Глава 10

В дверь позвонили. Алёна презрительно скривила губы — значит, теперь он делает вид, будто ничего их не связывает. Использует звонок, хотя мог бы войти самостоятельно…

В том, кто именно стоит на пороге, у неё сомнений не было. Конечно же, он прибежал к ним. Прибежал, как миленький.

Она открыла дверь, изобразив милейшую улыбку…

— Лёнечка, спасибо, что приехал! Я не знала, что и делать… Только почему ты позвонил в дверь? Ты забыл свои ключи?

Он наградил её тяжёлым взглядом, нырнул рукой в карман и, выудив наружу ключи, бросил их на стоявший у двери столик.

— Вот твои ключи. Мне они больше не нужны.

Она посмотрела на связку, так пренебрежительно им кинутую, и ощутила, как внутри разгорается гнев. Нет, даже не гнев. Ненависть. Чёрная, как сажа от уже потухшего пожара. Этим пожаром были её к нему чувства — такие сумасшедшие прежде, теперь они превратились в тлеющее желание мести.

Алёна верила всю жизнь, что рано или поздно Лёня придёт к ней. Лёня поймёт, кто любит его по-настоящему, кто может сделать действительно счастливым.

Алёна злорадствовала, считая высшей справедливостью то, что Нина так и не понесла. А она, Алёна, родила дочь, и сможет родить Лене ещё детей — столько, сколько он захочет…

Но годы шли, а ничего не менялось. Она даже переселилась в соседнюю квартиру, чтобы изо дня в день напоминать этому дураку, как он ошибся. Чтобы нервировать его тем, что дочь растёт у него на глазах, но без отца…

Но это тоже не работало. В конечном итоге, спусковым крючком для неё послужило то, что Нина решила снова ходить по врачам, мечтая залететь, жалкая недоженщина! Но Алёна не собиралась этого допускать. Может, Лёня ей так и не достанется, но и Нина с ним больше тоже не будет жить!

Алёна знала свою подружку: такую честную, правильную, чуть ли не святую. Алёна понимала, что если все, что их с Лёней связывало, вылезет наружу, Нина этого не простит и не примет.

Не то, что Алёна. Ведь именно она по-настоящему любила Лёню, именно она готова была принять его даже после другой женщины!

— И что это значит? — проговорила она, снова возвращая взгляд к мужчине, которого так хотела.

Любой ценой.

Он не посчитал нужным ей ответить. Вместо этого спросил:

— Что-то я не вижу, чтобы тут происходило то, о чем ты написала. Не слышу рыданий, не вижу врача, да и ты слишком спокойна для женщины, у которой — как ты там написала? — «ребёнок умирает».

Она сжала челюсти. Он недоволен. А ей плевать! Главное, что приехал, главное, что бросил эту свою пустышку и примчался к ним!

— Скорая уже была, — улыбнулась она скорбно. — Алисе дали успокоительное, потому она притихла. Но ты должен понимать состояние девочки! Она внезапно узнала, кто ее папа! Я пыталась тебе об этом рассказать, когда припёрлась Нина…

— Выражения выбирай, когда говоришь о моей жене, — сурово перебил он.

— Из-за этой твоей жены страдает наша дочь! Неужели тебе все равно???

Желваки заиграли на его красивом лице.

— Я все сказал тебе много лет назад и мы, кажется, обо всем договорились. Ты сделала, как решила сама, под свою ответственность. И все что сейчас происходит — главным образом твоя проблема…

— Ну уж нет, — прошипела она. — Теперь это и твоя проблема тоже!

Он посмотрел ей в глаза так, будто предупреждал — притормози. Но ее уже несло. Она могла разбиться насмерть, но его собиралась в этом случае прихватить с собой.

— Я не знаю, что ты задумала, — проговорил предупреждающе Лёня. — Но учти — я не позволю лезть в мою семью. И если будешь продолжать в том же духе — я решу все крайне радикальным способом…

— Твоя семья — это мы с Алисой! — выкрикнула Алёна, сорвавшись. — Нина никогда не даст тебе настоящей семьи!

Лёня открыл рот, явно собираясь что-то ей ответить, но в этот момент из комнаты вылетела Алиса с криком…

— Папа! Ты вернулся!

* * *

Он не знал, как себя вести. В этих новых условиях, когда произошло все то, чего никогда не должно было произойти, он уже просто не понимал, что делать, что говорить…

Тщательно выстроенный им мир совсем не предполагал таких потрясений. Не предполагал проблем в виде десятилетней девочки, которая в открытую называла его папой, а он совсем не был к этому готов…

Потому что этого просто не должно было быть. Но было.

— Пойдём… поговорим, — произнес Лёня, аккуратно направляя Алису обратно в её комнату.

Подальше от Алёны и её истерик.

— Кажется… нам есть, что с тобой обсудить, — произнес неловко.

Не зная, куда деть взгляд, обвел им небольшую комнатку: всю в розовых тонах, с сидящими повсюду куклами и игрушками…

Абсолютно чуждая для него обстановка. Им с Ниной так и не довелось обустраивать детскую комнату. И уже не доведётся…

— Папа! Я так рада, что ты здесь!

Хрупкое тельце неожиданно прижалось к его телу — Алиса льнула к нему, как делала это и прежде, но…

Раньше она не называла его своим папой. И не должна была впредь.

Он неуклюже вытянул руку, похлопал её по спине…

— Лис, ты не должна меня так называть, — сказал, собравшись с духом. — Для тебя я — папа Лёня. Или крестный, как это всегда и было.

Она резко него отпрянула, посмотрела с обидой, которая способна была расплавить и металл.

— Но ты ведь мой папа! Я все слышала и все знаю! И мама это подтвердила!

Он покачал головой.

— Но никто не должен этого знать. Я женат на твоей крестной и…

— И ты должен с ней развестись и жить с нами! — выпалила Алиса требовательно.

Он поджал губы. Как ему сказать этой девочке, что жить с ними он не станет? Что она для него — нежеланная ошибка, которой не должно было случиться?.. Помеха…

— Я не могу, — ответил размеренно после паузы. — Я люблю Нину. И ты её любишь тоже, поэтому мы не должны её расстраивать, а должны вести себя так же, как раньше…

Он и сам не знал, на что надеялся, когда говорил все это. Но реакция Алисы была даже агрессивнее, чем он мог ожидать…

— Я ненавижу Нину! Она тебя держит, хотя ты любишь мою маму, а не её!

Алиса это проорала срывающимся голосом, а следом — оглушительно зарыдала…

Он больше ничего не смог ей сказать. Он был вынужден её обнять, начать успокаивать…

А сам ощущал, как стремительно захлопывается ловушка, в которую он, похоже, попал.