День пятый

Наверняка каждый знает, как это приятно просыпаться, когда мягкое, пушистое одеяло окутывает тебя невесомым ласковым облаком, в комнате витает свежий аромат выпечки и домашнего уюта…

А если вдобавок к этому ты полностью выспался, и во всем твоем теле еще блуждает легкая истома, а чудесное настроение, подаренное волшебным ночным сновидением, невольно заставляет твои губы расплываться в улыбке, то этот процесс, вопреки обыкновению (вставать по будильнику на учебу или работу мало кто любит), доставляет настоящее удовольствие.

Так что не было ничего удивительного, что вместо того, чтобы проснуться окончательно, я слегка потянулась и вновь поудобнее устроилась в моем уютном гнездышке.

Просыпаться решительно не хотелось! Ну когда еще я смогу вот так полежать, побалдеть, вспоминая, какой чудесный, нежный и ласковый сон мне снился, а?

Если учитывать, что, как правило, мой ночной отдых обходится без сновидений (а таких чудесных мне вообще никогда не снилось) — то явно не скоро.

Да и в реальной жизни меня ни один из моих кавалеров так не баловал.

А главное — все настолько реалистично…

Ощущение сильных рук на теле, аккуратно снимающих с меня одежду. Расслабляющее тепло воды, пахнущей зеленым яблоком, пальцы, погружающиеся в копну волос и бережно массирующие кожу головы, пушистая мягкость огромного полотенца и теплый ветерок… А затем те же самые сильные и нежные руки осторожно, ласкающими движениями массирующие мое измученное тело, и приходящая на смену усталости истома и нега…

Эх…

От беспричинной обиды на несправедливость жизни (нет бы такое в реальности произошло!) желание еще немного поваляться практически сошло на нет.

Решительно откинув в сторону одеяло, села на постели и в полной растерянности уставилась на невесомую кружевную сорочку, непонятно как оказавшуюся на меня надетой.

Такого предмета гардероба у меня точно не имелось! Причем не только в этом мире, но и в моем родном!

В общем, первая действительно сознательная мысль (а не полусонные грезы), которая пришла мне в голову этим утром, была в чем-то для меня даже привычной (слишком уж часто она мне на ум в последнее время приходит), и звучала однозначно — «УБЬЮ!!»

А о чем еще думать порядочной девушке, если вчера (а это я помнила абсолютно точно) я заснула, сидя на краю постели и даже ботинки не расшнуровав, а сегодня просыпаюсь полностью раздетой (кружевную тряпочку, притворяющуюся ночной рубашкой — одеждой считать просто нельзя).

Это что же получается, все, что я сном считала, со мной в реальности происходило?!

Ой… мамочки!

Сколько бы я еще могла так просидеть, по полной программе загрузившись собственными переживаниями (ну уж очень противоречивые чувства меня в этот момент обуревали), мне не известно. Но, скорее всего, очень долго.

Помешало же мне полностью (с чувством, с толком и с расстановкой) погрузиться в процесс самоедства один факт, на который я поначалу даже и внимания не обратила.

В общем, решая чего мне хочется больше — сгореть со стыда при встрече с командиром или его прибить, я то зарывалась лицом в подушку, то переворачивалась, глядя в потолок, то начинала буквально бегать по комнате. И постепенно до моего сознания стало доходить то обстоятельство, что помещение, где я сейчас нахожусь, комнатой, которую я уже привыкла считать своей, точно не является!

Точнее это, конечно, могла быть и она (так как в том, насколько местные технологии превосходят земные, не раз могла убедиться)… но применительно к этой конкретной ситуации, я почему-то сильно сомневалась в том, что все объясняется их применением. Все же гораздо менее энергозатратно переместить на новое место одну временную супругу, вместе с ее вещами, чем капитальные стены перестраивать.

Ага… легче.

Но вот, интересно, что под новой кроватью, имеющей в отличие от предыдущей высокие ножки, мой лыжный комбинезон вместе с четырьмя парами носков делает?

Ответ — "лежит", в расчет не принимается — это я и сама вижу! Гораздо интереснее, почему именно тут лежит, и как давно, а так же кто его сюда положил?

Вопрос однако… только желающих на него ответить почему-то поблизости не наблюдается.

Вот два больших панорамных «французских» окна с видом на живописную лужайку, заменивших подпотолочную «амбразуру» — имеются. И новое ложе с балдахином, рассчитанное, как минимум, на волейбольную команду (в одиночку я на нем потеряюсь) — тоже.

Да и вообще много чего есть. Ванная комната (идентичная прежней). Два кресла (были). Прикроватные тумбочки (не было), на одной из который стоит поднос со свежими, еще теплыми булочками (проверено — вкусными), запотевший кувшин с томатным соком и высокий хрустальный бокал. Большое зеркало и туалетный столик (и то, и другое раньше отсутствовали), уставленный какими-то баночками и деревянными шкатулками (одна из которых мне была хорошо знакома по эпопее с подарком от командира).

Дверь рядом с кроватью и гардеробная (ее я точно раньше не видела), не то чтобы забитая вещами, но и не с пустыми полками и обувным шкафом (кстати, новых пар обуви оказалось не восемь, а двенадцать).

И это только самые заметные изменения, а ведь была еще и куча мелочей!

Конечно, по дотошности я Шерлока Холмса не превзошла, но осмотрела все тщательно.

Заодно, попутно, осуществила все утренние процедуры, оделась, успокоилась и позавтракала. Но своих планов не поменяла.

Допив налитый в бокал сок, вдохнула, встала с кровати, на которой я удобно расположившись, поглощала свежую выпечку, и, поистине волевым усилием отложив осмотр содержимого ларчиков на туалетном столике на вечер (а то, боюсь, я до этого самого вечера и рассматривала бы, что же в них лежит), отправилась искать объекты моей будущей жестокой и коварной мсти.

Обнаружить своих муженьков прямо за дверью я не рассчитывала. И, в принципе, оказалась полностью права. Зато следы их присутствия и активной деятельности были, весьма, скажем так, зримы.

Действительно, более чем сложно не заметить большой плакат (размером не меньше чем метр на два), висящий прямо напротив двери, изрисованный крупными, ярко-красными стрелками с приписками, куда я попаду, если двинусь в том или ином направлении. А так же приписками, куда мне, ходить в одиночестве не рекомендуется.

Результат, конечно, получился ошеломляющий. Поскольку направлений, в сторону которых мне идти не следовало, оказалось на порядок больше, чем дозволенных к свободному посещению мест.

Понимаю теперь, почему богатыри перед путеводными камнями затылок чешут.

Подумала я, подумала, и пошла. В разрешенном направлении. Мужей искать.

Коридор, кстати, был мне абсолютно незнаком (значит, комната все же новая!). И меня по нему даже вчера точно не водили (или водили, но тогда, когда я этого уже просто была не в состоянии запомнить).

Впрочем, благодаря указателям (похоже, кому-то, если судить по их количеству, пришлось их всю ночь рисовать и развешивать), которые присутствовали буквально на каждом повороте (я даже специально в сторону от намеченного маршрута, ведущего меня в библиотеку, отклонилась), заблудиться в этом строении, мне отныне не грозило.

Ньдя… и почему мне вчера такая шикарная идея в голову не пришла, а?

Не сказать что очень быстро, но блондинов я нашла. Для этого, правда, мне пришлось, следуя указателям, немного по коридорам пройтись и по лестнице на один пролет вниз спуститься, прежде чем я оказалась в знакомых местах, но, в принципе, это не важно.

Главное, что они нашлись. В их командном центре. Том самом, дверь в который я вчера найти не могла.

Сегодня ее тоже видно не было. Хотя и по другой причине. Из-за очередного плаката, повешенного прямо на входе в рабочую комнату твеллинга. С такой лаконичной надписью, сделанной ну очень большими, ядовито-красными буквами, — «НЕ ВХОДИТЬ!».

Причем кому именно не входить, написано не было.

Угу… они бы еще табличку с черепом и костями повесили, мол, «Не влезай — убьет!»

Понятно, что это украшение в расчете на меня и мою сознательность повешено. Но даже как-то обидно. Могли бы и словами сказать!

Впрочем… а зачем мне к ним входить, если можно постучать? Причем не обязательно в дверь. Хи-хи.

Ну мальчики, вас ждет изумительный сюрприз! Главное чтобы, пока я подготовлюсь, вы в этом, своем, закрытом для посещения посторонними лицами помещении, так и оставались.

Конечно, то, что я задумала, больше всего похоже на детскую шалость, но… скажем так — сами заслужили!

Стараясь двигаться как можно тише, отправилась на кухню. Обзавелась необходимым для задуманного инвентарем — два больших половника и три кастрюли разного размера (больше просто за один раз перенести не получалось), и вернулась обратно.

Аккуратно сгрузила все принесенное на пол, рядом с ближайшим к двери в командный центр креслом. Развернула оное, так, чтобы сидеть к ней лицом.

Перевернула составленные одна в одну кастрюли донышком вверх.

Немного подумала, борясь с желанием сходить на кухню еще раз и принести несколько емкостей, только уже не пустых, а водой наполненных, чтобы прямо под дверью поставить, но с сожалением решила, что это будет уже лишним.

Уселась. Устроилась поудобнее. Пожалела об отсутствии беруш (с ними мне, конечно, было бы осуществить задуманное легче — ну да ничего и так справлюсь).

Взяла в руки половники.

И… злорадно улыбаясь, не жалея сил, начала изучать искусство игры на барабанах, используя подручные средства.

Мое, пусть и ученическое, но зато сольное выступление произвело фурор. Правда-правда!

Оно имело столь оглушительный успех и в прямом (потому что, кроме громоподобного звона кастрюль, слышно ничего не было), и в переносном смысле этого слова успех, что я даже слегка растерялась.

Одного того, с какой скоростью двенадцать «благодарных» слушателей рядом со мной оказались, и какие разрушения они произвели в своем стремлении очутится поближе к источнику звука, человеку с более слабыми нервами, хватило бы, чтобы желание поиграть в барабанщика у него больше до конца жизни не возникло!

Все же вынесенная вместе с петлями и куском стены дверь (плакат, кстати, так на ней и остался — приклеили они его, что ли?), два упавших книжных шкафа (тех, которые ближе всех к проему стояли), и дюжина вооруженных до зубов мужиков, смотрящих на тебя горящим взглядом — зрелище не для слабонервных. А уж если на их лицах, после того как они тебя увидели, буквально аршинными буквами написано, как они концерту-то рады… тем более!

Хотя, узнать, насколько у меня крепкие нервы так и не получилось. В основном из-за того, что испугаться от лицезрения своих разозлившихся муженьков я попросту не успела. Дело в том, что у меня совсем другая причина для страха появилась. Гораздо белее весомая.

Ну как-то не привыкла я к тому, чтобы меня, да со столь зверской рожей, абсолютно бесцеремонно выдергивали из кресла (попутно еще, освобождая подход к месту моей дислокации, пнув кастрюли так, что они, подлетев к потолку, чуть люстру не сшибли), через плечо, как мешок картошки перекидывали и куда-то несли!

А главное, что делать в такой ситуации — непонятно!

И что с того, что половники у меня по-прежнему в руках? Они-то мне чем сейчас помочь могут?

Впрочем, опытные люди говорят, что сковородка (особенно чугунная) в женских руках страшное оружие, а половники чем хуже? А уж если учесть, что их у меня целых два, и оба такие… увесистые…

Да и вишу я на плече командира достаточно удобно (для того, что задумала). Тянуться никуда не нужно, поле деятельности (мускулистое такое, подтянутое) прямо перед глазами маячит… Главное прицелиться получше!

Облом-с-с-с… Только-только я собралась на пятой точке у этого гада марш сыграть, как он, остановившись буквально на секунду, молча снял меня со своего плеча, прислонил к стенке коридора, отобрал «барабанные палочки», выкинул в сторону, и вновь меня на прежнее место, попой кверху закинул.

Вот ведь… редиска! Укусить его, что ли? Счас, только примерюсь…

Не успела! Мы дошли, точнее, один блондинистый нехороший человек дошел и меня донес. Мог бы, между прочим, и помедленнее передвигаться.

Увы… в данный момент мое мнение никого не интересовало — обидно однако!

Все так же молча, меня поднесли к непонятному прозрачному устройству, чем-то смахивающему на солярий, уложили, внимательно осмотрели, сняли с меня сережки и обувь, а затем решительным жестом захлопнули крышку. Раздалось еле слышное шипение, небольшая щель, остававшаяся между створками, с мягким чпоканьем сомкнулась, а мне почему-то стало очень-очень смешно.

И вроде бы в ситуации веселого мало, а на хи-хи пробирает.

Пошевелиться нельзя. Огонечки какие-то по стенкам и крышкам подозрительные забегали. Командир, на (непонятно откуда взявшемся в его руках) пульте кнопочки какие-то, с немыслимой скоростью и настоящим остервенением во взгляде, нажимает. Мужья в кружочек вокруг «хрустального гробика» столпились и так внимательно-внимательно на меня смотрят.

А я еле-еле сдерживаюсь, чтобы во весь голос не рассмеяться.

Нет, точно — вернусь домой и первым делом к невропатологу на прием пойду — нервы лечить!

Успокоилась я как-то совершенно неожиданно и резко. Только что мне было смешно, а уже через минуту — нет.

Практически сразу после этого огоньки мигнули в последний раз, что-то дзинькнуло, крышка устройства поднялась, позволяя мне покинуть внутренности агрегата.

А перед командиром в воздухе возникли мое голографическое изображение (одетое) и внушительная такая таблица с кучей столбцов и строчек.

Что интересно — стоило этим данным появиться, как все муженьки с таким пристальным интересом принялись их изучать, как будто от этого их дальнейшая жизнь зависела. И ни один ведь вопросом моего извлечения наружу или возвращения изъятых у меня вещей не озаботился!

В общем, пока они там сведения обо мне изучали, я успела: никуда не торопясь вылезти, найти на ближайшей тумбочке свои вещи, обуться, вдеть сережки обратно и слегка заскучать.

Жаль, что второй раз повторить свою шутку с игрой в прятки точно не получится — из поля своего зрения командир (да и не только он) меня, несмотря ни на что, не выпускал, а заняться действительно было нечем. Кроме, конечно, исследования помещения, но вот именно этим мне заниматься не хотелось, да и чего интересного я могу найти в комнате с идеально гладкими стенами, парой тумбочек и тем агрегатом, из которого я только что вылезла?

Решила присоединиться к муженькам. Вдруг про себя чего-нибудь новенького узнаю? (То, что информация, привлекшая столько внимания, получена в результате моего обследования, я даже как-то и не сомневалась.)

Приблизилась вплотную к голографическому изображению (парни даже сами, без напоминаний слегка пододвинулись освобождая мне место в своем тесном кругу), несколько минут глубокомысленно смотрела на непонятные цифры, цветные полоски и какие-то диаграммы. Покивала головой (мол, ну надо же) и спросила:

— И что обнаружили?

После небольшой паузы, с горестным вздохом один из белобрысиков трагичным тоном сообщил.

— Ты взрослая.

— Ну да, и даже уже совершеннолетняя, и что?

— Ты действительно взрослая!

Интересно, а зачем этот факт, как величайшую трагедию преподносить, а? Непонятно…

Съехидничала:

— А вы этого раньше не видели?

»Рядовые» мужья практически синхронно начали внимательно-внимательно изучать потолок (видимо, на предмет — «какое небо голубое»), а командир, нажав кнопочку на пульте и убрав таблицу, самым честным-пречестным взором посмотрел мне в глаза и пояснил.

— Засомневались. Понимаешь, ты… ты действительно взрослой девушкой не выглядишь…

Что называется — дожили! Собственный муж (пусть и фиктивный), так «обласкал»!

Как это вообще понимать прикажете? Мои формы конечно далеки от тех, которыми Анна Семенович гордится, но и с парнем, а тем паче ребенком точно не спутаешь!

Я конечно не королева красоты, но когда меня прямо в глаза считай, оскорбляют — терпеть не собираюсь! Как без меня решать, кто из них первый со мной сексом будет заниматься, так их вопрос моей половозрелости не волновал! Главное, что мон`шак появился. А теперь вдруг озаботились!

Скажем так, не возмутиться я не могла. Говорить спокойно в таком состоянии никак не получалось, так что следующие свои слова я практически прошипела.

— Подумал он значится… проверить решил…

Уж не знаю, какое выражение приняла моя «морда лица», но… главный зеленоглазик быстренько выставил раскрытые ладони на уровне груди и так ласково-ласково, примирительно, начал уговаривать меня успокоиться.

Мол, я и красивая, и очень сильно всем членам твеллинга нравлюсь, и они просто счастливы моими мужьями стать (при этой фразе, правда раздался дружный зубовный скрежет), и что и в мыслях он не имел намерения меня обидеть, но…

И почему всегда какое-нибудь но вылезает?

Дескать, все дело в нем. Точнее в том, что после моей выходки с кастрюлями (тут он быстренько поправился — точнее способа, которым я решила привлечь их внимание), на которую он, конечно же, не обижается (и заодно искренне просит у меня прощения за то, что столь несдержанно на нее прореагировал), и…

В общем, сказано им было много. Причем к концу его речи я почему-то обнаружила себя уже в его объятиях, да еще и млеющую от осторожных поглаживаний по спине. Больше того! Я как завороженная смотрела на его губы, а все мои мысли были о том, а что произойдет, если его поцеловать?

Вот скажите мне, как так получилось, что узнав о том, что этот наглый блондин, видя несоответствие моего поведения (оказывается, так тут у них так ведут себя только дети) и взрослого внешнего облика, решил, что я подросток и провел мое полное исследование в медицинской капсуле на предмет подтверждения этой гипотезы, я на него за это не обижаюсь, а за то, что он от меня отстранился и вежливо поинтересовался, зачем я их искала — да?

Мало того, я еще минут пять с мыслями собиралась!

У-у-у… гад!

Нет, не гад — хуже! V! Иначе не стал бы, пока я тут перед ним стою, краснею, бледнею и хоть слово из себя выдавить пытаюсь (словно девочка-подросток при встрече со своим кумиром), с такой довольной, слегка снисходительной улыбочкой стоять и на все происходящее смотреть!

Отстранилась (для надежности, чтобы на меня его излучения точно не действовали, еще и на пару шагов в сторону отошла), и в нескольких коротких, лаконичных фразах удовлетворила чужое любопытство:

— Позавтракать хотела. Имена вам дать. И решить с кем и в каком порядке общаться буду. С целью более близкого знакомства.

Командир, со все той же ухмылочкой, кивнул, развернулся ко мне спиной и направился к выходу, бросив через плечо:

— Ну тогда пошли.

Ню-ню… улыбаешься значится… улыбайся, улыбайся!

Посмотрим еще, кто смеяться последним будет!

Остальные мужья оказались чуть более воспитанными и пропустили даму вперед. А вот в коридоре, спокойненько так, можно сказать профессионально перестроились (хм… а они точно военные, а не телохранители?), и, не произнеся ни слова, с каменными лицами образовали вокруг меня (вполне себе спокойно идущей практически след в след за командиром) плотное такое кольцо.

Не сказать, что чувствовать себя особо охраняемой персоной мне очень понравилось, но не драться же мне с ними? В общем, пришлось терпеть.

Интересно, это они так себя ведут из-за того, что боятся как бы я не потерялась (хотя сделать это было бы затруднительно — плакаты и здесь висели на каждом углу), или опасаясь, что, если меня из своего поля зрения выпустят, я опять им какой-нибудь сюрприз устрою?

То, что любимое правило (во всяком случае, очень часто ею повторяемое) моей бабушки (почему-то распространяющееся преимущественно на её внуков, потому как сама-то она за столом говорит много и охотно) — «когда я ем, я глух и нем», мальчики соблюдают неукоснительно (ну или искренне стараются ему следовать), я и раньше имела возможность убедиться. Поэтому, за время, потраченное на поглощение весьма обильного (из семи блюд), завтрака, было произнесено всего пять слов (причем все они исходили из моих уст).

Впрочем, меня это не расстроило. Вот еще, из-за таких мелочей переживать. Наоборот хорошо — думать не мешают.

В принципе, как я собираюсь поступить, было уже решено. Но ведь не зря говорят — «Семь раз отмерь, а один отрежь». Так что еще раз мысленно пройтись по всем деталям первого этапа моего весьма обширного плана «суровой» мсти белобрысым муженькам (а вдруг чего важного забыла?), лишним не будет.

Если честно — спокойно дождаться, когда мои муженьки закончат трапезничать, было очень не легко. Я-то, погрузившись в «кровожадные» мысли, свою тарелку быстро от еды освободила, а они пищу поглощали с чувством, с толком и с расстановкой.

Правда, после того как я горящим взглядом стала провожать буквально каждую ложку поднесенную ими ко рту (а от добавки, предложенной через десять секунд после начала наблюдения поперхнувшимся очередным куском командиром я отказалась), и с трудом сдерживая свое желание попросить их позавтракать, как можно быстрее, поерзала на стуле — процесс пошел «веселее». И уже довольно скоро мужья были готовы выслушать мое решение.

Эх… хорошо-то как!

Ну, мальчики — держитесь! Такого вы точно не ожидали!

О том, что старое, доброе земное правило — «сила женщины в ее слабости», и в этом мире неплохо действует, я, изображая внезапно возникшую головную боль, уже убедилась. Значит, можно понадеяться, что и известное практически каждому утверждение (которое я решила в дополнение к первому использовать) — «правда — лучшее оружие», тоже неплохо работать будет.

Особенно если еще вспомнить и использовать два научно доказанных факта, давным-давно ни для кого не являющихся каким-то удивительным открытием из разряда — «Да не может этого быть!».

Во-первых, комплименты (даже граничащие с откровенной лестью) мужчины любят ничуть не меньше (а зачастую и больше) женщин. Во-вторых, самое уязвимое место у любого представителя противоположного пола располагается отнюдь не между ног, и называется самолюбие. И его ущемление они тяжелее всего переносят.

В правдивости данных утверждений меня и умные книжки по психологии отношений убеждали, и мама говорила, что это «истинная правда». Да и вывод сделанный на основе личного опыта был точно таким же.

Сильно сомневаюсь, что этот мир настолько сильно от нашего отличается, чтобы здесь все было по другому.

Так что, думаю — все у меня получится.

Вот честно — до этого момента, я никогда так не поступала. Но… все когда-нибудь приходится в первый раз делать. Главное только не переборщить, а то быстро догадаются, что я специально творю, не нечаянно так выходит.

Начав свою речь о том, как я вчера была не права, порадовалась тому, что раз я выбрала образ слабой женщины, то и признаваться в своих ошибках и недочетах можно совершенно спокойно. Тем более, что попутно, можно заодно и все совершенные промахи обосновать незнанием местной обстановки и наличием расовых отличий.

Вдобавок — ну не так уж мне и сложно огорченно повесить голову и покаянным голосом произнести признание, что в отношении внутрисемейных имен я была не права, и лучше для меня же будет, если я своих муженьков ими одарю. Мужьям-то такое мое признание только в радость — и заулыбались, и позы горделивые приняли.

Даже уточнение: «мол, это потому, что все равно их настоящие имена, по которым я бы предпочла к ним обращаться, произнести не смогу» — настроения мальчикам не испортило. Только головами сочувственно покивали — дескать, они все понимают и на меня не обижаются.

Ну, раз не обижаются — то все пока идет просто замечательно! Тут ведь ситуация, прям в точь в точь, соответствует словам, которые классик написал (насколько я помню Л.Н. Толстой, — но могу и ошибиться) — «Коготок увяз, и всей птичке пропасть».

Когда я начала петь дифирамбы их, с моей точки зрения, практически идеальной внешности, блондины даже не сильно-то и застеснялись. И останавливать меня как то не торопились. Наоборот, переглядываться стали многозначительно.

Ню-ню… слушайте, слушайте… главное-то, что никакого подвоха в восхвалении своей похожести не заметили. Правда, перестраховываясь, говорила я такими общими, обтекаемыми фразами — и глаза у них всех ярко-зеленые, и волосы светлые, и фигуры накачанные, и умные, и талантливые (ну и еще примерно эпитетов двадцать в таком же духе).

Ребята (и командир тоже) размякли так, расслабились. Сидят, как коты, сметаны наевшиеся, дово-о-ольные… только что не жмурятся.

В общем, к тому, что я в завершении своей десятиминутной оды тяжело вздохнула, со слезами на глазах (на бедре от щипков точно синяк будет!) оглядела их теплую копанию и покаянно, с надрывом произнесла: — Но понимаете — вы такие идеальные, что я вас совсем-совсем друг от друга не отличаю и все для меня на одно лицо! — оказались не готовы.

Причем совсем-совсем не готовы.

А я, пока они лихорадочно пытались сообразить, что к чему и из-за чего, выдвинула свое предложение.

— Но вы же не откажетесь, пока я тут, отличительные знаки носить, чтобы я вас друг от друга отличить смогла, правда? Я даже их сама, своими руками сделаю!

Сложив руки в умоляющем жесте (прижав ладони друг к другу на уровне груди) с надеждой посмотрела в глаза самого главного белобрысика.

Результат был предсказуем. Хотя… я вообще-то и не сомневалась, что с моим предложением согласятся!

Правда вот того, что мужья не просто согласятся, но и решат активно мне помочь если и не сделать, то, хотя бы, как можно сильнее облегчить добровольно взятое на себя «нелегкое бремя» изготовления индивидуальных нагрудных знаков, я не ожидала.

Блин! Они столь рьяно стали предлагать свои варианты, что я даже растерялась!

Ну и как мне прикажете реагировать, когда со всех сторон, на разные (но одинаково заботливые) голоса выдвигаются различные способы самого легкого способа решения вопроса с их идентификацией, а?

— Не нужно их самостоятельно делать!

— Давай мы тебе из хранилища разных значков принесем, а ты выберешь, какие тебе понравятся, и нам раздашь?

— А если тебе значки не нравятся, так у нас и нарукавные повязки есть!

— И…

Но я-то совсем-совсем другое планировала!

Конечно, в другой ситуации я, скорее всего, с мужьями и согласилась бы. В действительности те инициативы, что они выдвигают, действительно являются самым удобным и простым способом решения существующей проблемы. Вот только именно сейчас это меня абсолютно не устраивает! Я же не себе жизнь хочу облегчить, а им ее немного осложнить! Точнее не осложнить, а доставить несколько (или больше чем несколько — это как получится), неприятных минут.

Увы, пока почему-то получается наоборот.

А возмутиться, услышав их предложения, ни в коем разе нельзя! Слишком подозрительно будет. Потому как если мужья-то обо мне заботятся, от лишних проблем освобождают, беспокоятся, как бы я не перетрудилась (все же двенадцать различных эмблем своими руками изготовить мне тяжело будет), и ребенок сможет догадаться о том, что мое предложение, явно не просто так сделано.

Эх… вот почему, когда это совсем не нужно, эти блондины такие заботливые, а? (Причем все, кроме командира! Он-то как раз-таки молчит!)

В общем, пришлось (якобы в порыве чувств), расстроенно-расстроенно вздыхать, опускать голову, хлюпать носом и теребить подол свитера.

А на вопрос одного из мужей (видимо самым первым обеспокоившегося такой моей реакцией): — в чем дело Мариш? — Прерывающимся голосом сообщить, что я-то им предлагала от чистого сердца, а они… они… Договаривать фразу не пришлось.

Пресловутые "они" все поняли, прониклись, сказали, что для них будет большой честью получить в подарок сделанный моими руками знак. А в завершение торжественно поклялись — носить их не снимая, вплоть до момента нашего расставания (точнее моего отбытия домой).

Ой… что будет… а самое главное и как мне теперь из всего этого выпутываться?

Вот честно — о таком развитии событий я и не думала! Как же неудачно вышло…

Даже как-то неловко становится. Ведь они-то это сделали в основном из-за того, что искренне забеспокоились, да еще устали меня успокаивать и отвечать на повторяющиеся вопросы, по сути представляющие из себя повтор разными словами одной и той же фразы (мол, не будет ли им, таким «серьезным людям» неловко мои самоделки носить?).

Упсссс… похоже я все-таки не все, как следует продумала…

Все же одно дело, лежа на кровати представлять, как отреагируют мужья, узрев фотографию моей лучшей подруги с ее самым любимым мужчиной Эдуардом Филиппом II и предвкушать их реакцию на то, что я собираюсь их одарить точь в точь такими же розетками, как у крошечного йоркширского терьера, гордо восседающего на руках у хозяйки, к ошейнику прикреплена. А другое — воплотить свое решение в жизнь. Не думаю, что им сильно улучшит настроение тот факт, что Эдя тогда первое место в своей породе на международной выставке занял. Я бы точно обиделась, если бы меня с домашним животным сравнили, да еще и обманом заставили наглядное подтверждение этому носить, не снимая.

Ей Богу! В дальнейшем вредничать буду только по мелочам! Мужчины женские капризы тоже не очень-то и любят.

В общем, думала, я думала и ничего умного и не придумала.

Тем более что времени на размышления у меня не столь уж и много оказалось. Поскольку, как ни странно, в хозяйстве у муженьков довольно быстро нашлись запрошенные мной ранее широкие синие ленты (пусть и не шелковые, но из очень похожего материала), плотный картон, клей, ножницы, цветные карандаши и фломастеры.

Вдобавок, принеся все мной затребованное, блондины расселись по своим местам, и, устремив на меня взоры, приготовились наблюдать за моей работой.

Вопрос что же именно мне своими руками сделать, из риторического стал насущным, и я, не мудрствуя лукаво, приступила к изготовлению самодельных бейджиков.

Ничего, мне для моей мести и небольших усовершенствований данного вида информационных табличек хватит.

Несмотря на то, что задача, стоящая передо мной, и выглядела очень простой, воплотить свою задумку в жизнь оказалось не так уж и легко!

Сделать двенадцать аккуратных «знаков различия» никак не получалось.

Картон отказывался нарезаться ровными прямоугольниками (какой-то он у них неправильный — честно!), несмотря на то, что я его даже расчерчивала — чтобы было видно, где ножницами работать. Максимум, что выходило в результате моих усилий — это овалы с неровными краями.

Лента, вместо того чтобы ровненько и красиво приклеиваться к уголкам картона, все время норовила сложиться немыслимым образом, образовав при этом в месте крепления не менее десятка складок (и это при том, что она сама-то шириной три сантиметра!), или пыталась прилипнуть то к моим рукам, то к столу.

Бумага отказывалась лежать в ровненькой стопке и то и дело пыталась разлететься по всей столовой (даже тогда, когда я ее подальше от себя отодвинула). Карандаши и фломастеры стремились укатиться на другой конец стола.

Одним словом ньдя… причем полное!

С горем пополам, бейджики я доделала.

Но мне-то мало таблички изготовить, а затем ленточки к ним прикрепить.

Не-е-т! Мне же их еще и разрисовать нужно (что само по себе, смело можно прировнять к подвигу, особенно если вспомнить мои школьные оценки по ИЗО). И имя на каждой написать! Причем желательно приличное (ну или кажущееся таковым). Ага, а если в голове на данный момент одни нецензурные выражения, тогда как быть, а?

Предприняв первую попытку изобразить на небольшом кусочке картона мордочку котенка, поняла — о своих способностях художника, я еще очень хорошо думала. Догадаться, что получившееся медузообразное нечто с большими голубыми глазами, согласно моей задумке, должно было изображать милого пушистого зверька, смог бы только большой поклонник авангардизма или сюрреализма.

Может, мне лучше чего полегче нарисовать? Цветочки там, ягодки… фрукты какие или овощи… ну как на шкафчиках для одежды в детских содах в младших группах. Такое то я однозначно изобразить сумею!

Угу, а потом десять дней общаться буду с Апельсинчиком, Морковкой, Перчиком, Стручочком, Баклажанчиком… Боюсь, что самое лучшее обо мне в таком случае подумают, будет из разряда — «за завтраком недокормили».

Нет уж… будем придерживаться первоначального плана.

Следующие минут десять сосредоточенно рисовала. И делала это очень-очень усердно, ни на что не отвлекаясь. Даже на заинтересованные взгляды мужей не реагировала.

Нарисовала. Подписала.

Еще раз задумчивым взглядом окинула двенадцать разложенных передо мной на столе "художественных шедевров" собственного производства (думаю, у моего племянника эти картинки вышли бы намного лучше — во всяком случае, зайчики у него, насколько помню, гораздо более достоверно получаются). Сделала несколько завершающих штрихов и удовлетворенно кивнула. Картинки от этого, конечно, более прилично выглядеть не стали, но и не ухудшились, (что однозначно добавило нотку позитива приминительно ко всей этой ситуации).

Хотя, в принципе, достоверность изображения на самом деле не столь и важна. Главное, чтобы я сама смогла понять, что изобразила — а для этого, если вдруг склероз нападет, надписи есть.

Проверила насколько хорошо держаться ленточки и, посмотрев в сторону блондинов, слегка удивленно смотревших на мои художества (это вы их еще вблизи не видели!), вспомнила дядю Васю (настоящего полковника и папиного друга) и радостным голосом громко скомандовала:

— Ну а теперь, ребятушки — имена получать готовься! Для чего «по росту становись, ать, два!"

»Ребятушки» переглянулись, но вставать со своих мест явно не спешили.

— И? — недоуменно спросила я, не понимающая причины такого поведения.

— Не можем, — пояснил командир.

— Что не можете?

— По росту встать не можем.

Честно говоря, в чем причина такого поведения, не поняла.

Команда-то элементарнейшая! Её же и первоклашки знают. И выполняют на уроках физкультуры, даже не задумываясь.

Может, они имена раздумали получать, на мои художества посмотрев?

Хотя… скорее всего, они команду просто-напросто не поняли.

Объяснила. Буквально на пальцах. Чувствуя себя при этом весьма глупо.

— Я хочу, чтобы вы встали из-за стола, подошли к вон той стенке, — тут я для наглядности рукой махнула, куда именно им стоит переместиться. — И выстроились вдоль нее, в порядке уменьшения вашего роста. От самого высокого к самому низкому.

— Не можем, — второй раз сказал командир, ставя меня в тупик своим высказыванием.

— Как не можете?

— Физически.

Ситуация приобретала оттенок абсурда.

— Но почему?!

— А у нас рост одинаковый, — пояснил сидящий слева от главного белобрысика муженек.

Вот ведь! Могли бы и сразу мне об этом сказать, а не смотреть, как я перед ними распиналась! И сидят так спокойненько… никаких следов на лице, что хоть малейшие угрызения совести испытывают. Это кто тут над кем пытается поиздеваться-то, интересно?!

Я в сердцах даже сдержаться не смогла и рявкнула:

— Тогда по алфавиту!

Наверное, если бы выяснилось, что они еще и по алфавиту построиться не могут, потому как имена на одну и ту же букву начинаются, я бы не то что рычать начала, а полностью озверела!

Но нет, в этот раз блондины без лишних слов поднялись со своих мест, подошли к указанному мной месту и молча выстроились у стенки в ровную шеренгу. Ну прям как пай-мальчики! Спина прямая, руки по швам, улыбка на лице…

Загляденье просто!

А вот не верю!

Невольно скептически хмыкнула. Уж очень ситуация напоминала возникшую перед мысленным взором картинку из сюжета "Хроник происшествий", когда доблестными правоохранителями проводится рейд по злачным местам. Хм… а, если отдать команду "вольно!", они случайно не расслабятся ли, попутно приняв соответствующую удобную позу, чтобы в более выигрышном свете себя показать?

Бррр… — невольно нахмурилась, прогоняя навязчивое ведение. Придет же такое в голову!

Быстренько собрала бейджики в аккуратную стопочку (пока еще чего не привиделось), приблизилась к муженькам и приступила к церемонии «имянаречения».

Для начала с торжественным видом прошлась вдоль ряда блондинов справа налево и вручила (точнее одела на шею) каждому из них персональную карточку. Затем задумчиво покачалась с носка на пятку, любуясь получившейся картиной, и отправилась в обратный путь.

Теперь я подходила к каждому из своих мужей, внимательно читала имя, написанное крупными печатными буквами (специально старалась, их вырисовывая!), и пытаясь не захихикать, разборчиво и громко произносила написанное вслух. После чего приподнявшись на цыпочки, звонко чмокала «осчастливленного» блондина в щеку и отправлялась дальше.

Таким образом, спустя три минуты передо мной стояла уже не безымянная кучка белобрысиков, а мои законные: Котик, Ежик, Зайчик, Суслик, Барашек, Теленок, Барбосик, Лисенок, Олененок, Крольчонок, Мышонок во главе со своим предводителем Цыпленком (я не специально — оно само так получилось!).

Причем, судя по тому, какими взорами этот «зоосад» меня одаривал (ну очень выразительными), никто из них в данный момент по отношению ко мне никаких положительных эмоций не испытывал.

Упссс… Похоже муженьки наглядно решили мне продемонстрировать насколько я была не права, придумывая им имена. Похоже самым лучшим будет быстренько-быстренько «сделать от сюда ноги»… если конечно успею…

Медленно-медленно начала пятится назад к столу.

— Ну, я… это… пошла… хорошо?

Далеко уйти не дали.

Окружили, Котенок с Мышонком с двух сторон взяли под локти, приподняли, сделали несколько шагов и… и усадили на буфет. Остальные муженьки приблизились и взяли данный предмет мебели (точнее меня на нем) в плотное такое полукольцо.

Стоят, молчат, только глазками своими зелеными посверкивают. Ну и я тоже молчу, потому как, что им сказать, просто не знаю. А оправдываться за сделанное — не собираюсь. Я-то откуда знаю, на что именно сейчас обижаются? Догадываюсь, конечно, но, как говорится, «догадки к делу не пришьешь».

Минуты через три мне это надоело. Да и страх куда-то отступил.

Устроилась на своем «насесте» поудобнее, скрестила руки на груди, спиной об стену оперлась. Сижу. Я, между прочим, так долго сидеть могу! В школе у меня в «гляделки» никто выиграть не мог. Посмотрим, у кого нервы крепче.

Первыми не выдержали блондины.

Поняв, что их взгляды на меня никак не действуют, они вначале пообщались жестами между собой, а затем, командир красивым таким жестом буквально сорвал с себя бейджик, сделал шаг ко мне, и, потрясая табличкой, возмущенно спросил:

— Что это такое?! — и, не дожидаясь моего ответа продолжил. — Это же издевательство!

Приняла как можно более удивленно-недоумевающий вид.

— Где?

— Тут, — ответил белобрысик и для наглядности ткнул пальцем к бейджик.

Внимательно осмотрела сделанную собственноручно табличку (так будто видела ее первый раз в жизни) и спокойным тоном ответила:

— Отличительные знаки с вашими внутрисемейными именами.

— Да? — грозно спросил решивший вмешаться в наш разговор Мышонок. Сняв со своей шеи мой «подарочек», дождался когда еще несколько его товарищей передадут ему свои бейджики, подошел ко мне, продемонстрировал мне один из них, закрыв надпись ладонью, и грозно спросил.

— И кто это?

Сходу дать ответ я как-то затруднилась… То, что это не Барашек, Теленок и Олененок, было понятно по отсутствию рогов. Для Крольчонка и Зайченка были маловаты уши. На этом приметы, по которым я могла бы произвести идентификацию изображения, заканчивались. А вспомнить, какое именно животное собиралась нарисовать, когда эту разноцветную кляксу творила, никак не получалось.

Между тем Мышонок, уставший дожидаться, когда же я все-таки смогу сказать, кто это такой, прекратил потрясать бейджиком перед моим лицом. Вместо этого он разложил рядом со мной на буфете в один ряд три таблички, и, прикрыв итог моих упражнений в каллиграфии краем перевернутого подноса, рыкающим от с трудом сдерживаемых эмоций голосом, издевательски вежливо попросил:

— Дорогая леди Марина, не соблаговолите ли Вы сообщить, кто именно здесь нарисован?

Увы, я не соблаговолила.

И тут моих муженьков буквально прорвало…

Я-то по своей наивности считала, что они прозвищами, которыми я их наградила, возмущаться будут.

Ага, как же! Ничего подобного! Как раз своими новыми внутрисемейными именами мужья были безумно довольны.

А вот я, узнав о том, что в десяти случаях из двенадцати наградила блондинов уменьшительно-ласкательными прозвищами тех зверей, которые были изображены на эмблемах возглавляемых ими подразделений, наоборот, оказалась сильно расстроенна. И даже на вопрос, заданный Сусликом и Лисенком, могут ли они именами поменяться, ведь все равно я их пока никак между собой различить не могу, утвердительный ответ дала.

Не до того было. Думала. И было о чем. Ну не верю я в такие совпадения! НЕ ВЕРЮ!

А вот в то, что они опять на меня своими лучами непонятными воздействовали — верю! Потому как способностей к телепатии или ясновидению я за собой до сих пор не замечала!

Возмутиться, увы, не получилось…

Поскольку, высказывать все, что я думаю об их методах и способах воздействия на меня, разошедшимся мужьям было бесполезно. Они этого просто не услышали бы. Скорее всего, даже вздумай я громко-громко завизжать они внимания бы не обратили — настолько в раж вошли. Вдобавок, смысла высказывать претензии всем членам твеллинга я не видела. Судя по всему во всем произошедшем не они виноваты, а один спокойно стоящий в стороне и внимательно наблюдающий за всем происходящим белобрысый гад. Тот самый, которого я от других, уже в любой ситуации научилась отличать. Командир то есть.

Ну, ничего я это запомню… выберу момент и припомню…

Блондины между тем начали громко и экспансивно озвучивать свою точку зрения на то, как конкретно должны были быть изображены зверушки.

По мере высказывания того, что именно я нарисовала не так (если, конечно, не считать того, что большинство картинок безумно похожи), мои брови медленно, но верно ползли вверх, а глаза от изумления округлялись.

Милые и довольно-таки безобидные в моем родном мире животные, здесь, оказывается, входили в разряд самых опасных представителей местной фауны!

Поначалу, услышав такое, я даже слегка засомневалась в том, что сережки-"переводчики" правильно работают. Но, глянув на их изображения в поспешно принесенной энциклопедии, очень остро почувствовала, что нахожусь в другом мире.

С одной стороны, в силу похожести на своих земных собратьев, сомневаться в том, что нарисованные монстры с очень впечатляющими наборами клыков, зубов, когтей, рогов, копыт и бронированной чешуи действительно являются местными аналогами живущих в моем мире зверушек, не приходилось. А с другой… во сне я бы их увидеть точно не хотела бы!

Думаю, если бы местный мышонок (не говоря уже о зверушках покрупнее) каким-нибудь образом оказался в Сибири в глухой тайге, в районе его обитания больше никогда бы не то, что волков — медведей и тигров не водилось! Понятно, почему командир, когда решил, что я на прогулку в лес отправилась, так сильно нервничал.

Похоже, и идея устроить пикник с шашлыками на лесной опушке была слегка непродуманной. Обидно.

Посмотрела на картинки еще раз, невольно сглотнула и поёжилась — уж очень зверушки «милые» Брр…

Мне точно не понять, как блондины на этаких чудовищ с искренним умилением во взоре смотреть могут. Мало того, ведь заметили, какое впечатление на меня "портреты" местной живности произвели, но все равно, хоть и не столь бурно, как в начале, продолжают уговаривать меня попытаться изобразить на бейджиках, вместо непонятных клякс своих любимых монстриков. Да я и так-то сомневаюсь, что зная о том, какие животные в лесу (чья опушка, между прочим, всего-то в пятидесяти метрах от моего окна начинается) проживают, спокойно заснуть смогу! А если мне еще и перерисовывать их придется…

В удовлетворении их просьбы мужьям я отказала, решительно и категорично. После чего меня наградили такими обиженно-просящими взглядами (кот из Шрэка наверняка от зависти бы обрыдался, если бы их увидел)… что я почувствовала себя садистом, отобравшим у ребенка конфетку.

В общем, такого зрелища мое доброе сердце выдержать не смогло… ндя… не выйдет из меня домашнего тирана… Впрочем, мягкосердечность мягкосердечностью, а признаваться одиннадцати муженькам, устроившим представление из разряда "бедные мы, несчастные", в том что их выступление имело успех, я не собиралась. Мало ли, чего они в следующий раз решат выцыганить, моей слабостью пользуясь!

Пришлось торговаться. В результате, на ближайшие пять минут столовая превратилась в филиал восточного базара. Во всяком случае, общая атмосфера была похожая.

Окончательный итог соглашения, заключенного мной и белобрысиками был таков. Я больше ничего не рисую. И не пишу. Но и они, сделанные мною, бейджики не носят. Вместо этого каждый из муженьков сам копирует сделанную мной надпись с новым именем на имеющиеся у них эмблемы подразделений, и уже их закрепляет на своей одежде на видном месте.

Через пару мгновений после окончания торга помещение опустело. Не полностью, конечно, потому как я (по-прежнему сидящая на буфете) и командир, молчаливой статуей стенку подпирающий, в нем остались.

Ну-у-ус-с-с, голубчик, сейчас-то я все тебе скажу… что про тебя и твои методы думаю…

Заметив устремленный на него прищуренный взгляд, он как-то слишком быстро оказался рядом с моим «насестом», сдернул меня с него (вообще-то, действовал он аккуратно и даже нежно, вот только невероятно стремительно), переместил к одному из стульев, находившихся рядом с обеденным, усадил, а дальше… дальше, я только и могла что, находясь в глубочайшем потрясении, «хлопать глазами».

Редко кто из девочек подросткового возраста избежал фантазий о том, как её самый-пресамый прекрасный принц встанет перед ней на одно колено, и, преданно глядя в глаза, чарующим голосом произнесет самые важные слова в ее жизни… Несмотря на наивность и банальность, эта мечта (пусть и в слегка видоизмененном виде) сохраняется (в самом дальнем уголке души) у каждой женщины на всю ее сознательную жизнь.

Поэтому не было ничего удивительного в том, что я буквально окаменела, увидев, как одна из моих девичьих фантазий подросткового периода, воплощается в жизнь. Слишком уж сильно оказалась ошеломлена происходящим.

Ох, недаром говорят, бойтесь своих желаний — они могут и исполнится! Причем совсем не тогда, и не так, как вы хотите.

Если бы восемь лет назад, Виталик из параллельного класса (по которому сохли все девчонки в школе) преклонил передо мной колени, глядя при этом проникновенным взором, и, держа кисти моих рук в своих ладонях, произнес с придыханием: «Маришка — ты чудо!», я бы почувствовала себя самым счастливым человеком на Земле!

Тогда этого так и не произошло. (Предмет моих грез так и остался верным поклонником своей одноклассницы Галки).

Зато сбылось сейчас. Внешне все точь в точь, как мечталось. Коленопреклоненный блондинистый эталон красоты мужского пола, искренний восторг в его глазах и голосе, красивые слова, и… и вместо восторга прямо-таки громаднейшее желание заполучить в свои руки томик энциклопедии, лежащий на буфете. Для вразумления и объяснения, что прежде чем воплощать девичьи мечты в жизнь, необходимо поинтересоваться, стоит ли это делать!

Я настолько ярко представила, чтобы могла сделать окажись сейчас в руках увесистая книжка, что даже зажмурилась. Ух… я бы… я бы за все отыгралась!

Рядом с коленом почувствовалось какое-то шевеление, правда открывать глаза я не спешила, уж больно заманчивые картины воображение рисовало. А буквально через мгновение, мне на колени шлепнулся весьма увесистый груз.

Да… зря я несколько минут тому назад думала, что сильнее удивиться просто нельзя. Оказывается можно.

Шок от воплощения в жизнь девичьих мечтаний, не шел ни в какое сравнение с моими впечатлениями, от созерцания лежащей у меня на коленях энциклопедии.

Посмотрела в глаза белобрысику, по-прежнему стоящему в коленопреклоненной позе рядом со мной. Взор был честным-честным, как будто он к массивному томику в кожаном переплете с окованными металлом уголками и отношения не имеет.

Нет — он точно надо мной издевается! Ну я тебе сейчас покажу, где раки зимуют!

Взяла книжку поудобнее, встала, примерилась, и… и глядя на неподвижную фигуру зеленоглазого гада поняла, что ударить его не смогу. Честно — руки сами опустились!

Захотелось, как в детстве громко затопать ногами и завопить: «Я так не играю!». Хоть бы ради приличия немножко посопротивлялся!

В глубочайшем расстройстве от собственной мягкотелости почти швырнула книгу на стол, плюхнулась на стул, скрестила руки на груди, поджав губы, насупилась, всем своим видом показывая, насколько сильно я обиделась. На командира не смотрела принципиально — лучше я буду сверлить взглядом пол у себя под ногами, чем на этого… этого притворщика смотреть стану!

Муженек, еще недолго постоял на коленях, затем поднялся, и, издав душераздирающий вздох буквально простонал:

— О Боги, за что мне все это?

А затем, подошел ко мне, сел на корточки, и, заглянув в глаза с надрывом в голосе спросил.

— Ну вот объясни мне, почему ты такая сложная!

Что?! Кто сложный — я? Это уже чистой воды поклеп! Прежде чем меня обвинять, на себя и своих подчиненных посмотрел бы! И не надо на меня так смотреть! Я на столь наглые инсинуации отвечать не собираюсь.

Поняв, что прерывать молчание я и не думаю, командир уселся на пол и начал говорить.

К концу его относительно короткой (всего-то десятиминутной), но дюже прочувствованной речи, я уже не злилась. Нет! Я была в ярости и с трудом себя контролировала!

Мне даже дыхательные упражнения по системе йогов (ну это когда вдыхаешь быстро и через нос, а выдыхаешь медленно и через рот) успокоиться не помогли. При других обстоятельствах я наверняка парням еще и посочувствовала бы, услышав историю о том, как из-за одной высокопоставленной стервы, очень хотевшей заполучить командира в мужья (причем в полном браке), последние три года каждого из блондинов их партнерши в неполных браках или Члениками или Червячками называли. (Я бы тоже не в восторге была, вздумай меня мой партнер дырочкой назвать!)

Но! Сочувствие сочувствием, а не настолько я и сострадательна, чтобы забыть о том, что ради повышения общего морального состояния подчиненных и уровня их самооценки кое-кто мне свои мысли внушил, о том, какие имена им лучше дать!

Отговорки, что он не специально это сделал, и вообще все на неосознанном уровне произошло из-за того, что один блондинистый гад, после наглядной демонстрации, как он женщин соблазняет, теперь мои эмоции чувствует, стоит только мне в поле его зрения появиться, в расчет не принимаются!

Между прочим, я не просила его на меня своими BF лучами воздействовать. Мог бы и предвидеть, что в результате постоянный канал информационно-эмоциональной связи между мной и им появится! Да и оправдания, что такой эффект только в исключительных случаях возникает, может кому-нибудь другому рассказывать. И обещания раздавать, что, мол, он так делать больше не будет. (Не настолько я из себя выведена, чтобы не сообразить, что с учетом его уверений о неосознанности воздействия, последний зарок в принципе не исполним!)

Жалобы же на то, что я глубочайшее и искренне раскаяние, которое он по всем правилам местного этикета произнести решил, за издевательство приняла, вообще в расчет не принимаются. Ну и что с того, что местные женщины в подобных ситуациях и гораздо более серьезную обиду простили бы? Я же не они, меня вообще в другом мире воспитывали! И вообще, ну вот зачем сейчас все это мне рассказывать? Я что, его должна утешать броситься или устыдиться собственного нестандартного поведения? Не дождется!

И объяснять, как ему со мной общий язык найти, тоже не буду! Еще чего не хватало.

И учить правильно интерпретировать мои желания, чтобы больше никаких серьезных накладок не возникало, не стану. Тем более сам же сказал, что все мои эмоции чувствует — вот пускай и учится их правильно истолковывать. С моей точки зрения, такие просьбы — это вообще наглость несусветная!

И не надо меня разговорить пытаться! Неужели не понятно, что я общаться не собираюсь?

И на полу у моих ног сидеть тоже не надо! Все равно не буду я этого зеленоглазого гада пинать, не буду. Хотя и очень хочется. Уж на это моей силы воли, несмотря на всю обуревающую меня ярость, хватит! Дескать, я не вижу, что ему только того и нужно.

Наверняка думает, что если я ему пару синяков поставлю (в чем, кстати говоря, очень сильно сомневаюсь), то сразу все его ошибки прощу. Наивный… Не дождется! Мне мама еще когда я в первый класс пошла (после того, как ее учитель семь раз за месяц в школу вызывал) и меня сосед по парте доставать стал, за косички дергая, открыла глаза на то, что отвечать силовыми методами (то есть, тут же начинать с ним драться) — не самый лучший способ свое отношение к происходящему продемонстрировать.

Чтобы соблазн кое-кого попинать поменьше был, подальше ноги отодвинула, руки скрестила и отвернулась. Если умный (а маленькая надежда на то, что командир все же не полный профан в плане отношений с противоположным полом), сам поймет, что его речь на меня никакого впечатления не произвела. А если нет… объяснять, почему так произошло, абсолютно бесполезно.

Раздался тяжелый вздох. Потом… потом Цыпленок «взмахнул крыльями» и выпорхнул из комнаты (это если образно выражаться), предварительно почти минуту молча простояв у меня за спиной и чего-то ожидая.

Из коридора один за другим послышались звук удара и грохот. Стена слегка завибрировала. Уровень шума увеличился. На порядок. Складывалось впечатление, что там не одна единственная особь мужского пола свои негативные эмоции выражает, а как минимум парочка слонов в футбол сыграть решила. Что-то со звоном упало (странно, лично я никаких бьющихся или металлических предметов там не видела), затрещало, защелкало, и с коротким кряканьем затихло.

Дверь, резко распахнувшаяся от сильного пинка, настолько сильно ударилась об стену, что вся мебель в столовой (включая и стул, на котором я сидела) слегка подпрыгнула, а энциклопедия, лежавшая на краю стола, подскочив, свалилась на пол.

Весь белый от пыли командир, с неподвижно-каменным выражением лица, прошествовал к столу, присел на его край, преувеличенно внимательно осмотрел сбитые в кровь костяшки пальцев на своей правой кисти, а затем, поднеся руку ко рту, слизнул с них кровь. После чего обратил свой взор на меня и сухим, безэмоциональным голосом спросил.

— Может быть, леди Марина все же соизволит уделить своему мужу пять минут времени для разговора?

Не знаю почему, но, несмотря на пугающий внешний вид командира и вид раскуроченного буквально в хлам коридора (его я могла наблюдать в отрытый дверной проем), страха не было. А вот ярость и злость полностью пропали. Непонятно откуда я твердо знала, что мне с его стороны никакая опасность не грозит.

А еще… еще мне почему-то стало его жалко, очень-очень жалко. И специально вредничать больше не хотелось. Наоборот, появилось желание подойти к белобрысику поближе и стереть с лица осевшую на него пыль и разгладить мелкие морщинки, возникшие в уголках его глаз, зримо свидетельствующие о том, что вся эта каменная неподвижность и нарочитая отстраненность не более чем маска, скрывающая его настоящие чувства.

Вот только сделать я это не решилась. Лишь молча кивнула в ответ (выдавить из себя хоть слово не представлялось возможным из-за стоящего в горле комка), подтверждая свое согласие на диалог.

Командир отмер, внезапно оказался близко-близко, аккуратно обхватил мое лицо ладонями, всмотрелся в него, кривовато усмехнулся и с какой-то еле уловимой горчинкой в голосе спросил:

— Мариш, ну объясни мне, что ты хочешь!

В общем, я еще раз убедилась, что не выйдет из меня хорошей, правильной попаданки. Потому как, они все такие, ну прям «УХ!», а я… я, вместо того, чтобы воспользовавшись моментом, спокойно и аргументированно озвучить весь список накопившихся претензий, а так же высказать пожелания по поводу дальнейшего сосуществования, с трудом выдавила из себя: «Домой хочу!» и разревелась.

Вроде бы и не было для этого никаких внешних причин или поводов, а сдержать слезы не смогла. Как и поток своих жалоб. И вместо осмысленного, конструктивного диалога, командиру выпала сомнительная честь утешать устроившую истерику женщину.

Причем перед этим я обрушила на него нескончаемый поток жалоб, вперемешку со слезами и судорожными всхлипывания.

Правда, прежде чем совсем «расклеиться», пусть и сбиваясь с пятого на десятое, абсолютно не по порядку происходивших со мной в последние дни событий, то вспоминая отдельные детали, то обрисовывая всю ситуацию в целом, свое мнение о происходящем изложить я смогла. А затем, что называется, «развела сырость» по полной программе.

Плакала я долго. Когда же более-менее пришла в себя, с удивлением обнаружила, что сижу на руках у командира, который, бормоча что-то ласковое успокаивающим тоном, крепко обняв, слегка покачивает меня у себя на коленях и нежно поглаживает по спине.

Со стыда я, конечно, не сгорела. И даже румянцем от смущения с ног до головы (как любят девушки в любовных романах делать) не покрылась. Но только из-за того, что после истерики меня охватило эмоциональное опустошение, и на переживания по поводу своего поведения сил почти не осталось. Впрочем, на то, чтобы ойкнуть от смущения, и, не желая встречаться глазами с взором держащего меня мужчины, уткнуться носом ему в плечо (точнее в мокрую от моих слез куртку), их хватило.

Над головой прозвучал еле слышный и какой-то добродушный смешок, а успокаивающие похлопывания прекратились. Практически сразу вслед за этим, командир переместил свои руки мне на талию, слегка сжал их, приподнялся и усадил на стол.

Аккуратно взяв мое опущенное вниз лицо за подбородок, заставил посмотреть ему в глаза и произнес:

— Мариш, клянусь, я сделаю все от меня зависящее, чтобы ты вернулась домой.

Сомневаться в том, что белобрысик действительно сдержит свое слово, не приходилось. Уж слишком серьезным были и тон его голоса, и выражение лица и глаз.

— Я верю.

Через восемь часов после этого разговора, я, тихонечко ругаясь себе под нос, оккупировала кухню. И, активно используя в качестве помощников трех своих мужей: Зайчика, Ежика и Олененка (именно им, согласно проведенной утром жеребьёвке, предстояло провести сегодняшний и завтрашний день в попытках более близко со мной познакомиться), готовила настоящий кубанский борщ (по рецепту моей бабушки) с чесночными пампушками.

Причин, подвигнувших меня на это, было две. И обе очень весомые.

Первая — чувство искренней благодарности, испытываемое мной по отношению к командиру.

А что?

Истерики не испугался, выслушал, успокоил, все мои страхи понял, слово дал, чтобы я не волновалась о возвращении домой. Водой напоил, лицо грязное белоснежным платочком вытер. Объяснил (простыми словами), что кроме него никто из членов твеллинга мои эмоции слышать не может, поскольку на меня BF лучами только он воздействовал (о чем ужасно сожалеет). Теперь же, из-за нашей с ним связи, уже и не смогут. А кроме этого, он еще пообещал (для моего спокойствия), никому о моих чувствах не рассказывать.

Разобрался с тем, в какой очередности мужья со мной общаться будут, с целью более близкого знакомства. При этом согласился с тем, что вечером, ночью и утром я и без их общества обойдусь. Взял слово с муженьков, что они мне своим вниманием сильно надоедать не будут.

В общем, повел себя на удивление благородно.

Ну, а поскольку другого способа выразить ему свою признательность, кроме как приготовить какую-нибудь вкусняшку, у меня сейчас не имелось, решение заняться этим я приняла еще утром.

Единственное что, изначально планировала данное намерение завтра в жизнь воплотить.

Но… из-за возникновения второй причины принялась готовить практически на ночь глядя. Хотя… как говорит мой папа — борщ он в любое время суток борщ. Тем более, его, если что, и завтра съесть можно. Даже вкуснее станет, потому как настоится.

Главное муженьки делом заняты — овощи чистят, а не со мной отношения налаживают! Как-то их энтузиазм в этом вопросе слегка напрягает. И ведь они еще клятвенно обещали, что надоедать не станут! А все равно, даже шага ступить спокойно нельзя — тут же со своей заботой и вниманием лезут. Представляю, что творилось бы, если бы командир с них слово не взял!

Виданное ли дело — я кинозвезд, почему они такие нервные понимать начала! Если их поклонники и поклонницы себя хотя бы вполовину столь же настырны с проявлениями своего обожания, как эта троица, то им точно не позавидуешь — это же не жизнь, а ужас какой-то.

А между прочим, прорезавшиеся сочувствие к богатым и знаменитым, было всего лишь следствием того, что я за семь часов близкого общения с муженьками убедилась — утверждение: «Внимания и ласки много не бывает», не что иное, как наглая и беспардонная ложь! Видимо произнесший данную фразу человек фразу плохо представлял, о чем он говорит. Я теперь это точно знаю!

Ведь именно избыток внимания, опеки, заботы и ласки стал той самой второй причиной, и сподвигнувшей меня начать готовить борщ и пампушки незамедлительно.

Дело в том, что нормально (с моей точки зрения) Заяц, Еж и Олень, вели себя только первые пятнадцать минут, после того как остались в моем обществе. Да и то, скорее всего, из-за того, что все это время я посвятила тому, чтобы сменить грязную и запыленную одежду (обжимашки с командиром не пришли для нее даром) и минимальные гигиенические процедуры (срочный прием душа) для приведения себя в порядок. А вот затем… затем, началось.

Вежливо и терпеливо дождавшиеся в коридоре того момента, когда я или выйду к ним, или соизволю разрешить им зайти ко мне в комнату, и, услышав слова: «Я в вашем полном распоряжении», они будто с цепи сорвались!

Для начала им не понравился тот факт, что я не досушила волосы, и, усадив меня перед трюмо в кресло, блондины в три пары рук занялись моей персоной.

Рогатик расчесывал мою гриву и при помощи фена сушил каждую прядку, Колючка массировал плечи и шею, а Динноухий, помимо того, что принес свежезаваренного кофе со сливками, поглаживая мою ладошку, постоянно переспрашивал: «А не нужно ли мне чего-либо еще?».

Причем, несмотря на то, что это было безумно приятно, никакого сексуального подтекста в его действиях (впрочем, как и в действиях его товарищей) я не почувствовала. Больше всего их отношение и поведение напоминало заботу старших братьев о своей младшей, но очень любимой сестренке, которая срочно нуждается в утешении. И все происходившее в дальнейшем это впечатление только усиливало.

Безусловно, я не настолько наивна, чтобы считать, что о моей истерике (как и о том, что перед этим командира до белого каления довела), они ну совсем-совсем ничего не знали и даже крем уха не слышали. Разгром в коридоре и меня с опухшими глазами (плюс мокрую от моих слез куртку своего предводителя), пожалуй, только слепой не заметил бы. И даже если допустить, что вовремя моего срыва никого из них и поблизости не было (во что я не особенно верю), не настолько они и глупы, чтобы дважды два сложить не смогли.

Но! Это же не повод относиться ко мне как к тяжело больной, правда? Вроде как умирать я не собираюсь, да и жизнь самоубийством кончать тоже.

Ну да, поплакала немножко, но это-то дело житейское. Тем более, что по большому счету, веская причина для слез у меня имеется.

Сестренка, например, своему Борюсику, как минимум раз в полгода такую нервотрепку устраивает, и ладно бы по серьезному поводу, а то ведь на пустом месте повод найти умудряется! Как она говорит — чтобы чувства не притуплялись и муж больше ценил. Но он же после этого не ходит за ней следом, как приклеенный и в глаза в попытке угадать, чего же ей хочется, не заглядывает. А тут… кошмар натуральный!

Впрочем, моего терпения еще надолго хватило.

Я молчала, когда мужья предприняли попытку закормить меня разнообразными сладостями и фруктами. Не сказала ни слова на то, что мне устроили прогулку на ближайшей к замку лужайке. (Идея сама по себе была не так уж плоха — но попробуй, расслабься, когда тебя сопровождают три вооруженных до зубов муженька.) Стиснув зубы, выслушала добрый десяток рассказов о смешных эпизодах из их жизни (причем, командир в качестве одного из главных героев присутствовал во всех). Спокойно восприняла предложение рассказать что-нибудь о себе и даже поведала краткую автобиографию.

Но, когда, слегка погрустневшей мне, вместо занятий плаваньем в бассейне (запрещены из-за того, что воду необходимо еще на два градуса подогреть — иначе могу простудиться), предложили почитать вслух любовный роман, я поняла, что так дальше продолжаться не может. И если сейчас меня не оставят в покое, то в ответ на очередное «гениальное» предложение попросту зарычу, встала, и, ничего никому не объясняя проследовала на кухню, где и сообщила заботливой троице о своем желании что-нибудь приготовить.

Муженьки довольно безразлично пожали плечами. Олененок вытащил из неприметного шкафчика толстую тетрадь в слегка затертой и засаленной обложке, просмотрел записи и сообщил.

— Сегодня на ужин: салат овощной, мясо жареное с гарниром и пирог мясной, многослойный.

— Ну и? — слегка удивилась я, не понимая (хотя и догадываясь), зачем мне данный список блюд продиктовали.

— Выбирай, что делать будешь, — терпеливо пояснил Заяц. — А остальное мы приготовим.

Не, ну надо же — что Я делать буду! Нормальный подход! T! Настоящий наглеж чистой воды!

Спасибо, конечно, за оказанное доверие, но знаем, к чему такие предложения приводят, как говорится, "плавали". Вначале ты сама мужчину балуешь (разумеется, в порядке эксперимента и его любимыми блюдами). Потом тебя просят (поскольку, мол, у тебя вкуснее получается). А затем, в один прекрасный момент, обнаруживаешь, что все кухонные заботы оказываются в твоей зоне ответственности, а твой кавалер на просьбу приготовить чаю и бутерброды на завтрак, отвечает, что делать ничего не намерен, поскольку кухня, это только твоя епархия.

Я вообще-то, не горю желанием, оказаться в ближайшие десять дней в роли бессменного дежурного по пищеблоку, только из-за того, что мне одного белобрысика сегодня вкусным ужином собственноручного изготовления побаловать захотелось.

Вот кто может гарантировать, что, если я сейчас приготовлю что-нибудь из блюд, у них в меню запланированных, меня завтра не попросят под предлогом наличия большого количества свободного времени завтраком-обедом-ужином заняться? Верно — никто.

Ну, а раз так, смотрим на муженьков недоуменным взглядом и переспрашиваем:

— В каком смысле "выбирай"? Я, вообще-то, борщ с пампушками хотела приготовить. А согласно вашему списку — сами готовьте! У вас это вроде бы до сих пор неплохо получалось, — чуть ехидно заметила я.

Блондины немного зависли, обдумывая поступившую информацию. А я, слегка капризным тоном, добавила:

— Или нельзя?

Мужья, услышав истеричные нотки в голосе, слегка напряглись и принялись меня активно убеждать — можно! Даже нужно! И не только загадочный борщ, но и вообще дозволяется стряпать все, что мне захочется. Дескать, они только рады будут свой рацион разнообразить. И так убедительно говорили — я им даже поверила, что действительно будут рады. Целых две минуты верила, между прочим! До тех пор, пока не услышала, как Колючка Рогатика тихо-тихо спрашивает, дескать, а запасов-то на мои эксперименты хватит? А тот его успокаивает, мол, благодаря командиру и его страсти перестраховываться, твеллинг еще год здесь в полностью автономном режиме прожить сумеет, ни в чем недостатка не испытывая.

Первым желанием было обидеться. Но вслед за этой мыслью пришла другая — если я до сих пор ела знакомые мне блюда и не встречала неизвестные продукты, это еще не означает, что вкусы, пристрастия и традиционные способы приготовления еды в наших мирах совпадают. Лет сто тому назад суши тоже только в Японии ели. А где-нибудь в Южной Америке о борще и слыхом не слыхивали. И вероятность того, что нежно любимый мной борщик, который, кстати, получается у меня всегда на отлично (в отличие от, допустим, пирогов) муженькам не понравится, действительно существует.

Впрочем, заранее на неудачу настраиваться не стала. Вот приготовлю, накормлю и узнаю, понравилось или нет. Тем более они же тоже ужин готовить будут, да и, на самый крайний случай, аптечка первой помощи (точнее медкапсула) имеется. Так что "экспериментировать" могу смело!

Озвучила список необходимых продуктов (как ни удивительно, нашлось все, кроме старого сала), попросила снять со стены большую кастрюлю (литров так на семь) и приступила (не забывая использовать в качестве помощников муженьков — помыть, почистить, нашинковать и так далее) к священнодействию.

Спустя всего полтора часа (густой, наваристый бульон у блондинов оказался в наличии) аппетитный запах борща и свежей выпечки витали по всей кухне. И даже просачивался сквозь неплотно прикрытую дверь в коридор, судя по тому, что привлек внимание парочки проходивших мимо по своим делам, "незадействованных" сегодня блондинов.

Правда, моя сегодняшняя "смена" ревностно охраняла вверенную им территорию, и тем пришлось смиренно покинуть кухню, и, несолоно хлебавши, отправляться дальше выполнять свои обязанности. То есть дожидаться, пока я со своими сопровождающими ужин приготовлю.

Муженьки сглатывали слюну и, забыв о собственноручно приготовленной еде, косились горящим взглядом то на кастрюлю, то на противень с пампушками (близко подходить к ним после того, как Рогатенького, решившего снять пробу, слегка погоняла половником, блондины не рисковали).

А я — я мысленно довольно потирала руки.

Жаль, что столь благодушная, домашняя атмосфера длилась недолго. Ровно до того момента, пока не выяснилось, что есть борщ, в связи с тем, что все глубокие тарелки я разбила, попросту не из чего!

Использовать же в качестве посуды глубокие бокалы из библиотеки, я отказывалась категорически — ну как так, борщ и из бокалов?

Это же БОРЩ!!

Уж лучше тогда прямиком из кастрюли его хлебать — эффект-то один и тот же окажется! Точнее, никакого эффекта.

…Хотя ингридиенты, просвечивающиеся сквозь стеклянную крышку и красиво плавающие в свекольно-рубиновом бульоне, могли бы поспорить с каким-нибудь рождественским сувениром… Но нет, пожалуй, не стоит прививать блондинам извращенный визуальный вкус.

Несмотря на то, что понять мою логику мужья так и не смогли (ну не дошло до них, не дошло, чем борщ от простого супа отличается), задуматься они задумались.

Для начала мне продемонстрировали всю имеющуюся в распоряжении посуду.

Причем, действительно, всю! До ложек, вилок и ножей дело, конечно, не дошло, но со всеми имеющимися в распоряжении блондинов кастрюлями, сковородками, казанками, тарелками, мисками, салатницами, супницами и чашками я ознакомилась.

Увы… но ничего из представшего перед моим взором обширного ассортимента кухонной утвари моим представлениям о подходящей для поедания борща емкости не соответствовало.

Ей Богу — я не придиралась специально! И к концу этого осмотра даже уже была согласна удовольствоваться горшочками для запекания, но… их, как и глубоких тарелок, в наличии не имелось.

Заметив мой погрустневший вид, и подстегиваемые витающими запахами, парни почесали в затылках, обменялись между собой взглядами, затем Заяц и Олень, оставив меня на попечение Ежика, куда-то ненадолго удалились и вернулись со стопкой, нет, не тарелок, а двенадцати, вставленных один в один, походных туристических котелков. Эти посудины под требуемые параметры подходили, конечно, больше, зато возникал вопрос с их количеством — ведь вместе со мной едоков было тринадцать.

Есть между тем хотелось все сильнее…

И вот тогда-то я вспомнила! Вчера, во время ознакомления с помещениями, в одном из парадных залов (то ли на втором, то ли на третьем жилом ярусе) я же видела стоящий в стеклянной этажерке полный праздничный обеденный сервиз на пятьдесят персон. В него-то глубокие тарелки входят! Своими глазами видела.

Понятно, что они, скорее всего, внесены в список фамильных ценностей, так и мужья в число владельцев местного имущества входят! Ведь, я думаю, ничего страшного не произойдет, если мы ими один раз аккуратненько воспользуемся, а потом помоем и на место поставим, а?

Блондины, выслушав мое предложение, стали грустными-грустными, а Еж, смотря куда-то в угол, предложил:

— А может котелками обойдемся?

— Почему? — искренне удивилась я, наблюдая столь явное нежелание решить стоящую перед нами проблему этим способом.

— Понимаешь, — осторожно начал Рогатый, — у нас отчетный период…

— А в соответствии с правилами, — подхватил Ушастик, — все это время, мы имеем право пользоваться только тем, что было изначально указано в списке имущества твеллинга. Ну это еще одна, косвенная проверка, насколько хорошо мы можем планировать свои действия. Исключение составляют предметы и услуги, не входящие в большой перечень Военного министерства. А таких, на самом деле, очень и очень мало…

— Потому, заказать тебе драгоценности мы могли, а вот воспользоваться тарелками из основной части замка, нет, — завершил совместную речь Ежик.

Как же обидно-то! Не просить же парней правила нарушать…

Конечно, из чего есть борщ, на самом деле не настолько и принципиально. Можно было сразу на бокалы соглашаться… но… я-то уже распланировала, в мыслях представила, как ставлю тарелочку с борщом и островком сметаны, посыпанную зеленью, перед командиром, а тут такой облом!

Все равно, что неделю готовиться к романтическому ужину, планировать, что приготовить, все в мельчайших деталях продумывать: и еду, и вино, и полумрак романтический…

И в последний момент обнаружить, что свечи утром родители увезли на дачу, потому как там пока нет света. А в доме из спиртного осталась только бабушкина самогонка, потому что сестренка столь тщательно выбираемое тобой шампанское отнесла на работу, чтобы отметить с коллегами уход в отпуск…

Эх… Тяжело вздохнула и, махнув рукой, удрученным голосом произнесла, смиряясь с тем, что так, как я хотела, не получится.

— Ну раз нельзя, значит нельзя… давайте тогда из котелков есть…

Честно — я была настолько расстроена, что мне стало уже абсолютно все равно, как весь мой зоосад ужинать будет. У меня аппетит отсутствовал полностью. Впрочем, это и к лучшему, не буду еще сильнее расстраиваться.

Две теплые руки легли мне на плечи и аккуратно развернули лицом к командиру.

Внимательно всмотревшись в мое лицо с закушенной губой, он улыбнулся уголками губ и попросил:

— Не расстраивайся Маришка. Сейчас все будет.

После чего начал отдавать удивленно смотрящей на него троице жестами какие-то приказы.

Лица у парней вначале слегка вытянулись, глаза округлились, а затем, видимо, не сумевший сдержать эмоции, Олененок воскликнул.

— Но это же… это же…

— Что? — спокойно парировал командир. Рогатенький задумался и выдал неожиданный ответ:

— Вообще-то, действительно, можно. И как мы сами не додумались…

Парни, грохоча ботинками, поспешили покинуть помещение, а

Пернатик специально пояснил:

— Сейчас ребята быстренько за формами и материалом для тарелок сбегают, и мы их, сколько ты скажешь, столько и наделаем.

Троица муженьков вернулась действительно быстро.

Вначале Длинноухий с Колючкой вдвоем принесли деревянный ящик с длинным и увесистым бруском неизвестного мне материала грязно-белого цвета, по своей структуре больше всего напоминающим мягкий пластилин (я не удержалась и пальчиком его потыкала). А следом за ними вернулся и Рогатик, доставивший две металлические то ли миски, то ли очень глубокие тарелки тускло-золотистого цвета, одна из которых была чуть больше другой (а мне их почему-то не показывали!). В меньшей из них, треть объема была заполнена плоскими полупрозрачными дисками размером с пятикопеечную монету.

Видимо заметив, как я посмотрела на не виденную мной ранее посуду, главный белобрысик поспешил прокомментировать, откуда она вообще появилась.

Оказалось, не видела я ее отнюдь не потому, что о ней забыли. А из-за того, что сами муженьки ею не пользовались. И имелась она у них, потому, что в случае официального визита Императора (а такое вполне могло произойти после успешного завершения испытаний), пищу ему, согласно этикету и церемониалу, на парадном обеде можно было подать только в золотой посуде. Вот и пришлось твеллингу обзавестись необходимым для этого случая набором предметов.

Услышав данное разъяснение, я успокоилась, с легким любопытством повертела свободную миску в руках (тяжелая), полюбовалась на нанесенный по ее краю цветочный орнамент и потеряла к ней интерес. Как-то после подаренных мне драгоценностей просто кусок золота в форме тарелки уже не впечатлял.

А дальше началось самое интересное.

Мальчики дружно, в четыре пары рук начали лепить тарелки! И так ловко это делали, что я аж засмотрелась.

Отделив от принесенного бруска кусок, его вначале сформировали «колбаской», разрезали на тринадцать равных частей, и раскатали эти кусочки в блины диаметром около тридцати сантиметров.

После чего перевернули одну из двух золотых чашек (ту что поменьше) вверх дном, положили сверху получившуюся у них лепешку, слегка обмяли, накрыли второй (освобожденной от странных кругляшков), и с такой силой прижали, что часть своеобразного теста из под нее выдавилась!

Затем, сняв верхнюю чашу и полюбовавшись на почти готовое изделие, удалили излишки «пластилина». Смочив пальцы в воде, загладили край. Из тоненького жгутика сделали бортик на дне будущей тарелки, и слегка прижали его плоской дощечкой.

В завершение процесса, командир, предварительно извлекший из одного из принесенных маленьких дисков крохотную деталюшку (размером с кунжутное семечко), поместил кругляшок в середину донышка и слегка его вдавил.

Через секунд десять (не больше), грязно-белый цвет неожиданно сменился золотистым. А спустя еще полминуты, мне была торжественно вручена первая сделанная мужьями глубокая тарелка.

— Ну что, такая подойдет?

Будучи буквально завороженной зрелищем только что изготовленной тарелочки (идеально подходящей для моих целей), молча кивнула. Тяжеленькая, из материала сейчас больше всего напоминающего на ощупью и вид глазурованную керамику, она в буквальном смысле грела мне сердце.

Правда уже через мгновение я решила на всякий случай поинтересоваться, насчет того, а не будет ли никаких вредных последствий от ее использования? Нет, у нас, конечно, тоже глиняную посуду делают, да и пластик полимерный есть (ну тот, который даже в домашней духовке обжигать можно), но мало ли чего? И получив заверения в полной безопасности, нетоксичности и прочем, успокоилась.

Изготовление тринадцати тарелок заняло не более получаса.

А потом… потом, был ужин… и мой триумф!

Супницу с торжественным видом водрузили передо мной, и я принялась наливать умопомрачительно пахнущий (и не менее завлекательно выглядевший) суп по тарелкам.

Поставив первую (как и представляла в своих мечтах), перед командиром.

Дождавшись того момента, когда я под внимательными взглядами, устремленными на меня, съем первую ложку (а борщ получился ммм… пальчики оближешь, густой, наваристый, с полупрозрачной капусточкой и овощами, буквально тающими во рту…), мужья последовали моему примеру.

До банального чмоканья и чавканья никто из мужчин, конечно, не дошел.

Но, вначале настороженно попробовавшие незнакомое блюдо, блондины синхронно расплылись в улыбках, и начали быстро-быстро поедать борщ, вприкуску с пампушками, чуть ли не жмурясь от удовольствия. А затем, распределив между собой добавку (сколько огорчения было на их лицах, когда они узнали, что все мной приготовленное, подано на стол — это надо было видеть!), изничтожили и ее, смакуя каждую ложку.

Признаюсь честно — я, окончившая вечернюю трапезу раньше всех, сидела и самым бессовестным образом кайфовала!

Я даже Оленю, Ежу и Зайцу их назойливое внимание простила — ведь если бы не оно, готовить я бы точно ничего не стала.

Откинувшийся на спинку стула Лисенок с сожалением протянул:

— Эх… еще бы добавочки…

А Барбосик его поддержал:

— Ага…

— Знаешь, Мариш, если ты этакую вкуснотищу пообещаешь каждую неделю готовить, то я с тобой и полным браком готов сочетаться! — высказал свое впечатление о моих кулинарных талантах командир.

Всерьез я это предложение, конечно, не восприняла, но все же мне было безумно приятно.

Настолько, что захотелось завтра тоже мужей чем-нибудь вкусненьким побаловать… и лишь в последнее мгновение сумела, в зародыше задушить порыв озвучить данное намерение.

Вскоре после ужина все в столь же благодушном настроении я отправилась спать. Уже на пороге своей комнаты прощаясь со своими сопровождающими и договариваясь о том, во сколько они меня разбудят, я еще раз поблагодарила ребят за столь своевременно и удачно найденный ими выход из трудного положения с нехваткой посуды. (Самому главному белобрысику я решила об этом сказать завтра, поскольку сегодня он практически сразу после ужина сбежал писать очередной отчет, и я просто не успела произнести ни слова).

Мальчики разулыбались, а затем принялись горячо убеждать меня в том, что основная заслуга в этом принадлежит их предводителю.

— Поскольку, — категоричным тоном заявил Еж, — у нас просто воображения бы не хватило, для того чтобы сообразить, что тарелки можно сделать из наномодифицированной взрывчатки двадцать седьмого поколения!

Нет, по стенке я, конечно, не сползла. Но коленки задрожали и лицо побелело.

Правда после объяснений, что из взрывателя командир детонатор вытащил и оставил только закрепитель, а она сама, просто чудесная штука, которой можно где угодно пользоваться. И пластична, и после контакта с отвердителем содержащемся в капсюле, приобретает цвет и фактуру окружающих предметов, не токсична и никакими приборами после затвердевания не определяется, и безопасна (можно жечь, кидать и делать много других вещей), а случайный взрыв, если во взрывателе детонатора нет, просто нереален, мне стало немного лучше. Но только немного! Но только немного! Как раз настолько, чтобы суметь попрощаться и до кровати дойти. Да спустя какое-то время подготовится ко сну.

Думаю, о том насколько «хорошо и спокойно» я в эту ночь спала, можно не рассказывать…