Глава 7. Отдам дракона в хорошие руки

Три дня Илайс с Яном, запертые на острове Вариби, отчаянно страдали. Настроение у обоих портилось соразмерно погоде. Дракон ненавидел вставать до рассвета и под моросящим дождем носиться по мокрым лесам. Художник мечтал рисовать портреты «прекраснейшей Данри» на фоне штормового моря, стихию и что-то там еще (не особо прислушивалась к его стенаниям), но вынужденно работал над изображениями бестий.

В академии начались занятия. Замок окончательно ожил. Коридоры и учебные классы наполнились студентами, засуетились подсобные служащие. В преподавательском зале внезапно стало тесно.

Письменный стол, разграниченный на две половины резной перегородкой, я делила с Ольгой Роговой. Пару лет назад она выпустилась из института благородных девиц и прибыла в академию Вариби преподавать родолесский язык. Сказала, что вдохновилась приездом драконов в столицу и отправила письмо ректору Эфриму, а тот возьми и пригласи ее в академию. Втайне Ольга планировала выйти замуж за дракона. Пока в свадебный список попал только Илайс.

— Письмо из дворца вайрити Егорьевой, — объявил он и небрежно шлепнул опечатанное письмо на раскрытый манускрипт. — Я теперь не только твой охранник, но и почтарь.

— А называл драгоценным другом, — с иронией отозвалась я.

— Это было до того, как ты, главная злодейка моей жизни, решила остаться на острове, — парировал он.

— Ты устроил фальшивую охоту.

— Поэтому ты заставила меня носиться по лесу на настоящей, — напомнил Илайс. — На моей хоть лысого петуха поймала.

Он был прав: за эти дни мы не нашли ровным счетом ни одной бестии. Все попрятались! Как чувствовали, что бестиолог пожаловал за ними гоняться.

Перед мысленным взором постоянно вставал след от лапы кэйроба, но крылатая кошка рядом с академией не рисковала появляться. Я хотела с утра уехать в дальние леса, куда наверняка не добирались студенты, но сильный дождь, выбивавший чечетку по черепичным крышам, напрочь смыл все планы. В такую отвратительную погоду даже энергичный пересмешник не захотел вылезать из гнездышка в комнате пансиона.

Пока я вскрывала запечатанное сургучом с оттиском дракона послание, в преподавательском зале появилась Ольга с толстой папкой с лекциями. При виде Илайса она доброжелательно улыбнулась, поправила круглые очки на носу и проговорила на рамейне:

— Рейнин Илайс, как сегодня ваши дела?

— Переживаем непогоду, — с кривоватой усмешкой протянул он.

Ольга со мной поделилась требованиями к будущему супругу: непременно человекорожденный, с богатой сокровищницей и безусловно щедрый. Правая рука владыки южных земель, по ее мнению, обладал всеми необходимыми качествами для счастливого брака. Илайс понятия не имел, что одной ногой встал на дорожку к венчальному алтарю, и с большим удовольствием флиртовал.

Пока они обменивались соображениями о дурной погоде, я прочитала послание, написанное на идеальном родолесском знакомым резким почерком. Эсхард приглашал меня во дворец забрать письмо из дома и остаться на ужин. Только владыка южных драконов умудрялся мягко повелевать, зазывая даму на свидание.

— Если вайрити Егорьева улыбается, то пришли хорошие вести, — заключил Илайс, хотя я даже не понимала, что улыбаюсь, и нахально заглянул в письмо. — Мы отправляемся в Хайдес?

— Про тебя ничего не сказано, — заметила я.

— Но, мой драгоценный друг, ты же не оставишь здесь своего охранника? — возмутился дракон.

— То есть я больше не злодейка всей твоей жизни? — подколола его, складывая письмо.

— Как бы я хотела увидеть столицу Хайдеса, — вздохнула Ольга, усаживаясь на соседний стул, и зажгла настольную лампу. — Но занятия обязывают…

Пересмешника пришлось перепоручить Яну, работавшему в специально выделенной ректором студии. Проще говоря, художника с этюдником, набросками и карандашами усадили в комнатенке на чердаке в одной из учебных башен. Из большого окна сквозило, зато света даже в пасмурный день было достаточно.

Новость, что его оставляют на острове, Ян встретил возмущенным оханьем.

— Ты сутки отлеживаешься после перемещения, — напомнила я и поставила на стул корзину с пересмешником. — Присмотри за бельведером.

— Что мне за это будет? — оживился он.

— Привезу с собой Данри, — пообещала я.

— Правда? — Художник даже выпрямился и расправил плечи, словно перед ним уже стояла сестра посла.

— Нет, конечно. Как ты себе это представляешь? Она от одного названия острова упадет в обморок.

Разноглазая бестия высунула ушастую голову и с интересом уставилась на «гувернера». Утром Ян обнаружил пересмешника у себя на подушке. Тот всю ночь наблюдал, как будущая пища храпит. Бдел, чтобы никому не досталась. Художник решил, что от большой любви. Я не стала уточнять, что любовь чисто гастрономическая.

Через час сборов мы с Илайсом стояли в центре дворцовой портальной башни. К Эсхарду я возвращалась в странном предвкушении. Очевидно, владыка решил, что пора действовать и охмурять избранницу со всем очарованием облеченного властью дракона. И я действительно планировала его женить. Не на себе, понятно.

Встречали нас смотритель и Лавиния с Иридией. Обрадованные моим возвращением горничные принялись охать и с очаровательной непосредственностью сетовать, что я, похоже, одичала на острове, но кейрим меня все равно ждет и велел немедленно проводить к нему.

— А вам, рейнин Илайс, приказано вернуться на остров, — добавили они.

— У меня дела, — с нахальной ухмылкой объявил тот, тряхнув сумкой с манускриптами. Дескать, книжечки в библиотеку надо вернуть.

— Кейрим велел передать, что у вас в Хайдесе никаких дел нет, — ответила Лавиния.

— Я присматриваю за вашей хозяйкой, — не пожелал возвращаться в изгнание дракон.

— И что во дворце хозяйку охранять не надо, — добавила Иридия и с ласковой улыбкой забрала торбу с рукописями.

Заготовленные, но предугаданные владыкой аргументы закончились. Очевидно, Эсхард знал шебутного помощника как облупленного. С пресным видом Илайс остался в портальной башне, но напоследок с чувством пожелал:

— Теплого ветра крыльям нашего всезнающего Эсхарда Нордвея.

Повернувшись к нему, Лавиния кротко сцепила руки в замок и внезапно протараторила:

— На это кейрим велел ответить, что если вы будете возмущаться, то теплый ветер не помешает вашим крыльям, потому как на остров придется добираться воздухом.

Я с трудом подавила издевательский смешок.

— Уже исчезаю, исполнительные мои девицы, — буркнул он с недовольной миной и помахал мне рукой, дескать, бросай драгоценного друга, не стесняйся, злодейка всей моей жизни. — Увидимся на Вариби.

За эти дни, что я провела во дворце, успела побывать в башне владыки, оказалась в преступной близости к его спальне, а до кабинета ни разу не добралась. В пустом коридоре возле двустворчатых дежурили двое стражей. Один из них без стука открыл створку и пропустил меня в комнату, по размерам не больше ректорского кабинета в Залесской академии, что, признаться, удивило.

В хрупкой тишине звучали мужские голоса, но Эсхарда я на месте не застала. Рабочий стол, добротный и большой, с таким же добротным широким креслом пустовали. На узких стеллажах лежали свитки, шкатулки и манускрипты. В углу на подставке в чаше мерцали ароматические магические кристаллы.

Сквозь окна лился солнечный свет. В косых лучах, рисующих на полу теневые квадраты, плавали пылинки. На противоположной стене был выложен круглый витраж со сложным орнаментом, такой называли «драконьей розой».[1] Оказалось, что сквозь это цветное окно внизу виден просторный зал для встреч с огромной мозаичной картой драконьих земель на мраморном полу.

Во главе длинного стола в деревянном кресле с замысловатой резьбой, отчасти напоминающем трон, сидел Эсхард. С двух сторон на стульях с высокими спинками, по виду ужасно неудобными, разместились те самые уважаемые драконы, разговор с которыми в прошлый раз я прервала гневным вторжением.

Владыка внимательно слушал, что обсуждают визитеры. Упершись локтем в широкий подлокотник, он потирал губу, серьезный и сосредоточенный. Отчего-то за эти дни я внезапно подзабыла, какое ошеломительное впечатление производил со стороны этот мужчина.

К нему неслышно приблизился охранник, что-то шепнул на ухо. Эсхард поднял голову и устремил взгляд прямиком на витраж. Сама от себя не ожидая, я отступила на шаг.

— Прервемся, — перебив на полуслове одного из визитеров, произнес он и гибко поднялся.

Когда он вышел, в зале воцарилась гробовая тишина.

— Он когда-то прерывался? — внезапно нарушил молчание один из драконов.

— Сегодня во второй раз, — ответил другой.

— Может, северяне на Авион налетели? — предположил третий.

— Скорее всего, в горах сошла сель, — покачал головой первый.

— А в первый что случилось? — поинтересовался советник, которого мне еще не доводилось видеть.

Возникла странная пауза. Мужчины примолкли и переглянулись.

— Родолесская посланница пришла скандалить, — наконец ответили ему.

И все дружно повернулись к витражу, заставив меня отойти подальше, хотя вряд ли за цветными стеклами можно было различить чью-то тень.

На этой пронзительной ноте дверь распахнулась, и вошел Эсхард. Он словно поглотил собой пространство, и разговор внизу превратился в белый шум. Несколько секунд мы просто стояли и рассматривали друг друга, словно не виделись долгое время.

— Виталия, — наконец произнес он с мягкой улыбкой.

— Кейрим Нордвей, — кивнула я и в строгом соответствии с драконьими традициями произнесла: — Приветствую владыку в его доме.

— Добро пожаловать, — подыграл он.

— Надо про теплый ветер говорить? — быстро спросила я.

— Нет, — покачал он головой. — Не принято.

Мы переглянулись, оба с трудом сдерживая улыбки. Эсхард вытащил из ящика стола несколько писем, запечатанных сургучом, и передал мне. Я быстро просмотрела корреспонденцию.

Из дома от матушки прилетело целых три послания, и это вызывало тревогу. Одно письмо пришло от ректора Крована. Два дня назад в Залесский бестиарий отправился лысый петух. Было у меня подозрение, что руководство не испытывало восторга ни от меня, ни от фенфира.

— Как твоя погоня за бестиями? — спросил владыка, пока я быстро просматривала конверты.

— Ты прекрасно знаешь, что еще ни одной не догнала, — скривилась я. — Ты тайно над островом не пролетал?

— Нет, — хмыкнул он. — А должен был?

— Да вся нечисть разбежалась, — пошутила я, уверенная, что мелких бестий испугал выбравшийся из глубины острова кейроб.

Мы попрощались до вечера. Дел было много: прочитать и ответить на письма, подобрать новые манускрипты о бестиях и будущую супругу для владыки. Осталось выяснить, где она прячется. В смысле, я понятия не имела, в каких покоях живет Данри Элори. Красивая, воспитанная в драконьих традициях и юная невеста владыки. Наверняка у нее нет ни одного шрама…

В дворцовой библиотеке не было ни пылинки, но все вещи: книги, папки, забытый жестяной пенал с именной перьевой ручкой лежали ровно так, как их оставили. Складывалось впечатление, будто никуда и не уезжала.

Усевшись за стол, острым ножом для резки бумаги я вскрыла письмо от ректора, но до второй страницы не дочитала. Общий смысл стал ясен с первых строк: Крован рад необычной бестии из Хайдеса и впечатлен подробными материалами о ней, но Залесский бестиарий не ожидал, что придется строить курятник.

Письмо от матушки, вопреки ожиданиям, что она будет скандалить за возвращенные соленья, началось со слов: «Андрон вернулся!».

— С ума сойти! — восхитилась я, но чем дальше читала, тем выше поднимались брови ко лбу и круглее становились глаза.

Отряд Андрона снова приехал в соседнюю с поместьем деревню. По старой памяти любитель попортить невинных девиц решил пройти по местам былой славы. В этих местах, в смысле, в нашей гостиной он выяснил, что скоро станет счастливым отцом и возлюбленным мужем. И попытался незаметно смыться. Дерзкий побег остановила Лиза в тесном холле точным ударом вазой с цветами по кудрявой голове.

Вторые сутки Андрон отлеживался, привязанный к изголовью кровати в моей спальне, но выглядел не очень: зеленый и на макушке шишка. Священнослужитель отказался проводить брачный обряд, пока жених окончательно не придет в сознание и не подтвердит, что женится по доброй воле и без принуждения. Веревки и крепкие узлы, на которые Бартов всегда был мастак, святому отцу, видимо, ни на что не намекнули.

Второе письмо, похоже, было написано на следующие сутки. В поместье явились стражи и разыскивали Андрона. Все обошлось бы, но тот внезапно очухался и страшным голосом, словно помирал, позвал на помощь… Бартов взял на себя вину за похищение боевого мага. Матушка спрашивала, есть ли у меня знакомый законник, способный вытащить старика из застенка.

Прежде чем вскрыть последний конверт, я потерла затылок, а то волосы как-то странно шевелились.

Мама самым торжествующим тоном писала, что недоразумение разрешилось без законника. Бартова выпустили. Андрон вернулся с брачным браслетом, тем же днем повенчался с Лизой в нашей гостиной. Медовый месяц молодожены решили провести в поместье. Шишка у новоиспеченного зятя заживает, но он зачем-то все время вжимает шею в плечи, когда слышит за спиной шаги. Какая глупость! В доме та расколотая ваза была последней.

«Теперь твоя очередь, дорогая моя дочь, стать приличной женщиной!» — весьма категорично заключила мама.

Я поняла, что после ошеломительных новостей остро нуждаюсь в вышивании пары-тройки шмелей. Возможно, под содержимое золотой фляжки Илайса. Но сестру с замужеством поздравила, пожелала счастья и искренне посоветовала не отпускать Андрона в долгие поездки. Иначе есть риск, что он забудет вернуться.

От письма к родным меня отвлек стук женских каблучков по мраморному полу. В библиотеку летящей походкой ворвалась Данри, одетая женственно и непринужденно. Явно по лесам последние три дня не бегала.

— Госпожа Егорьева, горничные сказали, что вы библиотеке! — заявила она, стремительно приблизившись к столу. — А нам как раз надо переговорить с глазу на глаз. Здесь ведь никого нет?

Она вытянула шею, стараясь посмотреть, не дремлет ли кто-нибудь на диванчике. Я откинулась на спинку кресла и улыбнулась:

— Искренне рада видеть вас, Данри.

Та слегка попятилась. Может, углядела хищный блеск в глазах.

— Хотели справиться о брате? — настороженно уточнила она.

— О чьем? — не поняла я.

— О моем брате Ярране, — подсказала Данри. — Спешу сказать, что во дворец ему вернуться не позволили. Но искала я вас не за этим, так что перейдем к главному! Ваш художник хотел написать мой портрет. Я согласна. Открытки с его рисунками оказались очень милыми. Он справится.

Полагаю, от такой новости Январин помрет от счастья, и до портрета прекраснейшей Данри Элори не доскребется.

— Хотите узнать, когда Ян будет свободен? — спросила я.

— Не в этом дело. — Она передернула плечами. — Ярран категорически против, чтобы я позировала вашему художнику. Он считает, что мужчина из Родолесса окажет на меня плохое влияние… Но если кейрим Эсхард разрешит нарисовать портрет, то брату придется подчиниться. Скажите кейриму, что вы настаиваете.

— Я настаиваю, чтобы Ян работал над альбомом с бестиями, — развеселилась я. — Чем он занимается в свободное время — не мое дело.

— А у него есть свободное время?

— Нет.

— Дайте ему выходные.

— Я подумаю над вашей вежливой просьбой, — с иронией ответила я. — Но с кейримом вам следует поговорить лично и попросить об услуге.

— Но он всегда жутко занят!

— Уверена, сегодня вечером у него найдется пара минут. Эсхард пригласил меня на ужин, идемте вместе. Он вас выслушает.

Данри засомневалась, что владыка согласится, словно ему кто-то оставит выбор. Вечером я планировала примерить на себя роль свахи и собиралась справиться с блеском.

На ужин пришлось надеть чужое синее платье, сиротливо висевшее в пустой комнате для переодеваний. Другой одежды, кроме розового бального платья, во дворце не осталось. Все вещи, как я потребовала, отправили на Вариби. Ничего, правда, толком разобрать не успела. Дорожные сундуки по-прежнему стояли по стеночке в комнате. Один фактически превратился в столик, на нем уютно поселились ночная лампа и книги. Лампу, к слову, по ошибке прислали из дворца, а я сделала вид, что одолжила попользоваться.

— Иридия, передай вайрити Элори, что я буду ждать ее у фонтана, — попросила я, пока Лавиния заканчивала закалывать мне какой-то хитрый пучок.

Горничная отправилась исполнять поручение, но только вышла из покоев, как заскочила обратно и прикрыла дверь.

— Вайрити уже здесь! — громким шепотом заявила она. — Ходит туда-сюда…

В большом недоумении я выглянула в коридор. Данри действительно наворачивала круги возле гостевых покоев, а у светящейся стеночки с похоронным видом стояли три горничные с ларцами в руках.

— Госпожа Егорьева, я готова! — бросилась она ко мне. — И взяла дары!

— Мне? — искренне изумилась я, но, может, у драконов принято одаривать по полной за услугу.

— Кейриму, — даже оскорбилась Данри. — Не могу же я прийти с пустыми руками. Уже готовы? Вы не можете опоздать!

— Сейчас, — бросив взгляд на ее неподвижных служанок, вздохнула я и помахала у себя над головой. — Шпильки получше закрепим.

— Не переживайте, вы выглядите хорошо! Лучше, чем днем, — искренне уверила она меня. — Такой… посвежевшей.

У меня вырвался ошарашенный смешок.

— Знаете, Данри? — Я покачала головой. — Уверена, вы найдете общий язык с моим художником. Он тоже мастерски делает комплименты.

— Спасибо. Вы душка, — улыбнулась она, продемонстрировав очаровательные ямочки на щеках.

Полагаю, в моем случае «душка» все-таки было производным от «душной». С другой стороны, никто в здравом уме душевным человеком меня не назовет, и в покои я ее приглашать не стала.

К просторной гостиной, выходящей на тот самый очаровательный балкон, где проходил прощальный завтрак с моими земляками и коллегами, мы шли торжественным шествием. Лавиния и Иридия отказались пропустить парад и семенили следом за служанками с дарами. Однако в комнату к кейриму не зашли. Остались за порогом и наверняка спрятались за колонной, чтобы честь по чести подглядеть.

Гостиная утопала в полумраке, через раскрытые балконные двери струилась прохлада, легкий сквозняк надувал полупрозрачные занавески. Никаких сомнений, что ужин был романтический и не предполагал лишних участников. На это откровенно указывал накрытый на двоих стол с горящими свечами в серебряных подсвечниках.

Открытие, что дама явилась на свидание в компании, владыка встретил стоически, но без энтузиазма. Одна бровь у него вопросительно изогнулась.

— Владыка, вы ведь не будете против, если с нами поужинает Данри? — с самым невозмутимым видом уточнила я, хотя по Эсхарду было видно, что он не только против, но еще и обалдел.

— Я рад вас обеих видеть, девушки, — медленно протянул он, смиряясь с компанией.

— По-моему, не очень искренне, — усмехнулась я.

— Вы уловили суть, — с иронией отозвался Эсхард и кивнул кому-то за моей спиной. Видимо, отдал приказ слугам.

— Мой кейрим, я благодарна за неожиданное приглашение, — самым официальным тоном вступила в разговор Данри.

— Для меня оно тоже было неожиданным. — Он бросил на меня насмешливый взгляд.

— Я пришла не с пустыми руками, а с дарами, — с достоинством, вызывающим восхищение, объявила она. — Сегодня эти дары доставили с острова семьи Элори. Мой брат подбирал их лично. Цветочное вино десятилетней выдержки, такого в столице Хайдеса не найдете.

Служанка подняла крышку и продемонстрировала стеклянную бутыль, лежащую на мягкой бархатной перине. Невольно я покосилась на стол, на который расторопные слуги пристраивали третий комплект тарелок. В самом центре между свечей стояла точно такая же уникальная бутылка.

— Драконий фрукт из нашей теплицы, — продолжила Данри.

Горничная раскрыла ларец с пятком завернутых в хрусткую бумагу неказистых по виду фруктов. Точно такие же, но разрезанные пополам, лежали во фруктовой вазе на столе и глянцево поблескивали влажной бархатистой мякотью с черными точками-семенами.

— И третий дар! — торжественно объявила Данри.

В шкатулке лежала белый носовой платок с искусно вышитыми традиционными узорами и инициалами Эсхарда.

— Вышивку я сделала сама, мой кейрим. Конечно, она далека от идеальной, но сложно вышивать золотой нитью по тонкому шелку, — скромно призналась девушка.

Мне бы вышивать таких неидеальных шмелей, весь матушкин дом превратила бы улей. Понятно, что вышивание я впервые взяла в руки только летом и, тыча иголкой в ткань, по большей части успокаивала нервную систему, но сколько мотков ниток попортила своими неповторимыми полосатыми пятнами. Честное слово, неповторимыми! Две одинаковые кляксы не наковыряешь. Особенно золотой нитью да по шелку.

Эсхард с доброй улыбкой поблагодарил девушку. Горничные тихо исчезли вместе со шкатулками. Мы расселись за столом. Я выбрала стратегически удобное место напротив владыки, как на важных переговорах. Принесли первое блюдо. Эсхард поднял бутылку и налил густое темное вино сначала мне, потом хотел наполнить бокал Данри, но та отказалась:

— Нет-нет. Сегодня еще планирую сесть за работу.

— Над чем вы работаете? — состроила я заинтересованный вид, бросив быстрый взгляд на владыку.

Эсхард плеснул себе вина только для вида.

— Буду вышивать, — пояснила она. — Хочу создать для моего кейрима цветочную поляну. А вы умеете вышивать, госпожа Егорьева?

— Госпожа Егорьева умеет ловить бестий, — усмехнулся Эсхард.

— Отчего же? — даже обиделась я. — Вышиваю шмелей. Очень медитативное занятие. Хорошо успокаивает нервы. Если, конечно, шмели удаются.

— Удаются? — немедленно вернул он вопрос.

— Не особо.

— А как же вы проводите свободное время? — удивилась Данри.

Не понимаю, почему мы говорим обо мне, а не о невесте. Кто из нас двоих сваха?

— В свободное время я работаю, — призналась я.

— И все? — удивилась она.

— Еще сплю. Жаль, что мало… — вздохнула я. — Как вам, кстати, книга, которую посоветовал Эсхард?

Данри замялась, покосилась на владыку и объявила:

— Прочитала. Пока десять страниц, но уже сделала выводы!

— Какие же? — уточнил Эсхард.

— Мне очень нравится эта книга.

— Чудесно, — с трудом сдержав смешок, похвалила я.

— И астрология тоже нравится.

— Астрономия… — тихо поправила я, но немедленно подбодрила, заметив, как она покраснела: — В любом случае, и то и другое о планетах.

Надо бы запомнить, что чтение — слабая сторона нашей невесты. С рукоделием у нее явно складывается лучше. Если что, всегда с любовью заштопает мужу носок. Вышивальным крестиком. Не представляю, конечно, такой ситуации, но вдруг случится.

— Данри, что ты хотела у меня попросить? — ни с того ни с сего прямолинейно спросил Эсхард. — Вряд ли ты пришла с моей гостьей и принесла дары, чтобы поговорить о вышивании. Если ты хочешь, чтобы я позволил твоему брату вернуться во дворец, то он останется на острове Элори. Слуги до сих пор обсуждают его полет.

— Данри хочет, чтобы вы позволили моему художнику написать ее портрет, — пояснила я Эсхарду. — Я не против и дам Яну пару выходных.

— Добрачный портрет! — вставила она. — Это традиция. Пока знаменитый родолесский художник в Хайдесе! Но Ярран против.

— Поэтому мы ужинаем втроем? — хмыкнул Эсхард.

— Мы ужинаем втроем, потому что вы не предупредили, что вечер не рассчитан на теплую компанию, — не моргнув глазом, соврала я.

— Он был рассчитан, Виталия, — многозначительно вымолвил владыка.

От того, как он произнес мое имя низким, мягким голосом, по спине пробежали мурашки. Мысленно я себя одернула и остаток ужина всеми силами старалась нахваливать будущую госпожу Нордвей. Настоящая сваха!

— Спасибо за вечер, владыка… — принялась собираться я.

Пусть пообщаются наедине. Может, Эсхард разглядит в юной красавице подходящую супругу.

— Останься, — коротко бросил он в своей обычной манере и выразительно посмотрел на Данри.

Без лишних намеков та начала прощаться. Пока она в драконьих традициях многословно желала кейриму теплого ветра, я вышла на балкон. Воздух был прохладен. Горы утопали в чернильной темноте. Чаши со световыми камнями и гирлянды из мелких огней, опутывающие растения в кадках, излучали ненавязчивый свет. Ничто не мешало любоваться бесконечным небом и почти полной ночной звездой, такой крупной и близкой, что при желании можно было разглядеть покрывающие ее узоры.

Царила тишина, и впервые я сумела различить шаги Эсхарда. Прежде казалось, что он двигается совершенно бесшумно. В одной руке он нес два пустых бокала, в другой —бутылку вина. С полуулыбкой протянул один бокал мне.

— Достаточно вина, мне возвращаться на остров, — напомнила я. — Хмель и портальные переходы — сочетание отвратительное.

— Вернешься завтра утром, — произнес он.

— Почему твои предложения всегда звучат приказами? — усмехнулась я.

— Видимо, потому что я не предлагаю, — хмыкнул Эсхард.

Бокал я все-таки приняла и позволила его наполнить. Владыка в этот раз налил себе не стесняясь. Мы чокнулись, хрусталь тонко звякнул.

— Я понимаю, что ты пытаешься сделать, Виталия, — проговорил он. — Сваха из тебя посредственная.

— Давай говорить откровенно, Эсхард, как взрослые люди, — предложила я. — Почему ты не хочешь выбрать в невесты подходящую девушку?

— Данри Элори? — с полуулыбкой уточнил он.

— Она юна, привлекательна и прекрасно воспитана. Вышивать умеет.

— Ты повторяла это весь ужин, — хмыкнул Эсхард и сделай глоток.

Красноречие меня окончательно покинуло, да и нахваливать Данри расхотелось. Не стоя на балконе под удивительным звездным небом. Не тогда, когда этот мужчина, которого я пыталась сватать, находился на расстоянии вытянутой руки.

— Я видел Данри еще в колыбели, — заметил он.

— Она для тебя как сестра?

— Нет. — Эсхард покачал головой. — Она меня не возбуждает.

Я подавилась вином и, прикрыв губы тыльной стороной ладони, отставила бокал на широкие перила.

— Что такое, Виталия? — Он развеселился. — Ты просила быть откровенным.

— Не настолько, — помахала я рукой.

— Мы ведь взрослые люди, — вернул он мои же слова. — Но ты можешь меня еще кому-нибудь сосватать. Это даже занимательно.

— Заметь: ты сам согласился. — Я улыбнулась. — Какие женщины вам нравятся, владыка Нордвей?

— Мне нравишься ты.

Повисла долгая пауза. Я пыталась отыскать в себе остатки здравого смысла и напоминала, что владыка хитрее любого из известных мне драконов. Он умеет подбирать слова и момент, когда их стоит произнести.

— Это не причина, чтобы жениться, Эсхард, — парировала я. — Мы оба знаем, что я не подхожу тебе в жены. Тогда почему ты настаиваешь?

— А давай откровенность за откровенность, Виталия? — предложил он. — Сначала хочу услышать твое признание.

— Ты торгуешься, — заметила я.

— И не скрываю этого, — не сводя с меня смеющегося взгляда, согласился Эсхард.

— У меня были мужчины, — без капли смущения призналась я, с интересом наблюдая за его реакцией на скандальное заявление, но на губах владыки неожиданно расцвела ленивая понимающая улыбка. — И у меня есть подозрение, что ты уже знаешь их имена.

Он отсалютовал бокалом и протянул:

— Поэтому тебе стоит рассказать что-то по-настоящему стоящее.

— О шрамах на спине ты в курсе, так понимаю?

Его взгляд скользнул по моей шее и остановился на правом плече. Три шрама от когтей бестии, надежно спрятанные под синим шелком, прочертились как раз от этого плеча по лопатке. Внезапно в голову пришла мысль, что у женщин во дворце наряды часто открывали спину. Мне принесли до странности удачное чужое платье, ловко скрывающее отметины.

— Слышал, это была яростная битва, — низким голосом проговорил Эсхард. — Ты носишь их с гордостью, Виталия?

— Естественно, мне ведь удалось выжить, — согласилась я. — Выходит, и этого признания тебе недостаточно. Вижу, ты знаешь обо мне почти все, Эсхард.

— В таком случае ко второму свиданию тебе придется вспомнить что-то совсем особенное, — предложил он.

— А это уже шантаж, — фыркнула я.

— Не шантаж, — мягко поправил он. — Вызываю любопытство и подогреваю интерес. Получается?

Да!

— Не особенно, — соврала я. — Пожалуй, теперь мне действительно пора, Эсхард. Спасибо за чудесный вечер.

Он не стал меня удерживать, но стоило переступить порог балкона, как окликнул:

— Виталия!

— Передумал и решил признаться, чем тебя зацепила неподходящая женщина? — немедленно предположила я.

— Буду ждать нашего второго свидания. Я хочу узнать еще какой-нибудь твой секрет.

Мне оставалось только улыбнуться. Хитрый, как сто драконов, владыка!

***

На Вариби я вернулась ранним утром без помпы, тихо и незаметно. Никто, кроме зевающего портальщика, меня не встречал и торжественных речей не произносил. Более того, потребовали в темпе родолесского вальса освободить зал прибытия для следующих путешественников, дожидавшихся очереди на переход в каком-то, очевидно, дальнем уголке южных земель. Их появление отсрочили из-за перемещения из дворца владыки.

Атаковавший нас дождь, судя по высохшим плиткам внутреннего двора, прекратился еще до наступления ночи, но оставил после себя холодный ветер. В соленом воздухе ощущался густой запах влажной листвы и близкого моря. Из открытой замковой галереи было видно, как по каменной лестнице на полигон понуро стекал чахлый ручеек студентов в черной спортивной форме. Академия постепенно просыпалась и начинала новый день.

В гостевом пансионе жизнь еще не пробудилась. Стояла тишина, и даже смотровое окошко в каморке смотрителя, мимо которого приходилось каждый раз проходить, было плохо закрыть. Я поднялась к себе и обнаружила, что дверь не заперта. Она отворилась от легкого толчка.

Возникший сквозняк парусом надул занавески на приоткрытом окне. Пол оказался затоптан грязными следами. Покрытые глиной ботинки скромно, один к одному, стояли возле кровати. На постели внезапно крепко спал полностью одетый Янгель.

— Доброе утро! — самым недовольным тоном поздоровалась я, уперев руки в бока.

Художник всхрапнул, почесал ладонью нос, что-то забормотал и затих. Без особого сочувствия я ткнула его пальцем в плечо и послала магический разряд. Мгновение спустя взлохмаченный Ян оголтело соскочил с кровати и вытаращился на меня, зачем-то прикрыв прекрасно спрятанное плотными штанами причинное место.

— И снова доброе утро, — с многозначительной улыбкой поприветствовала я.

Художник икнул.

— Ты ударила меня магией? — уточнил он.

— Я не настолько жестока, чтобы будить человека с помощью магии, — ответила я и добавила: — Но не сегодняшним утром.

— А если бы меня парализовало? — возмутился художник.

— Если бы тебя парализовало, ты бы остался лежать в кровати, но бодрящий разряд энергетического заклятья еще никому не повредил, — заявила я. — Должна ли я спросить, почему ты спишь у меня или расскажешь сам без наводящих вопросов?

— Уступил свою комнату дракону, — промычал Ян.

— Какому из них?

— Помощнику владыки. До середины ночи нянчились с твоей бестией! — принялся браниться Ян. — Вдвоем не могли справиться! В следующий раз сдавай свою агрессивную пигалицу в бестиарий!

— Ох…

Художник плюхнулся на кровать и начал хмуро обуваться, бормоча под нос, что при рождении мне забыли отсыпать чуткости к людям.

— Но ведь вы были трезвы, когда с ним нянчились? — уточнила я, наблюдая, как Ян путается в шнурках. Тот молча одарил меня лютым взглядом. Руки у него действительно покрывали глубокие царапины от когтей. — Кстати, и где пересмешник?

— В соседней комнате, — буркнул Ян поднимаясь.

В противовес его словам окно раскрылось пошире. Сбив с подоконника стопку книг, в комнату заскочила мелкая хвостатая бестия. В мгновение ока пересмешник припал к моей ноге, крепко обвернул лодыжку длинным хвостом и принялся тереться о штанину башкой. Уши умилительно засветились. Никак от большой радости.

— Наверное, голос твой услышал и прискакал, — недовольно буркнул Ян, поднимаясь с кровати.

— Прискакал! — скопировал его пересмешник, потешно повторив интонацию.

Художник вышел, сердито хлопнув дверью. У меня не повернулся язык упрекнуть его за устроенный в комнате бардак.

Через некоторое время в коридоре завозились. Внезапно раздалась ругань на рамейне, больше всего похожая на беспрерывное рычание. От сильного удара дверь открылась и в комнату спиной ввалился Илайс.

На вытянутой руке он держал за шкирку… яростно барахтающегося пересмешника.

— Сделай с ним что-нибудь! — рявкнул дракон, повернувшись в мою сторону.

Без лишних обсуждений я отправила парализующее заклятье. Дикий бельведер мгновенно обмяк. Дракону повезло не оказаться в положении мужика, указывающего окостеневшей рукой сугубо вперед, но пальцы насмерть скрючило на загривке обездвиженной бестии.

В дверном проеме маячил Янгель. Мой мелкий питомец прятался под кроватью, прикрыв голову лапами. И тишина стояла такая, что было слышно, как из крана в раковину за ширмой капала вода.

— У меня только один вопрос: почему их двое? — сдерживаясь из последних сил, спросила я, но сорвалась и рявкнула: — Откуда у вас вторая бестия?!

— Вообще-то, это два вопроса, — подал голос художник, но немедленно прикусил язык, видимо, понимая, что сейчас не время перетягивать одеяло на себя и заниматься арифметикой.

— Вчера мой драгоценный друг, — протяжно проговорил Илайс и указал заснувшей бестией в сторону художника, — пришел ко мне со страшной вестью. Твой питомец сбежал! Мы долго искали, но он вернулся и привел домой подружку. Мужик наслаждается жизнью!

— Он вернулся с утра, — сухо заметила я. — А ты держишь в руке самца.

— Приятеля! — попытался Ян поддержать нелепую ложь.

— Вы что же, выкрали из бестиария академии другого пересмешника? — догадалась я.

— Почему же выкрали? — как будто оскорбился Илайс. — Под чутким руководством смотрителя тихо забрали в обмен на услугу. Он попросил составить ему добрую компанию вечером…

— И вдобавок надрались со смотрителем! — с возмущением перебила я. — Вы надо мной издеваетесь? Стоило оставить вас на ночь одних, как вы стащили бестию и устроили пьянку! Немедленно! Сейчас же! Верните пересмешника в бестиарий! Это как минимум выставляет меня в дурном свете.

— Сделаем вид, что ты его тоже поймала в диких лесах острова Вариби, — дружелюбно предложил Илайс и посмотрел бельведера в своей руке. — Отправится в Родолесс радовать студентов. Симпатичный парень.

Стало очевидным, что бестию до вольера они не донесут.

— Сама схожу, — заключила я.

Илайсу пришлось засунуть руку в переноску, чтобы снять чары. Быстрым движением я захлопнула крышку, оставив взбешенного бельведера в клетке, и в настроении кого-нибудь еще посадить в переноску, желательно двоих закадычных приятелей, отправилась в бестиарий. Смотрителя нашла в хозяйственном домике. В страшном похмелье он был не в состоянии убрать с шеи черные чешуйки и вернуть глазам человеческий вид. Я молча протянула переноску с притихшим пересмешником. Он без слов ее принял. Мы попрощались короткими кивками.

В общем, утро еще не добралось до завтрака, а я уже себя чувствовала так, словно протанцевала по лесу полдня.

— Виталия! — окликнули меня во внутреннем дворе.

Я оглянулась. С дружелюбной улыбкой ко мне направлялась Ольга в тонком клетчатом пальто и в шляпке.

— Уже вернулась? — Она подхватила меня под руку. — А я прогуливалась до завтрака. Утро замечательное! И сегодня у меня нет занятий, но привыкла вставать рано.

— Отменили? — удивилась я.

— Сегодня суббота, — рассмеялась она. — У младших курсов выходной. Как твоя поездка?

— Приятнее, чем получилось возвращение, — уклончиво отозвалась я.

— О мой бог! — внезапно невпопад проговорила она. — Какой фактурный мужчина! Откуда он попал в наши лесные дебри?

С большим недоумением я подняла голову. По открытой верхней галерее, соединяющей портальную башню с учебным корпусом, не глядя по сторонам, шел Эсхард. Рядом с ним шагал нахмуренный ректор, а следом семенила Данри с выводком замковых служанок.

— Из дворца, — со смешком пояснила я. — Ты видишь владыку южных земель, Ольга.

— Эсхард Нордвей? — изумилась она и взволнованно поправила очки. — Тот самый?

— Собственной персоной, — согласилась я.

— Похоже, привез в академию сестру, — предположила она.

— Данри Элори — сестра его приближенного, — пояснила я, увлекая ее в сторону столовой. — Она приехала в академию не учиться, а за портретом. Хочет, чтобы мой художник написал.

— Добрачный портрет? — восхитилась Ольга.

— Верно, — протянула я. — Ты, смотрю, в курсе местных традиций.

— Выходит, владыка привез к вашему художнику свою невесту? — опечалилась она и, грустно вздохнув, поправила на носу очки. — Конечно, такой мужчина женится исключительно на женщине своего полета.

— Говорят, что место невесты Эсхарда Нордвея все еще вакантно, — заметила я. — Кстати, он присматривал супругу именно в Родолессе…

В преподавательской столовой, где только-только начался завтрак, стало ясно, что появление владыки привело академию в лихорадочное возбуждение. Тетушка-подавальщица, с первого знакомства посчитавшая меня слишком тщедушной для ловли бестий и по этому поводу неизменно приносившая двойные порции, расставила перед нами с Ольгой тарелки с едой и заодно поделилась размышлениями. Народ посчитал, что у ректора Эфрима большие неприятности, раз кейрим зачастил на Вариби.

— Говорят, что сместят, — заключила она.

— Скажу вам по секрету, — прошептала я, подавшись к ней. — Вряд ли.

Не успела она отойти, как в обеденный зал не вошел, а буквально влетел Ян. Казалось, что за ним снова гнался злобный пересмешник. Он плюхнулся за стол, на одном дыхании поздоровался с Ольгой и заявил, что прекраснейшая Данри прибыла на остров вместе с властителем.

— Ты уже в курсе, — разочарованно протянул он.

Пришлось признаться, что Элори-младшая пожелала портрет и, похоже, не захотела дожидаться, пока Ян появится во дворце.

— Почему ты мне сразу не рассказала удивительную новость? — возмущенно воскликнул он.

— Переваривала ваше приключение, — намекнула я на утренний бардак.

Внезапно Ольга толкнула меня локтем и кивнула в сторону дверей. В столовую входил кейрим. За правым плечом, как и обычно, с небрежно-высокомерным видом следовал Илайс.

При появлении владыки на обеденный зал опустилась изумленная тишина, а потом поднялся шум. Народ, стуча стульями по дубовому полу, начал подниматься со своих мест. Мы тоже встали, как студенты перед началом лекции.

— Продолжайте трапезу, — подняв руки в успокоительном жесте, призвал Эсхард. — Не обращайте на меня внимания.

Когда он направился к нашему столу, Ольга вытащила из кармана баночку с нюхательной солью. Видимо, побоялась, что упадет в обморок, но сознание у землячки оказалось неимоверно крепко. Она не пропустила неловкий момент знакомства и в полной мере ощутила на себе обаяние владыки южных драконов.

Узнав, что преподавательница прибыла прямиком из Родолесса, он бросил на меня насмешливый взгляд, словно спрашивал, не очередную ли кандидатку в жены представляет ему госпожа сваха. Вообще, госпожа сваха не планировала заниматься сватовством, но вспомнила, что за спрос денег не берут… Хотя мы же говорим о драконах! Вполне вероятно, заплатить придется потом.

Столовая усиленно делала вид, что владыки в обеденном зале нет. Получалось, прямо сказать, не очень. Подавальщица, ставя перед Эсхардом глубокую тарелку с острым супом, проворковала:

— Что-то вы к нам зачастили, кейрим.

— Воздух у вас свежий, — отшутился он. — И суп вкусный.

Думала, не притронется к пище простых драконов, но Эсхард взял ложку и снял пробу.

— Господин Лунецкий… — обратился он к Яну.

— Да! Я напишу портрет Данри! — выпалил тот, оглядел нас и смущенно пробормотал: — Простите, владыка… Вы продолжайте.

— Госпожа Егорьева дает вам два свободных дня, — пропустил тот вопрос, в котором уточняет, сколько свободных дней я готова дать художнику. — Виталия будет занята.

— Чем же? — искренне заинтересовалась я.

— Налаживанием дипломатических связей.

— Неужели? Каким образом? — хмыкнула я.

— Сегодня я попросил организовать поездку по острову, — заявил Эсхард и повернулся к Ольге, украдкой его разглядывающей: — Госпожа Рогова, составите нам компанию?

— Ох, это будет неловко! — пробормотала она.

— Виталия в любом случае вас пригласит, — спокойно предположил он. — Я заметил, что ей нравятся большие компании.

— Надеюсь, вы хорошо проведете время, — улыбнулась я. — В мои планы не входила прогулка. Завтра я хочу отправиться в леса.

Со стороны Илайса донесся странный звук, словно он подавился острым супом, отлично помогающим при похмелье.

— Не отказывайте мне, госпожа Егорьева, — вкрадчиво предостерег Эсхард.

— Раз вы просите, — протянула я, хотя, как и всегда, он не просил, а повелевал.

Илайс подавился второй раз. Подозреваю, просто смеялся в суп.

Через час, когда мы с Ольгой спустились по длинной каменной лестнице к повозке, он больше не смеялся и с трудом скрывал уныние. В поездке владыка решил до конца придерживаться принципа многолюдности, и любимого помощника прихватил с собой. Данри с художником, правда, не осчастливил и позволил заниматься портретом.

Провожал нас лично ректор Эфрим. Судя по тому, с каким энтузиазмом он желал доброй дороги и хорошей прогулки, втайне надеялся, что обратно мы не вернемся. В смысле, не в полном составе. Преподаватель-то родолесского ему был по-прежнему нужен, а владыка с приближенным пусть воспарят на своих двоих и отправятся прямиком во дворец заниматься архиважными делами. Родолесского бестиолога поволокут с собой в лапах.

Выказывая идеальные манеры, Эсхард помог забраться в повозку мне, потом повернулся к Ольге и протянул руку:

— Поднимайтесь, госпожа Рогова, — низкий голос звучал мягко и дружелюбно.

— Благодарю, кейрим Нордвей, — премило покраснев, выдохнула та на драконьем языке и тонкими пальцами едва прикоснулась к его большой ладони.

Наконец, разместились и тронулись. Не успели минуть полигон, на котором занимались студенты, Эсхард склонился и шепнул мне на ухо:

— Сейчас самое время. Начинай нахваливать.

— Тебя? — уточнила я, с трудом удерживая на лице серьезное выражение.

— Мне, — подсказал он и внезапно сватовство начал сам: — Госпожа Рогова, давно вы живете в южных землях?

Вопрос владыки привел Ольгу в замешательство, но ответила она с достоинством:

— Я прибыла на Вариби за неделю до начала занятий, кейрим.

— У вас прекрасное произношение, — галантно заметил он. — Где вы изучали рамейн?

— В Родолессе, — польщенно пояснила она и, выдавая легкое волнение, поправила очки. — У меня были чудесные учителя. Я преподаватель изящной словесности…

Владыка Нордвей взял дело в свои руки и, источая обаяние, принялся демонстрировать высший класс в искусстве сватовства. Непонятно, правда, кому сватал. Самому себе, получается.

Они говорили, Илайс тоскливо смотрел на носы своих ботинок, я с интересом рассматривала окрестности. Неделю провела на Вариби, а в эту часть острова ни разу не заглядывала. Тропинки здесь были исхожены, леса облагорожены, везде попадались указатели. Ближе к морскому берегу размещалась пара гостевых дворов и несколько поселений, где студенты любили проводить время. Понятно, что бестии выходили сюда крайне редко, обитали в густых лесах и на скалистых уступах в глубине острова.

— Госпожа Егорьева? — внезапно обратился ко мне Эсхард.

— О чем мы говорим? — уточнила я.

— О водопадах, — подсказал он.

— Что вы о них хотите узнать? — любезно спросила я.

— Мы их едем смотреть.

— Владыка Нордвей рассказал, что с водопадом Вариби связана любопытная легенда. Если незамужняя девушка искупается в заводи, то вскоре непременно выйдет замуж.

— Холодновато для купания, — заметила я.

— А вы хотите окунуться, госпожа Егорьева? Подумываете о замужестве? — мгновенно спросил Эсхард, и уголки его губ дрогнули от улыбки.

Какой, право слово, неловкий вопрос!

— Природа женщины такова, что она стремится стать хранительницей очага и матерью, — с жаром высказалась Ольга, пока я придумывала дипломатичный ответ. — Согласны со мной, кейрим?

— Полностью, — серьезно кивнул он.

— Ольга, я никогда не спрашивала… Ты ведь умеешь вышивать? — не удержалась я, решив сразу определить наличие главного плюса владыческой невесты — умение украшать платочки.

Она смущенно нас оглядела и покачала головой.

— Жаль, — вздохнула я и добавила: — Но взгляды-то у вас с владыкой похожие.

К водопаду пришлось подниматься по укатанной дорожке с тонкой лентой деревянных ступенек по краю и высокими перилами для тех, у кого от подъема кружилась голова. Повозка со стражем осталась внизу, а мы пошагали. Путь оказался свободным, никого не встретили. Возможно, специально, как во дворце, к прогулке властителя всех разогнали.

— Я сейчас издохну, — пробормотала мне Ольга, с трудом дыша и наплевав на изящную словесность.

— Дамы, все в порядке? — уточнил Эсхард.

— Мы наслаждаемся прогулкой, — улыбнулась она. — Вокруг так красиво! Может, постоим? Полюбуемся?

— Мы почти на месте, — уверил владыка.

Ольга крепко схватила меня под локоть, готовая покорить холм и не полечь на подъеме.

— Он нас на выносливость проверяет? — процедила она сквозь зубы. — Всегда знала, что у драконов отвратительные манеры!

— Он самый воспитанный мужчина из всех, кого я знаю, — заспорила я, вдруг почувствовав, как внутри неприятно царапнуло, что Эсхарда надумали ругать.

— У него ужасная борода!

— Ему идет борода, — парировала я. — Подчеркивает маскулинность.

— Он не говорит, а как будто все время насмехается, — не унималась она. — Очень неловко.

— Если всерьез воспринимать все, что несут его подданные, рехнешься, — проворчала я.

— Ужасное чувство юмора!

— Да он ни разу не пошутил! — возмутилась я, начиная задыхаться не от движения вверх, а от негодования.

Мы замолчали. Я тащила Ольгу, как на прицепе.

— Давно ты влюблена во владыку, Виталия? — послед долгой паузы вдруг спросила она.

Вопрос словно прошил меня насквозь.

— По каким внешним признакам ты это определила? — Я посмотрела на эту доку человеческих душ, как на блаженную. Может, в воздухе витала какая-нибудь пыльца и сейчас нас всех также славно накроет.

— Ты рьяно его защищаешь, — ответила она и, поправив сползшие очки, менторским тоном заявила: — А должна была поддержать меня ради женской солидарности и назвать какой-нибудь неприятный недостаток!

— Он возмутительно властный! — немедленно высказала я давно накипевшее, даже долго думать не пришлось.

— Согласна, — вздохнула Ольга. — Пожалуй, это единственная привлекательная черта в Эсхарде Нордвее.

До водопада я добралась в глубокой задумчивости. Место оказалось завораживающе красивым и дышало спокойствием. Как часто случалось в начале сентября, осень лишь беглыми, широкими кляксами отметила деревья. Река, после ливня набравшая силу, скатывалась с высокого скалистого обрыва по ступеням и собиралась в заводи, ограниченной заросшими мхом валунами. В этой естественной чаше она теряла ярость и неторопливо текла по расщелине, мягко оглаживая каменистое дно.

Взгляд остановился на мощной фигуре Эсхарда, уверенной походкой прошагавшего к кромке воды. Он запрокинул голову и сделал глубокий вдох, словно попал в место силы.

— Что он делает? — пробормотала Ольга.

— Дыхательную гимнастику, — пошутила я, устремив взгляд на владыку. Мне нравилось за ним наблюдать.

— Кейрим Нордвей! — с фальшивым восторгом воскликнула Ольга, направляясь к мужчинам. — Искренне благодарю, что вы показали это удивительное место! Здесь такая чудесная атмосфера.

— Аккуратнее, госпожа Рогова, — предупредил Эсхард. — Камни скользкие…

Договорить не успел: Ольга оступилась и болезненно вскрикнула. Шляпка слетела с головы и бухнулась на влажную землю, смесь глины, камней и песка.

— Кажется, я потянула лодыжку! — простонала Ольга, и стало очевидным, что на этой печальной ноте прогулка по острову завершилась.

Идти она решительно не могла и морщилась от любого движения. Проверить ногу не позволила, зато не отказалась от услуг носильщика. Владыке тащить девицу было не к лицу, за дело взялся Илайс. Он подхватил ее на руки. Возле волшебного водопада, приносящего невестам на выданье добрых мужей, мы не провели и десяти минут.

С холма я спускалась в компании Эсхарда. Илайс тащил пострадавшую, а она изредка охала, крепко-накрепко держась за его шею.

—  Господин Илайс, давайте лучше я поеду у вас на спине!

— Лучше — это собственными ногами, госпожа Рогова, — недовольно отвечал он. — Сидите смирно!

Наблюдая за ними, я только покачала головой.

— Сватовство не задалось, — заметил Эсхард. — Но ты по-прежнему можешь описать все достоинства своей подруги.

Пока я видела одно достоинство: она была удобопереносима, раз носильщик еще не сдался и вполне бодро тащил ее под гору, прижимая к груди, как молодую супругу после венчания.

— Скажу тебе честно, — вздохнула я, — Ольга действительно стремится к замужеству с драконом, но в твоем случае сватовство бессмысленно.

— Искренне рад, что ты это поняла, — хмыкнул он.

— У тебя нет никаких шансов, — со смешком пояснила я. — Ты не в ее вкусе.

Увидеть, как озадаченно изогнулась густая рыжая бровь у всегда уверенного в себе драконьего владыки, оказалось прекрасной компенсацией за день, потраченный на покатушки.

Следующим утром, когда академия спала, я спустилась в кабинке воздушной дороги к воротам в бестиарий. Повозка была уже готова, но ни стражей, ни знакомо недовольного Илайса, ненавидевшего просыпаться раньше завтрака, не обнаружила. Меня дожидался Эсхард, одетый в амуницию. Надо сказать, кожаные портки ему шли. Полюбовалась бы, если бы не одно обстоятельство…

— У меня появилось много вопросов, владыка Нордвей, — призналась я.

— И вам доброе утро, госпожа бестиолог, — улыбнулся он, забирая из моих рук окованный сундучок с ловчими артефактами.

— Вопросов не стало меньше, — сухо произнесла я. — Почему здесь ты?

— Еду с тобой, — ответил он.

— Нет, — отказалась я от сопровождения владыки. — Ты распугаешь всех бестий, Эсхард. Стражей они не воспринимают всерьез. Проще никуда не ехать, все равно день пройдет впустую.

— Я буду принимающим, — уверил он, что останется возле повозки. — Единственный способ, госпожа бестиолог, побыть с вами вдвоем — это отправиться на охоту за бестиями. Невест ты в лес не таскаешь.

— Справедливо, — не найдя чем парировать, фыркнула я. — Другими словами, ты решил устроить второе свидание?

— Виталия… — Он покачал головой и неодобрительно поцокал языком. — Не думал, что ты любитель смешать работу и личную жизнь.

Как он ловко вывернул! Я указала в него пальцем и предупредила:

— Принимающий!

[1] Отсылка к витражу «готическая роза»