Глава 16

Я проснулась сразу и резко. Первое открытие этого утра — я не одна в широкой кровати магистра. И, учитывая размеры этой кровати, мы вполне могли спать подальше друг от друга — но оказались слишком близко, впритык, вплотную. Я ощущала жаркое тело рядом… Рука магистра покоилась на мне, слегка придавливая к кровати. Сам он еще спал — глаза его были закрыты, грудь ровно вздымалась.

Воспоминания о том, что случилось прошлой ночью, нахлынули разом — и вызвали бурю самых разных чувств. Было здесь и желание выскользнуть из-под сильной руки, а потом, не задерживаясь ни на секунду, сбежать из комнаты. Было и другое — ничуть не менее сильное — взъерошить темные волосы, скользнуть пальцами по шее и ниже, огладить широкое плечо. А еще — коснуться губами кожи, например, здесь, у самой ключицы.

Я вспомнила, как он целовал меня вчера, — вот этот самый мужчина, сейчас спящий с безмятежностью младенца. Как я сгорала от его прикосновений, тонула в ненасытном взгляде, извивалась под мощным телом…

Эта мысль заставила меня задышать чаще и глубже. Словно почувствовав это, магистр вздрогнул и открыл глаза. Его полусонный взгляд скользнул по мне. Ох! Теперь у меня точно не оставалось сомнений в том, что нужно делать — бежать! Иначе я просто сгорю от стыда! Там, где магистр смотрел на меня, под кожей словно распускались огненные цветы.

Я резко села и рванула на себя одеяло, закрываясь от его взгляда.

Слишком сильно рванула, пожалуй. Мой вынужденный любовник почти лишился спасительного покрова и теперь был передо мной практически голым. Я сделала над собой усилие и отвела взгляд.

— Не стану вас смущать, — с усмешкой сказал он. — Увидимся за завтраком.

Он поднялся с постели, сгреб одежду и, совершенно не стесняясь своей наготы, вышел из спальни. А я еще какое-то время не могла прийти в себя — призрак широких плеч, узких бедер, крепких ягодиц все еще маячил перед глазами.

И все же я нашла в себе силы подняться с кровати, умыться, ощущая, как сладко и незнакомо ноет тело, одеться и пригладить волосы. И все это время меня неотступно преследовала мысль. Что было бы, если бы я рискнула? Поддалась порыву, потянулась и все же коснулась губами его шеи? Перед глазами мелькали возможные картины: вот он хватает меня, подминает под себя, и вчерашнее безумие повторяется снова… Но трезвый разум показывал и другую картину: он отстраняется и со всей возможной учтивостью объясняет мне, что связи между преподавателями и студентками в их академии не приветствуются, что он никогда бы себе не позволил подобного, если бы не особые обстоятельства.

Ну уж нет! Такого унижения я бы точно не пережила. Мне пришлось провести несколько минут перед зеркалом, чтобы придать себе невозмутимый вид.

Когда я вышла в гостиную, завтрак был уже накрыт, а никакого Алекса рядом не стояло. Неужели магистр сам озадачился и раздобыл еду? Какая забота! Не обо мне, разумеется, а о его собственной репутации.

— Так что же проклятие? Вы убедились? Окончательно снято? — ровным голосом поинтересовалась я, садясь на предложенный стул.

Почти сразу выдержка мне изменила. Магистр бросил на меня быстрый короткий взгляд, и сердце заколотилось как припадочное, а к щекам подкатил лихорадочный жар. Спасло меня только то, что магистр почти сразу отвернулся.

— Да, Виктория, вы можете не беспокоиться. — Его голос был ровен, не слышалось ни малейшего сожаления. Я мысленно похвалила себя за то, что тоже сумела не проявить никаких эмоций. Хороша я была бы, краснея и смущаясь тут у него на глазах. Он бы наверняка подумал, что я не умею владеть собой. — Проклятие действительно снято, в этом можно не сомневаться.

Значит, уже всё… На самом деле всё. Бесповоротно.

Странно, я ведь уже думала об этом вчера ночью, но тогда это не огорчило меня настолько сильно. Может быть, всё дело в том, что сейчас, когда я сидела напротив магистра, за завтраком на двоих, на меня нахлынуло странное чувство: как будто мы и в самом деле встречаемся. И поэтому холодное напоминание, что всё это было ради дела, резануло беспощадно.

Едва сдерживая желание расплакаться, я напомнила магистру о его обещании:

— А что же с моим возвращением домой?

И снова — быстрый короткий взгляд, будто магистр проверяет что-то, известное ему одному.

— Вы торопитесь домой?

— Конечно! Там мои родители, брат, учеба… там вся моя жизнь, вообще- то!

Внутри потихоньку закипала обида. Хотелось показать ему, что мне не нужен этот дурацкий мир, где проклятия снимают такими методами, где мужчина может быть так нежен ночью и так холоден, едва наступит утро. Не нужен ни мир, ни сам магистр!

Он кивнул, бережно отставил чашку с чаем и ответил:

— Пока, как вы могли заметить, я не мог заняться этим вплотную. Но теперь, несомненно, приложу все усилия.

О, ещё бы! Конечно же, после всего случившегося ему не терпится от меня избавиться. Можно не сомневаться — теперь он постарается меня отправить отсюда как можно скорее.

Наверное, от подкатившей к горлу злости я уделила всё своё внимание правильным манерам. Подцепила булочку вилкой, ловко отрезала кусочек ножом и обмакнула в клубничный джем, представляя, что топлю в кровавой массе отрезанную голову магистра. Так ему и надо, будет ещё лишать невинности честных девушек!

— Я вижу, уроки Алекса идут вам на пользу. Вы уже неплохо справляетесь, — раздался его голос. Мне послышались в нём какие-то язвительные нотки.

Р-р-р! Он всерьез считает меня тупицей, не способной освоить искусство разрезать булку ножом?

— Безусловно, это целиком и полностью заслуга Алекса, — не без сарказма произнесла я. Смотреть на магистра не стала: ещё закачу тут истерику. Стыда не оберешься.

Но магистр вряд ли уловил моё послание. Он сказал ещё более отстраненным голосом:

— Вы много времени проводите с Алексом. Рад видеть, что вы подружились.

Чертов болван! А с кем еще мне проводить время, если, кроме Алекса, я никого не знаю?

— О да, — сообщила я тоже ледяным тоном. — Алекс — прекрасный молодой человек, он очень мил ко мне.

Мил, как же! Считает меня последним злом на земле и спит и видит, когда магистр отправит меня назад. Что ж, здесь наши цели и желания вполне совпадают!

— Очень рад это слышать, — совсем безэмоциональным голосом отозвался магистр.

Я стиснула зубы, чтобы они не заскрежетали от злости. Рад он, видите ли! Может, он ещё и просватает меня за этого Алекса? Хотя я понимаю, почему он рад. Надеется, что если у нас с Алексом что-то будет, то его я донимать точно не стану.

Подумаешь, нужен он мне!

В горло вообще теперь кусок не лез.

— Мне, пожалуй, пора идти, — сказала я, отложив приборы, — скоро начнутся занятия, и, насколько я понимаю, опаздывать не стоит.

— Да, конечно.

Магистр невозмутимо поднялся из-за стола. Мне же пришлось приложить усилия, чтобы не вскочить и не броситься к выходу сломя голову, а почти так же церемонно, как он, отложить приборы, свернуть салфетку, встать

и чинно прошествовать к двери. А магистр, как назло, почему-то медлил. Остановился уже у самой двери и не спешил потянуть за ручку, будто бы хотел что-то сказать или даже не сказать.

У меня внутри всё замерло в ожидании. Ну? Неужели он наконец-то что- то скажет по поводу прошедшей ночи… не о проклятии и не о чертовом Алексе — а о нас?! А может, поцелует меня на прощание?

Но взглянуть на магистра я по-прежнему опасалась, чтобы он не прочел в моих глазах это глупое отчаянное желание.

И он так ничего не сделал и не сказал. Просто спустя мгновение отворил дверь:

— Хорошего вам дня, леди Виктория.

— И вам хорошего дня, — ответила я с улыбкой, добавив к этому про себя:

«Чтоб ты провалился!»