14 глава: Опасный прецедент

Марсель

Свет в салоне погас. Остались гореть ярким неоновым цветом индикаторы, сигнализирующие о необходимости застегнуть ремень и выключить технику. Самолёт медленно покатился по взлетной полосе, когда включилась стандартная запись на саларунсом языке:

— Дамы и господа, наш самолет готов к взлёту. Просим вас убедиться, что: все электронные приборы переведены в авиарежим или выключены; ваш ремень безопасности застёгнут; спинка кресла находится в вертикальном положении; столик убран; шторка иллюминатора открыта. Желаем вам приятного полёта.

И пока речь дублировалась на других языках, самолёт стал плавно набирать скорость. Их слегка затрясло, а шум двигателей многократно усилился. Вокруг становилось всё громче и громче: не только из-за огромных вращающихся лопастей внутри турбины, но и из-за гула голосов переговаривающихся пассажиров. Их в последний раз тряхнуло и шасси оторвались от земли.

Взгляд Марселя скользнул по рядом сидевшей напарнице: пальцы до побелевших костяшек и вздувшихся на кистях вен вцепились в подлокотники, широко распахнутые глаза с паническим ужасом смотрели в иллюминатор. Она шумно дышала и дёргалась от любого скрипа в салоне самолёта, набирающего высоту.

— Тебе дать воды? — тихо спросил он, близко наклонившись к уху Вел. От неё слабо тянуло успокаивающими травками и потом — испарина выступила на лбу и тающими бусинками скатывалась по вискам. Странно, но ни один из этих запахов не вызывал у него и намёка на отвращение.

Резко повернув голову, она ткнулась носом ему в щёку. Сморгнула слёзы, стаявшие в уголках глаз, и нервно облизнула губы.

— Воды хочешь? — повторил Марсель свой вопрос.

Ответом ему стал одичавший взгляд существа, видимо разучившегося говорить. Вел осоловело смотрела на него огромными голубыми озёрами в окружении слипшихся и потемневших ресниц. Выглядела так, будто напрочь потеряла связь с реальностью. В иных обстоятельствах она никогда не позволила бы нижней губе столь трогательно дрожать.

Теперь Марсель окончательно убедился, что маленькая задира лишь с виду была такой смелой, чуть что распускающей руки и ноги грубиянкой. На деле, где-то глубоко внутри под твёрдой скорлупой пряталась нежная, глубоко эмпатичная девочка, ранить сердце которой не составляло никакого труда. И эта девочка легко пугалась и роняла слёзы.

В последнее время она так часто плакала, что Марсель начинал забывать о её взрывоопасном характере. Вот и сейчас ему захотелось погладить по рыжей макушке, обнять и прижать к своей груди. Но на деле пришлось прибегнуть к другому методу.

Прихватив лицо Вел за подбородок двумя пальцами, он медленно приблизился, пока не стал отчётливо видеть в расширенных зрачках собственное отражение, после чего постарался слить их сознания — сложная процедура, на которую её мозг чрезвычайно легко откликнулся. Обычно ментальная связь устанавливалась тяжело даже с другими телепатами, не говоря уже о магах или того хуже — обычных людях. Но по какой-то загадочной причине он мгновенно пробился сквозь природную защиту и окунулся в водоворот чужих чувств и эмоций. Оказался не на поверхности сознания, на что сам рассчитывал, а нырнул почти до дна.

— Что ты делаешь? — сконфуженно прошептала она, заставляя его ощущать тёплое дыхание на своих губах, и тут же попыталась увеличить расстояние между их лицами.

Жар смущения опалил его изнутри. Но из-за того, что их сознания переплелись, было невозможно понять: чьи это эмоции?

— Не дёргайся, — Марсель положил свободную ладонь ей на затылок и удержал голову на месте, безжалостно растоптав последующую вспышку желания податься вперёд. — Это самое действенное средство против аэрофобии.

Периферическое зрение уловило сбоку движение и к его щеке прижалась щека с сильно выдающейся скуловой костью.

— И чего мы тут такое интересное делаем? — загадочно прошептал старший детектив.

— Эра… арэра, — скосив на него по-рыбьи круглые глаза, бессмысленно забубнила Вел, не в состоянии выговорить название своей фобии. Смущение, теперь точно с её стороны, затопило их на пару. Пришлось поднажать, чтобы удушливое чувство стыда отступило на задний план и не мешало синхронизации.

— Смотри на меня, — приказал Марсель, ощущая, как не успевшие окрепнуть нити контакта рвутся — предсказуемая реакция на усилившееся давление. Параллельно приходилось следить за собственными эмоциями: игнорировать брезгливость и тушить раздражение, — велика вероятность, что они перекочуют в голову напарницы. Ни к чему подкидывать дровишки в без того бурно полыхающий костёр. Надеясь почти что на чудо, словно Грос мог быстро потерять к ним интерес, он вкратце изложил суть: — Стабилизируем её эмоциональный фон.

— И фенек дала на это согласие?

— Согласие?! — встрепенулась она. — Согласие на что я дала?

— На син-хро-ни-за-ци-ю, — ехидно протянул он по слогам и наконец-то отстранился. — Мацик сейчас пытается ваши мозги сшить.

— О-о, звучит сложно…

— Стальными нитками.

— Ого, как круто!

— Ты кажется не поняла: я говорю, что вот этот вот, — последовал болезненный тычок ему в бок, — залез к тебе в голову и бесцеремонно там вошкается.

Внутри у неё возникла клякса из сомнений и страхов, что отразились в нахмуренных бровях. Но уже в следующее мгновение она растворилась в океане спокойствия и Вел беззаботно откликнулась:

— Да всё я поняла! Пусть… вош-ка-ет-ся.

— Вот же чудачка. Я знаю с десяток женщин, что убили бы за одну попытку залезть к ним в голову.

— Но я себя лучше чувствую, — возразила она, и в глазах её читалась искренняя благодарность. — Зачем его убивать? Мне тогда снова станет плохо!

— Ну так-то да, — пробормотал Грос, ошеломлённый её железной логикой.

Марселю захотелось озвучить, что он с кем попало не синхронизируется — по пальцам одной руки можно пересчитать всех его партнёров. Потому как это взаимный процесс: как он сможет к ней заглядывать в голову, так и Вел при желании сумеет постучаться. Однако укрепление ментальных каналов связи требовало высокой концентрации, что никак не сочеталось с желанием поболтать.

Тончайшие нити, способные разрезать масло подобно толстой леске, вплетались в мозговые волны — полупрозрачную многослойную вуаль из невесомых лоскутов, что предварительно следовало педантично разделять. Но суть трудоёмкости процесса заключалась не в однообразности действия, а в том, что в метафорическом смысле: одно неловкое движение могло глубоко поранить нежные подушечки его пальцев — травмировать её полотно он попросту не мог себе позволить.

Марселю стоило мягко разорвать контакт, после того, как она почувствовала себя лучше. Ни к чему вносить дополнительные сложности в их и без того запутанные отношения. Они не были ни друзьями, ни родственниками. Кроме работы их ничего не объединяло, а это недостаточно веский повод, чтобы иметь дополнительный канал связи, позволяющий в любой момент переговорить между собой телепатически. Но по неизвестной для него самого причине, он как будто боялся потерять подвернувшийся шанс. Вероятно, его подсознание считало, что лучше построить мост и не ходить по нему, чем жалеть об упущенной возможности.

Нет. Это всё самообман. На самом деле Марсель страшился заглянуть в свои мысли и увидеть истинные причины его безумства — по-другому не назвать то, что он сейчас проворачивал. Сестра сильно заблуждалась, когда называла его глупым. Он банально псих. Абсолютно невменяемый идиот, который сознательно пошёл на самую большую ошибку в своей жизни.

— Странные ощущение, — рассеянно прокомментировала Вел и потянулась к затылку, но коснувшись его пальцев, продолжающих удерживать её голову на необходимом для синхронизации расстоянии, смутилась и опустила руку обратно на колени. — Мне почему-то целоваться хочется!..

Сзади послышался хлюпающий звук, секундная задержка и истерический кашель. Часть брызг долетала до волос и шеи Марселя, чудом не выдернув из сердцевины процесса. И это после таких сногсшибательных откровений, проигнорировать которые оказалось не менее сложно. Должно быть, порция его извращённых желаний всё же просочилась в её сознание. И она со свойственной прямолинейностью их озвучила.

— Прекрасно, этот гадёныш ещё и свои грязные хотелки ей подкидывает, — озвучил его мысли Грос, после чего вдруг спохватился и дёрнул Марселя за плечо: — Эй, у тебя слишком затянулся процесс для частичной синхронизации. Ты же не?.. Вот же чёрт, ещё один прецедент на мою голову… полный, мать его, синхрон.

Наступило затишье. Все ждали, когда он закончит. Поэтому стоило ему прикрыть глаза и устало откинуться на спинку кресла, как с двух сторон посыпались вопросы. И если Вел расспрашивала его о забавных вещах, то Грос грузил на тему: «о чём ты думал». Справедливо, в общем-то, потому как «думал» Марсель явно не тем местом, которым положено в момент принятия решения пойти на полную синхронизацию с оборотнем.

То, что его как мальчишку отчитывал человек, проживший на несколько лет меньше, безусловно, раздражало. Сдерживало лишь понимание, что качество прожитых лет у них кардинально отличалось.

Первые пятьдесят лет жизни вампир практически не выходит из частного поместья или специального пансионата для новорожденных, поскольку недостаточно контролирует жажду, чтобы не причинить вред смертным. А магически одарённые уже в тридцать приобретают статус совершеннолетних — всего на десяток лет позже, чем обычные люди. Следовательно, они раньше становятся зрелыми личностями, что в состоянии управлять как своей жизнью, так и чужой. В то время как вампирская среда генерирует инфантильных особ, остающихся на долгие века зависимыми от воли старших.

Ему ещё повезло переродиться всего на двадцать шесть лет позже Донны — между остальными братьями и сестрами шаг от пятидесяти до двухсот лет. Они вместе учились контролировать жажду, будучи запертыми в поместье, и скрашивали досуг друг друга. А ещё она неприлично, с точки зрения вампирской среды, интересовалась делами Марселя, часто и незаметно для остальных помогала, и в целом являлась единственной, кто проявлял по отношению к нему какие-то положительные эмоции.

— Утомили вы меня, ребятки, — выдохнул Грос и натянул на глаза маску для сна. — Прокляну неконтролируемым мочеиспусканием, если разбудите в ближайшие три часа. Всё равно ничего круче полного синхрона вы уже придумать не сумеете.

— Сладких ночи! — выкрикнула с другой стороны Вел, увлечённая встроенным в спинку кресла компьютером. От дрожащей крохи с полными глазами невыплаканных слёз не осталось и следа.

— Не поправлять, — пробурчал сам себе под нос Марсель и надел наушники.

На несколько часов они забыли о существовании друг друга. Да и свет в салоне приглушили, давая возможность желающим прикорнуть. Хотя у него в голове не укладывалось, как можно уснуть в настолько неудобных креслах: жёстких, узких, с упирающимися коленями во впереди стоящую спинку. Сейчас он заплатил бы любые деньги за два билета в бизнес-класс. Но, увы, все давно раскупили. Им ещё легко удалось поменяться местами, а то сидели бы вчетвером в разных уголках самолёта.

В проходах включился свет и стюардессы забегали между пассажирами, уточняя особое меню у тех, кто оплачивал кулинарные изыски поверх стандартной стоимости.

Марсель непроизвольно прислушался к эмоциям Вел — от неё исходил робкий интерес с отчётливым шлейфом сексуального возбуждения — и тут же открыл глаза. Вполне предсказуемо смотрела она не на него, поэтому он проследил за взглядом голубых омутов и наткнулся на развернувшегося вполоборота парня, сидящего в четырёх креслах от них: широкоплечего здоровяка с густой копной коротко стриженных каштановых волос. Тот тоже не спускал с Вел взгляда. И хоть на лбу у него никто не написал: «оборотень», — но сомнений в этом не возникало. Так пожирать друг друга глазами могли лишь бесцеремонные шавки.

— Вот и встретилось два животных в период полового гона, — едко прокомментировал Марсель, испытывая острейшее разочарование. Мозгом понимал, что не прав, но ослепляющему чувству, будто она его предала, не мог не поддаться. — Ну что, пойдете уединяться в туалет. Удовлетворять, так сказать, древнейший из инстинктов?

— Что за кошка тебя за жопу укусил?! — возмутилась фенек, обжигая его изнутри злостью, тесно граничащей со стыдом и обидой. — У него на шеи брачная метка!

— Мою — никто не кусал. А вот ты явно не прочь, чтобы на твою обратили внимание.

В ответ Вел разразилась тирадой на ирашском языке. Эмоции у неё менялись с головокружительной скоростью. Про себя она думала, разумеется, тоже на родном языке. Поэтому он ничего не мог понять из-за ненавистного языкового барьера.

Самое раздражающее заключалось в том, что даже на подполье не так уж и легко оказалось купить свежую кровь оборотня. Местной полукровки — легко. Но не факт, что она будет уметь хотя бы здороваться на ирашком языке. А ту, что ему предлагали за бешеные деньги, в основном жертвовали оборотни из Мумбреша и Шемуана. Один пронырливый делец намекнул, что вполне реально достать кровь выходца из любого королевства Ираша, но не совсем добровольно. Ценник называть не спешил. Да и в целом откровенностью не отличался. Разумнее было с ним не связываться.

— Я тоже могу говорить на непонятном для тебя языке: долго и упоительно. Тебе нравится не понимать ни слова из того, что я сейчас говорю? Думаю, вряд ли. Так какого тёмного ты мне нервы мотаешь? — разъяренно прошипел на флемоанском Марсель.

Чудесным образом его речь возымела над ней эффект. Фенек резко замолчала, сжав и оскалив зубы. От эмоций он отгородился, не желая быть прокрученным в мясорубке, что она сердечно для него подготовила. Не нужно было заглядывать ей в голову, чтобы знать какой раздрай там сейчас происходил: выражение лица и взгляд а-ля «завтра я иду убивать», не оставляли простора для интерпретации.

— Ладно, мне не стоило вмешиваться, — процедил он сквозь зубы на саларунском языке. А, увидев, что её начала отпускать эта ситуация, не удержался и добавил: — Откуда мне знать, что и как там у тебя чешется? Может зуд нестерпимый. Вот только не забывай, что ты им интересна исключительно из-за гормонов. В остальное время они даже не посмотрят в твою сторону.

— Ничего у меня не чешется! — схватив за воротник на рубашке, прорычала ему в лицо фенек. — И чем я плоха? Руки, ноги — всё на месте!

— На месте, как и остальные части тела. Я в курсе. Но давай посмотрим правде в глаза: объективно говоря, ты — страшненькая.

— Ничего подобного, я нормально выгляжу!

— Кто тебе такую глупость сказал? Мама или бывший парень?

— Никто, сама знаю!

— Сколько у тебя бывших парней?

— Не твоё дело! — её глазки забегали, а на яблочках щёк вспыхнул очаровательный румянец.

На мгновение Марсель залюбовался её смущённой мордочкой, а стоило осознать, что за противоестественное желание в нём снова вспыхнуло — как ушатом ледяной воды окатило. Он схватился за серёжку на правом ухе и продолжил говорить то, во что сам не верил:

— Не удивлюсь, если у тебя в личной жизни одно перекати-поле гуляет. Мало того, что уродилась страшной, так ещё и характер до того паршивый, что ни один нормальный парень не рискнёт подойти.

— Да хватит уже! У тебя не получится. Я знаю, что это бред! Да, я не красавица, как твоя сестра. Но и не страшная! — рыкнула Вел и обратилась к Гросу, продолжающему притворяться спящим: — Старший детектив, скажите ему!

— Без понятия, я не компетентное в этом вопросе лицо, — мгновенно соскользнул он, не желая быть втянутым в их конфликт. А смекнув, что поторопился и ответил слишком быстро, попытался на них наехать: — И вообще…

— Три часа давно прошли, сделка больше не действительна, — перебил его Марсель, предугадывая железный аргумент, после чего снова сконцентрировался на неверной напарнице: — Значит решила апеллировать к мнению третьего лица? Чего же тогда общественный опрос сразу не устроить?

— …надо было ещё беруши прихватить…

— Если понадобится, то устрою!

— Бесполезно, люди будут из жалости говорить, что ты ничего такая — симпатичная. Никому воспитание не позволит сказать правду тебе в лицо.

— Никому, кроме тебя, — брезгливо поморщившись, выплюнула она.

— …или хотя бы наслать порчу…

— Ну, мы же не чужие друг другу. Кто, если не я?

— На, пей, — фенек протянула руку открытым запястьем вперёд. — И я расскажу, кто ты.

Он даже удивиться не успел, как Грос резко сдёрнул маску с глаз и грубо схватил её за запястье, чтобы вернуть руку на место — на собственные колени. Его предплечье при этом как-то аномально растянулось.

— Быстро успокоились оба.

В дополнение к грозному тону, он каждому заглянул в глаза, убеждаясь, что они его услышали и попытался убрать руку. Но не тут-то было. Теперь уже Вел схватила его за пальцы, чтобы потянуть в противоположную сторону, наблюдая, как рука ещё сильнее растягивается.

— Ого! Ничего себе…тянучка! Это ваше свойство, как ведьмака?!

Нервно вырвав свою конечность из её лапок, Грос откинулся обратно на спинку кресла, прикрыл глаза и что-то забубнил на незнакомом языке, отдалённо напоминающим витиеватый диалект шемуанского — разнотональная тарабарщина лилась из него звонкой, веселой песнью, и совершенно не сочеталась с опустошённой физиономией.

Рикард

В последние дни Дарси странно себя вела. Они находились в свободных отношениях и Рик знал, что почти каждые выходные к ней в постель заглядывали другие оборотни. Он не видел в этом проблемы, поскольку не давал ей никаких гарантий на стабильное совместное будущее. Да и, откровенно говоря, не смог бы — они разных видов. А если говорить совсем уж на чистоту, сам не отказался бы от альтернативы. Его сегодняшняя верность одной конкретной женщине носила исключительно вынужденный характер, потому как у него банально не оставалось времени искать за пределами отдела другие варианты.

Однако ничто не вечно — славной идиллии пришёл конец. Он не мог и дальше закрывать глаза на происходящие перемены в их отношениях, как бы его не соблазняла эта идея. Было необходимо разобраться в чём заключалась проблема, чтобы понять: стоило напрягаться и решать её, или разойтись разными дорожками.

— Мне показалось, или кое-кто меня избегает? — шутливо спросил Рик, зайдя в прозекторскую.

— Можно и так сказать, — холодно ответила Дарси и продолжила печатать на клавиатуре. — Рада, что ты это заметил спустя почти десять дней.

— Да ладно тебе, куколка, ты сама знаешь, у нас последние дни были загруженными. А насчёт нас… прояснишь ситуацию?

— И что же тебе непонятно? — её ярко накрашенные губы искривились в горькой усмешке.

— Это личная обида или обстоятельства?

— Да ты должно быть издеваешься… Рик я устала!.. Поначалу это было даже весело — дразнить эту суку конфеткой, которую она никогда не попробует. Но сейчас я уже понимаю, что оно того не стоит. Да, ты — шикарный мужчина. Заниматься сексом с тобой мне нравится, но не настолько, чтобы участвовать во всём этом. Она даже частного детектива наняла, чтобы следить за мной!..

— Частный детектив? Да и плевать, ты же законопослушная…

— Мне не плевать! — она его перебила, хлопнув ладонями по столу. — Я не хочу, чтобы под меня копала какая-то ищейка! У каждого есть секреты, о которых он не хочет распространяться — я не исключение.

Подобные разговоры напрягали. Они требовали от него глубокой эмпатии. А ещё необходимости видеть во всякой ерунде реальную проблему. Всем известно, что девчонки любят раздувать из мухи слона, и пофиг, сколько им лет: двадцать или сто.

Скорее всего, великий и страшный секрет Дарси заключался в каком-нибудь мелком грабеже или езде в нетрезвом виде. Может она раньше была полненькой, щербатой или что-то в этом духе. А теперь, когда избавилась от недостатка, в холодном поту просыпалась по ночам из-за кошмаров, в которых все узнавали об её неидеальной внешности в далёком прошлом.

Удивительно, но даже в самых красивых женщинах тьма комплексов. Именно они заставляли их участвовать в постоянной погоне за недостижимым идеалом. Поэтому временами так сложно понять, когда они оказались в настоящей беде, а когда снова страдали от надуманных проблем.

— Так значит, ты хочешь всё прекратить? — подвёл итог Рик.

— Я пока не знаю…

— Слушай, — он присел на край стола и наклонился, чтобы заглянуть в её раскосые глаза, — если хочешь, я поговорю с Донной.

Закрыв лицо ладонями, Дарси шумно выдохнула, всем своим видом демонстрируя, как сильно раздражена его словами.

— Согласен, временами Донну заносит. Но с ней вполне можно договориться.

— Ты реально веришь, что одним разговором сможешь на неё повлиять? Серьёзно, Рик? — с нажимом спросила она и разразилась неприятным натужным смехом. — Это какой-то грёбаный сюр, я не верю, что ты настолько наивный. Скажи честно, ты же сейчас притворяешься? Не могла же змея до такой степени запудрить тебе мозги?! С ней невозможно договориться!.. В лучшем случае, лицемерная дрянь затаится на месяц-другой. Выждет пока ты расслабишься и снова начнёт строить мне козни.

Эта сцена его уже порядком утомила. Рик в целом не особо любил, когда кто-то — без разницы парень или девушка — закатывал истерику. На родине он тоже пользовался популярностью, но там ему никто не плакался, заламывая руки. Девчонки как-то всё решали между собой, не втягивая его в свои разборки. И это правильно. Ведь мужики им тоже ничего не говорили, даже если кто-то и приревновал к другому самцу — они предпочитали разбираться непосредственно с источником проблемы. Лишь слабак будет срываться на своей женщине.

И сейчас Рик как никогда ясно осознал, как мамка была права, когда с пеной у рта доказывала ему, что человек оборотню не пара. Нет, он всё ещё оставался при своём мнении, искренне веря в индивидуальный подход: что ирашцу хорошо, то флемианцу — смерть. Однако после небольшой интрижки с Дарси убедился, что человеческие женщины ему не по вкусу — слишком слабые. Вроде порох есть в пороховнице, но какой-то отсыревший. Непригодный для драйвовых отношений.

Грустно, теперь ему снова надо искать даму, что не прочь вступить в длительные, но необременительные отношения со сногсшибательным оборотнем. Дарси во многом была очень удобна: всегда с хорошим аппетитом и с ключиком от уединённого закутка. Впрочем, им вовсе необязательно кардинально разрывать связь. Они могут изредка помогать друг другу в особенно голодные и холодные времена. Естественно, ей потребуется время, чтобы остыть и отпустить ситуацию. Рик может и подождать.

— Я тебя понял, детка, — он смахнул ресничку под её глазом. — Поступим так, как ты считаешь нужным.

— Дай мне время всё обдумать. Я не говорю, что хочу прекратить наше общение. Но мне надо кое с чем разобраться и прикинуть варианты, во что всё может вылиться.

— Без проблем, — у него пикнул телефон в кармане. — Для тебя — я в любое время на связи, если понадобится моя помощь: пиши, звони.

Рик игриво подмигнул, вызвав у неё бледную улыбку. То была улыбка — поражение. Она признавала силу его харизмы и заявляла о неизбежной капитуляции упаднических настроений. И с удовлетворённым чувством, словно бы не прошёл мимо и не оставил даму в беде, он поднялся со стола, чтобы направиться к выходу из прозекторской.

Но полпути к двери Дарси вдруг окликнула его, и тоном, которым читают нравоучения, добавила:

— Рик, дружеский совет: разберись в том, что происходит между вами. Твоя напарница давно выходит за все допустимые рамки. Я не знаю, зачем она это делает: реально в тебе заинтересована или таким образом развлекается, но в одном я уверена. Сучка не даст тебе ни с кем построить отношений, пока имеет хоть какое-то отношение к твоей жизни.

Он коротко кивнул и вышел в общий зал.

Сообщение ему пришло от Донны, и суть его сводилась к тому, что ему следовало подойти к Фабиану — вернуться в конференц-зал, ставший их постоянным рабочим местом за последние сутки. Он старался не думать о малой и том, как тяжело ей далась дорога: семнадцать часов, два взлёта и две посадки — далеко не каждый оборотень достойно вынесет. Они из Волчьего королевства до столицы, находящейся практически в самом центре континента, добирались двенадцать дней. Передвигались в основном пароходами, поездами и машинами. В самолёте себя неплохо чувствовали только рептилии и птицы. Для остальных даже короткий перелёт, то ещё испытание на выдержку.

После того как они установили дополнительное наблюдение за Кевином Уилсоном. Его интерес к персонажу Фабиана заметно поутих. Теперь они списывались не чаще двух раз в неделю. Но не успели они приуныть, как ему на смену пришёл таинственный Самаэль.

Среди консультантов не нашлось никого, кто работал бы под этим именем. Абсолютно голая учетная запись была зарегистрирована чуть позже основания сайта — второй после администратора. Следовательно, кто-то хорошо соображающий в этой сфере подтирал следы виртуальной жизнедеятельности Самаэля. И самое загадочное в нём заключалось в том, что Фабиан не смог отследить физический адрес компьютера, с которого пользователь выходил в интернет.

— Я снова с вами, — объявил Рик, присаживаясь по центру за длинный овальный стол. — У нас есть хорошие новости?

— Самаэль заглотил крючок, — похвастался Фабиан и вывел на большой экран свою переписку из чата. — Сегодня он на удивление быстро перешёл к сути, без всяких этих вопросиков: «Я знаю, что тебе очень больно. Расскажи мне, что тебя так ранит?» или «Ты причиняешь себе физическую боль, чтобы заглушить душевную?», — клык даю, там точно какая-то маньячина сидит. Он явно наслаждается всей этой шляпой.

— Мы сегодня приняли приглашение — решили, что достаточно отказывались, чтобы не вызвать у него подозрений, — добавила Донна, отстраненно подтачивая ногти — бессмысленное занятие, больше напоминающее нервную привычку. По наивности он сначала подумал, что она красит коготки обычным лаком с эффектом хромированного металла. Но совсем скоро убедился, что опасная красавица предпочитает более дорогостоящую процедуру. — Фабиан, пропусти начало.

Проворчав что-то неразборчивое, он пролистнул внушительный отрезок переписки и остановился под лаконичную, но властную команду Донны: «достаточно». То, что ему захотелось её послать было очевидно для всех, но вечный пацанёнок позволил себе лишь откинуть голову на спинку кресла и закатить глаза.

И с мыслями, что их манера общения соответствовала омеге и бете в стае, Рик погрузился в чтение переписки.

Самаэль: [Проблемы с родителями?]

Филли14: [не-а, они умотали в командировку… оставили нас с сестрой за главных. ну, в смысле, она тут всеми командует, а я снова не удел…]

Самаэль: [Почему ты так думаешь?]

Филли14: [просто вижу]

Филли14: [никто не воспринимает меня всерьёз]

Филли14: [я типа неудачный ребёнок… в семье не без урода и всякое такое]

Самаэль: [Иногда родители могут по-разному показывать свою любовь к детям внутри одной семьи. Возможно, они хотят таким образом в тебе воспитать самостоятельность и не допустить возникновения завышенной самооценки. Они выбрали неправильные инструменты, которые больше тебе вредят, чем помогают, но двигают ими изначально хорошие помыслы и любовь.]

Филли14: [ничего подобного]

Филли14: [им плевать на меня… всем будет всё равно, даже если я завтра пропаду!]

Самаэль: [Ты сбегал из дома?]

Филли14: [ага, регулярно это делаю… первый раз в десять лет убежал и вернулся только в полночь]

Филли14: [единственное, что мне мамка тогда сказала: что, жрать захотел?]

Самаэль: [Возможно она разозлилась, потому что очень испугалась.]

Филли14: [не знаю…]

Самаэль: [Моё предложение всё ещё в силе. Не хочешь встретиться? Я думаю, что смог бы лучше тебе помочь в ходе личной беседы.]

Филли14: [а разве здесь у нас не личная беседа?]

Самаэль: [Личная. Но ограниченная интернет пространством. У меня есть средство, которое тебе гарантированно поможет. Боль, что ты сейчас чувствуешь, уйдет на задний план — я тебе обещаю.]

Филли14: [звучит как-то стрёмно…]

Самаэль: [Ничего противозаконного я тебе не предлагаю! Никаких наркотиков! Я неправильно выразился. Не «средство», а скорее «метод».]

Филли14: [ну не знаю… а где встретимся?]

Самаэль: [Можем посидеть в кафе или любом другом месте с высокой проходимостью. Вот только моё руководство не особо приветствует личные встречи с пользователями нашего сайта, поэтому я могу оказаться в непростой ситуации. Не подумай, ни к чему тебя не принуждаю, но если ты не боишься, то я был бы очень признателен, если бы мы выбрали менее людное место.]

Филли14: [ммм, а менее людное… это где?]

Самаэль: [В парке у южного вокзала, например.]

Филли14: [мне далековато до парка добираться]

Самаэль: [Можем выбрать другое место. Но тогда время встречи придётся перенести на поздний вечер. У меня рабочий день заканчивается в восемь вечера. А на выходных я уезжаю из города: по субботам я занимаюсь волонтерством в детском приюте, а по воскресеньям навещаю родителей.]

Филли14: [ну, хорошо… давай в парке]

Самаэль: [Тогда подытожим. Встречаемся сегодня в половину девятого вечера в парке у южного вокзала, договорились?]

Филли14: [договорились]

Переводя взгляд с экрана на сослуживцев, Рик коротко констатировал:

— В общем-то, я согласен с Фабианом. Если он не наш убийца, то как минимум извращенец.

— Тебя тоже заинтересовал его метод? — иронично улыбнулась Донна.

— Шеф одобрил план операции, — объявила вернувшаяся Офира. — Будем ловить на живца.

В роли живца выступал естественно Фабиан, которому даже наряжаться не пришлось, чтобы сойти за подростка. А вот, чтобы скрыть свою вампирскую суть, его заставили надеть цветные линзы и загримировать чересчур бледную кожу. Аналогичным процедурам подверглась и Донна, изъявившая желание разыграть с Риком пару. Помимо этого ей пришлось чуть ли не искупаться в спреи, скрывающем запах собственного тела от любопытных носов — крошечная предосторожность, чтобы не привлечь внимания громким скандалом, наткнись они случайно на другого оборотня.

На его взгляд, было бы гораздо проще, если бы пару разыгрывали они с Офирой. Но слушать его никто не собирался, поэтому оставалось лишь смириться с решением бескомпромиссных дамочек, дорвавшихся до власти.

В парке Фабиан занял лавку, которая хорошо просматривалась со всех сторон. Он сидел на ней, как свежий пирожок на открытой витрине: хочешь не хочешь, а взгляд, так и падал на румяный бочок. В тридцати метрах от него лавку за пушистым, но не густым кустарником, благодаря чему сохранялась прекрасная видимость, заняли Рик и Донна. А Офира, накинувшая на шею кожаный поводок, гуляла чуть в стороне ближе к живописному озеру с мутноватой зелёной водой.

Жестом указав на микрофон, тем самым давая понять, что хочет переговорить без лишних ушей, Рик подождал, пока она не отключит свою петличку, после чего сразу перешёл к сути:

— В начале нашего сотрудничества я уже поднимал тему неприкосновенности личной жизни друг друга. И возможных последствий, которые могут лечь на того, кто всё же попробует вмешаться.

Донна неожиданно пересела с жёсткой деревянной лавки ему на колени. Нахально прилегла плечом на грудь и, смотря прямо в глаза, кокетливо прокомментировала свои действия:

— Мне надо воссоздать детали, чтобы лучше вспомнить нашу беседу.

— Донна, — выдохнул он сквозь плотно стиснутые зубы. Ненавистный, но всё такой же до одури манящий запах пробивался даже сквозь нейтрализующий спрей. Однако то, что он звучал сейчас намного тише, однозначно спасало Рика. И милостиво позволяло ему относительно трезво мыслить. — Я не люблю повторяться.

— Я тоже, поэтому не вижу причин для твоего серьёзного тона.

— Тогда почему ты продолжаешь донимать Дарси?

— Что ты подразумеваешь под этим словом? Я давно перестала её трогать, — она медленно и особенно чувственно провела пальцами вдоль кантика его бороды. Если бы ему кто-то сказал, что от подобной мелочи можно так сильно возбудиться — он бы посмеялся ему в лицо. Хотя истинная магия заключалась вовсе не в прикосновении, а в том, как на него шаловливо смотрели непривычные тёмно-карие глаза. — Ей кто-то организовал ещё один незапланированный душ в туалете? Это не я. Честно.

— Не напоминай мне про этот детский сад.

— У девочек свои методы решения проблем, и тебе туда не стоит совать свой носик, — Донна легонько стукнула ему по кончику носа костяшкой согнутого пальца.

Вскинув брови, Рик удивлённо на неё посмотрел на мгновение смутив ошарашенным взглядом. Вот от кого, а от вампирши он не ожидал услышать подобных слов. Не то, чтобы он считал их такими же слабыми, как человеческие женщины. Нет, скорее ещё более изнеженными и капризными. Но они оказались гораздо ближе по мышлению к оборотням, чем к людям — крайне неожиданное открытие.

— Обычно я не лезу в разборки девчонок, — примирительно сознался Рик. — Но я не понимаю, зачем ты всё это разводишь — зачем цепляешь Дарси? Что ещё за частный детектив?..

— Мне было интересно, почему ты сконцентрировал своё внимание именно на ней.

— В смысле?

— Любому очевидно, она тебя недостойна. Низкий социальный статус, слабый дар целителя, в котором едва теплится унция силы. Даже в плане снятия сексуального напряжения — Дарси не лучший вариант: толстая, косоглазая, с пережёнными краской волосами, неухоженной кожей шеи и рук. Прости, если я сейчас задеваю твои чувства, но она выглядит, как товар не первой свежести.

Первым импульсом вспыхнуло желание оспорить резкую характеристику Дарси. И он было уже открыл рот, да вот только подходящих слов не нашёл. Ведь на деле оказался со многим согласен. Аммиачный запах иногда бил ему до того сильно в нос, что Рик старался, как можно скорее закончить их утренний ритуал, не испытывая от него никакого удовольствия. Пухленькие девушки ему всегда нравились не меньше, чем худышки, но и полнота бывает разной. Одно дело, когда она упругая и равномерно распределена по всему телу, как у Офиры, и совсем другое — когда бёдра живут отдельной жизнью, колыхаясь при каждом шаге подобно рыхлому холодцу. Такая полнота отдавала болезненностью и совсем не возбуждала аппетита.

Откровенно говоря, Дарси совершенно не соответствовала его вкусам, но выбирать не приходилось, поэтому Рик довольствовался тем, что было — на безрыбье и рак рыба. Они состояли в практичных, взаимовыгодных отношениях и не обманывались мнимыми чувствами. Никто никем не пытался манипулировать или хитрить, они просто наслаждались обществом друг друга за любимым занятием.

— Белладонна, Рикард, вы на связи? — раздался голос Офиры из наушника.

— Да, отлично тебя слышим, — ответил Рик, включив свою петличку.

— Хорошо. Фабиан?

— У меня леденцы кончились, — простонал он.

— До назначенного времени осталось десять минут. Будем надеяться, что Самаэль пунктуален.

Самаэль оказался чертовски пунктуальным. Вернее, Кевин Уилсон, потому как именно он появился в конце мощеной дорожки с их стороны за две минуты до назначенного времени. Этот волонтёр с сюрпризом бодро топал, неумолимо приближаясь к лавке у куста. И прежде, чем успел подойти достаточно близко, чтобы разглядеть или хуже того — узнать их, Донна обвила шею Рика руками и прижалась своей мягкой грудью, такое ощущение, что без лифчика, спрятав их лица за тюлем из распущенных волос. Они замерли на расстоянии, которое раньше себе не позволяли: касались друг друга носами и дышали одним воздухом на двоих.

Может, кто-то другой и удержался бы от соблазна, а Рик даже и не попытался. Он чуть наклонил голову набок и накрыл алые губы своим голодным ртом.