Николай Никольский

Я видел, как она боится увольнения и все равно не сумел удержать себя в руках. Сама мысль о том, что девчонка может шпионить для Лидии выводила меня из себя, буквально выворачивала наружу. Я понимаю, что это параноидальный бред, но после всего, что провернула жена бывшего партнера и святую начнешь подозревать, тем более, если эта святая ее дочь.

Я быстро убедился в том, что Маша достала сведения о моих вкусах от не очень дальновидного бывшего помощника. Честно, будь у меня чуть больше запала, я подал бы на него в суд. Пусть думает в следующий раз кому и что рассказывать.

Но в этот мне ничего особенно не хотелось. Медсестра, которая брала у меня анализы перед осмотром хирурга, заметила, что кровь из вены уж больно хорошо идет. Затем она измерила мне давление и позвала терапевта.

– Вот теперь я вижу настоящие отклонения, – произнес доктор и, клянусь, в его глазах светилось что-то вроде удовлетворения. Как будто этого эскулапа раньше раздражало то, что отклонений у меня не было.

А потом, собственно, этот мужик вывалил на меня то, чем я рискую если откажусь от лечения. Цифры действительно были высокими и я малость испугался. Впервые наверное за свою жизнь стал переживать за себя.

– Я давно говорю вам, что необходим отдых, – настаивал терапевт.

– Вы что, хотите, чтобы я все бросил? – я умею быть настойчивым и неприятным, в особенности тогда, когда мне говорят то, что я не желаю слышать.

– Я настаиваю на больничном! – продолжал профессор.

– Вы знаете, сколько денег я потеряю?

– Полагаете, деньгами можно купить здоровье! – доктор припечатал меня этой фразой и я понял, что он выиграл. – Позвольте себе хоть раз съездить на природу. Посетите место, где никогда не были.

Его слова били прямо в цель. С тех пор как в прямом смысле умерла моя семья я не допускал отдыха. Нет, я много раз бывал за границей, чаще всего потому, что девушки меня просили, но даже там я оставался на связи с партнерами.

Мне было все это неинтересно и я полагал, что ничего нового не увижу.

– Хоть раз ослабьте контроль! – терапевт хлопнул ладонью по столу и я как будто очнулся.

После этого доктор поднялся со своего места.

– Я назначу вам лечение как только получу результаты анализов.

Нет, только не это! Не желаю чувствовать себя слабым.

– Пока мы будем их ждать вам сделают капельницу.

Как только я представил себе, что все это увидит Мария, в горле встал ком. Выглядеть слабым перед ней? Никогда такого себе не позволю!

Поэтому, стоило мне пересечь порог малой операционной, завершив осмотр хирурга, я тут же выдал новенькой подчиненной задание: найти мне место для отдыха. Понятия не имею, зачем я это сделал. Еще ни одна девушка не сумела отвлечь меня от работы и у этой ничего не получится.

Впрочем, мне было важно то, чтобы она не видела меня с капельницей. Пускай лучше краснеет и бледнеет, подыскивая подходящие варианты.

Я отдаю себе отчет в том, что чтобы найти подходящий тур за два часа надо быть гением.

Верчу в руках телефон, глядя на то как в мою вену капает раствор и не могу отделаться от ощущения дежавю. Так уже однажды было. Только не со мной: с мамой, сестрой, а потом и братом. Все, кому назначали капельницы из моих родных так или иначе сгинули. Я чувствую себя паршиво и все, чего мне сейчас хочется, это сорвать со штатива прозрачный бутылек и запустить им в стену, но так, пожалуй, я только мотивирую доктора прописать мне еще и психотропные лекарства. Поэтому я просто расслабляюсь в удивительно комфортном кресле и жду сам не знаю чего. Результатов анализов?

А может того, что в эту палату войдет Маша и скажет мне что-то такое, что отвлечет меня от тягостного ожидания.

Но последнего не происходит. Вместо Марии обо мне вспоминает ее мать.

“Поверить не могу, что ты взял ее на работу”, – на сей раз Лидия ограничилась сообщением и я благодарен ей за это. Звонки, признаться, меня порядком достали.

“Так задумано”, – набираю короткий текст.

“Не мог бы ты пояснить свой замысел?” – кажется, она сидит с телефоном в руках и строчит мне.

Я беру паузу и продолжаю крутить в руках аппарат. И зачем Лидии настолько сильно понадобилась ее дочь? Насколько я эту стерву знаю, она с натяжкой могла бы считаться хорошей матерью. Большую часть времени с Машей проводил приемный отец, но когда дело дошло до развода, Лидия с легкостью смогла лишить моего бывшего партнера родительских прав. Мне всегда казалось, что эта женщина воспринимает собственного ребенка как актив и это казалось мне отвратительным.

“Не думаешь, что она больше разочаруется, когда поймет, что не способна справиться ни с одним заданием?”

Я не горжусь собой за то, что это написал. Но сейчас мне меньше всего хочется разбираться с родительницей Маши. Кажется, мой трудоголизм наконец-то начал сказываться на здоровье. Последнее, чего я хотел бы сейчас – неприятный диалог с этой женщиной.

“Никольский, ты ведь помнишь, что у меня остались рычаги давления на твою компанию?”

Еще бы! Если бы она сама нас не подставила!

Чувствую, что криво улыбаюсь.

“Пожалуйста, верни мне дочь к концу недели”, – продолжает Лидия: “Я буду рада, если все, что ты сказал правда и Маша действительно разочаруется с собственных силах”

Я чувствую, что морщусь. Не уверен, что эта женщина заслуживает называться матерью.

“Кому ты решила ее продать?” – набираю сообщение.

Обычно я не бываю настолько прям в переговорах с людьми типа Лидии. Главное в таких вещах не показывать свою уязвимость, а сейчас я выгляжу так, словно готов предложить более высокую ставку.

Не успеваю отправить сообщение, потому что ко мне подходит медсестра.

– Кажется, мы закончили с капельницей, – радует меня она. – Результаты анализов у врача.

Я забываю о Лидии, потому что переключаюсь на собственное здоровье. К счастью, там ничего критичного, как говорит доктор. Пара незначительных отклонений, но профилактику стресса нужно начинать уже сейчас.

Хотел бы я знать, какую именно профилактику этот убеленный сединами мужик посоветовал мне, учитывая то, в какую я попал ситуацию? С радостью избавляюсь от ненавистной иголки, стоявшей у меня в руке, и выхожу в коридор. Там мы встречаемся взглядами с Машей.

Моя юная помощница привстает и поправляет короткую юбку от офисного костюма, а у меня в тот же момент рождается понимание, что нужно купить ей новую форму, куда более подходящую.

Так, стоп! Мне кажется, что наше обоюдное молчание затягивается.

– Я все организовала, как вы и просили, – отчитывается Маша и я понимаю, что не меньше, чем заинтригован, но позволяю сказать себе только:

– Ты поведешь?

Она кивает.

По-правде, мне очень нравится смотреть на то как водит девушка. До Маши я ни разу не ловил себя на этом. Многие мои девушки умели управлять машиной, но я ни разу не давал им возможности сидеть за рулем. Не знаю, почему так. Возможно, не доверял.

Но вот сегодня я полностью осознал то, что мне нравится смотреть на то, как это делает Маша.

– Вы закончили с вашими процедурами? – уточняет ассистентка и я киваю.

Честно говоря, не терпится узнать, что за сюрприз она приготовила. Остатки здравого смысла все еще пытаются достучаться до меня: если Маша не справится, у меня будет хороший предлог для того чтобы сплавить ее Лидии и вздохнуть спокойно без этой кошмарной бывшей жены моего прошлого партнера.

– Пора начинать отпуск, – сообщаю я Маше.

Та коротко кивает и мы выходим в фойе частной клиники. В то время пока мне делали капельницу доктор по моей просьбе успел раздобыть мне трость и теперь, к счастью, я уже не выгляжу так жалко как с костылем.

Маша уверенно шагает к автомобилю, брошенному на парковке, не пытаясь, на мое счастье, больше подавать мне руку. Меня не оставляет чувство, что эта женщина парадоксальным образом чувствует меня. Не знаю как такое возможно. Это странное тревожащее ощущение достигло своего пика сегодня утром, поэтому, достигнув клиники, я ее и прижал. Рассчитывал услышать что-то вроде слов о том, что Салтыкова – потомственная ведьма, но добился только того, что она сумела раскрутить Сергея на информацию.

Это как будто заставило меня разочароваться. Оказывается, в дочери есть что-то от ее мерзкой мамы. Но это все равно не умаляет обаяния Маши. Теперь я чувствую это четко. Однако я не собираюсь ему поддаваться.

Если девчонка ошибется – отправлю ее обратно. Сюрпризы Лидии ни мне, ни компании ни к чему.

Мы трогаемся с места и я замечаю, что Маша нервничает. После такого я неотрывно смотрю на нее. Мне интересно, что она думает. Если честно, девушка еще ни разу не устраивала мне отдых. Я все время считал, что это мужское дело.

Наконец я позволяю себе расслабиться, но стоит мне только откинуться на спинку сиденья, как приходит сообщение от Инны. Моя официальная девушка спрашивает про встречу, которую я ей обещал. С трудом вспоминаю о том, какие у нас с ней были планы. После того как в офисе все пошло кувырком с появлением Маши, мне почти не удается осознать, что я там обещал. Кажется, речь шла о том, чтобы просто хорошо провести время вместе. Ловлю себя на том, что не хочу видеть Инну, но и обижать ее не хочется.

Поэтому я честно отвечаю, что устроил себе отпуск.

“Ого!” – пишет она: “Значит, ты правда решился на это?”

И тут я с трудом вспоминаю, что в последний раз мы с Инной разговаривали о проблемах в моих прошлых отношениях – да, именно о тех, что я вечно работаю.

“Неужели ради меня?” – приходит новое сообщение. Я чувствую досаду и желание закрыть экран телефона рукой. Нет, я не собирался говорить такое, но вышло, что вышло.

Бросаю взгляд на Машу и понимаю, что единственная девушка, которой удалось устроить мне отдых – та, от которой я меньше всего этого ожидал.

“Откроешь секрет, где встретимся?” – продолжает строчить Инна, я же чувствую раздражение. Но оно со временем сменяется трезвым расчетом. Я же кажется решил, что нужно завести новые отношения. Рушить их вот так из-за приступа плохого настроения как-то не с руки.

“Пришлю координаты попозже”, – сообщаю Инне, надеясь на то, что этот ответ покажется ей исчерпывающим. Вскоре мне начинает казаться, что эта тактика верная. Как только доберемся до места, я выставлю Машу и приглашу свою настоящую девушку. Потом выдумаю что-нибудь для Лидии. При мысли о матери моей новой помощницы у меня, кажется, начинает дергаться глаз.

В тот миг когда машина тормозит у причала я вспоминаю о всех тех козырях, которые могли накопиться у экс-супруги моего бывшего партнера. Всего этого наверное слишком много для того чтобы бороться за сопливую девчонку, которая никогда и никем до меня не работала. Пускай она знает несколько языков, умеет водить в свои восемнадцать, а также поразительным образом предугадывает мои желания.

Или она просто то, что мне надо?

Маша ставит машину на ручник, какое-то время пялится в темноту наступающих сумерек и сообщает мне слегка дрогнувшим голосом:

– Ну вот мы и на месте.

Я приоткрываю дверь машины, бросая последний взгляд на Машу. Она выглядит очень напряженной. Как будто боится увольнения. Выхожу на свежий воздух и оглядываюсь по сторонам, понимая, что моя помощница опасается небезосновательно. Я ведь действительно только что думал, что нужно заканчивать с этой странной историей, которая, надо признаться хотя бы самому себе, по какой-то причине очень сильно меня волнует.

Я фыркаю, увидев старый причал и привязанную к нему лодку, которую нагружает какой-то странный мужик.

– Что это? – произношу ни к кому конкретно не обращаясь.

Маша тут же оказывается рядом. Обернувшись, я понимаю, что она уже закрыла машину и, кажется, боится ко мне приблизиться.

– Возможность отдохнуть от города и… – она запинается, глядя на лодку и мужика. Вот тут-то я понимаю, что интерпретировал все происходящее правильно.

Вот этот, с позволения сказать, Харон собирается нас куда-то доставить. И из-за поворота сейчас не покажется шикарная яхта или на худой конец какой-нибудь катер. Марии действительно удалось меня удивить. Чувствую, что начинаю смеяться. Вообще-то я этого не хотел, ведь помощница может подумать, что я смеюсь над ней.

Но дело не в этом. Кто бы мог подумать, что я почувствую такое тепло от возможности вернуться в собственное прошлое? От одного взгляда на лодку я вспоминаю то как мы с братом ловили рыбу около нашего дачного дома, а потом радостно тащили ее маме. Моя жизнь с годами стала намного удобнее и богаче, но ни на одной яхте я еще не ощущал того же, что и тогда – не омраченного ничем детского счастья.

Бросаю взгляд на Машу. Не думаю, что я сейчас счастлив, но напоминание о том, как сильно я изменился с тех пор как мы с братом рыбачили было очень кстати.

Она снова меня удивила. От Салтыковой я ожидал чего-то к чему приучила ее мать – как раз премиум-отеля или перелета в Дубай ради невероятно дорогих удовольствий. Откуда вообще девочка, с детства окруженная роскошью может знать о том как живут простые смертные? Напротив, образ жизни богачей должен казаться ей более естественным.

А потом я вспоминаю: я же дал ей всего два часа на подготовку. Мария видимо не сориентировалась. В груди рождается злорадство: ну вот я и нашел в ней слабое место. Моя новая помощница вовсе не так идеальна, как я себе уже нафантазировал.

– Все остальное было забронировано? – произношу это подчеркнуто скучающим голосом. – Остались только кривая лодка и дед?

Маша поджимает губы, в это время мужик нас замечает и подходит ближе. Я понимаю, что ошибся насчет его возраста. Хозяин лодки выглядит лет на сорок, но одет он на манер того как ходили деревенские в моей молодости – просторная и не самая чистая жилетка, резиновые сапоги, доходящие до колена, вязаная шапка.

– Для вас все готово, – сообщает этот местный аналог колхозника.

Я вопросительно смотрю на Машу.

– Большое спасибо, – почти шепчет она. – Аванс вам перечислила.

– Машину отогнать? – интересуется колхозник и тут уже включаюсь я.

– Пускай здесь постоит.

Возможно я рискую тем, что мой автомобиль приглянется местному криминальному контингенту, но сама мысль о том, что кто-то сядет в таких грязных штанах за руль моей ласточки вызывает брезгливость.

Мужик почему-то отдает нам честь и скрывается в сумерках. Я замечаю, что у него там припаркован трактор, к которому прикреплен прицеп – действительно колхозник. Что ж, Маше удалось практически сбить меня с ног.

– Это что шутка? – с этим вопросом я оборачиваюсь к помощнице.

Она отрицательно качает головой и двигается к лодке.

– Вы можете отказаться в любой момент, – выдает Маша. – Но если вам понравится обещайте, пожалуйста, что позволите мне доработать испытательный срок.

Я заинтригован. Кажется, у малышки был план. Тут ничего не прибавить. Она уже во второй раз ставит мне условия!

– Я весь внимание.

Мы двигаемся к маленькому причалу, который представляет собой простой бревенчатый настил. Да, давненько я не бывал в таких местах.

– Я уточнила, вы сможете перемещаться там с больной ногой, – щебечет Маша, но по напряжению в ее голосе я улавливаю, что моя спутница не уверена до конца. Интересно, что же такое она для меня приготовила?

– Погоди, – говорю я, когда мы приближаемся к лодке.

В голову вдруг приходит идея показать место нашего отдыха Инне. Это кажется мне необходимым тестом. Если оно одинаково придется нам по вкусу, то это уже кое-что.

Делаю фото и отправляю девушке.

– Надеюсь, там, куда мы отправляемся будет интернет, – язвлю я.

– Мне это обещали, – кивает Маша.

Я оказываюсь приятно удивлен тем, что помощница и такие детали выяснила. Затем я заглядываю в лодку.

– А кто поведет?

Маша сосредоточенно смотрит вперед и я уже начинаю думать, что она предложит для этой роли себя.

– Вы, – наконец произносит она.

– Серьезно?

Маша набирает воздуха в грудь и разворачивается ко мне, а затем произносит на одном дыхании:

– Смысл перезагрузки в том, чтобы попробовать что-то непривычное. В вас, Николай Андреевич, я совершенно не сомневаюсь. Я слышала, у вас было непростое детство.

После этих слов я усмехаюсь и спускаюсь в лодку. В этом она права. Я знаю как завести мотор и умею управлять им.

Маша отправляется за мной следом. Когда мы оба оказываемся на воде я ловлю себя на том, что очень хотел бы узнать, а какое детство было у нее? Из сказанного сегодня понятно, что Лидия явно промышляла разными ретритами. Что ж, для меня это действительно будет новый опыт.

– И куда мы поплывем? – спрашиваю я, заметив, что лодка полна продуктов.

Боже, надеюсь, мы не в поход едем! Хотя от этой мысли мне почему-то становится весело. Маша права: я очень давно не делал ничего своими руками. То есть, я конечно же строил и поддерживал свою компанию, но с тех пор как стал активно работать я как будто превратился в машину. Для меня было важно думать о здоровье – я ходил в зал, и зарабатывать деньги поэтому я просиживал дни и ночи за рабочими задачами.

Я как будто стал забывать что значит быть человеком.

Бросаю взгляд на сотовый прежде чем завести мотор – нужно понять, какой у аппарата остался уровень заряда, ведь в походных условиях может и не быть электричества. Меня и самого поражает то как легко я примирился с мыслью о том, что мы отправляемся покорять лес.

На глаза попадается сообщение от Инны.

“Это где? Ого! А ты романтик!”

Ее реакция меня радует, поэтому я напрягаю память и отправляю девушке название ближайшего населенного пункта, затем описываю как найти причал. Маша все это время сидит напротив меня. Ее силуэт красиво выделяется на фоне темнеющего неба, в позе чувствуется напряжение.

Я ловлю себя на том, что залюбовался. Кажется, теперь я могу понять Фауста, который произнес “Остановись мгновение!”. Она выглядит так грациозно. Хочется отложить телефон и послать все к черту: Инну и работу. Сделать вид, что я действительно пригласил симпатичную мне девушку на свидание.

Я вообще не помню, что когда-либо так делал. Женщина была нужна мне для статуса, поэтому я всегда выбирал таких, которые могли выигрышно смотреться рядом со мной, дать дополнительные бонусы для моей компании.

Палец сам соскальзывает на на кнопку “Отправить”. Я шиплю. Маша реагирует на это и смотрит мне в глаза своим пронзительным синим взглядом.

– Сюда приедет моя девушка, – сообщаю помощнице. Наверное мне хочется разрушить то очарование, которое Маша распространяет вокруг себя, потому что все это неправильно. Я не хочу думать то, что думаю и чувствовать то, что чувствую. Потому что это значило бы то, что я все время ошибался и неправильно жил.

– Забыл тебя предупредить, – добавляю. – Надеюсь, для нее найдется место у костра.

– Это уже как вы пожелаете, – отзывается Маша и я ловлю себя на том, что меня задевает этот подчеркнуто безразличный тон.

– Хорошо, если мне не понравится, закажешь нам отель, – завожу мотор с этими словами. – Я подумал, что отпуск логично провести с девушкой.

– Я тоже так думаю, – говорит Маша. – Отдыхать лучше с близкими.

Мы заканчиваем нашу дискуссию на этом странном разговоре. Маша объясняет мне как добраться до выбранного ей острова и я направляю лодку туда. Ветер шевелит мои волосы и мне начинает казаться, что впервые за долгое-долгое время я начинаю дышать полной грудью. Меня смущает только одно: между нами с Машей как будто повисло что-то вроде обиды. Я будто бы зря вообще упомянул Инну. Но семью-то я собираюсь строить с ней.

Лодка рассекает водную гладь, а я продолжаю любоваться своей спутницей, несмотря на то, что понимаю, насколько это неуместно и неправильно.

Наконец мы достигаем нового причала. Я сразу же замечаю выстроенный на берегу дом. Он выглядит крепким и достаточно современным – и это приятный сюрприз, потому что как бы я ни был рад вернуться к простой человеческой жизни, но к походам я никогда искреннего интереса не испытывал. Хватило того, что мы с окрестными ребятами ставили пару раз палатку в саду. Больше ничего о выживании в дикой природе я не знаю. Не хотелось бы поставить Машу и себя в неловкое положение.

Моя спутница как будто отмирает, стоит только лодке стукнуться бортом о причал. Маша помогает мне затянуть швартовочный канат.

– Что это за место? – уточняю я.

– Домики на водохранилище. Насчет интернета я соврала, – выдыхает Маша. – Это то самое место, где вы гарантированно сможете сделать перерыв от работы. Если вам не понравится, можете уволить меня.

Она как будто не договаривает фразу: “И поставить крест на своей жизни”.

Маша набирает воздуха в грудь и зажмуривается. У меня возникает ощущение, что она как будто ждет от меня удара. Неужели я выгляжу таким уж тираном?

А потом меня накрывает новым осознанием. Так обычно ведут себя люди, которым перепадало настоящих тумаков. Был у меня в детстве такой приятель. Как только я осознаю это, во мне рождается практически неконтролируемый импульс шагнуть навстречу Маше, прижать ее к себе и никуда не отпускать.

Однако она вовремя открывает глаза, не давая таким образом мне совершить эту глупость, и отступает на шаг.