Глава 33

Глава 33

Ещё каких-то несколько недель назад я с пожирающим меня стыдом сбегала из этой квартиры, а сейчас я стою перед его дверью, в надежде, что Давид меня впустит.

Стучу. Один раз, второй, но ответа никакого не получаю. Скорее всего, его нет дома и это крайне меня расстраивает, потому что нам с Савой придётся возвращаться домой, где неизвестно, что может произойти, когда мама в таком состоянии.

Сейчас даже стыдно ее так называть, она буквально теряет на глазах это восхитительное звание. Сложно поверить в то, что она нас так ненавидит, больше всего мне обидно за Савелия.

— Папы нет дома? — спрашивает брат с огорчением, понимая, что нам придётся возвращаться.

— Видимо, нет, давай его немного подождём здесь.

Долго мы не будем сидеть, думаю, не больше часа, может, когда мы вернёмся домой, то мама уже ляжет спать.

— Может, ты ему позвонишь?

Мне хочется ударить себя ладошкой по лбу.

— Точно! Как я могла сразу об этом не подумать.

У меня же есть его номер. Только вот, когда я его набираю, то слышу, как из квартиры доносится мелодия, и я сразу понимаю, что мужчина дома.

Решаю дёрнуть за дверную ручку и, оказывается, она все это время была открыта.

Мы с Савой проходим внутрь квартиры, в которой зашторины все шторки, я сразу понимаю, что что-то здесь не так.

Почему он сам мне не открыл?

— Давид? Ты дома?

В ответ тишина, но я прямо чувствую, что он здесь. Может, так крепко спит?

— Лада, включи свет, а то мне страшно… — дергает меня за руку Сава и я не сразу, но нахожу выключатель.

Когда в глаза ударяет свет в основной комнате, то я с ужасом обнаруживаю мужское тело, все покрытое огромными синяками, которое лежит на диване.

— Давид! Господи, что с тобой?!

Бросаюсь к мужчине. Падаю у дивана на колени, и как раз в этот момент он поворачивается ко мне лицом. Если это вообще можно так назвать. Кровавое месиво. Оно все покрыто ссадинами, на нем нет ни единого живого места. Если бы не его татуировки на теле, то я бы и вовсе его не узнала.

— Лада? Это ты? Как ты здесь оказалась? — спрашивает он, еле открывая один заплывший глаз.

А я все продолжаю его разглядывать. Такое чувство, что его переехала машина. Диван в крови, его штаны тоже. Зрелище не из приятных.

— Я сейчас же вызываю тебе скорую, — произношу я дрожащим голосом, доставая из кармана телефон.

— Тихо, женщина, не кричи, — рычит на меня Давид, принимая сидячее положение, забирает у меня телефон и откладывает его в сторону. — Со мной все в порядке, отлежусь ещё несколько дней и приду в себя.

— Ещё? Сколько ты в таком состоянии?

Давид притягивает меня к себе на диван, и я прямо чувствую запах крови. Каждую рану ему срочно нужно обработать, иначе может пойти загноение.

— Со вчерашнего вечера. Не волнуйся ты так, со мной происходили вещи пострашнее, лучше приготовь мне, жрать хочется так, что желудок к спине прилипает.

Как в таком критичном состоянии он может думать о еде? Ему нужно лечь в больницу! У него может быть сотрясение, могут быть поломаны кости! Не просто же так он держится за грудь так, словно он сломал рёбра.

— Не жрать, а есть, — поправляет его Савелий. — Нельзя так говорить. Лада, что с ним случилось?

Мальчишка отошёл подальше, видимо, испугался, и я его понимаю. Вид у Давида ужасающий.

— Савушка, солнышко, сходи, положи наши сумки вон в ту комнату, а мы с твоим папой пока поговорим, — прошу я, и он выполняет мою просьбу.

Итак, что мы имеем? Брат с температурой и переехавший Давид, которого тоже, видимо, придётся лечить. Почему-то я уверена, что врача он вызвать мне не позволит.

— Лада, я рад, что ты ко мне пришла, — говорит он с явной болью. — Соскучилась?

— Мы поругались с мамой, но это неважно. Что с тобой случилось? Кто это сделал? Тебе угрожает опасность?

У меня столько вопросов! Хотя, я понимаю, что должна пока оставить его в покое и привести в порядок.

Давид берет мою руку и притягивает ее к разбитым, синим губам, он начинает целовать каждый пальчик, заставляя меня взволнованно вздохнуть.

— Я люблю тебя, моя девочка, только мысли о тебе не дали мне сдохнуть, — шокирует он меня признанием, пододвигаясь ближе, и кладет мою руку к себе на грудь. — Тебе не о чем переживать, я со всем разберусь. Ты главное — рядом будь и все будет у нас хорошо. Я решу все проблемы и ты станешь моей женой, отказы не принимаются.

Сердце стучит, словно бешеное. У меня нет слов, одни эмоции.

Любовь. Он правда ее ко мне испытывает? И он мог умереть?

Боже. Если бы с ним что-то случилось, то я бы точно сильно расстроилась, потому что я тоже к нему чувствую любовь. Но я же девушка, у нас она возникает куда раньше, чем у мужчин. Верно?

— Ты сильно ударился головой… — говорю с истеричным смешком. — Как можно об этом говорить, спустя так мало времени?

Чем я лучше других его женщин? Я не красотка, как, к примеру, моя мама, во мне нет, как я считаю, ничего особенного, чтобы такой мужичина потерял от меня голову.

Или все же есть?

Давид тянется для того чтобы поцеловать меня в щеку, а следом в губы, и на своих я чувствую привкус крови.

— Не вижу смысла тянуть, Лад. Я мужик хороший, ты за мной как за каменной стеной будешь, обижать тебя не посмею, буду только на руках носить. И ты родишь мне наследника, а лучше троих.

Все это кажется лишь мечтами, но вот реальность не такая простая. Есть так много «но». Я не смогу бросить брата.

— Ну, один у тебя уже есть… — вздыхаю я. — Твой сын от моей матери…

Это неправильно, строить с ним семью, Сава вырастет и не поймёт, он возненавидит меня, потому что это аморально было лечь под его отца.

— Сава мне не родной сын, — неожиданно говорит Давид, приводя меня в недоумение.

— Что? Как это, не родной?

Внутри сразу загорается надежда. Это бы многое изменило. Возможно, немного стыда отошло бы в сторону. Хотя, моя мама до сих пор его законная жена.

— Он сын Льва, моего лучшего друга, которого я по случайности застрелил, — даёт он откровенное признание и многое в голове сразу сходится, хотя возникает ещё много вопросов.

— Ох… Как это случилось?

Мама всегда говорила, что отец Савы — это Давид. Зачем они скрывали то, что он другого мужчины. Это мне не понятно.

— Я расскажу тебе об этом немного позже, сейчас я хочу, чтобы моя будущая жена меня, наконец, накормила вкусным ужином, чтобы она помогла мне принять душ, и мы легли в постель.

Протяжно вздыхаю. Давид точно не согласится вызвать скорую, значит его состояние здоровья в моих руках. Но на самом деле мне будет приятно за ним ухаживать, не вижу в этом ничего зазорного. Он мой мужчина.

— Ты забыл слово «пожалуйста», — произношу я со смешком.

Давид неожиданно хватает меня за попу, чтобы притянуть максимально близко и поцеловать меня в губы.

— Пожалуйста, иди на кухню, пока я тебя не трахнул прямо на этом грязном диване.

А он разве сможет? В таком-то состоянии?

— Какой же ты… — фыркаю я в ответ и резко встаю, готовая к тяжёлому вечеру, где мне придётся нянчиться сразу с двумя. — Давай для начала мы все же займёмся твоими ранами.