Глава 5. Круговорот подарков

Любой день становится прекраснее, если начинается с тренировки мускулистых парней. Перед завтраком вместе с горничными мы с обожанием истинных поклонниц следили за стражами в их естественной среде обитания. Ребята не подводили и радовали зрительный зал: снова устраивали зрелищные поединки и демонстрировали сексапильные татуировки.

— Божественно… — вздохнула я, едва не утерев слезу умиления.

— Находишь? — сдержанно прокомментировали в ответ на рамейне.

В голове громко щелкнуло. Я вернулась в реальный мир и повернула голову. Рядом со мной, сложив руки на груди, стоял Эсхард и с непроницаемым видом следил за тренировкой. Иридия с Лавинией, смущенно потупившись, мялись в сторонке.

— Виды с балкона, говорю, открываются божественные. — С благолепной улыбкой я обвела рукой утопающие в сизой утренней дымке горы со снежными макушками и белыми кляксами в глубоких расщелинах. — Воздух такой свежий! Не увлекаетесь, владыка Нордвей? Вдох, выдох и всякое такое.

— Вы на редкость разговорчивая по утрам, вайрити Егорьева, — отозвался он, по-прежнему не изменяя драконьему языку, и бросил на меня ироничный взгляд.

— Горный воздух бодрит, — заключила я. — Искренне рекомендую утреннюю дыхательную гимнастику, а я уже закончила… все упражнения. Хорошего дня! Дышите глубже. И чаще…

— Раз мы встретились, — остановил он меня, — то позволь лично пригласить тебя на утреннюю трапезу.

Сразу после восхода солнца я обычно была бодра, но не очень усваивала иностранную речь, а владыка настойчиво разговаривал на драконьем.

— Трапезу? — уточнила я. — В смысле, на завтрак? Ты хочешь вдвоем поесть?

— Со всеми гостями, конечно, — невозмутимо поправил Эсхард, насмешливо выгнув рыжую бровь.

Пришлось поблагодарить за приглашение на прощальный завтрак, от которого в любом случае не откажешься, и пожелать энергичной дыхательной гимнастики. Кивком я скомандовала горничным уходить. Те не сдвинулись с места.

— Идите, — сухо бросил Эсхард.

Девушки припустили к выходу, словно спасаясь от владыки. Потом осознали, что забыли на балконе вверенную им вайрити, и уважительно дождались, когда я прошагаю мимо. За мной они семенили молча, видимо, преисполненные смущения, что без зазрения совести любовались «прекрасным утренним видом и вкушали полной грудью свежий воздух».

Разговорились обычно болтливые подружки, лишь оказавшись в покоях. В комнате все еще попахивало горелым. Вчера я с помощью магии выловила из воды лоскуты, собрала с пола мужские вещи и по доброте душевной решила чуток подсушить… Теперь у Яррана не было батистовой сорочки и жилета из дорогой ткани, зато остались превращенный в подобие тонкого стекла неровные пластины из лоскутов мужских порток. Все это богатство было заперто в моем дорожном сундуке.

— Говорят, что вчера рейнин посол наелся перебродивших ягод и начал летать между башнями, — заговорщицким шепотом поделилась со мной Лавиния последними сплетнями. — Снес с башни кейрима погодный шпиль. В него молнии бьют во время грозы.

— Приземлился благополучно? — небрежно уточнила я.

— Шпиль-то? — не поняла девушка. — Просто покосился.

— Рейнин Ярран.

— Про него не знаю, но шпиль еще не починили, — тихо, словно в закрытых покоях за нами подслушивали, проговорила Лавиния.

— Точно не починили, — поддакнула Иридия.

Завтрак накрыли на балконе, откуда словно в насмешку было видно башню, увенчанную перекошенным шпилем. Представлялось, как длинный, гибкий дракон с маленькими крыльями, вытаращив круглые глаза, хватается за него четырьмя лапами, а мощный громоотвод медленно накреняется под его тяжестью, как корабельная мачта.

— Мой новый друг Илайс сказал, что мы не едем на остров. Правда, что ли? — не поздоровавшись, вопросил Ян.

Одет он был пристойно и даже скромно, словно растерял пестренькие костюмы. Начес на голове тоже забыл соорудить, волосы свободно лежали на плечах, и в целом он выглядел, как Январин Лунецкий, а не Янгель Подлунный.

— Госпожа Егорьева, — немедленно насторожился стоявший рядом профессор по тонкой магии из столичной академии, — возвращаетесь домой после вчерашнего переполоха? Ректор Крован уже в курсе?

— Я приняла предложение владыки остаться во дворце, — поправила я. — Здесь уникальная библиотека по бестиям южных земель. Сами напишите об этом господину Кровану или все-таки мне предупредить руководство Залесской академии?

— Вы так говорите, госпожа Егорьева, как будто я лезу не в свое дело, — заметно оскорбился он.

— Простите. Значит, мне показалось, — с вежливой улыбкой фальшиво покаялась я.

Профессор удивленно моргнул, не зная, как реагировать на прямолинейность. Возможно, у нас случился бы скандал в научно-магическом клубе, но появился владыка в сопровождении Илайса. Брат и сестра Элори зашли следом.

Данри блистала, а Ярран выглядел, прямо сказать, сильно обиженным вчерашним полетом. Видимо, теплого ветра его крыльям не хватило. Левую руку поддерживала перекинутая через шею перевязь, а тонкая косица, свисавшая у виска, внезапно окрасилась красным цветом. Этакое яркое перышко в светло-русой шевелюре.

Эсхард поприветствовал всех и пригласил к столу. Уже в середине трапезы он объявил, что его помощник Илайс с господином послом сопроводят друзей из Родолесса и проследят, чтобы их встретили с присущим драконьему народу гостеприимством. Судя по тому, как у обоих посланцев окаменели лица, владыка вовсе не пытался оказать честь моим землякам, а наказывал оплошавших подданных.

С коллегами мы попрощались сразу после завтрака, сухо и быстро. Они отправлялись путешествие как раз в то время, когда я взялась разбирать багаж с самым ценным: с работой. Горничных до ответственного дела не допустила. Сначала отперла сундук с папками и книгами, но едва откинула крышку, как на свободу, словно мыльная пена, полез розовый шелк. Очень много розового шелка!

Не веря собственным глазам, я вытащила из сундука измятое бальное платье с напрочь завядшими с памятного бала цветочками. От изумления изящная речь забылась, зато вспомнился весь словарный запас портового грузчика.

Папки с рабочими записями сиротливо жались у стеночки, а вместо книг лежали завернутые в знакомые полотенчики свертки. В драконовы земли меня снарядили солеными огурцами, патиссонами, свиной тушенкой и тремя — бестии всех раздери! — банками яблочного джема. Решила бы, что мама позаботилась о дочери, но куда там! На каждой был наклеен листочек «для владыки». Никак маменька решила, что его здесь не кормят, и выгребла с полок пятилетние запасы засолов!

В незнакомой шкатулке, украшенной перламутром и танцующими журавлями, лежали мотки ниток и пяльцы со злосчастными шмелями. Похоже, мне действительно стоило вышить очередное пятно, чтобы выловить в себе спокойствие!

С леденеющим сердцем я вскрыла второй сундук и выдохнула от облегчения. На ловчее снаряжение и экипировку побоялась покушаться даже моя деятельная родительница. Но непромокаемые сапоги из кожи питоновой бестии, совершенно незаменимые на болотах, расперло в разные стороны, словно они ожили и проглотили одним махом по курице. В распухших голенищах обнаружилось по туфле на высоком каблуке.

Я воинственно схватила в руки эти демонские туфли, принадлежащие, по всей видимости, Лидии. Ладно, матушка запихнула бесполезную обувь, но она была не в курсе, что у младшей дочери нога на размер меньше моей!

— Вайрити… — пролепетала Иридия, заглянув в комнату для переодеваний.

— Да когда она только успела? — в сердцах воскликнула я на родном языке, потрясая туфлями.

— Чего? — испугалась горничная.

Первый день в замечательной библиотеке начался с гневного письма домой. Кипя, как забытый на очаге чайник, я смотрела на расчеркнутую страницу и пыталась найти в себе силы высказать претензии без бранных ругательств. С первого раза не удалось. Слова, способные не уложить матушку на неделю в постель, а только слегка подправить тонкую душевную организацию, не находились.

Очень хотелось скрутить какую-нибудь бестию в бараний рог и спустить пар.

Я достала из ящичка чистый лист, но стук каблучков заставил отвлечься от письма. В библиотеку, словно фурия, летящая на крыльях ночи, ворвалась Данри. Длинная юбка развевалась от стремительного шага, желтые нечеловеческие глаза с узким зрачком метали молнии. В переносном смысле.

— Госпожа Егорьева, мне есть что вам сказать! — заявила она, утверждаясь перед массивным столом. — Вчера вы вынудили моего брата совершить позорный полет. Теперь его отправили в ссылку. Наказали, как непослушного ребенка. Как это унизительно!

— Согласна, — усмехнулась я, — действительно унизительно. Но откуда вы знаете, из какого окна выпорхнул ваш брат? Он с вами делится подробностями личной жизни?

Девушка замялась и выпалила:

— У нас нет секретов! Мы очень близки.

— Чудесно. — Я улыбнулась. — Впервые, конечно, такое встречаю, чтобы взрослый мужчина делится провалами с младшей сестрой, но не мне судить о нравах в драконьих семьях. Тогда, может, объясните, из каких соображений ваш брат решил искупаться в моем бассейне? Я не особо вчера поняла.

— Вы крутили перед ним хвостом! — обвинительно воскликнула она.

— У меня нет хвоста, — заметила я и добавила: — В отличие от Яррана.

— Манили его, а в итоге…

— Да?

— Заманили! И выставили из окна!

— У него была чудесная возможность оказаться выставленным прямо к владыке, — заметила я. — Он не захотел.

— Ярран очень плохо летает! — возмутилась Данри. — Просто отвратительно! Элори — древний род водных драконов, нас не учат летать.

— В этом тоже я виновата? — с интересом уточнила я.

— Нет, но…

— В таком случае, — с ледяными интонациями перебила ее, — вашему брату стоит выбирать бассейны этажами пониже.

— На первом этаже прачечная! — опешив, возмутилась Данри. — Предлагаете ему плавать там?

— Логичнее всего устраивать водные процедуры в своих покоях, — хмыкнула я, — и не пытаться вызвать дипломатический скандал. Будь у меня нервы послабее, наверное, завизжала бы. Сбежалась бы стража. Владыка как раз был на подходе… Кстати, вы пришли предъявить претензии и объяснить, что я недостойна вашего брата? Или просто захотелось поскандалить?

— Простите?! — поперхнулась Элори-младшая.

— Вы-то за что просите прощения? — невозмутимо уточнила я. — Извиняться следует вашему брату за то, что поставил незамужнюю молодую женщину в стыдное положение, но от него я извинений не дождалась.

Данри не нашла чем парировать. Открыла рот и закрыла. С лица исчезли чешуйки, глаза вернули человеческий вид. Она стояла спиной и не видела, что по коридору знакомой уверенной поступью в библиотеку направлялся Эсхард. Я заставила себя оторвать взгляд от его крепкой фигуры и кивнула:

— Кстати, а вот и он.

— Ярран? — Удивленно обернулась девушка и увидела владыку.

Перемена произошла стремительно. Взбешенная бестия превратилась в юную красавицу с нежной улыбкой на розовых губах.

— Кейрим! — воскликнула она на драконьем языке, рванула владыке навстречу и легко подхватила под руку.

Эсхард выглядел довольным, и у меня свело пальцы, так сильно захотелось… вышить парочку шмелей. Похоже, за шкатулку с рукоделием матушку следует не ругать, а благодарить.

Они направлялись к рабочему столу. Данри говорила громко и распевно, красивым поставленным голосом.

— Я просила вайрити Егорьеву посоветовать мне что-нибудь почитать, но она незнакома с дворцовой библиотекой. Ты мне посоветуй!

— Давно ты увлеклась чтением? — иронично хмыкнул Эсхард.

И глядя на них, я вдруг осознала забавную вещь. Ярран привез во дворец невесту для владыки и был готов соблазнить хоть бестиолога из Родолесса, хоть всех родолесских бестий. Ведь он точно знал, кому владыка сделал предложение руки и сердца, даже если в итоге не получил ни того ни другого.

— Здесь так много разных книг! — продолжала кокетничать Данри. — Выбери для меня самую интересную.

— У меня есть предположение, что тебе непременно понравится, — с доброй улыбкой ответил Эсхард, мягко похлопав девушку по руке. — Позволите вас побеспокоить, госпожа Егорьева?

Обойдя стол, владыка оперся о спинку стула и склонился к выдвижным ящикам. Он не пытался прижиматься, между нами оставалась прослойка воздуха. Однако от вынужденной близости его сильного тела, от аромата одеколона, терпкой хвойно-цитрусовой смеси, я внезапно почувствовала незнакомое замешательство. Казалось, что в позвоночнике появился стальной прут, не позволяющий шевелиться и ровно дышать.

Эсхард выдвинул ящик, проверил книги и, выпрямляясь, резюмировал:

— Видимо, переложили.

— Теперь мне еще любопытнее! — просияла Данри. — Мы непременно должны найти эту книгу!

Они скрылись за колонной. Из глубины зала звучали их неясные голоса. Я повела плечами и вновь взялась за письмо. Словарь бранной речи из сознания исчез. Вместе со всеми словами. Большим усилием воли я вывела на листе строчку, вполне отражающую суть претензии.

Где-то за спиной раздался возмущенный голос Данри:

— Детские сказки?

— Тебе понравится, — уверил ее владыка.

— Но я хочу почитать что-нибудь серьезное! — заспорила она.

— Значит, хочешь расширить кругозор… — понимающе протянул владыка, и только глухой не услышал бы в его интонациях иронию. — Астрономический трактат о движении небесных тел подойдет?

— Именно то, чего мне недоставало!

Наконец, они появились в поле зрения. В руках Данри несла толстый манускрипт в черном кожаном перелете и старательно прятала досаду.

Эсхард приблизился к столу и весьма бесцеремонно пальцем подвинул поближе к себе забракованное письмо, в котором из приличного были только приветствие и знаки препинания. Может, еще парочка слов, вписанных исключительно для связки.

— Благодарю, кейрим, — произнесла Данри. — Обещаю прочитать очень быстро!

— Не торопись, — отозвался он и, не спросив разрешения, забрал со стола письмо.

— Изучу и непременно тебе расскажу!

— Я не собираюсь принимать у тебя экзамен, Данри, — по-доброму усмехнулся Эсхард. — Читай для удовольствия.

— А как же обсудить? Прочитанное непременно надо обсуждать и делиться впечатлениями.

— Я не изучал этот трактат, — по-простому признался владыка. — Больше не будем отвлекать госпожу Егорьеву от работы.

Он недвусмысленно кивнул в сторону открытых двустворчатых дверей и вернулся к беспардонному чтению письма к моей ненаглядной матушке. Данри поскучнела. Покрутив головой, она прошептала:

— Госпожа Егорьева, вы не против, если я тихонечко почитаю на диванчике? Буду совсем незаметной.

— Против, — спокойно ответила я. — Мне обещали полную тишину во время работы.

— Да я даже не чихну! — воспротивилась выдворению девчонка и звонко чихнула, так тряхнув головой, что на волосах повисла заколка.

Владыка оторвался от чтения и, не произнося ни слова, вперил в Данри острый взгляд. Та мигом ретировалась и с королевской осанкой, словно уходила по собственному желанию, отправилась вон. На полпути она вдруг замерла и снова громко чихнула.

— У нее реакция на книжную пыль или на астрономию? — не удержалась я.

— На чтение, — насмешливо хмыкнул Эсхард и скомандовал девушке: — Не забудь закрыть за собой дверь.

Створки дверей сомкнулись. Мы остались одни.

— Тебя не смущает читать личную переписку? — не скрывая иронии, спросила я.

— Абсолютно не смущает, — кивнул он. — Я не все понял в этом послании. Здесь много непереводимых родолесских понятий…

Да, они называются матерными ругательствами.

— Тебе еще и дословный перевод личного письма нужен? — с фальшивым удивлением протянула я. — Да вы самодур, кейрим Нордвей.

— Так и есть, — бессовестно подтвердил он. — Насколько я уловил суть, твоя матушка передала мне дары. Понятия не имею, что такое «патиссоны», но дар прислали мне, я хочу его получить!

— Ты серьезно? — вырвалось у меня.

— И три банки яблочного джема, — не поведя бровью, нахально потребовал он. — Я всегда серьезен, когда дело касается даров.

— Хорошо! — воскликнула я. — Попрошу, чтобы тебе принесли всю походную кухню. Теперь мне можно закончить письмо?

— Не забудь передать матушке от меня самый сердечный привет. — Эсхард положил исписанный лист на стол. — И Виталия…

— Что еще? — проворчала я.

— В жизни не подумал бы, что девушки умеют так сочно ругаться, — с улыбкой произнес он напоследок.

В Родолесс отправилось исключительно лаконичное письмо с одной фразой: «Почему именно бальное платье?!»

Через несколько часов в библиотеке появилась Иридия с большим подносом, заставленным плошками. Нехотя я оторвалась от изучения манускрипта о бестиях острова Вариби, который планировала посетить первым, и размяла шею. Приговаривая, что обед давно прошел и владыка велел принести еду к вайрити, раз вайрити сама не пришла к еде, горничная бесцеремонно сдвинула записи и пристроила поднос.

Кротко сложив руки в замок, она встала возле стола.

— Иди, не стой над душой, — кивнула я.

— Владыка велел, чтобы я проследила, что вы съедите все до последней ложки, — объявила она. — Он не хочет, чтобы случился… Как это? Вспомнила! Не хочет дипломатического скандала за то, что в его дворце заморили гостью голодом. Между прочим, ваш художник уже два раза успел отобедать и теперь что-то чиркает в альбоме на южном балконе.

Судя по всему, поработать мой художник после двух сытных обедов не захотел.

— Иридия, у меня к тебе просьба, — обратилась я, не веря, что действительно собираюсь одарить домашними закатками владыку южных земель и чего-то там еще невообразимо огромного, — в комнате для переодеваний стоят горшки. В полотенчики завернуты. Пусть их отдадут кейриму. Он желает получить свои… патиссоны.

Шебутные горничные приняли слова Эсхарда близко к сердцу и начали таскать еду. Приносили фрукты и медовые сладости. Заглядывали доложить, что дары владыке переданы. Проинформировали обе. По очереди. Видимо, чтобы я не забыла. В общем, превратили библиотеку, храм тишины и вековых знаний, в проходной двор.

Ян на этом дворе появиться не пожелал.

Заставив себя закрыть книги, я прихватила манускрипт с описанием бестий и отправилась разыскивать художника. Хотелось верить, что не успел ни выгореть от тяжелого припадка вдохновения, ни обгореть на солнце.

— Ой, вайрити, а вы куда? — удивилась Лавиния, когда мы едва не столкнулись в дверях.

— Раздавать затрещины отдыхающим на курортах драконьего края, — с досадой отозвалась я.

— Я с вами!

Служанка решительно бросилась за мной следом и засеменила, как было принято у здешних слуг, на шаг позади.

— Вайрити, а где именно вы собираетесь затрещины раздавать? — спросила она, когда стало очевидным, что мне известен только конечный пункт, но не маршрут.

— На южном балконе, — пояснила я. — Кстати, где он?

— Туда, — с готовностью указала Лавиния в нужную сторону.

— Там же запад.

— Но балкон южный, — не поняла горничная суть претензии.

— Какое коварство, — пробормотала я. Хорошо, спросила, могли бы до вечера разыскивать.

Горничная осталась дожидаться в помещении, а я шагнула на просторный балкон, залитый уходящим за горные вершины солнцем. Вид открывался живописный. Особенно на художника. Обласканный теплыми лучами Ян безмятежно дрых, растянувшись во весь рост на длинной козетке.

На тонконогом столике лежал открытый ящичек с угольными карандашами. Альбом для набросков валялся на полу. Не поленившись нагнуться, я подняла его и быстро просмотрела, что вдохновение нашему художнику сегодня принесло. Горы, пушистое облако, балюстрада… Данри с кокетливо съехавшей с одного плеча бретелькой сорочки.

— Кхм.

Я нехорошо покосилась на Яна. Грозный взгляд он во сне не почувствовал, но потер нос и пробормотал что-то невнятное.

На следующей странице Данри была нарисована с двумя спущенными бретелями. Дальше смотреть я была морально не готова. Вряд ли найду портрет Элори-младшей с раскрытой книгой по астрономии.

С чувством я шмякнула закрытый альбом на стол. От грохота Ян дернулся, проснулся и часто заморгал.

— С пробуждением, господин Лунецкий, — громко поздоровалась я. — Смотрю, вы так заработались, что сильно утомились.

— Привык подремать после обеда, — через широкий зевок провыл он и почесал глаз. — Который час?

— Час прямых обязанностей! — отрезала я и пихнула ему манускрипт.

Ошарашенный Ян вцепился в книгу, спросонья плохо понимая, что именно от него хотят. Нахмурившись, он открыл манускрипт и некоторое время с недоумением разглядывал титульный лист с надписями на драконьем языке.

— Это что? — наконец уточнил он, подняв взлохмаченную после сна голову.

— Работа, господин Лунецкий.

— Как неприятно прозвучало, — пробормотал Ян. — Что я должен сделать?

— Откопируешь бестий. Переводы страниц я вложила.

Он подскочил на козетке, резко усаживаясь. Всколоченные волосы торчали вороньим гнездом.

— Ты за кого меня держишь? Перед тобой гений… — Тут этот гений оценил, как я скептически изогнула брови, намекая на полную неразбериху с конечностями в учебном альбоме, и умерил пыл. — В принципе, всегда удобно творить, когда есть образец.

— Творите, господин Лунецкий, — благословила я. — Завтра утром отдашь рисунки.

— Утром? — возмутился он. — А спать мне когда?

— Ты за день не выспался?

— Я переживал мощный порыв вдохновения! Меня накрыло! — воскликнул он.

— Я заметила.

— Образы сами выплескивались на бумагу. Да что я тебе рассказываю? Обычный человек никогда не поймет это абразивное… неабразивное…

— Просто закончи, — сухо посоветовала я.

— Невообразимое чувство полета!

— Один вчера тоже полетал, сегодня выслали, — протянула я и красноречиво кивнула на столик.

Ян повернул голову и обнаружил стыдливо закрытый от чужих глаз альбом.

— Данри — моя новая муза!

— Поздравляю, — согласилась я. — Надеюсь, она тебя вдохновит на рисование бестий. Сейчас начнешь, как раз к утру управишься.

— А если не успею? — капризно бросил он мне в спину.

Я повернулась и сухо перечислила, загибая пальцы:

— Дорожный сундук. Портальный переход. Родолесс. Плодотворной работы, господин Лунецкий.

В покоях меня ждал странный сюрприз. В спальне стояли сундуки, на столике — украшенные камнями шкатулки, а центре всего этого безобразия — сияющая горничная Иридия. Сияющая во всех смыслах: от радости на скулах у девушки выступили блестящие чешуйки.

— Вайрити, владыка получил ваши дары! — звенящим голосом выпалила она и развела руками. — И прислал дары в ответ!

— За банки с патиссонами? — У меня вырвался нервный смешок. — Какой интересный обмен подарками.

Мне срочно требовался путеводитель по запутанному лабиринту драконьих традиций!

Горничные, словно студентки, не понимающие, чем провинились перед строгой преподавательницей, сидели плечо к плечу на диванчике. Руки сложены на коленях, в глазах решимость отвечать на любые вопросы. Я задумчиво оглядела заставленную комнату. Складывалось впечатление, будто в покои мне прислали приданое, скоро объявят, что жениха нашли из местных. Эсхарду я уже отказала, видимо, попробуют пристроить посла и отправят нас строить счастливую семейную жизнь в Родолессе.

— Зачем владыка отправил вот это все? — Я обвела рукой богатства в сундуках и шкатулках, расставленные по методу «куда влезло».

— Так принято! — с готовностью ответила Иридия. — Гостеприимный хозяин должен ответить добром на добро.

В нашем случае «добро» имело вещественную форму.

— Я могу вернуть подарки владыке? — спросила у девушек.

— Зачем? — Обе едва не подпрыгнули на диване и затараторили, перебивая друг друга: — Это большая честь! Дары принимают и отдают с открытой душой!

— Вы же не хотите оскорбить кейрима? — сощурившись с подозрением, въедливо уточнила Иридия под конец.

— Только прервать круговорот подарков, — задумчиво вздохнула я, припомнив, как за выломанную ручку получила сначала яблоки, а потом лишилась шпильки для волос. До сих пор любопытно, что с ней сделал владыка. Вряд ли закалывал пучок… Хотя кто знает драконьи привычки.

— Почему вам не нравятся дары?  — недоуменно уточнила Лавиния.

— Они приносят радость! — согласилась ее подруга. — Вы совсем не рады?

Да я в недоумении, что делать с этим присланным от широкой драконьей души добром!

— В Родолессе только кабачки по кругу дарят. И те поштучно, — пошутила я, припомнив позорную историю, как один и тот же кабачок, слегка подпорченный с одного бока, матушка с теткой четыре раза пересылали туда-сюда. Обе утверждали, что вырастили его собственными руками в горшочке, при этом о садоводстве имели смутное представление.

— Просто передайте кейриму благодарность, — посоветовала Лавиния.

— Можно с каким-нибудь сувениром, — добавила Иридия, но наткнулась на мой выразительный взгляд. — Или просто поблагодарить, но тогда только лично. Даже разрешено не кланяться, вы же гостья.

— Отрадно слышать, — со смешком резюмировала я и размяла шею. — Значит, благодарить и не кланяться. Хороший план. Идемте, девушки, к кейриму. Хочу сказать спасибо сейчас. Прямо в лицо и лично!

Словно пустив в диван корни, они не торопились подниматься и смотрели на меня с прилипшими к губам улыбками.

— Не медлим, девушки, — подбодрила я и помахала руками, чтобы их поторопить. — Благодарности, как ложка к столу, хороши вовремя.

Длинными коридорами мы добрались до входа в башню владыки. Один из плечистых стражей, дежуривших возле арки, приглашающе указал рукой:

— Добро пожаловать в башню кейрима, вайрити.

Очевидно, он ждал меня. Проницательный мужчина, умеющий предугадать каждый мой шаг.

Горничных я отпустила и спокойно пожаловала в башню к дракону. Винтовая лестница привела к раскрытой дубовой двери в полукруглую гостиную со стенами, облицованными изразцами глубокого бордового цвета. Мебель была тяжелая, из дорогого красного дерева, широкий диван плавным изгибом повторял очертания стены.

Эсхард, стоящий на фоне окна, удивительным образом вписывался в роскошную обстановку. Изображать удивление он не посчитал нужным.

— Виталия? — вымолвил он на родолесском языке.

— Эсхард? — копируя его тон, ответила я. — Ты ждал меня.

Он приглашающе кивнул. Я переступила через порог и по собственному желанию вошла в драконье логово.

— Чай? — спросил владыка. — Бренди?

— Поговорить, — поправила я.

— Как продвигается работа? — не моргнув глазом, действительно начал вести светскую беседу он.

— Не о работе.

Эсхард указал на диван, но усаживаться я отказалась. Сразу заявила, что разговор много времени не займет и, тщательно подбирая слова, попыталась объяснить, почему слугам следует немедленно унести сундуки с дарами из моих покоев.

— Я искренне благодарю тебя за щедрость и уже наслышана о правилах гостеприимства в Хайдесе, но ничего не могу принять. В нашей ситуации подарки неуместны и ставят меня в неудобное положение.

— Эти дары не тебе, — спокойно заметил Эсхард.

— В каком смысле? — опешила я. — Их случайно занесли в мои покои?

— Они для твоей матушки и младшей сестры.

— За банки с солениями? — скептически уточнила я, догадываясь, что матушка рухнет в обморок от счастья и немедленно пришлет мне подвенечное платье в ответ на возмущенное письмо. — Считаешь обмен равнозначным?

— Только я могу судить, насколько ценный подарок получил, — заявил Эсхард, а карие нахальные глаза смеялись.

— В Родолессе на банку с патиссонами отправляют в ответ кабачок, а ты решил собрать для моей сестры приданое?

— Ты против?

— Я категорически против, — оставив дипломатичность, прямо ответила я.

— Тебе придется смириться, — мягко, но властно проговорил он. — Дары отправятся в Родолесс. Я так решил.

— Скажу прямо, Эсхард. Мама подумает, что мы собираемся пожениться, — резковато пояснила я. — Будет сложно объяснить, почему она ошибается.

— Уверен, Виталия, ты с этим справишься, — в его голосе прозвучала откровенная ирония. — Ты умеешь писать убедительные письма. Но мне искренне нравится, что мы спорим. Как самые настоящие друзья. Все еще не хочешь чаю?

— Никакой надежды, что я смогу тебя уговорить не радовать мою матушку неслыханной щедростью? — спросила у него.

— Исключено, — спокойно ответил Эсхард. — Владыка обязан следовать традициям своих земель.

— Тогда бренди.

Самое время отпраздновать последний день спокойной жизни. Когда я вернусь в Родолесс категорически незамужней, матушка потеряет покой. В ближайшую бесконечность каждый мой приезд домой будет начинаться с траурного тоста.

Эсхард указал на диван, приглашая меня располагаться, а сам сдержанно произнес на рамейне, словно обращаясь к воображаемому другу:

— Оставь нас.

Придуманный друг оказался реальным: из узкого арочного прохода выступил безмолвный слуга. Тенью он прошмыгнул по комнате и, поклонившись, тихо прикрыл за собой дверь. Обстановка в полукруглой гостиной, озаренной последними лучами заходящего солнца, приобрела легкую интимность.

Между тем Эсхард нажал невидимую пружину на стене над высоким резным комодом. За панелью прятался глубокий винный тайник. Он достал квадратную бутылку со знакомой этикеткой родолесского бренди, плеснул в бокалы немного янтарного напитка и отдал один мне.

— И что, госпожа бестиолог, нашла сегодня что-нибудь интересное в манускриптах? — спросил он, усаживаясь на уважительном расстоянии.

— Более чем! — невольно начиная улыбаться, согласилась я.

Он с интересом слушал мой оживленный рассказ о нечисти, словно никогда не знал, кто именно водится в его землях. С большим воодушевлением я рассказывала о крылатой пантере. В описаниях бестию называли кэйроб, в переводе на родолесский язык «черный демон». И мне пришлось ковыряться в специальном словаре, чтобы подобрать правильные слова. У нас такая любопытная тварь отродясь не водилась.

— Не гоняйся за ним, — произнес Эсхард.

— Вымирающий вид бестий? — деловито уточнила я.

— Отнюдь, — отозвался он.

— В таком случае спасибо за совет, но твоя бестия принесет мне профессорский значок, — хмыкнула я, делая последний глоток бренди.

— Наверняка, — согласился Эсхард. — Но это был не совет.

— Мне сказали, что ты разрешил отправить в Родолесс любую пойманную мной бестию, — спокойно заметила я.

— Кэйроб — опасное создание.

— Все бестии опасны, но я беру с собой портальный амулет. Никогда не рискую, если во время охоты что-то идет не по плану, — уверила его я.

— В этом месте, Виталия, следовало сказать «как пожелаешь, кейрим», — заметил он.

— Какое счастье, что я не твоя подданная, поэтому кейрим может желать чего угодно, но мне нужен профессорский значок, — фыркнула я и похлопала его по колену.

Возникла странная пауза. Мы оба посмотрели на мои длинные, тонкие пальцы, бесцеремонно пощупавшие его… ногу. За интересным разговором приличное расстояние волшебным образом сузилось до возмутительного. И по дивану елозил вовсе не Эсхард. Он просто исподтишка наблюдал, как я подбираюсь ближе, и не пытался остановить нахального наступления.

Сконфузившись, я быстро убрала руку и нашла отличный повод подняться:

— Уберу бокалы.

Пристроив бокалы на комод, я сделала вид, что осматриваюсь. На улице, как и бывает в горах, быстро стемнело. В резных лампах, подвешенных к высоким деревянным стойкам, давно разгорелись световые камни. По стенам рассыпалась мозаичная тень. Создавалось обманное впечатление, что наступила глубокая ночь, хотя едва-едва занимался вечер.

— А что там? — указала я на черный провал под аркой, откуда прежде вышел слуга.

— Лестница в мою спальню, — отозвался Эсхард. — Под крышей обсерватория. Хочешь посмотреть?

Он бросил на меня вкрадчивый взгляд из-под ресниц. На некоторое время в комнате заклубилась густая тишина, разбавленная лишь едва слышным треском магических светильников.

— Я не раз видела кровати, Эсхард, — спокойно отказалась я подниматься в его спальню.

— Но я имел в виду звезды, — ответил он.

Понимать язык этого мужчины я научилась, но совершенно точно не понимала его самого.

— Пожалуй, пойду, — решительно закончила долгие посиделки. — Надо проверить, какие успехи у моего помощника.

— Благословите боги ветров удобные предлоги, — с ироничной улыбкой вымолвил Эсхард и поднялся с дивана. — Прежде чем ты сбежишь, хотел показать тебе одну безделицу. Оценишь?

— В следующий раз, — отказалась я.

— Останься, — уронил он с мягкой, но непреклонной интонацией.

Понятия не имею, почему каждый раз, когда в его низком голосе проскальзывали ноты властности, у меня бежали по спине мурашки.

Он достал из верхнего ящика комода плоский полированный ящик с застежками, поднял крышку и показал мне содержимое. На выстланном бархатом дне лежал четырехгранный стилет с тонким, острым клинком и с круглым навершием. Рядом притулились два камня в форме капель, заключенные в резные металлические оболочки. Превосходные портальные амулеты! Наверное, лучше мне видеть не приходилось.

— Что скажешь? — спросил он.

— Отличные портальные амулеты, — прокомментировала я, аккуратно пальцем прикоснувшись к навершию. — Решил заняться ловлей бестий, кейрим Нордвей?

— Ловить бестий — твоя работа. Возьми…

Внутри сжалось. Я посмотрела ему в глаза.

— Эсхард, ты ведь не пытаешься заплатить, чтобы я поднялась к тебе в покои?

— Так вот что ты имела в виду, когда сказала, что чувствуешь себя обязанной, — протянул он, словно прежде действительно не осознавал, почему приличная девушка не принимает подарки от чужих мужчин. — Не хочу, чтобы ты поняла превратно. Я посчитал, что отправил дары твоей семье, но оставил ни с чем посыльного.

— Отрадно, что мы друг друга поняли, — кивнула ему, аккуратно опустил крышку на шкатулке. — Хорошего вечера, Эсхард.

Я передумала уже в тот момент, когда взялась за ручку на закрытой двери. Зажмурилась на секунду и развернулась. Он внимательно наблюдал, как меня ломает.

— Говоришь, что владыка обязан следовать традициям? — спросила у него.

— Все верно, — с хитрецой в глазах согласился Эсхард. — Но у нас действительно очень разные традиции, Виталия. Я осознал свою ошибку. Не хочу, чтобы моя гостья чувствовала себя обязанной.

— Ну если подарок делают от души…

С улыбкой Эсхард протянул мне шкатулку с портальными амулетами. Мы оба понимали, что он бессовестно манипулировал, а я с радостью на эту манипуляцию поддалась.

***

Ранним утром в самом замечательном настроении я вышла на балкон. Неизбежное приближение сентября, успевшее охватить Родолесс, в драконьих землях прежде не ощущалось, но сегодня в воздухе появился тоскливый холод, возникающий на разделе лета и осени. Сизые макушки гор озарялись первыми яркими лучами восходящего солнца. Вдалеке косяком летели… драконы. Как перелетные птицы, честное слово. Видимо, совершали рассветную прогулку.

В хрупкой тишине разносилось шарканье метлы.

— Не поняла, — пробормотала я, в недоумении подойдя к балюстраде.

Внутренний двор оказался безнадежно пуст. Ни одного мускулистого стража без рубашки! Только слуга в серых одеждах упрямо подметал мозаичные сине-белые плитки.

— Куда вы делись, парни? — Я вытянула шею, пытаясь понять, куда все попряталась. — Проспали, что ли?

— Наслаждаетесь дыхательной гимнастикой, госпожа Егорьева? — протянул за спиной низкий голос Эсхарда.

 Я оглянулась через плечо. Владыка южных драконов, одетый в удобные широкие брюки и рубашку без воротника, заложив руки за спину, бесшумной поступью приближался к балюстраде. Аккуратная, подстриженная борода и заплетенные в косу волосы в лучах восходящее солнца казались цвета красноватой меди. Красивый мужчина.

И просто отборный дракон! Куда он спрятал от восхищенных поклонниц всех мускулистых ребят?

— Доброе утро, — кисло отозвалась я.

— Решил подышать вместе с тобой, — пряча хранимое внутри коварство под располагающей улыбкой, ответил он. — Не против?

— Да как я могу отказать хозяину стоять на его собственном балконе, — отозвалась я. — Хорошей тренировки, кейрим. Дыши полной грудью!

— Ты не останешься? — немедленно спросил он.

— Я закончила, — ответила я. — Уже подышала, насладилась прекрасным воздухом Хайдеса…

Эсхард вкрадчиво переместился, заслонив собой… да все заслонив. От его высокой, крепкой фигуры на плиточный пол балкона падала вытянутая тень.

— Покажи мне пару упражнений, — мягко попросил он. — Обещаю быть прилежным учеником.

И я не придумала, как послать его в полет к сизым горам Хайдеса. Не признаваться же, что о дыхательной гимнастике я читала только в женском альманахе. Да и тот держала в руках попутчица в почтовой карете.

— Конечно, — согласилась с фальшивой улыбкой. — Разве я могу оставить кейрима южных драконов один на один с неправильным дыханием?

— Вдруг пламя выдохну, — поддержал он.

— Ты дышишь пламенем в человеческом обличии? — с искренним интересом спросила я.

— Нет, — отозвался он. — Я пытался пошутить, но ты смотришь на меня как на диковинную бестию.

— Извини, — фальшиво устыдилась я. — Привычка.

Мы отошли от балюстрады, встали напротив. Чувствуя себя по-идиотски, с видом мастера дыхательной гимнастики я расставила руки, подняла ладони и скомандовала:

— Повторяйте за мной, кейрим Нордвей.

Он развел сильные руки, невольно продемонстрировав, как под тонким полотном рубашки перекатываются мускулы, раскрыл большие ладони. Рукав поднялся, выказывая завязанный на запястье кожаный шнурок.

— Я все верно делаю? — невозмутимо спросил Эсхард.

— Закройте глаза, владыка драконов, — промычала я, словно действительно входя в медитативное состояние. — И глубоко вдыхайте… нижней чакрой.

— Чем? — вкрадчиво уронил он.

— Просто глубоко дыши! — цыкнула ему и добавила: — Нижняя чакра в животе.

— В какой его части? — уточнил любознательный дракон.

Да знать бы еще, что такое «чакра»!

— В нижней! — отрезала я, закрыла глаза и пробормотала: — Вдох и выдох. Еще разок: в себя, наружу. Вдыхаем через нос, выдыхаем через рот. Полной грудью и нижней чакрой…

Я глубоко вдохнула, чуть не поперхнулась и на краю сознания ощутила почти неуловимое движение. Инстинкт заставил меня отшатнуться и резко отвернуть голову, чтобы избежать касания. Все верно: бестии часто нападают внезапно, а рефлексы никогда не дремлют.

Собранные в хвост волосы стеганули по лицу. Я укоряюще посмотрела на Эсхарда и незаметно сжала кулак, гася вспыхнувшую на кончиках пальцев магию.

— Неплохо, госпожа бестиолог, — похвалил владыка, как ни в чем не бывало уронив протянутую руку. — Никогда не теряешь бдительности? Хотел отогнать мошку…

— То есть ты даже глаза не закрыл? — сухо уточнила я. — Я одна дышу всеми чакрами, раскрываюсь, так сказать, новому дню? А ты только мошек считаешь?

— Кхм… — протянул Эсхард, явно опешив от того, что его отчитали в духе студента-первокурсника.

— Вижу, вы, кейрим, не подходите серьезно к тренировке, — с упреком в голосе резюмировала я. — Давайте закончим урок и уже начнем день.

— Позавтракаем вместе? — обыденно спросил он.

— Работы много, — поморщилась я. — Меня в библиотеке и без того на убой кормят.

По библиотечному залу разносился громкий храп. Январин уложил ноги на стол, откинулся в кресле и крепко спал. На деревянной подставке стоял раскрытый манускрипт, и лежал незаконченный рисунок. В беспорядке рассыпались угольные карандаши, на полу валялись скомканные листы. По всей видимости, работа у художника кипела, пока сон не подрезал крылья вдохновению.

Пристроив на стол большую кружку с чаем, я посмотрела в открытой папке рисунки. Хайдесские бестии в двух ипостасях, измененных зверей и нечисти, были кропотливо и аккуратно переложены на бумагу. Ни одной лишней конечности или хвоста. Ян сделал работу с поразительной въедливостью и несомненным талантом.

Внезапно он громко хрюкнул и проснулся. Болезненно поморщившись, растер шею и сощурился одним глазом.

— Доброе утро, — поздоровалась я.

— Кофейку мне принесла? — Убрав ноги со стола, он вцепился в кружку, сделал большой глоток и с наслаждением замычал. — Чай тоже пойдет. Работал всю ночь, но пару часов назад сморило. Кое-что успел сделать.

— Вижу, — согласилась я, опуская в папку рисунок.

— И как тебе? — осторожно полюбопытствовал Ян.

— Хорошо.

— Просто скажи, что не понравилось! — потребовал он. — Я исправлю.

— Рисунки отличные, — уверила я.

— Нет, если ты действительно считаешь, что надо переделать…

— Господин Лунецкий! — перебила я. — Рисунки удались!

— Ох! — Он уткнулся лбом в недоделанный набросок, лежащий на столе, и промычал: — Какое облегчение. В последний раз я так нервничал, когда поступал в художественное училище.

Ян резко поднял растрепанную голову. На лбу отпечатался угольный след от рисунка.

— Что тебе особенно в них понравилось?

— Давайте продолжим работу, господин Лунецкий!  — энергично призвала я и даже гостеприимно взмахнула рукой. Удивительно, как Ян не поперхнулся. — Кто много работает…

— Тот мало спит, — жалобно продолжил он.

— Тот добивается результатов, — одарив его многозначительным взглядом, поправила я.

— Но спать-то от этого не начинает больше, — простонал Ян, потерев двумя пальцами веки. — Можно подремать хоть на пару часиков? Я просто прилягу здесь, на диванчике.

Мы договорились, что он придет после обеда. Художник немедленно поднялся с кресла, выбрался из-за стола и припустил к выходу.

— Январин, — позвала я, остановив уход где-то полпути к закрытым двустворчатым дверям.

Художник оглянулся с такой печалью в лице, словно его собирались приговорить к рисованию без перерывов на сон и еду.

— Убери за собой, — сдержанно попросила я, указав на оставленный бардак.

Когда вернулась из глубины библиотеки со стопкой новых трактатов о двуликих бестиях, обитающих на самых южных островах, на столе царил относительный порядок. С пола исчезли скомканные наброски, только парочка валялась возле дверей. Видимо, Ян не приметил в углу под столом артефакторную корзину, превращающую бумагу в тонкие полоски, запихал комки за пазуху и сбежал, пока его не лишили честно заслуженного отдыха.

Неделю я не вылезала из библиотеки. Приходила ранним утром, отправлялась спать в позднем часу. Ян рисовал удивительно реалистичные, хорошо проработанные иллюстрации. Любо-дорого посмотреть!

В один из вечеров появился Эсхард.

— Я не помешаю, — спокойным голосом утвердительно произнес он, выбрал книгу и устроился на диване.

За пару часов он ни разу не нарушил молчания, но я невольно чувствовала его присутствие. Да и владыка южных драконов был заметен в любом случае. Стоило мне встать из-за стола и подставить к полке библиотечный табурет, как Эсхард, отложив книгу, поднялся с дивана.

— Эту? — уточнил он, без особых усилий вытащил нужный фолиант.

Поблагодарив, я забрала книгу из его рук. Не произнеся больше ни слова, Эсхард вернулся диван, сложил ногу на ногу и продолжил чтение.

— Отвлекаю? — Он перевел на меня взгляд. — Буду тише.

Внезапно у меня появилось смехотворное чувство, что из нас двоих именно я отвлекаю владыку от важного дела. Мне хотелось обсудить интересные находки, но он действительно пришел в библиотеку почитать.

Эсхард приходил каждый вечер и час-полтора проводил за книгой. В конечном итоге я привыкла к его компании настолько, что начала вслух рассуждать о бестиях, словно стояла за преподавательской кафедрой. Однажды поспорила сама с собой. Сколько раз бранно ругалась, история умалчивает.

За день до отбытия на остров Вариби в ответ на недельный отчет пришло неприятное письмо от ректора Крована. С большим удовольствием на двух страницах он расписал, как сильно разочарован, что бестиарий Залесской академии еще не пополнился ни одним ценным экземпляром.

— Он не устал рисовать восклицательные знаки? — раздраженно выругалась я.

— Пригласи в Хайдес его сына и предложи без подготовки ловить бестий, — посоветовал низкий голос.

В общем-то, я уже воспринимала Эсхарда как часть дивана, и в него едва не влетело боевое заклятье. Со злосчастным письмом я стояла посреди кабинета, владыка привычно сидел с раскрытой книгой, а между нами, треща магическими разрядами, висел серебристый сгусток боевого заклятья. Белый неживой свет отражался в глазах дракона, делая их совершенно нечеловеческими, но сам он не только позы не сменил, даже бровью не повел.

— Простите, кейрим. — Сконфуженно кашлянув, я помахала в воздухе письмом и погасила магию. — Теплого ветра вашим крыльям.

— И ты их едва не подпалила, — невозмутимо заметил он.

— Не ожидала, что диван заговорит, — призналась я и уточнила: — Кстати, ты знаешь, что у ректора Крована есть сын?

— Нас знакомили, — ответил он тоном, не подразумевающим дальнейшие расспросы.

Перед самым отъездом, когда я проверяла исправность артефактов, в покои занесли подозрительно знакомый дорожный сундук с цветочными орнаментами на боках. Готова биться об заклад, я видела эту бандурину в чулане родительского дома!

— Варити, вам пришло из дома, — с радостной улыбкой объявила Иридия.

С мелко подрагивающим глазом я вытащила из кармашка на крышке запечатанную сургучом записку. «Зачем вопить? Достаточно написать, что нужна одежда», — с ворчанием ответила матушка на мое лаконичное письмо.

В сундуке лежали три платья, в которых, по всей видимости, раньше Лидия выходила в свет. На дне стояли банки с соленьями, обвернутые в кухонные полотенчики. Очередные патиссоны для владыки грозили новым витком обмена подарками.

— У тебя полотенца еще не кончились? — процедила я, словно заботливая маменька, на радостях, похоже, скупившая полрынка солений, могла меня слышать, и велела горничным: — Девушки, попросите вернуть сундук в Родолесс…

Перемещение на остров Вариби началось до неприличия бодро! По каменному полу портального зала клубами стелился густой желтый туман. В ядовитых клубах стоял раскрытый сундук с ловчими артефактами и амуницией. Вокруг него, бог знает что изображая, плавно двигалась семерка бравых парней, один из которых был художником. Трое крались, трое их прикрывали. Один не самый плечистый и бравый, а всколоченный и страшно испуганный, с сосредоточенным видом отмахивался деревянным этюдником, отгоняя от себя воображаемую невидаль.

— Проклятье! — выругалась я и, уткнувшись носом в рукав, рванула к сундуку.

Стоило захлопнуть крышку и пробудить сорванную печать, как туман стремительно всосался в замочную скважину на застежке. Воздух в портальном зале полностью очистился, но парни продолжали изображать пируэты. Видно, что наглотались дыма от души. Кто бы подумал, что простенькая ловушка подействует не только на престарелую леди, но и на мощных здоровяков!

Я звонко похлопала в ладоши, привлекая их внимание, и строгим голосом объявила:

— Уважаемые рейнины, самое время прийти в чувство!

Стражи встрепенулись, устремили в меня туманные взоры, а потом с удивительной проворностью взяли в кольцо.

— Что вы делаете? — опешила я, разглядывая широкие обтянутые рубахами спины.

— Защищаем невесту владыки! — пояснил один, чуть оглянувшись через плечо.

— Владыка сказал, если с головы его невесты упадет хоть одна шпилька, то нам подрежут крылья!

Тишину разнес на клочки страшный грохот, словно бабахнул гром среди ясного неба.

— Шпилька упала! — крякнул один из драконов.

Какая шпилька? Это челюсть у меня ударилась о каменный пол!