Глава 25

В одно мгновение ничего не подозревающий Ванечка превратился в «любимого зятя семьи Горяновых», что само по себе уже было значительным званием и высокой наградой. Как говорится, два в одном. Когда он в субботу вечером, усталый и пыльный, перешагнул порог Даринкиного дома, его уже ждал огромный сюрприз. Вообще Даринкина кухня в последнюю неделю стала культовым местом, где собирались все и вся, а по большей частью — драгоценные родственники и иже с ними.

Элька, эта гадкая и подленькая Элька, которую, вероятнее всего, только могила исправит, опять беззастенчиво отмахнулась от Даринки и не стала вдаваться в подробности их с сестрой разговора, а без зазрения совести сообщила родителям, что Горянова — старшая была счастлива гостинцам и вечером ждет всех на личное знакомство с зятем.

До вечера, естественно, родители не дотерпели. Хотя надо признать, что Александр Айгирович старался безуспешно воззвать к разуму Елены Артемовны, почувствовавшей вдруг новый, довольно опасный виток интереса к окружающему миру. Выдать дочь замуж — была теперь ее первейшая и сладчайшая задача. В одно мгновение Елена Артемовна помолодела лет на десять: загорелся глаз, выпрямились плечи, появилась горделивая осанка и даже вернулись с антресолей высокие и очень узкие сапоги на шпильках.

Горянова, которая после Моховой еще немного покаталась по городу, чтобы привести мысли и настроение в порядок, едва только успела, вернувшись, разложить по полкам холодильника привезенные мелкой врединой голубцы, холодец, творожную запеканку (целый противень) и рыбу под маринадом, с удивлением пошла открывать дверь в ответ на настойчивый звонок. И когда в ее квартирку вплыла Елена Артемовна с горящими от любопытства глазами, не на шутку испугалась.

— Мама? Какими судьбами?

— И тебе добрый день, доченька! — тут же перешла в боевой режим Елена Артемовна. — Я что? Не могу к дочери в гости зайти? Мне особое приглашение нужно?

— Не нужно, мам, просто ты здесь первый раз после новоселья, а прошло уже полтора года, согласись, что это повод для удивления…

— Дверь не закрывай! Там отец поднимается с Элечкой.

— С Элькой? Опять? А ей что нужно? Или у нас военные сборы?

Но Елена Артемовна уже не слушала и не отвечала, а размашисто шагала по Даринкиной квартире, с любопытством заглядывая в каждый угол. Приход отца и мелкой по сравнению с вероломным маминым вторжением прошел почти незамеченным. Элька так вообще мгновенно растворилась на диване в зале, предусмотрительно включила какой — то мерзопакостный сериальчик и больше не отсвечивала, а папа, который помогал Даринке с переездом и обустройством (вся мебель в ее доме была собрана им), сразу пошел в ванную, ибо там еще что — то недоделал в свой прошлый визит. Одна мама с видом работника из Роспотребнадзора, строгого неподкупного, продолжала осмотр.

— Чисто у тебя! Красиво! Но пусто, — вынесла вердикт Елена Артемовна, когда исследование помещений было закончено. — Хотя бы коврик в прихожей постелила…

И тут же пошла инспектировать чистоту и порядок шкафов, ванной комнаты и кухни. Горянова изо всех сил старалась удержаться в рамках. От унылого и печального настроения не осталось и следа! Все — таки ничто не лечит так эффективно депрессию, как неожиданный визит дорогих и близких родственников!

А через час, усталый и пыльный, приехал Ванечка. Появление этого русского богатыря произвело впечатление. Даринкино семейство в этот самый момент с превеликим удовольствием поглощало только что испеченный Даринкой бисквит, ибо все привезенное утром Элькой горяновское семейство есть отказалось под тем самым предлогом, что все «приготовлено для Дариночки». Поэтому хозяйке квартиры пришлось срочно что — то изображать из четырех яиц, стакана сахара, остатка муки и половинки лимона. Слава Богу, бисквит Даринка умела выпекать с закрытыми глазами.

Ванечка появился как раз вовремя, ибо у Елены Артемовны были уже исчерпаны все темы для вежливого разговора, пирог почти доеден, а какой- то там вентель в ванной комнате заменен. Усталый Ванечка с его могучей фигурой, совершенно детскими, изумительно синими глазами и легкой щетиной, державший в руках основательный рюкзак, наполненный, как обычно, деревенским молоком, творогом, домашним козьим сыром, сливочным маслом и трехлитровой банкой, доверху наполненной свежими яйцами, не мог не расположить к себе будущих родственников.

«Красавец!» — любовно и мечтательно подумала Елена Артемовна. «Добытчик!» — с уверенностью констатировал Александр Айгирович. То, что подумала уже знакомая с Ванечкой Элька, мы писать не будем. Цензура…

В общем, всем Ванечка пришелся по душе. Как всегда, немногословный, он без лишней суеты выпил с Александром Айгировичем за знакомство пару стопочек водки, которую предусмотрительный Горянов прихватил из дома, выслушал, вежливо кивая, тридцатиминутный монолог Елены Артемовны, без всякой тени недовольства и даже искренне широко улыбнулся, слушая прямые намеки на скорую регистрацию своих отношений с Даринкой.

— Какой мальчик! Какой мальчик! Золото, а не мальчик! Зо-ло-то! — подвела итог знакомства восхищенная Елена Артемовна.

Даринка с родителями не спорила и не только потому, что искренне разделяла восхищение ее родителей Пименовым, но и потому, что уже давно опытным путем проверила с тщетность таких усилий. Поэтому этот вечер она просто решила пережить с наименьшими для себя и своего душевного состояния потерями. Что она и сделала. Молчала почти все время, кивала и не спорила. И только часы над кухонным столом, а потом настольные в зале каждые три — четыре минуты ловили на себе ее пристальный, холодный взгляд.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Вечером, проводив счастливую, взбудораженную родню и тихо, но твердо пообещав Эльке ввести в практику их семейных взаимоотношений оплеухи, тычки, зуботычины и ремень, Даринка с Ванечкой отправились наконец бурно и страстно отмечать долгожданную встречу и выходной. Только вот сосредоточиться и отдаться процессу, так сказать, целиком, у Горяновой никак не получалось. И в одну из сладостных минут, когда Пименов уже был весь как бы ого — ого, Даринка с нервным смешком (что, конечно, удивляло) заметила:

— Вань, ты хоть понял, что мои родители уже все за нас решили, они тебя почти женили на мне?

Ванечка дернулся, но так как был человеком основательным, то не прервался, а, как олимпиец, довел свое дело до обоюдного логического конца и только потом ответил:

— Вот и хорошо…

Так Горянова поняла, что это было предложение руки и сердца. Но согласитесь, что это было достаточно оригинальное предложение: голый жених, голая невеста и между ними только капельки смешанного пота… Нестандартно! Эксклюзивно! Самобытно! Ничего не скажешь…

Но даже такое предложение Даринку устроило. И она, совсем не ожидая от себя, перед сном достала из волшебного сундучка своих украшений редко ношенное колечко с маленьким бриллиантиком. Вот только долго думала, на какой безымянный пальчик его надеть. На левую руку почему — то не хотелось, вспомнились слова Веры Григорьевны, осуждавшей западную традицию и твердо считавшую, что на левой руке кольца носят разведенки. Но и на правую не тянуло надеть, вспомнились мамины страхи считавшей, что на правой руке носить кольцо с камнем до замужества — плохая примета. В общем, покрутила — покрутила… Да и положила обратно, вдруг разозлившись на себя. Не такой уж и тугодум ее Ванечка! Сам догадается, когда и что подарить, куда надеть…

Три дня до Элькиного дня рождения пролетели незаметно. Работа, как всегда, закрутила: маховик конкурса раскручивался с невероятной скоростью, и Даринка с Пашкой дымили. Но, надо было признать, дымили не напрасно. Их идея — сделать два ресторана в одном, используя потайную дверь как смысловую разделительную черту, где наверху будет семейный зал, проход в который будет открываться после прохождения квеста на волшебной стене, а внизу — пафосный ресторан для випов, с раздельными входами и одной общей стеной — транформером, чтобы иметь возможность при случае подняться наверх, — необычайно понравилась Савелову. Кроме того, Роман Владимирович ехидно заметил, что Горянова так посерела в своей счастливой, почти замужне — болотной жизни, что сгладила даже неистовую Пашкину любовь к разноцветию. Даринка тут же огрызнулась. Завирко многозначительно подмигнула. Народ в офисе поржал. В общем, жизнь текла своим чередом, но было одно, весьма существенное отличие. Маленький такой звоночек, на который Даринка, загруженная предстоящей защитой проекта, особого внимания не обратила.

В воскресенье вечером позвонила Елена Артемовна и попросила Даринку позволить ей поговорить немножко с Ванечкой. Даринка поджала губы, сказала матери пару предостерегающих слов, но трубку Ване передала. Разговор был очень коротким, Горянова даже вздохнуть не успела — Елена Артемовна уже отключилась. Но на следующий день Ванечка прислал эсэмеску, что придет поздно, потому что нужно помочь хорошим людям. Вот так прямо и написал. Пришел поздно вечером, немного усталый, но сытый и довольный. Горянова, которая снова в тот день взяла работу домой, была только рада: Ванечка при деле. Во вторник Пименов задержался снова. А в среду с утра, часов в шесть, позвонила Елена Артемовна и робко спросила:

— Дариночка, надеюсь, в ресторан ты c Ванечкой придешь?

Вот что на это ответить любимой маме? Нет, мама, он не придет? И захохотать гомерическим хохотом в трубку?

— Конечно, придет, — как могла, почти вежливо согласилась Горянова.

И пошла будить Ванечку приятным во всех отношениях сообщением. Все-таки внимание любимой семьи надо принимать как данность и стойко переносить в лучших традициях былинных героев.

В два часа, сбежав с работы и подхватив по дороге отпросившегося у мастера смены Ванечку, Горянова под руку с любимым вплывала в самый дорогой и пафосный ресторан города.

«Злата Прага» встречала их накрахмаленными скатертями, вкусными запахами и до неприличия сладкими официантами. Настолько сладкими, что Горянова даже задержала взгляд на одном из них, искренне восхитившись огромным разноцветным драконом, замершим на крупной и рельефной мужской руке. Официант, поймав ее восхищенный взгляд, лишь довольно ухмыльнулся. «Вот котяра!» — подумала Даринка, а юноша тоже что — то похожее изобразил на своем лице, что — то, что обычно появляется у мужчины, поймавшего красивую девушку за неприличным разглядыванием. В общем, за секунду — две между ними состоялся маленький, мимолетный и почти невинный флирт. И лишь невразумительное Ванечкино ворчание напомнило Горяновой, что она, собственно, здесь не одна, а с любимым… «Старею, нда… начала заглядываться на малолеток!» — вздохнула мысленно Даринка и, ухватив покрепче засопевшего Ванечку, решительно прошла к панорамному окну, возле которого уже суетились все и вся, ведь за окном находился необыкновенной красоты оранжерейный розарий, самый настоящий цветочный рай.

За столиком восторженно щебетала Элька в совершенно неподходящем для зимы, но очень эффектном, открытом платье. Быть счастливой и беззаботной она умела, как никто. Семеро ее друзей, давно знакомых с Даринкой, радостно переговаривались, восторженно рассматривая цветочную красоту, закрывавшую все пространство внутреннего двора. А у самого края стола уже чинно расположилась Елена Артемовна и Александр Айгирович.

Началось празднование дня рождения. Кивки, улыбки, суета, громкий, неприличный студенческий хохот, туповатые сальные шутки и без разбора отправленные в молодое чрево деликатесы, заливаемые то вином, то пивом, а иногда даже странным изобретением экономных чехов — штявой, соком, разбавленным больше чем наполовину водой. Как эта малобюджетная субстанция попала в меню столь дорогого и пафосного ресторана, Даринке было непонятно, она лишь еще раз поразилась умению некоторых людей втридорога продавать «воздух». За пережевыванием яств прошло полчаса, и Даринка откровенно заскучала. Однако она вынуждена была с прискорбием осознать, что ее настроение было единичным и никак не соответствовало всеобщей окружающей восторженности. А самым удивительным необыкновенным открытием стал Ванечка. Раскрасневшийся, он удивительно легко и непринужденно влился в компанию малолеток, разговорился, стал шутить так же напористо и громко, как и Элькины друзья, перемежая свою речь идиомами типа: бля, круто, ваще и пипец. Елена Артемовна преимущественно молчала, лишь переводила восторженный умиленный взгляд с Эльки на Ванечку и обратно. Александр Айгирович просто молча пил. Идиллия!

Час прошел, «как сон пустой».

— Дорогая Элечка! Мы желаем тебе много денег и мужа хорошего! — в той или иной форме, но все поздравления друзей и немногочисленных родственников несли именно этот посыл.

Даринка улыбалась, мысленно бесилась, поглядывая на часы, и никак не могла понять, почему ей так невыносимо скучно, почему ее не отпускает странная, непонятная маета, словно все происходящее не имеет к ней никакого отношения. Но, вскоре решив, что это просто усталость, решила заняться чем — нибудь более рациональным и стала отчаянно вспоминать, до какого часа распространяется дневная скидка. Так прошло еще полчаса.

Народ гулял вовсю: на кружевной скатерти уже не раз было разлито вино, а хрупкий бокал на тонкой ножке, переломленный чьей — то неуклюжей рукой, исчезал в недрах зала, уносимый вежливым официантом. И даже Даринка наконец стала поддаваться всеобщей радостной истерии.

— Дарочка! Ну пожелай что — нибудь своей младшей сестренке! — настойчиво прервала ее одиночество Елена Артемовна.

Горянова кивнула головой и встала:

— Эля! — сказала она тихо, крутя в руке бокал с вином. — Я поздравляю тебя с Днём рождения, и, может, я редко это говорю, но я действительно люблю тебя, поэтому желаю тебе найти в этой странной и суровой жизни себя саму. Не денег, не мужа, не друзей. А себя. Потому что если ты найдешь себя, то все остальное приложится само собой. За тебя, Эля!

— А денег и мужа мы тебе найдем! — грянула за столом студенческая орда, видимо, желая подсластить невеселое Даринкино пожелание.

— Ну, зачем ты так? — укоризненно потом шептала Елена Артемовна. — Женщина должна иметь прежде всего семью, защитника. Сама замуж не спешишь, так нечего и Эльку сбивать.

Даринка вздохнула и усмехнулась. Не могла же она спорить с мамой из — за такой мелочи! Поэтому, выждав минут пять, встала из-за стола и двинулась к стойке администратора, чтобы решить проблему с оплатой.