Глава 26

— Вам нужно поужинать, леди Виктория. Если желаете, я принесу еду прямо сюда.

Чрезмерная забота Алекса очень напрягала. А напрягаться было слишком тяжело. Магическое истощение, как выяснилось, штука очень неприятная. Слабость, как при гриппе, и раздражительность…

Впрочем, возможно, раздражительность — именно потому, что мой дорогой магистр не догадался оставить меня одну, ну или приставить другую сиделку.

К счастью, мне хотя бы додумались принести новую форму взамен разорванной.

— Да. Оставьте здесь, пожалуйста, — слабым голосом проговорила я. –

На столике. Мне нужно отдохнуть, а потом я обязательно подкреплюсь…

Стоило двери за Алексом закрыться, я подлетела к подносу. Какое счастье — не кромсать булку ножом, а есть как нормальный человек — руками! И пить чай, не доставая из чашки ложки! Алекса бы кондратий хватил, если бы он это увидел. Да и магистр был бы не в восторге от такого варварства.

Как я ни храбрилась, мне все-таки было тревожно. Мой магистр сейчас с Лисандрой… Нет, я не ревновала. Ну, может, самую капельку. Больше всего я боялась, что тайна моего происхождения всплывет. Что тогда будет? Меня отправят в какую-нибудь магическую лабораторию для опытов? Разберут на составляющие? Нет, конечно, ректор сделает все, чтобы этого не допустить, — я не сомневалась. Но сможет ли не допустить?

— Леди Виктория? — раздался до дрожи в коленках желанный голос.

Магистр Дарквиль вернулся и уже стоял на пороге. А я, погрузившись в невеселые мысли, его даже не заметила. Ох черт!

Я бросила надкусанную булочку на поднос и поставила чашку, постаравшись аккуратно достать из нее ложечку. Ложечка предательски звякнула.

— Все в порядке? Или нужно ждать проблем от Совета? — Я обернулась, и сердце уже почти привычно ёкнуло при виде серьёзных синих глаз и едва заметной, одними уголками губ, улыбки.

Магистр подошёл, бросил взгляд на поднос, но ничего не сказал, только улыбка его стала шире.

— Всё в порядке, — мягко ответил он. — С Советом всё улажено. Насколько может быть улажено, конечно. Но у меня есть одна мысль, как обеспечить вам защиту получше, чем сейчас.

— Правда? — удивилась я. — Какая?

— Обязательно скажу вам об этом, — он снова улыбнулся, и так хитро, что внутри у меня словно взорвался сноп маленьких петард. — Чуть-чуть попозже.

— А сейчас что?

Магистр не спускал с меня глаз, и сердце у меня билось всё быстрее.

— А сейчас, — он лёгким ласкающим движением коснулся моего лица, — у меня другие планы.

Я не успела ни переспросить, ни пошутить — магистр наклонился и поцеловал меня. Поцеловал властно, собственнически, будто я не имела никакого права отказать ему.

Но мне и в голову не пришло бы отказывать. Единственное соприкосновение губ, настойчивое движение горячего языка, и я поплыла, как подтаявшее желе, и ноги ослабели, заставляя меня поспешно вцепиться в лацканы пиджака магистра.

Магистр шумно выдохнул. Уткнулся лбом в мой лоб и жарким шёпотом сообщил:

— Я ждал этого весь день.

Я слегка порозовела, но взгляд не опустила. Внутри скользнула прохладная змейка радости. Он встречался с Лисандрой, но думал обо мне. Хотел меня увидеть. Поцеловать. И спешил вернуться сюда как можно скорее.

Даже тогда, когда я вымочила её с головы до ног, я не испытывала настолько мощного удовлетворения, как сейчас. И я тихо шепнула в ответ:

— Я тоже вас ждала.

Магистр хищно шевельнул бровями.

— Вот как? Тогда… предлагаю нам перейти на ты.

О! Я замерла, чувствуя себя школьницей, которую завуч назвал по имени и отчеству. Магистр Дарквиль же ректор! А я — обычная студентка. Даже ещё не первокурсница, так, «подготовишка».

Хотя… учитывая то, что мы уже несколько раз узнали друг друга довольно близко, его предложение звучало абсолютно естественно.

Я кивнула, чувствуя, что краснею.

— Прекрасно, — улыбнулся он. — Тогда потренируемся, — короткий поцелуй в губы, — ты не против? Виктория…

От его манеры произносить моё имя — низким бархатным шёпотом — у меня встали дыбом мелкие волоски на коже. Захотелось потупиться и тихо кивнуть. Но магистр явно хотел другого.

— Не против, — прошептала я. — А ты…

— Ренмар, — подсказал он.

Я широко раскрыла глаза. Я, конечно, знала, что магистра Дарквиля зовут именно так, но не могла и представить, что когда-нибудь назову его по имени. Но он так явно этого хотел, что я протолкнула сквозь пересохшие губы:

— Рен… мар.

— Небеса, — хрипло отозвался магистр, и от одного этого хриплого шёпота у меня внутри словно провели железной расчёской: болезненно и приятно.

В следующую минуту меня сгребли в объятия, я взвизгнула, чувствуя, как уходит пол из-под ног, и очутилась на руках у магистра — а он куда-то быстро и целеустремлённо шёл.

Куда, я поняла ещё через секунду, когда меня бережно положили на знакомую кровать.

— Тебе срочно необходимо восстановить силы. Путём стандартного энергетического обмена, — сказал магистр, срывая с себя галстук.

Смех застыл у меня на губах, когда магистр пробежал пальцами по пуговицам, расстёгивая рубашку. Смуглая гладкая кожа, очертания подтянутых мышц, почти невинная лёгкость, с которой он разоблачался — всё это заставило меня судорожно сглотнуть. Почему-то раньше я считала, что понятие красоты к мужчинам неприменимо, как говорится, «чуть краше обезьяны», но магистр был по-настоящему красивым. От одного взгляда на длинные пальцы, плоский рельефный живот, узкие бёдра захватывало дух. И даже когда магистр полностью разделся, я не могла отвести взгляда от его тела. Даже его мужское достоинство, восхитительно твёрдое, вызывающе торчащее, казалось мне дьявольски прекрасным.

— Тысяча могил, не смотри на меня так, Виктория, — хриплым голосом прошептал магистр. — Иначе, клянусь, я вообще забуду о прелюдии.

Я вздрогнула и подняла взгляд — и утонула в бушующем море страсти, в которое превратились глаза магистра. Кивнула, приподнимаясь ему навстречу:

— Забудь…

Он усмехнулся, но глаза не смеялись. Напротив, бездна в них стала ещё темнее, ещё опаснее.

— Одна юная леди, похоже, напрашивается… — дразняще прошептал магистр.

Совершенно обнажённый, уверенный, он опустился на покрывало — совсем рядом, так, что я чувствовала жар его тела. Но больше не приближался, медлил, словно наслаждался моим пристальным, пожирающим его взглядом.

Ах так…

— Ещё как напрашивается… — Я встала на колени и принялась медленно развязывать шнуровку на форме.

Магистр затаил дыхание. Его взгляд неотрывно следил за моими пальцами. А я нарочно не торопилась, делала вид, что полностью поглощена раздеванием. Щёки горели, внутри словно колыхалось расплавленное олово, а хрипловатое прерывистое дыхание магистра действовало на меня как афродизиак.

Осталась буквально пара пуговок, когда магистр не выдержал, зарычал, как дикий зверь, и сам рванул ткань с моих плеч.

Я пискнула, а внутри всё замерло от этого натиска, от первобытной жадности, с которой он набросился на моё тело. От безумной пьянящей ласки, от прикосновения его больших тёплых ладоней, от огненной дрожи, осыпающей кожу там, где меня целовали его губы.

Мгновение, и я уже была полностью обнажена — и полностью во власти магистра… Ренмара… Я впервые осмелилась так назвать его, пусть мысленно, про себя, но всё равно от этого меня словно прошило насквозь электрическим током. Мой… этот мужчина мой… и он со мной потому, что тоже этого хочет. Не просто хочет, а сгорает от желания, это видно в глубине его сумасшедших грозовых глаз. И я невольно отвечаю на это откровенное желание, тону в его запахе, в его поцелуях, жадных торопливых касаниях. Прелюдии? Да кому нужны эти прелюдии, я и без того давно готова, давно хочу почувствовать его в себе.

Но Ренмар всё равно медлил, продолжал целовать меня, ласкать губами и языком, доводить до экстаза и мучительного, потряхивающего нетерпения. Я уже готова была сама опрокинуть его и оседлать, хоть и понимала, что с габаритами магистра это у меня вряд ли получится. Но он наконец сжалился, накрыл меня своим телом, и я почувствовала, как его член осторожно входит внутрь. Изогнулась, невольно шевельнула тазом, как бы насаживаясь на него, но Ренмар — этот невозможный, отвратительный изувер — насмешливо улыбнувшись, тут же двинулся назад.

— Вы… ужасны! — задыхаясь, проговорила я.

— Вы! — с преувеличенным недоумением повторил он. Снова шевельнул бёдрами, заходя глубже внутрь меня, и сразу же опять вышел.

— Ты! Ты, ты, ты!.. Только, ох… пожалуйста…

— Вот так-то лучше, — он усмехнулся. Но как бы ни пытался Ренмар сохранить вальяжный вид, по расширенным зрачкам, по частому жаркому дыханию было видно, что всё это заводит его не меньше, чем меня. И, явно не выдержав больше, он с глухим стоном сдавил меня в объятиях и начал вколачиваться в меня быстрыми сильными толчками.

Ой, мама…

Мне хватило буквально нескольких минут, чтобы финишировать. Ренмар продержался немногим дольше. Гортанно выдохнув моё имя, он достиг пика и рухнул на меня, придавив своим тяжёлым, влажным от пота телом.

С пару минут мы лежали недвижимо, сплетясь конечностями. Потом Ренмар сонно пробормотал:

— И в самом деле… демоница.

Я ударила его кулаком в плечо. Полежала ещё чуть-чуть, а потом нашла в себе силы приподняться и шепнуть ему в ухо:

— Это ещё не всё… ночь только начинается. Улыбка Чеширского кота стала мне ответом.

— О, — Ренмар вдруг посерьёзнел, — чуть не забыл.

Он вдруг вскочил и перепрыгнул через меня. Обнажённым, как был, метнулся к сброшенной одежде, подхватил брюки и начал рыться в карманах.

— Да где же она… разве не тут?.. А! Нашёл!

Он вернулся к кровати и с сияющим лицом протянул мне на ладони… маленькую, обтянутую бархатом коробочку.

***

Я смотрела на коробочку, не в силах поверить своим глазам. Или им спокойно можно верить? Это в нашем мире бархатная коробочка, которую мужчина протягивает с самым загадочным видом, значит очень многое. А здесь, может быть, вообще пирожное какое-нибудь или магический артефакт.

Жестом фокусника магистр провёл над нею рукой, и крышечка, рассыпав серебристые блёстки, сама распахнулась.

Я накрыла рот ладонью, чтобы не ахнуть вслух.

Там, внутри, на переливчатом синем шёлке, покоилось маленькое колечко из двух витых ободков: серебряного и золотого.

Пока я в ступоре смотрела на кольцо, магистр, кажется, решил, что я не понимаю, что это значит.

— Не знаю, как в вашем мире, — сказал он, — а в нашем — такое кольцо мужчина дарит женщине, если хочет… хотел бы назвать её своей женой. Когда-нибудь в будущем. И если она соглашается принять этот подарок, носить его на руке, то всё это время она считается его невестой.

Я задохнулась от нежности. Невестой!

— У нас тоже… — Мой голос дрогнул.

Я уже хотела сказать: «Да, согласна!» — но не могла справиться с голосом: боялась, расплачусь сразу же. Я стану невестой Ренмара!

А магистр продолжал:

— Я буду рад, если ты его примешь. Это будет очень удобно и правильно.

— Удобно? — Я не сразу поняла, что он хочет сказать. С предложением руки и сердца у меня были другие ассоциации. И определение «удобно» уж точно не было в них главным. А как же любовь?

— Я не хочу, чтобы ходили сплетни, а они непременно появятся, если не придать этому официальный вид, — пояснил магистр. — Совету наверняка не понравится роман студентки с преподавателем. Да и не только Совету. В общем, тебе нужна защита, я не могу оставить тебя в студенческом общежитии. Сначала я думал дать тебе здесь работу и этим заткнуть рот сплетникам. Но у тебя дар. Тебе обязательно нужно учиться. А мне — всегда быть рядом, потому что неизвестно, как этот дар себя поведет. К тому же, — глаза его заблестели, — ты обязательно должна будешь помочь мне в исследованиях. Ведь ты — такая редкость! До сих пор в нашем мире не было ни единого погодного мага.

Чем дольше он говорил, тем быстрее проходила моя глупая восторженная радость. Вот оно что! Всё дело в моём даре, который ему нужно изучать. В сплетнях, которые могут пойти. И уж точно не в его желании быть со мной вместе до конца дней. Это не настоящее предложение, это всего лишь прикрытие.

Словно в подтверждение моих слов магистр добавил:

— Так мы с тобой сможем быть вместе… пока я не найду путь к твоему миру.

На меня словно вылили ведро холодной воды.

Что там я себе вчера надумала? Лисандра ему безразлична, а значит, он теперь полностью мой, у него чувства? Какая чушь! Единственное, о чём он думает, так это о приличиях. Боится за своё положение? Наверное, это неудивительно, ведь он ректор, глава академии. Не знаю, сколько получают ректоры, но, видимо, очень и очень прилично, раз он не хочет потерять место. А роман со студенткой ему именно этим, по всей видимости, и грозит. Не зря же он сказал, что Совету это не понравится.

Ох, чем выше я вознеслась парой минут назад, тем больнее было хлопнуться обратно на землю.

Невеста! Не невеста, а способ заткнуть рот сплетникам! И я — я дорога ему не потому, что он испытывает ко мне что-то там такое, а потому, что я тут, видите ли, большая редкость!

Мне захотелось ударить его побольнее. Но нет, я таких глупостей делать не стану. Просто отнесусь к нему так же по-деловому, как и он ко мне.

— Благодарю за предложение, но нет, — сказала я.

Ренмар вздрогнул как от удара. Радостное выражение сползло с его лица. Мне стало его жаль, но я заставила себя собраться. Видимо, он просто не ожидал, что его чудесная идея будет отвергнута. Наверное, следовало объяснить свое решение.

— Прежде всего, для меня все, что связано с браком, слишком серьезно, — начала я.

Да-да, настолько серьезно, что я вообще об этом никогда не задумывалась. И все-таки как влюбленная школьница растаяла, только увидев бархатную коробочку.

— Так что мне не хотелось бы делать из этого фарс. Я бы хотела выйти замуж за того, кого по-настоящему полюблю, а не… — я не договорила, хотя на языке вертелось ядовитое: «Не за того, для кого это всего лишь ничего не значащий романчик». — Кроме того… я не думаю, что это слишком удобно. На какое-то время, конечно, это решило бы проблемы. Но что будет потом, когда внезапно в неизвестном направлении пропадет ваша невеста? Мне вот думается, что к вам могут возникнуть определенные вопросы.

— Твоя, — поправил он меня. Синие глаза потемнели, но не так, как недавно, а так, будто Ренмар закрылся от меня, задвинул шторки, пряча истинные чувства. И только голос оставался прежним, спокойным и ровным. — Мы ведь договорились обращаться на ты.

Я покачала головой. Ну уж нет, раз ему нужен «официальный вид», я пойду ему навстречу.

— Не думаю, что нам стоит. Я могу запутаться и обратиться к вам так при Алексе, при студентах, при ком-то из преподавателей… Полагаю, это совершенно ни к чему.

Он ещё какое-то время сверлил меня взглядом. Я ожидала возражений, ожидала, что он скажет хоть что-то, что позволит считать, что для него наша связь — это нечто большее, чем просто ритуалы для снятия проклятий, энергообмен для восстановления сил или фиктивная помолвка, чтобы никто ни о чем не догадался.

Но он только кивнул:

— Хорошо, Виктория. Я понял. Можешь не беспокоиться, я приму все меры, чтобы твоя репутация осталась кристально чистой.

Я вспыхнула. Мог бы и не притворяться, что его заботит моя репутация, а не своя собственная!

Внутри забурлило, захотелось ужалить, сделать ему так же больно, как он сделал мне. Но тут вдруг магистр взял меня за руку, и я подавилась возмущением, а по телу хлынули — непрошеные, ненавистные! — мурашки.

— Я всё равно хотел бы, чтобы ты это взяла. Не хочешь в знак нашей связи — возьми хотя бы на память.

Я закусила губу, чтобы не расплакаться. На память… он уже готов расстаться?

Больше Ренмар не говорил ни слова. Более того, смотрел сквозь меня, словно меня, нашего разговора о замужестве — вообще всего этого не было, а думал он сейчас совсем о другом.

— Я тебя оставлю, — сказал он после затянувшейся паузы. — Мне пришла в голову одна идея. Надо все проверить, провести кое-какие расчеты… но, думаю, уже утром ты сможешь встать в ритуальный круг… Полагаю, это должно сработать.

— Утром? — спросила я растерянно.

Так быстро? Неужели я успела ему наскучить за такое короткое время? Я приподнялась на кровати, но он остановил меня жестом.

— Тебе следует хорошенько отдохнуть и набраться сил, ритуал будет сложным.

Он поднялся, набросил халат и вышел из спальни. Я проводила взглядом его широкую мускулистую спину, пока её не скрыла ткань халата, и грустно вздохнула. Может, надо было всё же согласиться?