Глава 6. Алиса

Так странно было видеть Анну расстроенной. Я уже вернулась с прогулки, а она всё ещё была не в себе. Срывалась на Зину, на охрану, на бедных горничных. Мне ещё не досталось только потому, что я пряталась в своей мастерской, куда она не любит заходить из-за стойкого запаха краски.

После поездки в город Анна явно приехала не в духе. Её причёска была потрёпана, а на светлом шёлковом платье темнели странные пятна. Я разглядывала её из окна, затаившись за шторой. Неужели молодожёны так быстро поссорились?

Ратмир, напротив, выглядел совершенно равнодушным. Он даже насвистывал, шагая следом за несущейся вперёд Анной, будто весь этот скандал его совершенно не касался.

Я осторожно пробиралась к мастерской, стараясь не попадаться ей на глаза, но не успела пройти и одной ступеньки, как вдруг дернулась от крика:

— Алиса! Я сколько раз тебя просила не выставлять свои мольберты во дворе?! Я об них спотыкаюсь!

— Я рисую небо с разных сторон севера, — пробую оправдаться. — Раньше ты даже не замечала...

— А теперь заметила! И знаешь что? Я всё выкину!

— Стой! — кричу и бегу за ней со всех ног. Но она удивительно быстрая — уже хватает один из мольбертов. Я вцепляюсь в него, пытаясь выхватить, но в ответ получаю мощную пощёчину.

Я хватаюсь за щеку. Почему каждый раз это так больно? Словно стыдно за то, что мы носим одну фамилию.

Анна злится, поднимает руку второй раз, как вдруг рядом раздаётся низкий голос:

— Ударишь её ещё раз — пожалеешь.

Отчим. Стоит босыми ногами в траве. На нём — закатанные свободные джинсы и футболка, пропитанная потом или водой из ручья... Словно бежал мимо и случайно застал нас.

Я отступаю назад, прижимая к груди картину, на которую потратила несколько месяцев.

Анна, ослеплённая злостью, всё-таки замахивается на меня. И тогда он резко перехватывает её за волосы, наклоняя голову вниз.

Анна вскрикивает от неожиданности, пытаясь вырваться, но Ратмир только сильнее сжимает пальцы в её тёмных прядях.

— Пошли, — бросает он.

И тянет её к дому, не обращая внимания на визг и попытки сопротивления.

Я стою на месте, вцепившись в край мольберта, и смотрю им вслед.

Что это было? Проявление силы? Попытка защитить меня? Или просто нежелание терпеть очередную истерику?

Что бы это ни было, и как бы ужасно это ни звучало, мне приятно видеть страдания женщины, которая отобрала у меня отца и сделала меня несчастной.

Когда они скрылись за дверью дома, я быстро принялась собирать свои мольберты. Бегала по двору, выхватывая их один за другим, торопливо складывала, пока никто не успел наткнуться снова. С трудом запихнула всё в свой старый сундук в мастерской, захлопнула крышку и только тогда позволила себе перевести дух.

Но долго оставаться там я не смогла. Схватив небольшой альбом и карандаши, стремительно унеслась в сторону леса, к реке. К тому самому ручью, который протекал через наши земли и который я так любила зарисовывать.

На бегу щека ныла и пульсировала от пощёчины. На душе было тяжело. Как будто весь дом, весь мир давил на меня.

Я остановилась у воды, села на корточки, проведя рукой по прохладной поверхности. Только я, шум листвы и тихое журчание. Наконец-то можно было дышать.

Хруст ветки заставил меня дёрнуться. Я резко обернулась — и увидела Ратмира.

Он шёл медленно, всё в той же мокрой футболке и закатанных джинсах, с тем же равнодушным лицом. Подошёл так близко, что я инстинктивно попятилась, но запнулась о камень и чуть не упала.

Ратмир перехватил меня за руку и заставил поднять на него взгляд.

— Что... что вы делаете? — прошептала я, голос дрожал.

Он спокойно смотрел на моё лицо, словно оценивая что-то.

— Завтра в доме будет мероприятие, — наконец произнёс он. — Приедут мои партнёры, их семьи, ну и местные предприниматели. Ты должна выглядеть прилично. В том числе — без синяков.

Я вскинулась:

— Боитесь, что подумают, будто вы нас поколачиваете?

На губах Ратмира мелькнула тень улыбки.

— Я никогда не боюсь, что обо мне будут думать, — сказал он. — Но семейная идиллия создаст обо мне впечатление милого альфонса, который просто живёт за счёт Анны.

— Не знаю, что вы должны сделать, чтобы создать впечатление милого, — выпалила я, сама удивившись своей дерзости.

Ратмир неожиданно рассмеялся — коротко, низко. Покачал головой.

— Давно меня так не забавляли девчонки, — сказал он и вдруг коснулся моей опухшей щеки.