Глава 23

Я открыла глаза в знакомой спальне и в знакомой кровати. Это уже даже не удивляло. И хоть это было не совсем уместно, я нервно хихикнула. В последнее время у меня такое ощущение, что сюда ведет какой-то портал: где бы я ни была изначально, что бы ни делала, какие бы планы ни строила, а в результате все равно оказываюсь здесь.

Что ж, это не худшее место под солнцем. И уж точно оно гораздо лучше кладбища.

Магистр Дарквиль тут же появился рядом. Уж не знаю, где он караулил, но явно поблизости, в этой же спальне — стука двери я не услышала. Он посмотрел на меня обеспокоенно и сжал мою руку. Я тут же вспомнила, что одежда, должно быть, не в порядке. Дернулась, заметалась… и тут же успокоилась: сейчас меня прикрывал теплый плед, так что все хорошо.

И все же я чувствовала ужасную слабость, такую, будто заболела гриппом, ОРЗ и ОРВИ сразу.

— Что со мной? — спросила я и удивилась, как тихо, как безвольно прозвучал мой голос.

— Перерасход магической энергии, — ответил магистр Дарквиль. — Крайне опасная штука.

Это прозвучало для меня как непонятный набор слов. Какая еще магическая энергия и каким образом я могла её перерасходовать? Да кто бы еще вообще мне её дал, эту энергию! Впрочем… нетрудно догадаться.

— Это всё Саймон? — спросила я. Он, кто же еще!

— Нет. Похоже… это все вы… — задумчиво проговорил магистр. Снова ничего не понятно. Что — я?

Ректор теперь смотрел на меня как-то совсем странно. Словно я — это вовсе не я, а какой-то зверь невиданный-неслыханный.

— Скажите, леди Виктория, накануне оперы случайно не было ли чего-то такого, что, возможно, вас огорчило? Тогда, когда пошел дождь.

Мои щеки вспыхнули. И у него хватает наглости об этом говорить?

— Если вы о том, как вы у всех на виду прогуливались со своей любовницей, то меня это совершенно ни капельки не разозлило и не огорчило. И вообще, мне до этого нет ровным счетом никакого дела.

Я выпалила все это на одном дыхании, сразу почувствовала, что совершенно обессилела, и, тяжело дыша, откинулась на подушки.

Магистр смотрел на меня долгим взглядом, в котором я, как ни пыталась, совершенно ничего не могла прочесть. И, кажется, не торопился отвечать. А когда заговорил, я услышала совсем не то, что ожидала.

— В таком случае могу сказать: у вас очень редкий магический дар. До сих пор это вообще считалось невозможным. И тем не менее это так. Погодная магия, могилы ее возьми!

Он выглядел по-настоящему ошарашенным. А я все ждала комментариев по поводу прогулки с любовницей. Но нет — он будто совершенно пропустил это мимо ушей. Ну любовница и любовница. Обычное дело. Не о чем тут говорить…

— Вы понимаете меня? — снова обратился он ко мне. И снова ни слова о Лисандре. — У вас редкий магический дар, которым вы совершенно не владеете. Этим нужно заниматься, пока вы не погубили кого-нибудь еще.

— Кого-нибудь еще? — Леди Лисандра и их прогулка с магистром тут же вылетели у меня из головы. — Разве Саймон мертв?

Мне стало дурно. Не хотелось быть причиной чьей-то гибели. Пусть даже такого сумасшедшего ничтожества, как он.

— Жив, — успокоил меня ректор. — В лазарете, в изоляторе. Но удар деревом по голове явно не пошел на пользу его здоровью. Голова у него, надо сказать, и ранее не могла бы считаться сильной стороной.

Я хмыкнула. Что верно, то верно. С головой у парня были проблемы еще до того, как я приложила его деревом.

Я?.. Неужели это и правда была я?

Хотя теперь я припоминала ту странную волну, что прошла через моё тело перед тем, как всё это стряслось: болото, вырванное дерево… то ощущение струящихся по телу пузыриков шампанского. Это была моя магия? Я — маг?!

— И, кстати, леди Лисандра — член Совета. И она вовсе не моя любовница, — небрежно бросил магистр, словно говоря о чем-то совершенно неважном.

Я едва не застонала. Мысли про магию мгновенно вылетели из головы. Да зачем магистр вообще нес мне эту ерунду! Про магию! Про Саймона! Прежде чем сказать что-то по-настоящему важное! Она не его любовница!

Сердце стучало так сильно, что, казалось, магистр сейчас это услышит. Я заставила себя успокоиться.

Да. Он так сказал. Но это вовсе не значило, что теперь я должна безоговорочно верить!

— Между тем все говорят, что у вас интрижка. И в опере вы были вместе. И она гладила вас по ручке…30f6fc

О, кажется, я веду себя как ревнивая супруга. Ну и что! Прекращать я не собираюсь. Надо выяснить все — раз уж мы об этом заговорили.

— Мы действительно встречались одно время. Но это было давно. — Если ректор и смутился, то совсем немного. — И это было ошибкой. Полагаю, сейчас мы оба об этом жалеем.

Я посмотрела на него с сомнением. Не знаю, как он, но по его спутнице точно нельзя было сказать, что она о чем-то там жалеет. Слишком уж цепко держалась она за его локоть и слишком хищным взглядом смотрела на магистра.

Впрочем, какая теперь разница, как там она на него смотрела. Главное – леди Лисандра и магистр Дарквиль вовсе не любовники!

— Вы поэтому меня избегали? Думали, что я встречаюсь с другой?

Под испытующим взглядом магистра я почувствовала, что начинаю краснеть. Поспешно кивнула, отводя глаза.

— А я думал, вам нравится Алекс. Вы как-то назвали его милым.

Я вспыхнула: что за бред! Ну, может, я и сказала, что он милый, но ведь это же совсем не то значит!

— Я совсем не в этом смысле! И вообще… если хотите знать… я сказала так, потому что хотела, чтобы вы разозлились. Но вы и бровью не повели!

— О… это многого мне стоило. Я с ума сходил от ревности.

Мы застыли, уставившись друг на друга так, словно увидели впервые. Смущение заливало щёки жаром, но внутри я пылала ещё сильнее.

Неужели он всё это время и правда думал обо мне? Не как о назойливой докуке, а как о девушке, которая… ему нравится? Незнакомое чувство выкручивало дугой. Хотелось, чтобы магистр протянул руку, прикоснулся, обнял…

И он и правда протянул руку и легонько очертил пальцами овал моего лица. Спокойные, обычно синие глаза потемнели, как море в ненастную погоду. Я затаила дыхание, приоткрыла губы, и страшась, и мечтая, чтобы…

Не помню, кто из нас подался вперёд первым. По-моему, мы сделали это одновременно, неловко и торопливо, как будто опасались, что другой может передумать. Магистр крепко обхватил меня, за затылок и за спину, прижал к себе, и я тоже притянула его к себе так близко, как только могла, запустила пальцы в жёсткие тёмные волосы, содрогаясь от невыносимой нежности.

Наш первый настоящий поцелуй… не потому, что так надо, а потому, что иначе никак. Потому что от одного запаха магистра у меня внутри всё дрожит. Потому что я мгновенно превращаюсь в лужицу сиропа, когда он прикасается ко мне. Потому что сердце стремится к нему так, что хочется, чтобы мы срослись бы в единое целое. Чтобы никогда не расставаться.

Какое странное, необъяснимое ощущение. Что это, страсть? Физическое желание? Потому что он стал моим первым мужчиной? Ведь не любовь же? Любовь — это что-то спокойное, незыблемое, тёплое, как мамины руки. А то, что я чувствую к магистру, — это обжигает и делает меня слабой. Беззащитной.

Это что-то безумное.

Это заставляет меня целовать его, забыв обо всём. Жадно пить чужое дыхание, сплетаться языками, стремиться навстречу друг другу — всем телом, всем существом.

Не знаю, докуда мы бы дошли. Подозреваю, одними поцелуями дело бы не ограничилось: горячие руки магистра уже скользили по моей коже, ласкали спину. Да и я беззастенчиво запустила коготки под воротник его рубашки. И тут за дверью раздался голос Алекса:

— Магистр Дарквиль!

Черт, неужели все это время он был здесь, в соседней комнате? Это показалось мне ужасно неловким. Вдруг он что-то слышал?

— Леди Лисандра хотела увидеть вас перед отъездом. Она велела передать, что будет ждать вас в учительской столовой через четверть часа.

Магистр с неохотой выпустил меня из объятий. Его глаза всё ещё были темнее грозового неба, дыхание прерывистое, волосы в полном беспорядке — но он уже отдалялся от меня, превращался снова в местное божество долга и церемониала.

— Оставляю вас на попечение Алекса, — сказал он, взглядом прося у меня прощения. — И, Виктория… пожалуйста, не сбегайте от меня снова.