Глава 32. Ратмир

Домой я завалился пьяный, чувствуя себя так, словно по мне только что проехался тяжёлый каток. Голова гудела от алкоголя и неясных мыслей, которые кружили внутри, словно чёртов рой пчёл. Я рухнул на диван, уставился в потолок, изучая каждую трещину и шероховатость, будто в них мог найти ответы.

Ощущение было отвратительным: я вдруг осознал, что перестал понимать не только женщин — я перестал понимать весь этот грёбаный мир.

Я, всегда чётко контролировавший каждое своё действие и слово, теперь чувствовал себя потерянным, дезориентированным.

А ещё хуже было то, что я, кажется, окончательно размяк. Вместо того, чтобы вытрясти из этого художника всю правду, выбить из него каждое слово, я ходил по его квартире, как воспитанный идиот, и вглядывался в каждую мелочь, пытаясь уловить её присутствие.

Искал следы Алисы, хоть малейшие, хотя бы запах, хотя бы намёк. Но квартира была чистой. Слишком чистой для наркомана и алкоголика, живущего на грани беспорядка и хаоса.

Я резко сел на диване, мгновенно протрезвев. Сердце вдруг тревожно кольнуло, будто напоминая о том, что я упустил нечто очень важное. Медленно оглядел идеально вымытый, блестящий пол — чистота словно нарочно кричала о том, что её здесь больше нет. От этой мысли внутри всё сжалось, забилось в панике.

Я не мог больше оставаться в бездействии. Подтянул к себе ноутбук, открыл записи с камер видеонаблюдения, которые прислал мне Стас, и начал методично пересматривать их снова и снова.

В доме, где находилась квартира Васнецовского, всего несколько жильцов, и обычно туда мало кто заходил. Вот запись: курьер с большой коробкой, за ним несколько старушек с претензией на богемность, которые никак не могли признать, что молодость уже давно ушла.

И вдруг я напрягся, увидев знакомое лицо. Молодая блондинка, рядом с ней полноватая женщина, несущая в руках ведра и несколько палок, похожих на швабры. Я замер, вглядываясь внимательнее. В груди нарастало странное чувство узнавания, неприятное, словно вкус горького лекарства во рту.

Эта женщина… да не может быть. Она ведь так похожа на Зину. Но я чётко помнил, что Зина была в доме, когда я звонил. Хотя… нет, это ведь она сама не отвечала, вместо неё трубку всегда брала охрана.

Сердце неприятно забилось, тревога начала расти, как снежный ком, катящийся с горы. Что за дерьмо? Неужели… Зина? Нет. Этого просто не может быть. Или может?

Я откинулся на спинку дивана, пытаясь унять нарастающее внутри беспокойство, но оно уже захватило меня полностью, погружая в мрачные и беспокойные раздумья. Эта чертова головоломка с каждым часом становилась всё запутаннее, и я чувствовал, что если не разгадаю её скоро, то сойду с ума окончательно.

Я приблизил изображение на видео, напрягая зрение до боли в глазах. Качество записи оставляло желать лучшего: картинка была мутная, но черты двух женщин угадывались вполне отчётливо. И сердце упало куда-то в пятки.

Зина. И рядом с ней — Лена. Та самая Лена, которая, по идее, прямо сейчас должна была лежать в дорогущей клинике и проходить долгую реабилитацию после сложнейших операций. Которые, кстати, оплатил я. Отвалил несколько миллионов рублей, чтобы подобраться к Алисе поближе, удержать её рядом. По сути, я пытался купить её лояльность, и сейчас это осознание вызывало у меня только отвращение и ярость.

Схватил телефон, пальцы набрали номер клиники почти автоматически, пока внутри всё сжималось в ледяной ком тревоги. На том конце подняли трубку.

— Добрый день, хочу узнать состояние больной, — выдохнул я, даже не пытаясь скрыть раздражение и беспокойство.

Администратор на том конце провода на мгновение замялась, и этот короткий момент задержки в её голосе пробудил внутри меня самые худшие подозрения.

— Простите, вы про Лену Волкову?

— Да, именно про неё, — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как во мне просыпается гнев. — Я оплатил её лечение. Хотелось бы услышать подробности о её состоянии.

— Понимаете, она отказалась от операции, — произнесла женщина на том конце совершенно спокойно, как будто речь шла о покупке в магазине. — И, согласно нашим правилам, деньги были возвращены обратно на счёт отправителя.

На мгновение я буквально потерял дар речи, открыв рот от удивления и гнева. Кровь прилила к лицу жаркой волной. Мои деньги вернули? Куда вернули? На чей счёт?

Я сжал телефон так сильно, что корпус хрустнул под моими пальцами.

— Какого хрена… — процедил я сквозь зубы, но тут же замолчал, понимая всю бесполезность своего возмущения. Нет смысла кричать на администратора. Не она меня наебала.

С меня уже стянули деньги. Аккуратно, красиво, как с полнейшего идиота. Выходит, меня разводили всё это время? Лена, Зина, Алиса? Была ли сама Алиса в курсе этой аферы, в которую меня втянули? Или её так же красиво использовали, как и меня?

Я отшвырнул телефон на диван, вскочил и начал метаться по комнате, словно запертый зверь в клетке. В груди горело, хотелось что-нибудь разбить, уничтожить, причинить кому-то боль за то унижение, что я сейчас испытывал.

В голове бушевал ураган вопросов, на которые у меня не было ответов. Алиса… знала ли она о том, что всё это был всего лишь спектакль? Была ли её нежность, её доверие — очередной частью постановки?

Эти мысли были слишком болезненны. Я заставил себя остановиться, опустился на край дивана, сжал виски ладонями и выдохнул, пытаясь хоть как-то вернуть себе контроль.

Сейчас мне нужна была не ярость, не злость, а холодный, чёткий расчёт. Я должен был разобраться в этом дерьме до конца. Узнать правду — любой ценой.

Я набрал номер Стаса, но он ответил не сразу, заставляя меня буквально кипеть от нетерпения. Каждый гудок казался бесконечностью, пока его раздражённый голос наконец не зазвучал в трубке:

— Блядь, Рат, что ещё?

Голос его был уставшим и злым, очевидно, день выдался таким же дерьмовым, как и у меня. Но сейчас мне было не до его чувств. Совсем не до них.

— Мне нужна прослушка, — выпалил я, не теряя времени.

Стас фыркнул с явным раздражением:

— Какая нахуй прослушка? Где ещё?

— В квартире Васнецовского, — чётко произнёс я, стараясь не сорваться на крик.

— Утром сделаем, — равнодушно отмахнулся он.

— Сейчас, — рявкнул я, чувствуя, как внутри закипает злость и отчаяние. Ещё немного — и я просто сорвусь, начну крушить всё вокруг.

— Иди в жопу, у меня по-твоему других дел нет? — огрызнулся Стас.

Я сжал трубку так, что пальцы побелели от напряжения.

— Свою жену ты трахнуть всегда успеешь. А прямо сейчас, возможно, Алису везут в лес закапывать, — бросил я резко, чувствуя, как собственные слова ледяным холодом разливаются внутри. — Хотя бы телефон, Стас. Сделай хоть что-нибудь, блядь.

На другом конце провода снова вздохнули, но уже не так раздражённо. Я знал его достаточно давно, чтобы понимать — он уже сдался.

— Блядь, вот пока ты не приперся со своими грандиозными планами, моя жизнь текла спокойно, — выдохнул он с явным неодобрением.

— Я бы не просил, если бы не…

— Понял я, понял. На старости лет в молодую девку втрескался, да так, что всю жизнь ей поломаешь.

Я горько усмехнулся в ответ:

— Кто бы говорил, моралист хренов.

Стас молча бросил трубку, но буквально через минуту пришло сообщение:

«Прослушка на телефоне Васнецовского будет стоять в течение часа. Запись пишется на облако, пароль скину отдельным сообщением».

Я облегчённо выдохнул, чуть отпуская накопившееся напряжение. Хорошо, что простые смертные не знают, как легко можно вскрыть их жалкие секреты, вытянуть наружу всё то, что так тщательно пытаются скрыть.

Не успел я толком настроить облако, как снова затрезвонил телефон. Стас опять звонил мне. Я быстро поднёс трубку к уху:

— Что ещё?

— Тут мне файл на твоего Васнецовского скинули, — голос его стал серьёзным, даже мрачным. — Оказывается, десять лет назад он проходил по делу о пропаже иностранной студентки. Правда, доказательств не хватило, и дело тогда прикрыли.

Меня тут же пронзил ледяной холод. Словно капля за каплей по позвоночнику стекал жидкий азот, и я почувствовал, как сердце забилось слишком быстро и болезненно:

— Эта студентка… она была художницей?

Стас замолчал на мгновение, явно проверяя информацию, а я затаил дыхание.

— Да, — наконец произнёс он. — Француженка, училась в какой-то академии искусств.

Я медленно выдохнул, осознавая, что это уже не просто совпадение. Не простое, случайное совпадение. Васнецовский оказался ещё хуже, чем я предполагал.

Спустя час я снова стоял у дома художника. Машину я на этот раз спрятал во дворах, чтобы не привлекать лишнего внимания. В руке я крепко держал телефон, вслушиваясь в тишину, которая доносилась из динамика прослушки. Но ждать долго у меня не было сил. Нужно было ускорить события.

Не раздумывая, я набрал номер Васнецовского.

— Ратмир? Какими судьбами… — голос его прозвучал удивлённо и осторожно, и я представил, как сейчас сжимается его глотка, как напрягаются мышцы лица.

— Я всё знаю, — произнёс я низко, спокойно и максимально угрожающе, чтобы он понял — это конец.

И резко сбросил вызов, позволив ему тонуть в страхе и догадках. Теперь оставалось только ждать.