Глава 10

Пальцы моей напарницы летали по клавиатуре, она открывала сайт за сайт за сайтом, сверяя рассказ нашей гостьи с… Да с правдой, наверное. Это раньше для выяснения того, что человек успел натворить за свой век, требовалась какая-нибудь Книга судеб, где записаны все его деяния. Сейчас есть социальные сети и куча других ресурсов, благодаря которым можно залезть в самые потаенные уголки почти любой биографии и узнать, каков человек на самом деле. Надо просто знать, как правильно это сделать.

Инна знала. Причем страницы с фотографиями и какими-то обсуждениями сменяли друг друга с такой скоростью, что я даже читать их не успевал.

— Никакая, по ходу, наша Елена, — минут через десять сообщила мне она. — В институте ее за человека не считали, причем даже после того, как она его закончила. Ни на одну встречу не ходила, а они каждый год проводятся. И никто про нее ни разу в обсуждениях не вспомнил, что симптоматично. На работе та же история — ни на одном корпоративе ни на одну прикольную фотографию не попала, а это уже диагноз.

— Инн, ты не офигела? — чуть не поперхнулся я и пощелкал ногтем по правому верхнему краю монитора. — Ты чего смотришь? Счетчик же тикает!

Это было чистой правдой. Стоило только моей напарнице начать работу, как появился запрос, требующий ввести номер комнаты, информацию по которой мы желаем получить. Ну а после, когда мы сделали то, о чем нас просили, включился счетчик, причем обратного хода. То есть крутился в обратную сторону, показывая, сколько минут и секунд у нас еще осталось.

— Раз смотрю, значит, так надо, — поморщилась девушка. — Хорошо, с этим разобрались, теперь посмотрим некролог. Проверим, насколько коллеги были безутешны. Так, так… Ага. Ну, что я говорила? Дежурные фразы, три комментария класса RIP, а через два часа пост с котиком, который живет в столовой и очень красиво свернулся клубочком. И никто не написал, что, мол, «так-то у нас коллега умер, а вы про котэ пишете». А ведь тридцать с лишним комментов!

— Люди с котами вообще с ума сошли в последнее время, — возразил ей я. — А где-нибудь во Франции, наверное, скоро жениться на них начнут. Этим что лягушка, что кот, лишь бы не человек. Но нас сейчас волнует не это. А это ты чего сейчас смотришь?

— Перешла к вкусненькому, а именно странице нашей Лены. Надо же, вне работы она вполне себе активная была, постила много и разное. Ага, а вот и ее супруг. Это они в Красной Поляне, на лыжах катаются. Симпатичный костюмчик.

Костюмчик и правда Елене шел, как счастливое выражение лица, которое мы ни разу до того не видели. Что до мужа — мужчина как мужчина. Средних лет, чуть выше нашей гостьи, с бородой и привычной улыбкой. У нас всех есть отработанная улыбка для фото, она стала частью нашей сути, почти рефлексом.

— Та-а-а-а-ак, та-а-а-ак. — Лента, забитая перепостами, фотографиями, рецептами и еще невесть чем двигалась с невероятной быстротой. — День рождения Ларисы. Мы с любимым в кино. Нечасто мужа любимым называют, видать, и правда он для нее важен. Тут она с Ларисой на лошадках катается, а после их морковкой кормит. Ого, она приюту для собак помогала. Ладно, картина ясна. Теперь пойдем и глянем, что там у мужа.

— Если он вообще соцсети ведет, — хмуро буркнул я. — Не все мужики любители таких дел.

И я угадал. Инна перебрала три разных страницы Антона (так звали супруга нашей подопечной), и только на одной мы обнаружили хоть какую-то активность. Впрочем, жаловаться грех, поскольку именно там отыскался пост, связанный со смертью Елены. Антон написал некое подобие некролога, причем весьма неумелого, составленного из типовых фраз, а потому малоинформативного, зато под ним мы обнаружили очень любопытную переписку. Какой-то его приятель Серега поинтересовался причиной смерти и получил ответ, что таковой является некий SADS. Мы, разумеется, сразу глянули, что это за зверь такой и выяснили, что под короткой аббревиатурой скрывается длинное название «синдром внезапной аритмической смерти». Я вот даже и не знал, что любой из нас, оказывается, может запросто сыграть в ящик от этой штуки точно так же, как, например, от оторвавшегося тромба. Просто бздынь — и встало сердце. Внезапно. Вдруг. Отдельно стоит заметить, что причин, которые могли вызвать подобное событие, море, и не всегда получается выяснить единственно верную. Вернее — далеко не всегда. Тут тебе и порок сердца, и нарушение проводимости, и даже гипогликемия.

— О, Антон пишет, что у нашей грустинки оказывается какая-то… — Инна чуть подалась к экрану. — Хроническая артериальная гипотензия была. А дальше они вместе с Серегой приходят к выводу, что она и стала причиной безвременной кончины. Кстати, называют друг друга «коллегами», так что муженек ее, похоже, врач. А нет, не похоже, а точно. Вот он за пару месяцев до того с дипломом. Что тут? «Повысил квалификацию. 144 часа — и не зря!»

Фото прикладывалось. Довольный бородач держал в руках красивый сертификат в рамочке и с красными в золоте вензелями. Ну а слова Инны подтверждала вывеска за его спиной, из которой сразу становилось ясно, что сюда, кроме врачей, никто не пожалует. Ну не слесарей же подтягивают по знаниям в организации «Профессиональный центр обучения медицинских работников»?

— Это любопытно, но рой дальше, — поторопил я девушку. — Глянь-ка, что там у Ларисы. Я так понял, она у нее чуть ли не единственная подруга была.

— Читаешь мысли, — пробормотала Инна. — Ну-ка, ну-ка… Ага, Лариса стала мамой. «Вот как мы сладко спим», «моя принцесса», «сладкое чудо». Ну че, поздравляшки! Тем более что она хорошо так за тридцатник перевалила. О как! Тём, и как тебе такой поворот?

Ну да, тут было на что посмотреть. Все тот же Антон стоял на ступенях клиники, причем, похоже, не самой дешевой, с розовым конвертом на руках. А в оном, несомненно, сопела та самая принцесса и сладкое чудо, что становилось ясно при взгляде на Ларису, которая с неприлично счастливым видом цеплялась за локоть мужа Елены. Для них, конечно, уже бывшего, но конкретно для нас это являлось условностью.

— Так-то ничего нового, — глянула на меня напарница. — Он в печали, она в печали, встретились, сначала попили кофе, потом винца, а после утешили друг друга как могли. Я сама как-то раз в такой ситуации оказалась. И тоже чуть не залетела.

— Согласен, жизнь, все бывает, — кивнул я и бросил взгляд на таймер, сообщивший мне о том, что у нас есть еще восемь минут. — Мотай ленту назад, до той поры, когда Лена жива еще была.

Фотки, фотки, фотки. Похоже, Лариса жила в этой социальной сети, выкладывая в нее каждый свой шаг. Еда, улицы, клумбы с цветами и цветы без клумб, ноготки с красным лаком и с точками, отчего они стали похожими на божьих коровок, фитнесс — зал, торговый центр…

— Стоп! — скомандовал я в какой-то момент, тогда, когда дело дошло до отдыха на море, запечатленном, наверное, в сотне снимков. — Видишь?

Этот кадр принципиально от других не отличался. Лежак, тент, защищающий от солнца, Лариса, глядящая в кадр и придерживающая шляпу, столик с коктейлями за ее спиной и море на дальнем плане.

И еще одна любопытная деталь, за которую у меня и зацепился взгляд.

— Купальник у нее стремный, — ответила Инна, — и шляпа тоже. Бабушкина какая-то. Что еще? Килограмм пять точно она нажрала. Но это нормально, Турция же.

— Не о том. — Я ткнул пальцем в монитор: — Гляди. Рука!

— Рука, — согласилась напарница, — причем мужика. Так и ясно же, что она не одна туда поехала. Вон текст поста: «Море, солнце, коктейль, мы рядом. Что еще надо для счастья?»

— И почему от второй части «мы» присутствует только рука? А на других снимках и ее нет.

— Думаешь, наш Антошка? — смекнула, к чему я ее подвожу, девушка. — То есть он Лару пахал еще до того, как жена в ящик сыграла?

— Вполне вероятно. Верни фотку с дипломом, — попросил я. — Ты тот сайт не закрыла?

— Конечно нет, — даже как-то обиделась она. — Зачем?

— Увеличить можешь? — Я склонился к монитору. — Блин, ощущение, что с этим телом мне так себе зрение досталось. Когда был собой, то вроде лучше видел.

— А я все время есть хочу, — орудуя мышкой, вздохнула Инна. — Хотя вру. Я и раньше никогда не упускала возможность перекусить. Работа была такая, что никогда не знаешь, когда в следующий раз удастся поесть и поспать. Вот, гляди.

— Руку увеличь, — попросил я. — Ту, которой он диплом держит. Опачки!

— Перстень, — смекнула девушка. — А здесь?

И — да, на мужской руке, то ли берущей, то ли ставящей на стол запотевший бокал с напитком, обнаружилось то же украшение — золотой перстень с очень оригинальной вставкой в касте — черная поверхность с несколькими серебряными точками, образующими цифру 7. Будь это просто агат или там череп — да, такие перстни встречаются очень часто. Может, конечно, и этот не совсем уж уникален, но вероятность того, что он принадлежит именно Антону, невероятно велика. Таких совпадений не бывает. Вернее, я в них не верю.

— Все, закрывай, — велел я напарнице. — Мы закончили.

— Уверен? — глянула на меня она.

— Предельно. Пусть хоть небольшой резерв времени останется. Мало ли что?

Стоявшие в очереди ребята облегченно вздохнули, когда мы наконец покинули заветный закуток, не обошлось и без высказываний вроде «Мы думали, что вы там заснули» и «Фига себе, как долго». Отбрехиваться мы не стали, вместо этого направились к себе на этаж, где можно было спокойно все обсудить.

Причем разговор даже начался не сразу. Сначала мы улеглись каждый на свою кровать, минут пять потаращились в потолок, и только после этого Инна произнесла:

— Слушай, а ведь выходит, что ребенка они в Турции и заделали.

— Похоже на то, — согласился с ней я. — Родила она по весне, там дерево в кадр попало, на нем листва совсем небольшая. Если предположить, что скатались на моря в июле-августе, то как раз девять месяцев выходит.

Да-да, мы могли только предполагать. По какой-то причине все даты на всех постах, сообщениях, комментариях были для нас недоступны. Их даже не затенили, а будто стерли. Зачем, почему — непонятно. Что это могло изменить, как и кому навредить или в чем помочь? Мы все равно могли выяснить друг у друга, кто из какого года, или поинтересоваться у гостей датой их рождения или смерти.

Но есть как есть, изменить мы ничего в этой ситуации не могли, оставалось только ее принять как данность.

— Следовательно, когда Елена умерла, подруга ее находилась где-то на третьем месяце, — продолжила логическую цепочку Инна, — плюс-минус пара недель. Как думаешь, Лариса с нашей поделилась своей радостью? С народом нет, постов на тему «вот-вот, скоро-скоро» у нее не было до самой выписки.

— Я не большой спец по этой части, но вроде сейчас это нормальная практика? Все стали суеверные, все сглаза боятся.

— Лариса та еще выпендрежница, по ленте видно, — возразила напарница, закинув ногу на ногу. — Я бы не удивилась даже фоткам шугаринга интимной зоны во всех подробностях. И что, такая гендер-пати не устроит?

— Чего не устроит? — приподнявшись, глянул на нее я.

— Вечеринку, на которой обнародуется пол будущего ребенка, — пояснила девушка. — Шампанское, вкусняшки и царь-шар, который лопают с тем, чтобы из него вылетела куча воздушных шаров размером поменьше, розового или голубого цвета. Далее дружные аплодисменты, умиленные лица, куча поздравлений и все такое прочее. И очень, очень, очень много фото. А у нее — ни одного.

— Что подтверждает правильность нашей версии, — снова опустил голову на подушку я. — Причем речь сейчас не о том, кто папа ребенка, с этим как раз все предельно ясно. Я о другом.

— Ты думаешь, Лену Антон того? — помолчав, уточнила Инна.

— Похоже на то, — подтвердил я. — Правда, одной вещи я понять никак не могу.

— Какой?

— Зачем? К чему такие сложности? Для чего рисковать? Тем более что Антон про ребенка наверняка первым узнал, а это серьезный стимул для того, чтобы не лезть в разные истории, тем более такие мутные. Можно же просто поговорить, объясниться, а после спокойно разойтись в стороны. Не похожа Елена на истеричку или мегеру, которая после развода бывшему жизни не даст. Нормальная женщина же? Рассудительная и, заметим, не лишенная чувства собственного достоинства. И детей у них нет.

— Брачный контракт? — предположила, подумав, Инна. — Как вариант? Если ушел, то остался с голой жопой.

— Думал. Непохоже на то. Бедствующей их семью, наверное, не назовешь, но и особому богатству откуда взяться? Она научный работник, он медик, причем не светило, к которому очередь на пять лет вперед расписана. Ну — квартира. Ну — машина. Все это пилится на двоих без особых проблем. А если и не пилится, то потеря не так уж критично велика. Не убивают люди вроде него за такое.

— Может, у Лены мама-папа будь здоров какие? — выдала новую версию девушка. — Из числа «не забуду, не прощу»?

— Не-а, — сразу возразил я. — Будь там родители о-го-го, ее труп после смерти на атомы разобрали бы и причину смерти установили предельно точно. И не ребенка тогда Антон из роддома по весне забирал бы, а сидел в СИЗО. Или уже на Печору ехал. А то и вообще лежал в могиле. Так что если они и есть, то самые обычные.

— Тогда в самом деле непонятно, — признала Инна, у которой версии кончились. — И вот еще какой вопрос — а полиция? Почему она не докопалась до того, что Ленка не своей смертью умерла?

— Ты надпись на документе, что Антон в руках держал, прочла? — спросил я у нее.

— Нет.

— Вот и зря. Товарищ, между прочим, не просто медик, а кардиолог. Профессиональный, замечу, да еще и периодически повышающий квалификацию. Кому, как не ему, знать, что надо в таких случаях делать и куда что прятать? Диалог его с приятелем вспомни. А там ведь не дилетант, а тоже врач. И — согласился с диагнозом.

— В целом да, но только не следак же сам вскрывал тело, верно? В полиции есть специально обученные люди.

— Есть. Но они тоже увидели смерть от естественных причин, подкрепленную медицинской картой. Наверное, будь это телесериал, то особо бдительный судмедэксперт сказал бы что-то вроде «Стоп-стоп-стоп, а что это у нас здесь», и закрутил карусель на две, а то и четыре серии. Но у нас жизнь, потому следователь получил заключение о том, что Елена умерла своей смертью, выдохнул, что дело открывать не надо, и на том все закончилось.

— А мы, выходит, взяли и раскрыли убийство?

— Выходит, да. Только по-прежнему мотив неясен. Зачем?

— Слушай, а они, может, так и познакомились? — помолчав, сообщила мне Инна. — Она к нему на прием пришла или на процедуру какую. Вот же ирония судьбы, да? Жертва пришла лечиться к своему будущему мужу и убийце. Два в одном.

— Несущественно, — поморщился я. — Прошлое тут ни при чем, оно на случившееся никак не могло повлиять. У меня другое из головы не идет.

— Что именно?

— Сдается мне, что Лариса не случайно руку своего любовника в кадре оставила. Она же видела, что конечность Антона туда попала, верно? И что подруга Лена перстенек заметит, не понимать не могла. Это мы не знали, куда смотреть, а ей эта деталь в первую очередь в глаза бросится. Но еще один снимок делать не стала, а прямо этот в ленту запостила.

— Даже не осуждаю, — фыркнула Инна. — Как говорила моя мама, «на войне и в любви все средства хороши». Как умеет, так и борется за своего мужчину. А Антону, скорее всего, она потом сказала: «Ой, не заметила, извини». Но поздняк метаться, уже все случилось.

— И, заметь, снова мы упираемся в «зачем». Лена фото увидела, один плюс один сложила, а там и муж с конференции вернулся. Ну или из командировки. Не знаю, что уж он ей наплел, но явно как-то прикрылся, на дурака этот товарищ не похож. Так вот — он загоревший, бодрый, веселый, то есть такой, что по всему события должны были в другом ключе развиваться. Это ему на тот свет дорога должна была открыться, а не ей. Но нет. Лена еще три месяца тащила на себе этот груз, но при этом ничего не делала и ему не говорила. Почему?

— Любовь, — с какой-то странной интонацией ответила мне напарница. — Просто любовь. Не могла отпустить. Знала, что тот с лучшей подругой спит, что надоела она своему мужчине, что будущего у них нет, но терпела. Лучше так, чем никак. Слушай, а я вот сейчас подумала: может, не было никакого убийства? Может, все наоборот?

— В смысле?

— Самоубийство. — Теперь на кровати привстала она. — А чего нет? Она хоть и рассудительная, но так-то слабенькая. Узнала про беременность Ларисы, поняла, что все вот-вот рухнет, и руки на себя наложила.

— Версия красивая, но сомнительная, думал я на эту тему. Не знаю, что, кто и зачем создал этот отель, какая конфессия тут во главе стола пребывает, но одно точно — самоубийц сюда вряд ли пустят. Их порицает любая вера, даже, по-моему, сверхлояльный буддизм. Да и потом — чего самоубийце разбираться в себе? Он уже все сделал. Даже если на импульсе, даже если по дури, но сам принял решение и сам же его реализовал.

— Убедительно.

— Ладно, гадать можно до третьих петухов, потому пошли к Лене в номер и на месте попробуем все выяснить. Основной контур нам известен, а мелочи погоду не делают. Просто очень мне не хочется время терять.

— У нас еще полтора дня, — возразила Инна. — Ты чего? Глаза вытаращить можно.

— Забудь, — усмехнулся я. — У нас в запасе считаные часы. Или мы вообще уже опоздали. Душа моя, мы же с тобой обсуждали, что гости нам всем достались немудрящие, эдакие «пробники», а теперь я в этом окончательно убедился. Все, что нужно сделать, — с умом опросить гостя и быть повнимательнее при работе со сторонним материалом. То есть свести одно с другим, сделать верные выводы и правильно провести финальную беседу. Думаю, до этого большинство уже тоже додумалось. Кира с Лизой точно, смышленые девчонки. Да и напарники у них хваткие. Опять же Натэлла, согласись, далеко не дура.

— Ну, Лизе с Сенькой в любом случае ничего не обломится, у них такая клиентка, которая шиш раньше времени из отеля выпишется, — хихикнула Инна. — Меня другое смущает. Если все так просто, чего в другом отеле вопрос Лены не закрыли? Мы не первые, сам знаешь.

— Куча вариантов. — Я встал с кровати и сунул ноги в ботинки. — Ты же слышала — там ребята по три-четыре гостя за раз обслуживали. Может, времени не хватило, может, другие клиенты был попроще, чем она, вот выбирая из того, на ком плюсы сделать, ее и снесли в неликвид. Не исключено, что в будущем мы сами так станем поступать. Да и в общении, если честно, Елена тоже не самый простой пассажир, согласись? Особенно с этими ее… Как ты их назвала? Дорхенгерами. То плачет, то просит не беспокоить, вот ребята на нее болт и забили.

— Резонно, — согласилась девушка, тоже поднимаясь.

— Или другой вариант. У них не было полных данных.

— В смысле?

— Лена говорила, в другом отеле снег за окном лежал. Что, если она там зимой была? Еще до того, как в сети появилась фотка Антона с младенцем? Мы же за нее зацепились в первую очередь, а потом уже все остальное начали раскручивать. Знали, что искать и куда смотреть.

— Это ты у нас глазастый, — похвалила меня Инна. — Я-то прозевала, между прочим.

— Зато ловко нужные данные нашла, — вернул комплимент ей я. — Так что оба хорошо сработали. Теперь бы еще нашу страдалицу раскрутить в нужном направлении, тогда совсем молодцами станем. Может, даже всех обгоним. Хотелось бы!

— А ты тщеславен, Тёма! — хитро глянула на меня напарница.

— Практичен, — возразил я. — Есть у меня подозрение, что коридорные, которые первыми своего гостя отправят дальше по маршруту, могут получить некий бонус. Не знаю, какой именно, но чую — он есть. Здесь вся система построена на десятках противовесов «награда-штраф», потому не может такого быть, чтобы хоть что-то, да не накинули.

— Не лишено, — посерьезнела Инна. — Аргумент. Я тоже бонус хочу.

— Хотеть не вредно. Но в принципе и в первую тройку попасть неплохо. Награды не будет, конечно, но для общего зачета показатель. Цербер хотя на вид и беспристрастен, но поверь, он всё отслеживает — кто, что, как, когда. И любимчики у него со временем тоже появятся. Неявные, не сразу, но неизбежно.

— Я чью-то попу за дополнительную печеньку целовать не люблю, — нахмурилась напарница. — И не стану. Не мое это. Я, конечно, журналистка, но, представь себе, у меня тоже есть принципы. И то, что я померла, не повод от них отступать.

— Понимаю и разделяю, — заверил ее я. — К тому же этот дедок не из тех, кого пробьешь лестью, подхалимажем и прогибами. Не, он станет смотреть на работу — кто дело пытает, а кто от него лытает, и на основании наблюдений делать выводы. Надеюсь, ударный труд не противоречит твоим принципам?

— В целом нет. Но скажу так: я не прямо из тех, кому хлеба не надо, работу давай. Двадцать четыре на семь не моя история. Особенно если не разгибаясь.

— Фанатизм тут скорее лишний, — снова не стал спорить с ней я. — Он чересчур показушен. Ладно, об этом потом, пошли уже к Елене. А то, чего доброго, еще на обед опоздаем.

— Блин, точно, — глянула на часы Инна. — Так, может, сначала еда, потом разговор?

— Плохая идея, — покачал головой я. — Сейчас настрой есть, потом может уйти. Да и лишних версий в башке прибавится, что не дело. Сами себя запутаем в результате.

— Можно подумать, ты знаешь, с чего начать разговор, — хмыкнула Инна.

— Знаю, — возразил ей я. — Все же очень просто.

Я ни словом ей не соврал. В свое время один умный человек мне сказал: «Если не знаешь, с чего начать разговор, то иди самым простым путем. Говори все как есть, без оглядки на хорошие манеры и тактичность».

Собственно, так я и поступил.

— Елена, скажите, почему вы просто не развелись с мужем? — спроси я у Елены, которая стояла спиной к двери и смотрела в окно. — Да, эмоционально это не самое простое решение, но оно являлось наиболее разумным в сложившейся ситуации. Зачем доводить до таких крайностей?

Инна от удивления даже рот приоткрыла, поскольку не ожидала услышать подобное. Она думала, что я как-то издалека зайду, помягче, поласковее.

— Потому что любила его, — не сразу, но все же ответила гостья. — Очень любила. И люблю.

— Так ведь решение о разводе принимают двое. И несогласие одной стороны не является непреодолимым препятствием, он и в этом случае может состояться. И вам, и Антону, думаю, это отлично известно.

— А вы молодец, — повернулась к нам женщина. — Ваши коллеги так далеко не продвинулись.

— Ну а мы вот такие, — чуть гротескно развел руки в стороны я. — Пытливые и поневоле любопытные. Так что Антон? Он говорил с вами на эту тему?

— Собирался, — невесело улыбнулась Елена, села на стул и сложила руки на коленях. — Я это поняла. Да и куда ему деваться, у Ларисы уже живот округлился. Мы с ней после того, как они вместе… Кхм… В общем, после того как я поняла, что к чему, наши отношения сошли на нет. По обоюдному желанию. Она видела во мне соперницу, которая желает лишить ее ребенка отца, а я… Даже не знаю. Но поначалу да, здорово злилась на ее подлость, на все эти фотографии, через которые она меня размазала, точно муху по стеклу. И ту, что на пляже, и другую, где она руку на животе держит. «Нас уже трое»! Банальность-то какая!

На щеках гостьи появился румянец, впервые за все это время речь ее стала не отстраненной и безразличной, а живой, эмоциональной.

— А эту фотку мы проглядели, — заметила Инна. — Обидно.

— Она ее удалила, — пояснила гостья. — Думаю, по просьбе Антона. Но я успела ее увидеть и все понять.

— И все же, — решил чуть надавить на нее я, — почему же было просто не сесть и поговорить? Что случилось? Почему ваш муж решил зайти настолько далеко? Да, ситуация неприятная, но ее, уж простите, нестандартной не назовешь. Подобные истории случаются на белом свете каждый день. И если бы мужья и жены всякий раз убивали своих вторых половин, которые не хотят давать им развод, то проблема перенаселения земного шара не стояла бы столь остро.

— Антон? — чуть удивленно глянула на меня женщина. — Он меня не убивал. О чем вы? Да он на такое и неспособен. Увы, мой бывший муж никогда не умел принимать сложные решения. Врачебные — да, но личные… Потому вся эта история так и затянулась. Я видела, что он хочет поговорить, но всякий раз так до этого и не доходило.

— Ага, — ткнула в меня пальцем Инна, — я говорила! А ты не верил! Елена, вы сами себя, значит?

— Нет, — качнула головой гостья. — Впрочем, тут более верно сказать — и да и нет. Хотя… Да какой смысл себе врать? Решение приняла я, значит, и ответственность на мне.

— Тём, ты чего-нибудь понимаешь? — осведомилась у меня напарница.

— Отчасти, — ответил ей я. — Есть у меня догадка. Елена, какое-то лекарство? Из тех, что вам, как сердечнице, было нельзя пить? Или что-то в этом роде?

— Что-то в этом роде, — снова усмехнулась гостья, может, неосознанно, а может, и умышленно пародируя меня. — Передозировка. Каждый вечер Антон давал мне тщательно отмеренную им дозу препарата. А в тот вечер я приняла еще одну, но уже сама. Только я не хотела умирать. Я хотела сделать так, чтобы ему стало проще от меня уйти, понимаете? В больницу бы я попала надолго, за это время он успел бы от меня съехать. Сказать не сказал бы, конечно, пощадил до выписки. Ну а потом…

— Чего? — Инна сморщилась так, словно раскусила гнилую семечку. — Ну ладно Тёма, ему вы можете мозги полоскать подобной розовой чушью сколько угодно. Но тут же еще есть я. Елена, это называется эмоциональный шантаж. Да, он срабатывает не со всяким мужиком, но ваш, судя по всему, как раз из тех, кого на подобный крючок цеплять без наживки можно. И даже получиться могло, особенно если после вам светила хорошая долгая реабилитация, и тянул бы он лямку с обещаниями Ларисе на тему «вот-вот ей станет легче, и мы поговорим». Да, хороший и проверенный способ, но — не вышло. А раз так, раз вы оказались здесь, то какой смысл сейчас себе самой врать? Не нам. Себе!

— Вы же их видели? — тихо спросила она. — Как они там?

Я толкнул Инну в бок, давая понять, что отвечать надо ей.

— Девочка, — протараторила она. — Вес и рост не знаю. Но не расписались, это точно. Кольца на пальце у Антона нет и фоток свадебных в ленте тоже.

— Плюс он легко отделался, — добавил я. — Вы ведь его могли и под статью подвести, если бы история с передозировкой выплыла. С учетом его профессии следователь мог до Антона докопаться, а после довести дело до суда. Посадить, может, и не посадили бы, но запрет на занятия профессиональной деятельностью на пару с условкой мог прилететь.

— Девочка, — прошептала гостья. — А имя не знаете?

И вот тут я соврал. Впрочем, это спорное утверждение, потому что я отчего-то был уверен, что слова мои на самом деле правда.

— Знаю. Елена.

— Вот и ладно! — Женщина запрокинул голову назад, на глазах ее блеснули слезы. — Вот и хорошо!

Дверь еле слышно скрипнула, я повернулся на звук и увидел Аристарха Лаврентьевича, за спиной которого мялся белл-бой Рома.