Глава 3

Я сидела на кухне, с чашкой зелёного чая, к которому даже не притронулась, и периодически поглядывала на часы.

Время — такая странная субстанция. Когда ждёшь чего-то — оно тянется бесконечно медленно. А в ином случае скачет, как сумасшедшее, и порой не замечаешь, как пролетают мимо дни, как наступает очередной Новый год…

Очередной год, когда так и не стала мамой.

Зато мой муж, может статься, уже давно был отцом.

Я потерла лоб, словно желая разогнать тяжёлые мысли, копошащиеся за ним, как муравьи…

И замерла. Потому что до меня вдруг донёсся приглушенный жалобный звук…

Я слышала его прежде миллион раз. Миллион раз я утешала, обнимала, успокаивала…

И знала наверняка — это плачет Алиса. В сердце кольнуло, хотелось по привычке подойти к ней, спросить, что стряслось, утешить…

Но я и так знала, что стряслось. Она хотела получить того, кто был моим.

А может, на самом деле не был — никогда. Девочка ведь сказала — явно повторяя свою мать — что я их обокрала. Так сколько же лет тянулась эта ложь, чего ещё я не знала о родных для себя людях?..

С губ сорвался горький смешок. Похоже, я постепенно смирялась с мыслью, которую поначалу так рьяно отрицала…

Я допускала, что все может быть правдой.

Смертоносной, убийственной правдой.

Я чуть помедлила, но все же поднялась на ноги — не могла равнодушно слушать этот отчаянный вой…

Но не успела даже сделать шага к комнате Алисы, как в двери повернулся ключ. Взгляд снова метнулся к часам на руке…

Времени прошло совсем немного, а Алёна уже возвращалась домой?..

Было нетрудно подсчитать: она вполне могла сама заехать за дочерью, раз освободилась раньше, чем мне говорила…

Или… раньше, чем мне наврала.

Эти ремарки теперь постоянно всплывали в голове, отравляя каждую мысль, причиняя мучения и боль.

Я застыла посреди кухни, ожидая, когда подруга войдёт в квартиру.

— Лиска, ты дома?! — крикнула Алёна, едва переступив порог.

Ответом ей была тишина. До меня донёсся шорох — Алёна быстро стягивала с себя верхнюю одежду… При этом бормотала:

— Странно, Нина уже должна была её привезти.

Я сделала глубокий вдох и вышла в коридор, откуда меня было видно.

— Нина и привезла, — произнесла ровным голосом, хотя это давалось безумно тяжело.

Внутри меня всю потряхивало. Казалось, что это сама душа мечется, бьётся, сотрясая в этом отчаянье все тело.

Алёна взвизгнула от неожиданности при виде меня, а после метнулась навстречу, обняла, прикоснулась холодными губами к моей щеке…

Меня передернуло. И дело было совсем не в холоде.

— Ты просто чудо! — выпалила подруга. — Как мило, что ты решила меня дождаться и побыть с Лиской, пока я не вернулась!

Я выразительно вскинула руку с часами, заставляя циферблат загореться.

— Кажется, ты не задержалась на работе? — проговорила прохладным тоном.

— Ой, — махнула она рукой в ответ. — Это начальство само не знает, чего хочет! То останься на час, а то и два, то домой иди!

Я отстраненно, словно со стороны, смотрела на неё и понимала: я ей не верю.

Она заглянула в гостиную.

— А где дочура? Уроки делает?

Мне были чужды лицемерные игры. Я не умела притворяться и не желала этому учиться. Поэтому ответила прямо:

— Плачет.

Алёна обернулась ко мне с выражением замешательства на лице.

— А что случилось?

— Считает, что я украла её папу и требует его вернуть.

Подруга растерянно моргнула. Искренне ли или в ней погибла первосортная актриса?

— Ничего не понимаю, — нахмурилась она.

— Я тоже, — ответила, не сводя глаз с её лица. — Надеялась, что ты мне объяснишь.

Она развела руками.

— Нинуль, солнце, как я могу объяснить то, чего сама не знаю? Пошли на кухню, поговорим там нормально. Расскажешь, что произошло у вас тут.

«А зайти к дочери ты не хочешь?» — хотелось мне спросить, но я молча пошла за ней.

— У тебя чай остыл, — проговорила Алёна озабоченно, касаясь моей кружки. — Я нам с тобой новый заварю. А ты пока рассказывай, рассказывай.

— Нечего особо рассказывать. Алиса заявила, что нам с ней надо серьёзно поговорить. Поведала, что мой Леня — её папа, что он со мной только из жалости и потому я должна его отпустить, чтобы он жил с вами.

Алёна недоуменно захлопала глазами и с размаху присела на стул.

— Ужас какой, — выдохнула она. — Где Лиска такого набралась вообще?

Я сложила на груди руки.

— Вот мне тоже интересно. Она говорит, что слышала ваш с ним разговор и так все узнала.

Алёна напряжённо молчала несколько секунд, а потом, словно бы с облегчением, рассмеялась.

— Ну, мне все ясно, — проговорила она, поднимаясь, чтобы все же заварить чай. — Алиса это все попросту выдумала. Леня — её крестный, ты знаешь, как она его обожает — в общем-то, как и все кругом… И она не раз говорила мне, что хотела бы, чтобы он был её настоящим папой… Прости, Нинуль. Я не придавали этому особого значения, а она в итоге такое вот устроила. Мне очень жаль. И мне дико перед тобой стыдно…

Она повернулась ко мне едва ли не плача, взяла меня за руки, заглянула в глаза…

— Ты ведь не обиделась? — спросила она огорченно.

Я смотрела на неё, слышала слова, которые она говорила и… не верила им, хотя все звучало очень правдоподобно и гладко. И мне безумно хотелось, чтобы все так и было. Мне хотелось бы забыть об этом разговоре с Алисой и просто жить дальше, но…

Девочка высказала мне отнюдь не свои мысли. Все в том, как она говорила и что она говорила, принадлежало не ей. Она копировала свою маму…

Один из плюсов и минусов долгой дружбы длиной едва ли не в жизнь — это то, что вы знаете друг друга очень хорошо, до самых мелочей. И обмануть того, кто так хорошо тебя изучил — довольно сложно…

Я ей не верила. Хотела бы верить, но не могла.

И когда смотрела на заискивающее выражение её лица, задавалась лишь одним вопросом: зачем?

Зачем Алёна все это устроила?..

И где все-таки была правда?..

Она просто настроила против меня свою дочь, наговорив все это, или за её словами действительно крылась истина?..

Она лишь хотела оболгать моего мужа, вбить между нами клин, или он и в самом деле врал мне все годы нашей совместной жизни? И, выходило, что изменил незадолго до свадьбы?..

Я не знала, что думать. Я не знала, что дальше делать…

Прикусив губу, проговорила, стараясь звучать искренне:

— Ты, наверно, права. Дети всякое выдумывают, когда страдают без папы. Алён, может, тебе все-таки с кем-то сойтись? Тогда у Алиски наконец будет тот, кого она сможет называть отцом. За тобой же многие увивались…

От моих слов она буквально побелела — возможно, от боли, а возможно… от гнева.

Отойдя от меня на несколько шагов, подруга возмущённо ответила:

— Я не такая, Нина! Не как все! Я безумно любила отца Алисы и ни с кем другим быть не могу и не хочу!

«Потому что все ещё надеешься его отбить?» — вопросила я про себя, но вслух сказала другое:

— Ладно… извини. И я пойду уже, Алён. Скоро Леня вернётся, а у нас есть нечего.

Она оглянулась на меня с дрожащей, кривой улыбкой…

— Да… иди. Передавай ему привет.

Что-то потаенное послышалось мне в её последней фразе. Кивнув, я пошла к двери.

Мне нужно было буквально перейти из квартиры в квартиру — мы жили в одном доме и на одном этаже.

Как удобно для тайных любовников, не правда ли?..