточняет шеф.

Медленно киваю. Мне кажется, моя голова и шея уже не слушаются меня и я вся оказываюсь во власти шефа.

– Ха! – неожиданно выдает Никольский. – Зачем?

– Я… попросила, – проговариваю холодными губами, затем моя речь становится чуть быстрее. – Он написал, когда получил деньги за больничный.

– Точно! – подхватывает Николай Андреевич. – Решила сведения купить так?

– Нет, – начинаю отчаянно мотать головой, а на глаза практически наворачиваются слезы. – Я не хотела вылететь!

– Серьезно?

Кажется, наш разговор на парковке начинает привлекать лишнее внимание и я делаю шаг к шефу. Совершенно не хочу того чтобы сведения о моей не самой счастливой личной жизни вот так вот стали доступны обычным прохожим.

– Моя мать… – слова застревают в горле, когда я собираюсь сказать про Савелия. Смотрю в глаза Никольскому и понимаю, что не смогу признаться в том, что я для мамы всего лишь разменная монета. – Ненавидит непослушание. Она лишила меня денег и единственный шанс подработать…

– Ты же знаешь, что это больше не компания твоего отца, – фыркает Никольский.

– Да. Но здесь его хорошо знают и вспоминают добрым словом.

Улыбка шефа, кажется, не сулит ничего хорошего и я перехожу на умоляющий тон, к которому собиралась совсем не прибегать.

– Мне правда очень важна самостоятельность!

– Я понял, – Никольский машет рукой так, словно собирается завершить неприятный ему разговор.

Он двигается в сторону клиники и тут же морщится, наступив на больную ногу.

– Послушай, Маша, – говорит он, когда я подлетаю к шефу, готовая протянуть руку помощи. – Уметь достать нужную информацию это конечно похвально. Серьезно, отличный навык, но ты должна усвоить одно: я ненавижу, когда под меня кто-то копает.

– Я не копала!

Никольский отвечает напряженным и злым взглядом. После чего я останавливаюсь. Ком встает в горле. Кто бы мог подумать, что мое желание стать самым лучшим в мире помощником для босса сыграет со мной злую шутку?

– Я уволена? – уточняю упавшим голосом.

Никольский бросает на меня чересчур долгий, внимательный взгляд.

– Ты все еще на испытательном сроке, – заявляет он, двигаясь к клинике.

Судя по этому жесту моя помощь ему не нужна. Напрасно я наверное настаивала на осмотре врача!

Время в приемной тянется невероятно долго. Я сижу под дверями малой операционной и в растерянных чувствах верчу в руках телефон. В мыслях крутится идея написать Сергею и спросить, что делать теперь, потому что вариант остаться на работе – мой единственный шанс не уехать туда, куда я не хочу.

Парень пишет мне сам. Как будто чувствует, что мне нужен его совет.

“Ну как мои советы?” – приходит сообщение от него и я долго смотрю на буквы и контакт отправителя. Может, вообще больше Сергею писать не стоит? Но тревога и страх за будущее побеждают. Мне просто нужно чтобы кто-то был рядом сегодня.

Я набираю следующее:

“Ты во многом оказался прав”

“Еще бы! Я работал на него полгода”

“Я хотела сказать спасибо”, – пишу я, прислушиваясь попутно к голосам хирургов, которые доносятся из операционной.

“Предпочту услышать это лично”, – неожиданно отвечает мне Сергей.

Я беру паузу, так как за дверями начинается возня, но в это время мне приходит новое сообщение.

“Как насчет того что я приглашу тебя в ресторан?”

“Это чересчур”, – не знаю, почему я чувствую неудобство. Мама всегда учила меня, что нужно брать то, что дают. Возможно, ее активное желание свести меня с Савелием поставило точку на этом принципе и он не стал для меня таким важным как для нее.

“Хорошо, кафе”, – пишет Сергей: “Подумай, ведь мы все равно будем проедать тобой заработанные деньги”

Этот парень как будто знает, на какую кнопку давить. Я чуть было не пишу “Ладно”, как открываются двери и за ними показывается Николай Андреевич. На сей раз шеф опирается на костыль.

– Тебе не повезло, – с порога заявляет мне Никольский.

Я же подскакиваю как ужаленная и прячу подальше телефон. В первое мгновение мне кажется, что вот сейчас-то шеф меня и уволит. И тут Никольский меня удивляет.

– Доктора настаивают на том, чтобы я взял первый в жизни отпуск.

Я подпрыгиваю на месте, потому что ожидала чего угодно только не этого.

– И что бы вы от меня хотели? – мой голос почти не слушается и кажется мне мышиным, пищащим.

– Придумай, как его провести, – Никольский вздыхает так, словно вынужден растолковывать прописные истины. Я мысленно вспоминаю слова Сергея о том, что мой новый шеф самовлюбенный. Без советов бывшего помощника Николая Андреевича мне точно придется непросто.

– Хорошо! – я выпрямляюсь как на военном смотре.

В глазах Никольского только усталость.

– Подумал, что в этом хорошо разбиралась твоя мать.

Мне остается только судорожно выдохнуть. Никольский проходит мимо и на ходу отдает мне собственный бумажник.

– Врач требует обследования. Он говорит, что это займет пару часов. Чтобы к полудню все было забронировано.