Глава 6. Любимица нечисти

Как можно не замечать очевидных вещей? Подарки, разговоры, шикарные покои и две личные горничные. Дракон заманил бестиолога в логово и больше не выпустил. Да я по собственному желанию приехала во дворец! За счет Залесской академии магии. И ведь всегда себя считала наблюдательным человеком! В оправдание могу сказать, что прежде мне не приходилось сталкиваться с настолько ловкими манипуляторами, как Эсхард Нордвей. Хотя… ничто меня не оправдывало.

Грохот выроненного художником этюдника привел охрану в чувство. Под жалобные стенания Яна кольцо из широких мужских спин распалось. Сконфуженно переглядываясь, парни разошлись в разные стороны.

— Попустило? — сухо спросила я. — Кому пришло в голову вскрыть ловчий сундук?

Не сговариваясь, вся бравая шестерка покосилась на художника. Что-то бормоча под нос, Январин ползал на карачках по полу и собирал рассыпавшееся имущество: разные кисти, баночки с красками, угольные карандаши.

— Ящик свой хотел убрать, — подсказал один из охранников. — Он его все не мог открыть… Мы ему помогли.

— И вас не смутило, что сундук был заперт, — резюмировала я.

— Он сказал, что это его сундук, — отговорились парни.

— Кто замок сорвал? — уточнила я, и вперед, как на боевом построении, вытянув руки по швам, выступил один из драконов. — Прекрасно…

— Простите, вайрити! — рявкнул он.

— Тебе художника вместе с его ящиком тащить, — распорядилась я. — Давайте перемещаться, если все в сборе.

Немедленно выяснилось, что должен прийти кейрим. Видимо, решил нас проводить и дать последние наставления охране, что с моей головы не может свалиться ни одна шпилька. Пусть я и заплела волосы в косу.

Эсхарда вошел в зал знакомой уверенной поступью, источая властность и энергию. Одет удобно, волосы собраны на затылке в косицу. Он обвел внимательным взглядом зал, наткнулся на художника, успевшего в обнимку с этюдником взгромоздиться на ловчий сундук, и недоуменно изогнул темно-рыжую бровь.

— Доброе утро, госпожа Егорьева, — проговорил на родолесском. — Что случилось с вашим художником?

— Надышался горным воздухом, — отозвалась я, разглядывая владыку.

— Тоже поклонник дыхательной гимнастики? — хмыкнул он.

— По большей части любитель залезть в чужие сундуки, — добавила я. — Теперь чакры в себе ищет.

— Как долго он собирается медитировать? — уточнил Эсхард.

— В портале придет в чувство, — мрачно пообещала я.

В портале все приходят в чувство. Глядишь, и мне придет в голову хорошая идея, кому сосватать Эсхарда Нордвея, кейрима южных драконов.

— Отправляемся, — приказал он смотрителю башни и пояснил: — Давно планировал по случаю посетить Вариби.

— Конечно, — коротко улыбнулась я, вдруг ловя себя на мысли, что меня восхищает этот мужчина, умеющий мягко и почти незаметно затягивать силки.

В тесном портальной зале академии Вариби визитеров из столицы ожидала целая толпа — по случаю приезда кейрима собрались все преподаватели. Приветствовал нас высокий, статный мужчина с волосами цвета перца с солью и в черном костюме, отчасти напоминающим форму студентов Залесской академии магии. Разве что на груди не было вышитого академического герба.

Стало ясно, что нас встречал ректор Дэйрат Эфрим, рекомендательное письмо к которому мне вручили перед отъездом в южные земли. Конверт с сургучной печатью Залесской академии по-прежнему лежал в бумагах.

— Безмерно рад тебя видеть, — обратившись к Эсхарду ректор. — Давно ты ко мне не заглядывал.

Они по-мужски обнялись, чуток скованно и неловко. Похлопали друг друга по плечам. Другими словами, наглядно продемонстрировали старую дружбу.

— Мой кейрим, теплого ветра вашим крыльям, — коротко кивнул Илайс.

Он выглядел серьезным и как будто присмиревшим за неделю ссылки из драконьей столицы.

— Эсхард, а что родолесский ловец-то дохленький? — с доброй иронией прогудел ректор Эфрим.

Возникла странная пауза. Все невольно обернулись к Яну. Во время перемещения художник действительно пришел в сознание, но лишь для того, чтобы снова из него выйти. Он позеленел лицом и без стеснения повис на плече у стража-здоровяка. Длинные волосы жалко свешивались сосульками. Обнять и плакать.

Дракон по-братски приобнимал его одной рукой, другой держал этюдник и отчаянно старался выглядеть мужественно. Из всей миссии лучше всего получалось сжимать под мышкой деревянный ящик. Хозяин этого ящика все время закатывал разноцветные глаза и пытался стечь на пол.

— Это художник, — пояснил Эсхард.

— А ловец? — Ректор взглядом ощупывал прибывших и пытался мысленно примерить костюмчик бестиолога на парней, но очевидно они являлись драконами. Наконец, он остановился на мне. В темных глазах мелькнуло недоумение.

— Добрый день, рейнин Эфрим, — проговорила я и протянула руку. — Виталия Егорьева. Бестиолог из Залесской академии магии.

— Вы не переводчик, — резюмировал он, сжимая мои пальцы.

— Отнюдь, — согласилась я с улыбкой и без особенного пиетета стиснула его ладонь покрепче.

— Нам обещали лучшего бестиолога академии, — заметил он, надавливая сильнее.

— Он перед вами, — ответила я.

— Вы женщина.

— У вас острый глаз.

Мы трясли стиснутыми руками, словно пытались сломать друг другу кости. Дракон в этом бесславном соревновании явно лидировал. Однако я не собиралась ронять честь и достоинство родолесских бестиологов.

— Довольно, — вкрадчиво уронил Эсхард.

Пришлось расцепиться, а я почти дожала ректора. В смысле, руку ему почти дожала. Еще чуть-чуть и хрустнули бы суставы. Не факт, правда, что не у меня.

Из портальной башни нас быстро не выпустили. Каждый из преподавателей посчитал своим долгом поздороваться с кейримом и вознести восхваления. Очевидно, владыку здесь любили и уважали. Пока ему пели оды и желали теплого ветра крыльям, Илайс незаметно встал рядом со мной.

— Безмерно счастлив тебя видеть, мой драгоценный друг, — знакомо растягивая слова, проговорил он по-родолесски. — Привезла?

— Нет, — коротко отозвалась я, понятия не имея, о чем он спрашивает.

— Признаюсь, сейчас я счастлив чуть меньше, — перестал он улыбаться. — Ты мое письмо получила?

— А ты мне писал? — искренне удивилась я.

Мы одновременно посмотрели на Эсхарда, с благосклонностью, но без раздражающей надменности принимающего всеобщее обожание.

— Похоже, не дошло. Я просил родолесский бренди, — буркнул Илайс.

— Мне следовало его отцедить из бутылки в покоях владыки? — хмыкнула я.

— Ты уже знаешь о бутылке в его покоях? — почти с восторгом переспросил дракон.

Оставалось только проглотить бранное слово и мысленно досчитать до пяти. Не сомневаюсь, что этот светловолосый товарищ был в курсе планов Эсхарда. Только я полагала, будто получила приглашение в Хайдес за профессионализм, а теперь чувствовала себя чудовищно задетой.

— Пора заканчивать с приветствиями, — пробормотал Илайс и посмотрел на несчастного художника, цеплявшегося за стража. — Иначе твоего художника придется взвалить на закорки.

В принципе так и получилось. Яна в гостевой пансион страж потащил на хребтине.

Выделенная мне комната выглядела простой до аскетизма: кровать, стол, настольная лампа, раковина в нише за ширмой. Никаких излишеств. Удобства на весь этаж, но разделения на мужскую и женскую половину здесь не делали, как в любом недорогом постоялом доме.

Не успела я вытащить из дорожного сундука смену одежды и банные принадлежности, как седовласый смотритель едва не снес с петель дверь.

— Вайрити! — воскликнул он в панике и так быстро заговорил, что я понимала по большей части общий смысл.

Выходило, что мне вменялось немедленно сунуть вещи в саквояж и свалить из пансиона в какую-то башню. Хотелось верить, что не в тюремную. При этом старик пристально смотрел на полосатое полотенчико для лица в моих руках. Полотенце я прижала понадежнее к животу и вынужденно призналась, что ничего не поняла:

— Можно помедленнее?

— Покои в ректорской башне. Просторная комната, — начал тянуть он слова, словно разговаривал с тупицей. — Все по правилам: владыка сверху, а вайрити снизу!

— В каком смысле? — икнула я.

Смотритель с досадой поднял указательный палец над головой и промычал:

— Сверху.

Показал себе под ноги и пояснил:

— Снизу.

Хотелось верить, что они не укладывали Эсхарда в гамак под потолком, а единственную даму в коллективе — на пол. На тот случай, чтобы падать тяжелому владыке было помягче, если не выдержат крепления.

— Вы имеете в виду комнаты? — уточнила я.

— Их! — с облегчением выдохнул смотритель.

— Благодарю за заботу, но останусь здесь. Мы проведем на острове всего на пару дней…

— Нельзя! — перебил он. — Кейрим сказал переселить вайрити. Я пришел переселять. Там хорошо! Много места!

Продолжая расписывать прелести ректорской башни, он подхватил пустой саквояж и шустро вышел из комнаты. Дверь закрылась. В большом недоумении я ждала, что старик вернется, но он как сквозь землю провалился. Признаться, так нагло сумку у меня воровали впервые. Хорошо, что в ней ничего не осталось.

Но пока я умывалась и собиралась в бестиарий, саквояж, пропутешествовав по академии, вернулся в комнату. Принес сумку-путешественницу Илайс. Появление помощника владыки ознаменовалось громким стуком в дверь.

— Ты в курсе, что владыке не перечат? — спросил он с кривоватой улыбкой, хитро блеснув глазами.

— Да, что-то подобное мне говорили, — согласилась я, забирая у него саквояж. Старый. Честное слово, рассчитывала на новый.

— Велели проводить тебя в бестиарий, — объявил Илайс. — Кстати, проверил нашего художника. Хотел забрать свою фляжку.

— И что?

— В ближайшие сутки бестиарий он не увидит, а я не увижу фляжку, — заключил он и кивнул: — Идем, мой драгоценный друг. Если потеряешься, то ты знаешь, что делать.

— Вернусь в академию, — подхватывая папку с рисунками и термос с теплым чаем, объявила я.

— Просто жди меня на месте, — предупредил он. — Не хочу торчать на острове еще месяц. Здесь смертельно скучно.

Мощный, добротный замок, отданный под академию, стоял на возвышенности. Круглые башни и постройки местами опутывал густой плющ. С ним пытались, похоже, бороться, но цепкий захватчик отвоевывал пространство и вкрадчиво карабкался по стенам. Цепляясь за невидимые глазу трещинки в щербатых от времени камнях, кое-где он доползал до двускатных крыш.

Занятия еще не начались, но некоторые студенты, как водится, приезжали заранее, и во внутреннем дворе оказалось неожиданно оживленно. Через высокую арку в мощной крепостной стене мы вышли к воздушной дороге. На ровной площадке без ограждений и перил толпился народ, но при появлении приближенного кейрима молодые люди вежливо посторонились. В вагончик, рассчитанный на шестерых, с нами никто сесть не решился. Принцип старшинства драконы соблюдали неукоснительно.

Вариби находился севернее столицы, близко к соседнему Авиону, землям равнинных драконов. В книгах писали, что скалистый хребет, разделяющий южную и центральную часть большого полуострова, уходил далеко в море и перекрывал теплые течения. Природа на острове заметно отличалась от горячего Хайдеса. Влажный воздух казался прохладным, а серое небо — низким.

С интересом я смотрела в окно. К нам плавно приближались макушки вековых сосен. Если приглядеться, над ними поблескивала магическая сеть, куполом накрывающая бестиарий.

— Что ты с таким удовольствием вкрадчиво прихлебываешь, мой драгоценный друг? — спросил Илайс, стоило раскрутить термос и сделать глоток чая.

Я молча протянула оплетенную плотными кожаными полосками бутыль. С блаженным видом дракон припал к узкому горлышку, проглотил и скривился.

— Что это за редкая гадость?

— Травяной чай, — насмешливо пояснила я, забирая термос. — Очень советую. Помогает избежать ссылок на дальние острова.

На воротах нас встретил лично смотритель бестиария, коренастый мужчина в благородных сединах. Со мной он говорил на ломаном родолесском, сопротивляться я не стала. Хочется дракону поупражняться в чужеземном языке, не вижу смысла отказывать в удовольствии.

О драконьих бестиариях слышали все, кто занимался двуликими тварями. Клеток здесь не было, а загоны скрывали неразличимые глазом магические заслонки, вытянутые до самого купола. Амулеты, как объяснил смотритель, прятали в земле, чтобы их не погасили по неосторожности, а может, и намерено.

Из исследовательского интереса я прикоснулась пальцем к границе. По воздуху пробежала волна мерцающего решетчатого узора. В густых зарослях можжевельника немедленно ухнул фенфир. Если верить вбитой на колышке табличке, именно эта птица с петушиным гребнем на лысой голове обитала в загоне.

— Она точно бестиолог? — ворчливо спросил на рамейне смотритель, пока я выбирала из папки сделанный Яном рисунок невиданной птички.

Илайс выразительно кашлянул. Даже мне, стоящей к ним спиной, было очевидно, что он пытался тонко намекнуть соплеменнику придержать недовольство.

— В Родолессе мужчины закончились? — не унимался смотритель.

— Мужчины плохо говорят на рамейне, — оглянувшись через плечо, сухо прокомментировала я.

У седовласого дракона на мгновение вытянулся зрачок.

— Простите, вейрони[1], — вымолвил он, назвав меня замужней женщиной.

— Вайрити, — с трудом сдержав смешок, поправил Илайс и молча принял протянутые ему папку с термосом.

Между тем я вытащила из поясной сумки узкий маленький свисток. Он был беззвучен для людей, но не для двуликих бестий. Свист фактически приманивал и гипнотизировал нечисть, как дудочка крысолова из детской сказки приманивала крыс. Слегка дунула, надеясь выманить птицу из кустов. Пусть покажет алый гребень!

— Госпожа Егорьева, — со странными интонациями позвал меня Илайс.

Я оглянулась. Оба дракона стояли с такими ошарашенными физиономиями, словно их огрели по затылку пыльным мешком.

— Не дуди.

— Прости? — не поняла я.

— В дудку... — с натугой повторил он. — Не надо дудеть.

С недоумением я посмотрела на свисток, потом на драконов. Стало очевидно, что все двуликие бестии в радиусе десяти шагов, а не только лысые птицы, реагируют на магический зов.

— Вы его слышите? — оживилась я.

Илайс многозначительно кашлянул. Надо сказать, он умел этим покашливанием выразить весь спектр эмоций: от недоумения и неловкости до возмущения. Талант!

— Хорошо, обойдусь без ловчих артефактов, — сдалась я и сунула свисток обратно в поясную сумку.

— Сильно обяжешь, мой драгоценный друг, — отозвался Илайс.

Пока я сличала с рисунком вылезшее из кустов горделиво-лысое трио с воинственно торчащими алыми гребнями, смотритель пробормотал:

— Страшная женщина.

— Угу, — согласился Илайс.

— И по-нашему говорит.

Еще эта женщина их прекрасно слышала, но решила на своем примере продемонстрировать, как надо красиво молчать.

Через час смотритель под благовидным предлогом сбежал. Назначенному владыкой дежурному проводнику деваться было некуда. Он с честью нес бремя охранника, носильщика и невольного помощника. С самым смиренным видом дожидался, когда из чащи появятся бестии, спокойно следил за тем, как я делаю пометки на полях у набросков.

К тому времени, как мы добрались до загона с бельведерами, что в переводе на родолесский означало «пересмешники», заметно распогодилось. Сквозь высокие кроны деревьев струился солнечный свет. Думала, что на земле будет рисоваться сетчатая тень от купола, но лучи свободно проходили сквозь магический колпак.

Черные обезьянки размером чуть больше кисти руки густо облепили ветку дерева и таращили разноцветные круглые глазенки. Один голубой, почти белесый, второй — темный, как спелая вишня. Подзывать бестий не пришлось. Один пересмешник спрыгнул и без страха подошел к границе.

— Найди набросок пересмешника.

Не оглядываясь, я протянула раскрытую ладонь Илайсу. Он молча вложил мне в руку рисунок.

— Какой ты мелкий, — пробормотала я, присаживаясь на корточки.

— Мелкий! — передразнил пересмешник.

Понятно, он не говорил, просто копировал звуки, но в книгах писали, что эти бестии таким образом усыпляли бдительность и приманивали добычу. Стоило выпрямиться и сделать пару шагов, как вся стая, не сводя с меня глаз, словно единый организм, сдвинулась на ветках. Я вернулась обратно, кровожадные обезьянки синхронно переместились.

— Сегодня ты любимая еда, — прозвучал за спиной низкий ироничный голос.

Я обернулась и с удивлением обнаружила Эсхарда, стоящего с моей папкой в руках.

— Кейрим Нордвей, — протянула я. — Давно вы сменили своего помощника?

— Три вольера назад, — признался он.

Другими словами, владыка почти час работал невольным помощником, а я увлеклась и не заметила.

— Когда я обругала Илайса, это был ты?

— В какой именно раз? — насмешливо уточнил он.

— Примите мои извинения, — предложила я и забрала у него папку.

— Я принимаю ваши неискренние, немногословные извинения, госпожа Егорьева, — продолжал насмехаться Эсхард.

— Многословно, как вы любите, владыка Нордвей, умеют извиняться только ваши подданные, — с ехидством прокомментировала я. — Стоило намекнуть, что ты со мной. Я бы выбирала выражения.

— И лишиться возможности дразнить бестиолога? Ни за что, — хмыкнул он, не сводя с меня пристального взгляда. — Прервись и пообедай. Ректор Эфрим нас ждет.

— Я еще не видела черного демона, — отказалась я уходить из бестиария, хотя тон Эсхарда не допускал возражений. Владыка не предлагал, а приказывал в своей обычной властной манере.

— И переселись в башню, — продолжил он.

— Нас могут неправильно понять, — с улыбкой заметила я. — Если все решат, что ты привез на остров свою женщину, а не специалиста из соседнего королевства? Неловко выйдет. Не хочу, чтобы до твоей будущей супруги дошли некрасивые слухи.

На губах Эсхарда блуждала улыбка. Мы оба понимали, что сейчас именно бестиолог дразнил дракона. Я ждала, чем он ответит.

— Провожу тебя к кэйробу, — предложил Эсхард.

Крылатый черный демон оказался крупнее, чем я представляла его по иллюстрациям в книгах. В холке пантера с перепончатыми крыльями, сложенными на спине, фактически доставала мне до плеча. Двигался кэйроб бесшумно. Сначала в кустах вспыхнули ярко-желтые глаза с вертикальным зрачком, а потом черный, как смоль, зверь выступил из густой зелени.

Я внимательно следила за плавными движениями сильной бестии и мысленно прикидывала, как можно ее изловить. Он басовито заворчал, нахально мазнул хвостом по магической преграде, заставив вспыхнуть голубоватые нити, и спрятался в зарослях.

Эсхард стоял рядом со скрещенными на груди руками.

— Он ушел из-за тебя, — разочарованно проворчала я.

— Возможно, считает меня сильнейшим хищником, — без капли бахвальства пояснил он. — Когда-то я его пленил.

На следующий день в бестиарии меня сопровождали двое стражей из дворцовой охраны и Январин. Художник пришел в себя, энергично выискивал в зарослях бестий и что-то с азартом исправлял в собственных рисунках.

Крылатая пантера в этот раз не вышла. Я прождала возле загона почти полчаса. Драконы откровенно помирали со скуки и зевали. Всем было очевидно, что в местном зверинце абсолютно безопасно и смысла в охране никакого. Январин где-то запропастился, видимо, сличал очередной рисунок.

— Парни, — не выдержала я и вытащила из поясной сумки артефактный свисток. — Заткните уши.

— Зачем? — с большим подозрением поинтересовался светловолосый здоровяк.

Внезапно из густых зарослей донесся визг. Я напряглась.

— Вы слышите? — насторожился второй дракон. — Вой за кустами!

— Бестия! — заключил первый.

За кустами прозвучал сочный мат на чистом родолесском языке.

— Это Январин! — Я попыталась растолкать парней, но убирать их с дороги было сродни тому, как сдвигать два вросших в землю каменных валуна.

— Кто? — не поняли они.

— Да художник мой вопит. Расступитесь, парни! Или мне придется дунуть в дудку. Обещаю, вам не понравится, — пригрозила я, понимая, что между здоровяками не протиснуться.

— Мы должны защищать… — заикнулись они.

— Если художника сожрут в бестиарии, случится международный скандал, — заявила я, хотя наверняка Январин просто куда-нибудь навернулся и никто его не ел, но мне-то художник был нужен целеньким. — Честное слово, я сейчас дуну!

Даже свистком в воздухе помахала! Однако дуть не пришлось. Угроза оскандалиться по обе стороны горной гряды, отделяющей Хайдес от большой земли, разом привела охрану в чувство. Подхватив меня под локотки, видимо, из большого желания защитить, они двинулись на матерящийся голос. Еле освободилась!

Картина нам открылась чудная. На чем свет стоит ругаясь, Ян валялся в папоротниках и отмахивался папкой с рисунками от черного глазастого пересмешника, скачущего вокруг него.

— Уйди! — взвизгнул он, сдобрив вопль ядреным словцом.

Пересмешник подхватил ругательство и энергично повторил. В общем, выбрал жертву и теперь энергично ее передразнивал, а заодно запугивал.

Я дунула в беззвучный свисток. Мгновенно ко мне обернулись все: драконы с вытянутыми лицами, пересмешник с вытаращенными глазенками, а Ян просто повернул голову и фальцетом выкрикнул:

— Спасите!

Только на пальцах вспыхнуло боевое заклятье, как бестия рванула в мою сторону. Магический удар ушел в землю, оставив дымящуюся выемку, а пересмешник повис у меня ноге. Обхватил, как ветку, передними и задними лапами, крепко обвернул хвостом лодыжку и прижался мордой, словно был страшно напуган.

С дурацким видом я дернула ногой, пытаясь сбросить нечаянного пассажира. Тот вцепился крепче.

— Ты где была? — с возмущением воскликнул Ян. — Меня тут жрали!

— Тебя пугали, — процедила я и, схватив бестию за загривок, попыталась отодрать от штанины.

— И напугали! — заявил художник и мотнул головой, пытаясь убрать упавшие на лицо волосы.

В манускриптах писали, что пересмешники выбирали сильнейшего хищника из стаи и преданно ездили у него на хребтине с места на место. Вроде как зайцем на общественном транспорте.

— Так… — Я кольнула гладкий бок пересмешника магическим разрядом.

В воздух брызнула вспышка. Хватка ослабла. Подхватив пересмешника за загривок, я кое-как отодрала его от ноги и подняла на вытянутой руке. Обезьянка доверчиво смотрела круглыми разноцветными глазенками. Длинный хвост между тем вкрадчиво оплелся вокруг предплечья.

— Парни, — обратилась я к драконам, — надо найти смотрителя и вернуть это чудо в вольер.

Меньше всего я ожидала, что смотритель расплывется в улыбке, расставит руки и заявит:

— Поздравляю, вайрити бестиолог, вы поймали бестию. Теперь она ваша.

— Подождите, — опешила я. — Она же из вольера убежала. Верните обратно.

— Владыка сказал, что все пойманные вами звери, принадлежат Родолессу, —объявил он. — Но раз вы отказываетесь и настаиваете…

Пересмешника у меня забирали, надев толстые перчатки. Собственно, в них-то бестия и впилась острыми клыками.

— Может, стоило оставить? — спросил Ян, глядя на то, как мелочь с трудом упаковывают в переноску.

— Оставить! — донесся из деревянной темницы с решетчатой дверцей жалобный писк.

Ужинали в ректорских покоях. Круглый стол, по всей видимости, выдвинули в центр комнаты, чтобы поместилась большая компания. Слуги быстро внесли блюда. Перед каждым поставили по глубокой расписной плошке с подозрительно знакомыми патиссонами и огурцами.

— Получил дары из Родолесса, — серьезно пояснил Эсхард ректору Эфриму. — Решил разделить радость с тобой.

— Для меня это большая честь, — кивнул он.

Я следила за этими двумя крайне уважаемыми в Хайдесе драконами и не могла избавиться от ощущения, что они шутят. Оба нахваливали матушкины соления с такой страстью, словно ничего вкуснее в жизни своей не ели. Официально заявляю, что ни одни соленые огурцы и патиссоны в мире не удостаивались таких почестей!

— Кстати, Виталия, я прочитал письмо от госпожи Егорьевой, — бросив ехидный взгляд, обратился ко мне Эсхард по-родолесски.

— Надеюсь, она поблагодарила тебя многословно, — отозвалась я, прихлебывая из стакана теплую воду. — И ты остался доволен.

— Да, твоя матушка щедра на слова, — согласился он и вкрадчиво добавил: — Где мои патиссоны?

Вода пошла не в то горло. Я подавилась и раскашлялась, что было крайне неловко, учитывая высокородную компанию.

— Вы их уже съели, владыка, — заметил Ян, до этого просто молча работавший столовыми приборами.

— Новые, — подсказал тот, что речь идет о только-только переданных гостинцах.

— Уехали обратно в Родолесс, — чувствуя себя по-дурацки, вынужденно призналась я.

— Компенсируешь, — бросил Эсхард и как ни в чем не бывало принялся обсуждать с ректором дела академии.

В полном недоумении, не обращая внимания на ухмылки Илайса, я представляла, как занимаюсь засолкой овощей, доставленных прямиком из Родолесса. Верхом своего кулинарного таланта я считала умение заваривать чай. Да и тот удавался через раз. В общем, южные земли реально рисковали не досчитаться одного владыки, вынудившего меня следовать местным традициям и возмещать банки с патиссонами. Возмещать! Слово-то какое… опасное.

Едва ужин закончился, и мы вышли от ректора Эфрима в прохладный вечер, на озаренном фонарным светом дворе Эсхард объявил:

— Прогуляемся. Хочу показать тебе одно место. Я часто уединялся там со своими мыслями, когда учился в академии.

И мы пришли к смотровой башне. Когда начали подниматься по длинной винтовой лестнице, Эсхард поддерживал меня за локоть. В конечном итоге большая горячая ладонь как будто небрежно переместилась и вкрадчиво легла мне между лопаток. Всегда считала этот жест сугубо интимным.

— Ночью отсюда открывается чудесный вид на лесное озеро, — прокомментировал Эсхард, раскрывая деревянную дверь.

На смотровой площадке в тусклом свете огней, вживленных в каменный пол, возле высоких зубцов стояла не одна парочка. Не заметить кейрима было невозможно. Я отошла к высокому парапету, пока студенты, неразборчиво прощаясь с владыкой, покидали смотровую площадку. С высоты открывался вид на необычное озеро, словно обведенное светящейся голубой линией. Темная вода то и дело вспыхивала огнями.

Наконец, движение прекратилось. Башня опустела. Эсхард бесшумно встал у меня за спиной.

— Я просто обязана спросить, — с иронией проговорила я. — Ты помнишь имена тех «мыслей», с которыми здесь уединялся?

— Смутно, — хмыкнул он.

— Выходит, просто хотел проведать места былой славы? — обернувшись, подколола я.

Он смотрел сверху вниз внимательным взглядом.

— Возмести мне дары, — уронил в тишине.

— Давай внесем ясность, кейрим Нордвей, — потребовала я. — Какого рода компенсацию ты ждешь?

— Прикосновение, — с потрясающим спокойствием ответил он.

На мгновение у меня перехватило дыхание, а в голове пронеслись такие картины, которые, прямо сказать, плохо соответствовали желанию держаться подальше от этого мужчины.

— Сейчас?

— Да, — согласился Эсхард.

— Могу я просто вернуть сундук обратно во дворец?

— Конечно. — Блеснув глазами, он оперся рукой о кладку возле моей головы, склонился и прошептал на ухо: — Но прикосновение мне нравится больше.

— Пару дней назад я услышала забавную вещь от твоих стражей, — вымолвила я, стараясь не замечать побежавших по спине мурашек. Он даже не прикоснулся, а мне уже стало жарко. — Дворцовая охрана назвала меня невестой владыки. Той самой загадочной девицей, которую все с нетерпением ждут во дворце.

Я поймала его взгляд и изогнула брови, намекая, что жду объяснений.

— Неужели? — Он дернул уголком рта в усмешке и выпрямился.

— Самое время объясниться, Эсхард, — предложила я. — Ты говорил, что способен принять отказ женщины.

— Верно, но разве я говорил, что не буду пытаться тебя переубедить? — мягко спросил он.

— Через три месяца я покину Хайдес.

— У меня есть три месяца, чтобы ты передумала.

Внезапно Эсхард ласково провел по моей щеке костяшками пальцев, и от вкрадчивого прикосновения у меня перехватило дыхание. Инстинкты молчали. Владыка приучил бестиолога во мне к своему присутствию и близости.

— Теперь мы в расчете, — выдохнула я.

Он усмехнулся, пряча за ресницами вытянутые вертикальные зрачки.

— Ты ошибаешься, Виталия. Мы только начали.

***

Солнце еще не поднялось над туманным островом Вариби, когда я уселась под матерчатый навес в кузов повозки. На охоту на диких бестий, а не сбежавших из вольера, со мной снарядили всего-то трех стражей и Илайса. На удивление скромно, учитывая, что владыка воспринимал меня несмышленой девицей, способной только корчить из себя боевого мага.

Повозка тронулась, через некоторое время мы покинули территорию академии. Исчезли указатели, укатанная дорога испортилась, лес стал гуще. По земле между деревьями стелился жидкий туман. Мы постепенно приближались к озеру, которое я накануне видела с высоты смотровой башни. Смотритель бестиария утверждал, что в этих местах часто встречали двуликую нечисть.

По привычке я начала проверять по кармашкам на кожаном жилете ловчие артефакты.

— Рано, еще не приехали, — буркнул Илайс и прихлебнул из термоса травяной чай. Замечу, из моего термоса. Вытребовал и спасибо не сказал.

Вчера они с художником, передавая друг другу пресловутую фляжку, вломились на смотровую площадку и прервали на полуслове разговор. При виде владыки у Илайса сделался такой вид, будто ему захотелось фляжку проглотить. В смиренном молчании он сдал контрабанду.

Многозначительная фраза Эсхарда, что мы только начали, так и повисла в воздухе. Что именно мы начали, оставалось загадкой. Видимо, брачные драконьи танцы. Не зря матушка сунула в сундук бальное платье и маловатые туфли. Плясать, так при полном параде.

Повозка между тем петляла по лесу. Туман появлялся и исчезал. Невольно я заметила, что мы три раза проехали мимо коряжистого дерева.

— Мы заблудились? — сдержанно спросила я.

— Драконы не теряются в лесу, — высокомерно заявил Илайс.

— То есть мы катаемся кругами, чтобы я запомнила местность? — уточнила я. — Все прекрасно, друзья. Я запомнила.

Охрана странно переглянулась. Уже через десять минут мы остановились, словно парни услышали волшебное слово. Прежде чем начать охоту, как и всегда я воткнула в землю персональный портал, похожий на четырехгранный стилет с навершием, вытащила два амулета и невольно оглядела парней. Четырех высоких, тяжелых мужчин один талисман перетащить к повозке не сможет.

— Со мной идут трое, — распорядилась я. — Один остается у повозки. Будет принимающим.

— Идем все вместе, — мрачно объявил Илайс, затягивая шнурки на высоких ботинках.

— Один портальный амулет сможет перенести только двоих. Безопасность важна!

— Да, мы здесь, чтобы обеспечить тебе безопасность, — объявил он. — В случае чего, обернемся второй ипостасью, а ты переместишься. Парни, не теряем нашего бестиолога. Помним, что ни одна шпилька…

Чувствуя, как подергивается нижнее веко, я молча развернулась и пошагала через густые заросли папоротника туда, где туман казался особенно густым.

— Уходит! — гаркнул один из охранников и рванул за мной следом.

К счастью, двигались драконы бесшумно, но на этом их достоинства заканчивались. Эта была воистину самая безопасная охота на бестий в моей жизни. Я даже леса-то толком не видела за спинами могучих верзил, окруживших меня со всех сторон. Илайс плавно перемещался впереди, двое прикрывали с боков, а третий страховал спину. Они беспрестанно крутили головами, вглядывались в туман и заросли. В общем, энергично делали за меня всю работу.

Возле ручья Илайс развернулся и подал руку со словами:

— Не намочи ноги, мой драгоценный друг.

— Так. —  Я уперла руки в бока и медленно перевела дыхание. — Наша чинная прогулка по лесу начинает выглядеть безнадежно нелепой!

— Хорошо, перебирайся сама, — охотно согласился он и подал короткий знак собратьям, чтобы те не пытались помогать.

И я провалилась одной ногой в размытую, вязкую почву. Сапог застрял по щиколотку. Чувствуя себя глупо, я пыталась вытащить ногу и не лишиться дорогой обуви. Драконы с истинно драконьей деликатностью смотрели в разные стороны и делали вид, что самостоятельную девицу вовсе не засосало. Она просто принимает грязевые ванны.

Освободиться удалось с помощью цветистого мата и резкого движения. Сапог выскочил с нелепым чмоканьем, словно жижа меня выплюнула, не сумев переварить плотную кожу питоновой бестии. Я не менее нелепо пошатнулась, но устояла.

На другом берегу драконы с внезапным пониманием ситуации дали мне свободу и разошлись в разные стороны. Тесное кольцо превратилось в широкий круг. Только я для эксперимента решила запустить поисковый маячок, как один из парней выкрикнул:

— Смотрите!

В большом недоумении я повернулась в указанную сторону. Папоротники за деревьями истерично шатались, словно кто-то метался по земле. Подзывать бестию, как это происходило обычно, не пришлось. Опустив голову, как бодучий бык, на поляну вырвался лысый петух. Гребень фенфира светился алым, от оперения летели искры, и было очевидно, что испуганная бестия могла легко учинить пожар.

Я выбросила заклятье. Птица не увернулась. Переполошенный фенфир словно пытался преодолеть магию, по телу пробежала голубоватая волна. Он сковырнулся на бок. Когтистые лапы двигались по инерции, но гребень потух.

С самым довольным видом Илайс подошел к бестии, нагнулся и поднял за ноги.

— Ты поймала его! — воскликнул он. — Вернемся или продолжишь?

Чтобы нечисть появилась в нужное время и в нужном месте? Никогда с таким не сталкивалась!

— Надо проверить… — пробормотала я и двинулась в сторону зарослей, откуда выскочил петух.

Если верить манускриптам, фенфиры селились рядом с фермерскими угодьями, забирались в курятники, топтали кур. Зачастую устраивали пожары. А этот носился посреди леса, словно заблудился и бросился к нам на радостях, что его обнаружили. Сейчас накормят, обогреют и посадят в уютный загон…

Охрана по знаку Илайса осталась на поляне, а я углубилась в лес и проверила заросли. Крупный след от когтистой лапы, похожий на кошачий, заметила случайно. Свежим отпечаток было не назвать, но пару дней назад здесь проходил кейроб! А смотритель бестиария утверждал, что крылатых бестий уже лет пять не видели.

Ощущение, что на меня летит нечисть, нахлынуло внезапно. Я резко отпрянула, не давая существу впиться в волосы, и кувыркнулась в папоротники. Секундой позже маленький пересмешник прыгнул мне на грудь, стремительно обвернул руку хвостом и, вцепившись в рубашку когтистыми лапками, спрятал морду под мышкой.

— В смысле? — сидя в зарослях, выдохнула я и за шкирку кое-как отодрала обезьянку от одежды.

Она жалко повисла, таращась разноцветными круглыми глазенками. Тряслась и все туже обворачивала хвостом руку, давая понять, что не выпустит.

— Мелкий? — уточнила я, словно пересмешник действительно мог ответить, не пытался ли вчера на мне выехать из бестиария.

Хотя ответ был известен. Гадские драконы наловили самых безобидных бестий в вольерах и устроили фальшивую охоту! Вроде чем бы невеста владыки не тешилась, лишь бы не сбежала тишком в Родолесс. Из родного королевства ее не выколупать.

На поляну я вернулась в состоянии легкого гнева, неся пересмешника за загривок как котенка. Он не сопротивлялся, разве что хвост по-прежнему спиралью оборачивался вокруг предплечья.

— Мой драгоценный друг, да ты поймала бельведера! — воскликнул Илайс с таким видом, словно я как минимум ставила на пересмешника силки и сидела в засаде полночи. — Нечисть тебя любит! Сама в руки бежит!

— Возвращаемся в академию, — бросила я, проходя мимо. — И скажите остальным, чтобы больше не выпускали бестий. Пусть сразу возвращают в вольеры.

Обратно в академию мы ехали в гробовом молчании. Обезьянка прилипла к моему грязному сапогу, обхватила хвостом ногу и не шевелилась. К счастью, она почти ничего не весила. Лысый петух нахохлился в переноске и тоже не трепыхался. Полагаю, оба страдальца, внезапно вышвырнутые в дикую природу, боялись подать признаки жизни, чтобы жестокие драконы их в эту самую природу не вернули.

— Мой драгоценный друг… — попытался подать голос Илайс, но прикусил язык, встретив мой свирепый взгляд.

Первым делом, не переодеваясь, я отправилась в кабинет ректора, где, по словам вездесущего смотрителя, находился Эсхард. Приемная, пахнущая чернилами и хвойным благовонием, оказалась пуста. Секретарь ректора, строгая дама в летах, при знакомстве принявшая меня за заплутавшую в коридорах студентку академии, куда-то отлучилась. Остановить вторжение на подступах к двери было некому.

Я даже нашла в себе остатки вежливости, чтобы постучать. Три раза. Очень громко. И распахнула дверь, пока вежливость окончательно не покинула чертоги разума.

Эсхард сидел за большим ректорским столом и удивленно изогнул брови, когда я переступила через порог. В измазанной форме ловца, в грязных сапогах и с не менее вымазанной бестией, прилипшей к ноге.

— Господин Нордвей, — пересекая кабинет, заговорила я, — вы сказали, что к вам можно обращаться в любое время и по любому поводу. Решила воспользоваться этим правом. Мне есть что сказать!

Он с трудом оторвал взгляд от мелкой бестии на моей ноге, перевел взгляд на стену и объявил:

— Прервемся.

Нахмурившись, я обернулась и обнаружила, что с каменной стены на нас, точно с живых картин, в большой озадаченности смотрят несколько незнакомых драконов. Один так и замер с недонесенной до рта кружкой.

— Здравствуйте, уважаемые рейнины, — сухо поздоровалась я.

Из стены донеслось сдержанное покашливание, словно эти самые господа сидели в кабинете.

Эсхард прикрыл серебряным колпаком связующий артефакт, чем-то похожий на гадальный шар. Изображения исчезли, осталась только гладкая белая поверхность. Тишина в большом кабинете воцарилась идеальная.

— Поздравляю тебя с первой пойманной в южных землях бестией, — вымолвил Эсхард, указав на пересмешника.

— Подождите поздравлять, кейрим Нордвей, — ответила я, изобразив улыбку, отчего меня знатно перекосило, а челюсть порядочно свело. — Сначала позвольте поблагодарить за дары. Теплого ветра вашим крыльям! Что там еще надо сказать?

— Теплого ветра вполне достаточно, — медленно проговорил он, с подозрением вглядываясь в мое чумазое после кувырков по папоротникам лицо. — Виталия, пожалуй, я должен задать этот вопрос, даже если тебе он покажется странным. Дары были подписаны моим именем?

— Знаете? Не проверила! — фальшиво воскликнула я и посмотрела на чучело, цепляющееся за сапог. — Полагаю, карточки с подписью потерялись, пока бестий выпускали в лесу из переносок.

Густые рыжие брови владыки поползли на лоб.

— Правильно ли я понимаю: что-то случилось утром во время охоты и теперь ты в дурном настроении?

— Вам кажется, будто я в дурном настроении? — вопросом на вопрос ответила я, хотя понимала, что откровенно пытаюсь разозлить дракона и стоит придержать коней, но эти кони меня уже несли. — Вовсе нет, кейрим Нордвей. Вы ошибаетесь. Я в ярости!

Лицо Эсхарда окаменело. Зрачки сузились и стали вертикальными.

— Не говори со мной загадками, Виталия, — изменившимся голосом холодно потребовал он. — Я не люблю отгадывать шарады. В чем причина твоей ярости?

— Хорошо, скажу без экивоков, Эсхард, — копируя ледяные интонации, проговорила я. — Для тренировки студентов мы выпускаем из бестиария нечисть и заставляем ее ловить под присмотром преподавателя. Сегодня бестий из вольеров выпустили для меня и позволили погонять по лесу под присмотром твоей охраны. Какое неуважение ко мне, как к профессионалу! Какой плевок в… Да просто плевок!

— Виталия…

— Я еще не закончила! — резким тоном перебила его. — Ты не любишь шарады, а мне нравится цирк! Предлагаю не тратить время, Эсхвард. Я просто дам список бестий, которых ты любезно и щедро передашь в Родолесс. Уверяю, многословные благодарности от ректора Залесской академии не заставят себя ждать.

— Это все? — спросил он, и в низком голосе внезапно послышался едва заметный перекат.

 — Все, — неожиданно поняла я, что высказала все претензии.

Между тем пересмешник, почуяв звереющего хищника, предпринял истеричную попытку спрятать башку в сапог. Однако узкое голенище позволило засунуть только нос и вцепиться в край пятипалыми лапками.

— Я действительно попросил Илайса присмотреть за тобой, но он выполнил мою просьбу в своеобразной манере. — Внезапно Эсхард встал с кресла, и мне пришлось поднять голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Лучше бы сидел, так он меньше давил своей монументальностью. — Позвольте, госпожа бестиолог, принести мои искренние извинения.

— Другими словами, ты был не в курсе? — сухо уточнила я.

— Понятия не имел, что они решат разворовать академический бестиарий, — признался Эсхард.

— В таком случае я останусь на острове и с удовольствием поохочусь еще, — заявила я.

— Конечно, — согласил он, не давая мне причин для новой вспышки гнева.

Покладистость владыки, прямо сказать, удивляла. Возможно, он действительно понимал, как сильно меня задел.

— Самостоятельно, — выразительно добавила я.

— Но тебя будет страховать Илайс.

Нет, видимо, не понимал…

— Выберу помощника сама, — отказалась я от компании «драгоценного друга».

— А я доверяю только Илайсу, — мягко возразил владыка. — Ты не хуже меня знаешь, что даже профессиональный бестиолог может легко пострадать в погоне за бестиями. Не хочу спровоцировать дипломатический скандал.

И я не нашлась, чем ответить. Хитрый дракон ни словом не намекнул, что дело в его брачных планах, от которых, как выяснилось, он и не думал отказываться.

— Что скажете, госпожа бестиолог? — мягко спросил он.

Что ты, владыка Нордвей, меня переспорил.

— Хорошо, — сдалась я. — Пусть мои вещи переправят на остров.

— Дворцовая библиотека по-прежнему для тебя открыта, — мягко напомнил он и протянул руку.

Я пожала его большую ладонь, однако, когда попыталась освободиться, Эсхард не позволил.

— Сегодняшние бестии вернутся обратно в вольеры, — пообещал он, и улыбка показалась издевательской.

— Их перешлют в Родолесс, — парировала я. — Неважно при каких обстоятельствах, но они пойманы. Мной.

— Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя оскорбленной, — покачал он головой.

— Договор есть договор, — напомнила я об условии, что любая пойманная мной нечисть отправится в Залесскую академию, и аккуратно освободила руку из его большой горячей ладони. — У нас говорят, что погнутый медяк лучше дыры в кармане. К ректору Кровану отправятся лысый петух…

Я посмотрела на трясущегося пересмешника, забавно утыкающегося носом в голенище сапога.

— Бельведер, — не без ехидства подсказал Эсхард, словно я действительно забыла заковыристое название нечисти.

— Пересмешника оставлю себе.

Клянусь, хвостатая трусишка расслабилась и едва не стекла по сапогу на пол. Пришлось наклониться и поднять мелкого за шкирку. Он доверчиво смотрел на меня круглыми разноцветными глазенками. Уши встопорщились и внезапно засветились.

— Кто-то же здесь должен считать меня сильнейшим хищником, — пробормотала я.

[1] Принятое в Хайдесе вежливое обращение к замужней женщине